Поблекшая жизнь

      8 часов 32 минуты. 19 июня 2015 года. Общий кабинет следователей…       — Доброе утро, коллеги.       Анна стояла в центре кабинета, позади женщины была прозрачная доска, к которой во время расследования крепились экспертизы, фотографии, заключения, схемы и многое другое, имеющее отношение к расследуемому делу. Майорша в тёмно-синем кителе посмотрела на всех своих подчинённых, сидящих на местах, и перевела взгляд на что-то печатающего на телефоне нового сотрудника, сразу поднявшего взгляд на Кораблину, закатившую на мгновение глаза.       — Представляю вам нашего нового сотрудника – юриста 3-его класса, консультанта прокуратуры, Алексея Викторовича Нечая. Прошу любить и жаловать. К формальностям знакомства вы приступите потом, а сейчас займёмся делом. Владимир, что по окружению девушки?       — Ну, – неопределённо протянул майор Ермолов. – Работаем, – тут же нашёлся он, когда начальница хотела сделать замечание. – Просто вчера мы с лейтенантом дважды ездили на квартиру к Егоровым, поэтому не было времени плотно заняться окружением потерпевшей и подозреваемого.       — Плохо, – спокойно отреагировала майорша, скрестив руки на груди. – Значится так, – начала она, после нескольких секунд молчания в кабинете, – у нас имеется рабочая версия – между подозреваемым и потерпевшей что-то произошло, пока мы не знаем, что именно случилось, но после этого инцидента, девушка подаёт заявление в полицию об изнасиловании с целью мести молодому человеку.       Консультант недовольно промычал, плотно сжав губы, и потряс головой, всем своим видом выказывая недовольство этой версией. Анна Андреевна незамедлительно отреагировала на такую оппозицию.       — Не согласен?       — Да конечно! – Спрыгивая с подоконника, согласился Нечай. – Тут преступление совершается не из мести, так как в таком случае, потерпевшая Егорова забрала бы своё заявление через пару дней и постаралась бы не давать делу хода. А тут дело совсем другое, – на этих словах мужчина указал ладонью в сторону капитана Фролова, пристально наблюдающего за выступающим.       — То есть, Вы думаете, что есть кто-то третий, кто изнасиловал Егорову, а та, прикрывая этого человека, подставляет под реальный срок своего молодого человека? – Предположил Игорь.       — Нет, – протянув «Н», ответил Алексей, щёлкнув пальцами и отрицательно мотнув головой. – Товарищ майор, какая Ваша версия?       — Есть что-то, мешающее потерпевшей Егоровой, от которого она хочет избавить с помощью подозреваемого Зарянова, но изнасилование было и совершено оно сообщником потерпевшей.       — Снова нет, – Нечай улыбнулся и цокнул. – А как думает наша прекрасная половина? – щёлкнул он пальцами в направлении сидящих почти по разным углам Олеси и Светланы.       — А может быть, Егорова знает, что мы знаем, что подозреваемый нами Зарянов невиновен, поэтому она со своим парнем пытается его подставить, чтобы мы не знали, что они знают… – Светлана замолчала, закончив свою мысль.       — Света, я могу продолжить, – улыбнулся Игорь. – Они не знают, что мы знаем, что они знают, чего мы не знаем по их мнению.       С умным видом он посмотрел в сторону старшего лейтенанта. С пару секунд все держались, а после дружно рассмеялись над этой несуразной шуткой, отдалённо напоминающей правду. Анна первая закончила смеяться, а потому постучала ручкой по ближайшему к ней столу. Все замолчали.       — Алексей Викторович?       Нечай поднял вверх указательный палец правой руки и начал излагать свою версию, дабы удовлетворить любопытство Ани, ожидающей его версии ещё с самого начала расследования.       — На мой взгляд, имеется кто-то, кто связан и с Заряновым, и с Егоровой, но для последней потеря этого кого-то из-за Дмитрия будет очень серьёзным ударом, поэтому девушка продумывает сложную многоходовую партию. Сначала она подставляет молодого человека своей сестры – вопрос: сводной или родной? – затем, мать потерпевшей, пользуясь тем, что мы не разобрались с прошлым финтом, подбрасывает новый финт – вещественные доказательства.       — А мотив? – Поинтересовалась Колесникова.       — Деньги, – моментально ответил тот. – Что Вы хотели, девушка? – обратился к скромно постучавшей в дверь и сразу же вошедшей после этого в кабинет девушке с тёмно-алыми Алексей. – Идёмте, мы с Вами поговорим наедине, – проурчал юрист в ответ на вызванное скромностью гостьи молчание.       — Алексей! – моментально окликнула его майорша. – Пойдёшь с Олесей! У тебя пока крайне мало опыта. Точка! – заткнула Анна молодого человека, попытавшегося что-то возразить. – Лейтенант Федишина, пойдёте с консультантом.       Олеся закатила глаза и тяжело вздохнула. Ей совсем не хотелось проводить время в компании с новым сотрудником, успевшим уже с ней завязать небольшую перепалку ещё до появления начальницы в кабинете. Но приказ есть приказ и его не ослушаешься. Потому девушка с огненно-рыжими волосами встала из-за компьютера и пошла следом за человеком в ярко-синей форме.       — Что случилось, мадемуазель? – насколько возможно вежливее поинтересовался Нечай у прикусившей от волнения губу и потупившую взгляд гостьи. – Девушка, со мной Вы можете быть совершенно откровенны, – легонько взяв за плечо девушку, молодой человек немного опустил голову и продолжил урчать со скромницей.       — Я пришла к Вам по поводу… моего парня, он обвиняется в изнасиловании, – тихо ответила гостья, ожидая скептичного взгляда следователя в ответ.       — Вы можете подтвердить его невиновность? – с неожиданной для неё готовностью спросил юрист. – Вы можете доказать его алиби? – надежда в его голосе разгоралась всё больше и больше.       — Да… В тот вечер, когда всё произошло, он был со мной… – скромно ответила та, вновь прикусив нижнюю губу.       Лейтенант вновь закатила глаза и скрестила руки на груди. Для неё этот разговор был пустой тратой времени, и в первую очередь – её времени, а уже потом этого нового сотрудника, являющегося то отменной сволочью для кого-то, то урчащим котом. Она подошла к консультанту.       — Пойдёмте, – шепнула Олеся ему на ухо. – Это пустая трата времени.       — Сожалею, – с грустью ответил гостье следователь, – алиби, подтверждаемое кем-то из близких или кем-то из родственников, не является железобетонным и не может служить признаком невиновности. – Разочарованно разводя руками в стороны, закончил он и собирался уходить, однако был задержан девушкой с тёмно-алыми волосами, уцепившей его за рукав.       — Простите, – моментально одёрнула она руку, как её одергивают, обжигаясь о горячий чайник, – я не знаю, как Вас зовут…       — Для Вас – просто, Алексей, – вновь проурчал он, разжигая тлеющий огонёк надежды своей души и прекрасно понимая, что у скромной гостьи, есть доказательство невиновности парня, более веское, чем его слова.       — Алексей, понимаете… – кусая от волнения губы, продолжала девушка. – Я… – она замялась, не представляя, как можно рассказать что-то человеку, к тому же совершенно чужому.       Настала неловкая пауза.       — Олеся, отойди, пожалуйста, – попросил он коллегу. – Я тебя очень прошу, оставь нас наедине, – максимально вежливо Нечай обратился к Федишиной, не давая ей возразить в ответ.       Прошипев, лейтенант отошла в сторону. Но продолжала наблюдать за тем, что будет происходить. Вдруг – из-за неопытности консультанта – ей потом придётся разгребать всё. Хотя с другой стороны – если ему удастся найти что-то важное, то и она не останется безучастной. Ведь именно она – лейтенант Федишина – находилась рядом и контролировала этого Нечая.       — Девушка, со мною Вы можете быть совершенно откровенны… Я гарантирую, что ни одно слово, сказанное Вами, не будет известно кому-то ещё.       Юрист галантно и нежно приобнял девушку и посмотрел на неё. А ведь всё-таки верно, что женская тайна и ребёнок – вещи очень и очень похожие. Для появления каждой надо ждать определённое время, только в первом случае надеешься, что это будет не девять месяцев. Терпеливо ожидая появления на свет женской тайны, следователь едва заметно посматривал на наручные часы.       — Возьмите, – свидетельница передала ему флеш-карту. – Это его алиби…       Вопросительно взглянув на предмет, оказавшийся в его руке, молодой человек моментально убрал накопитель в карман кителя. И поспешил разузнать, что на этой флеш-карте.       — Что на ней?       Гостья молчала в ответ. Но её щёки разгорались румянцем больше и больше. Следователь сделал вид, что не замечает этого, а потому терпеливо ждал, пока шатенка скажет – пусть на ушко – о содержимом флеш-карты. Лейтенант терпеливо стояла в стороне, наблюдая за консультантом, оживившимся после какого-то перешёптывания со скромной гостьей.       — Олеся, можно тебя, – наконец-то позвал Нечай коллегу. – У меня вопрос, если мы получаем от человека USB-носитель в качестве вещественного доказательства, как мы его оформляем?       — Смотри, мы идём вместе с этим человеком в компьютерный отдел, где он подписывает необходимые документы и только после этого данные, хранящиеся на носителе можно считать возможными вещественными доказательствами. Однако в любом случае, они проверяются нашими специалистами.       — Прошу Вас, – пригласил девушку с крашеными волосами следователь, – пройдёмте с нами для подписания протокола… И если алиби молодого человека подтвердится – Вы сможете дождаться его в кафе на первом этаже управления.       Алексей улыбнулся.       Он был доволен. Да, безусловно доволен, ведь его версия событий о невиновности парня теперь подкреплялась поистине железобетонной уликой, правда её будет невозможно представить на суде и уж тем более с её помощью доказать генерал-майору невиновность Зарянова. Только до этого предстояло ещё пройти компьютерный отдел, сотрудники которого представлялись Нечаю какими-то вытянувшимися худощавыми людьми, со скрюченными спинами и с огромными очками на глазах. Такие изуродованные коньки-горбунки в очках с линзами с огромными диоптриями. Встряхнув головой, пытаясь отогнать нарисованный сознанием образ монстра, консультант переключился к обдумыванию объяснения кому-то из гениев мира электроники и вычислительной техники фронта работ с данной флеш-картой.       «Компьютерный отдел». Гласила надпись чёрными буквами на золотом фоне таблички, прикрученной к терракотового цвета двери. Постучав, следователи вошли внутрь. Следом за ними робко вошла шатенка.       — Фёдор Николаевич, голубчик! Да Вы ли это, в самом деле? – воскликнул Нечай, признавая в крупном, предрасположенном к полноте, мужчине пятидесяти лет с появившимися проседями преподавателя, когда-то читавшего на факультете курс по информационной безопасности.       — Простите? – мужчина прищурился, глядя на незнакомого сотрудника, да ещё и в другой форме. – Это Вы? – его лицо расплылось в доброй улыбке. – Алексей! Какими это судьбами к нам? И почему на Вас китель прокуратуры? Всё-таки решили уйти с университета?       Мужчины скрепили приветствие крепким рукопожатием.       — Представьте себе, меня забрали сюда. Теперь работаю в отделе Анны Андреевны, в качестве консультанта при прокуратуре. – Нечай был чрезвычайно рад такой встрече и столь благоприятному развитию событий. – А Вы как – не заскучали без студентов? И сколько воды утекло с тех пор?       — Ой, – мужчина вздохнул, улыбка исчезла с его лица, сменившись какой-то грустью, – много этой воды утекло с тех пор, особенно в курсовых и дипломных работах студентов! Мужчины разом засмеялись.       — Я вижу, ты к нам не просто так заглянул, – бывший преподаватель посмотрел на медленно выходящую от гнева из себя Олесю и сразу вернулся в маску серьёзного сотрудника. – Что у Вас, Олеся?       Фёдор Мартин уже пять лет в качестве эксперта-криминалиста возглавлял компьютерный отдел. Поправив свой светло-серый халат, мужчина взял у Алексея флеш-карту и с деловым видом направился к своему рабочему столу. Нечая он позвал с собой.       — Вижу, что ты о чём-то хочешь меня попросить? – чего-чего, а преподавательской чуйки за эти годы Мартин не потерял. Эксперт жестом предложил коллеге сесть в соседнее кресло.       — Фёдор Николаевич, можешь в беззвучном режиме прокрутить видео, проверить его на подлинность и на отсутствие монтажа?       — Это займёт десять минут… Тогда пусть Олеся пока оформит с девушкой документы, а мы сможем спокойно побеседовать… Не надо, я сам ей скажу, – Мартин не дал сказать консультанту ни единого слова. – Олеся, – эксперт вполоборота повернулся к лейтенанту, – Вы пока с девушкой оформите документы. Замечательно.       Теперь Фёдор мог целиком и полностью заняться изучением предоставленной видеозаписи. Открыв её, мужчина сделал вид, что такое он видит если не каждый день, то довольно часто, хотя на самом деле главный компьютерный гений управления пребывал в лёгком шоке. Работа есть работа. Раз это может повлиять на чью-то судьбу, приходится изгаляться и доказывать виновность или невиновность этого человека любыми способами в рамках закона.       — Это касательно дела об изнасиловании, расследуемого Анной? – в полголоса спросил Мартин. – Сейчас, подожди ещё немного… Алексей, а как получилось, что ты бросил свою работу и трёх дипломников ради трупов, убийц, насильников и прочих зверств?       — До сих пор сам не могу понять, как это получилось. А дипломников своих я не бросал – они продолжают писать свои работы под моим чутким руководством.       — Тогда ладно… Это заняло гораздо меньше времени, чем я предполагал. Никаких следов монтажа, правок и прочего. Подлинность видеозаписи установлена… Сейчас я напишу экспертизу и ты сможешь с ней идти к Анне Андреевне.       — Только я прошу Вас, Фёдор Николаевич, о данном доказательстве никому не распространяться – сами понимаете, тайна следствия, – в полголоса обратился Нечай к коллеге.       Тот отнёсся с пониманием.       Через пять минут у довольного и торжествующего над своей правотой юриста была экспертиза за подписью эксперта Мартина. Флеш-накопитель с видеозаписью возвратился к скромной гостье, оказавшейся ещё той особой. Недаром говорят, что в тихом омуте черти водятся. Впрочем, это было совсем не важно – главное было доказано алиби, без коего Кораблина никак не хотела верить в версию Нечая.

* * *

      9 часов 23 минуты. Следственное управление…       — Как же Вы отпускаете преступника?       Игорь, преспокойно подписывающий пропуск задержанному гражданину Зарянову, вздрогнул от неожиданности и поднял голову, посмотрел на побеспокоившую его девушку. Около проходной, служащей одновременно и дежурной частью управления, появилась девушка, написавшая заявление об изнасиловании. Рядом с капитаном стоял новый сотрудник в ярко-синей форме прокуратуры, словно выставляя напоказ всю свою важность, которая могла хлынуть наружу и забрызгать всех окружающих. Фролов, отложил ручку в сторону, собираясь что-то сказать, но Нечай его остановил, положив ему на руку свою, и сжал её.       — Девушка, а с чего Вы решили, что задержанный нами Дмитрий Сергеевич является преступником? Все обвинения с него были сняты ввиду отсутствия прямых улик, а также неопровержимого алиби.       Алексей белозубо улыбнулся.       — Елизавета Игоревна, познакомьтесь, это наш новый сотрудник – Алексей Нечай, был переведён к нам для расследования этого дела из прокуратуры. Именно благодаря его усилиям подозреваемый Зарянов был отпущен под подписку о невыезде до окончания проведения расследования. – Игорь представил мужчину потерпевшей и вкратце рассказал о случившемся. Его сейчас больше всего интересовало, как поступит новый сотрудник.       — Очень приятно, Елизавета Игоревна… – юрист вновь улыбнулся. – Я вижу, Вы не рады тому, что Дмитрий Зарянов нами отпущен? Но почему мы должны арестовывать ни в чём невиновного человека?       — Но он виновен! – Вспыхнула Егорова и сразу же замолчала. – М-м-м… – бросила взгляд на часы. – Ой, прошу прощения, мне оказывается срочно надо бежать! Капитан Фролов, если это всё, что Вы хотели сообщить, я вынуждена покинуть Вас и Вашего коллегу. До свидания!       Через пару секунд хлопнула дверь управления. Игорь высвободил руку из крепкой хватки Алексея и с минуту массировал запястье, пережатое новым сотрудником, явно довольным произошедшими событиями. Мужчина посмотрел на встряхивающего правую руку капитана и заулыбался, сдерживая смех.       — Ну, что ты об этом думаешь? – Спросил Алексей Нечай.       — А Вы? – Последний раз помассировав руку, поинтересовался в ответ Фролов, возвращаясь к подписанию за Анну пропуска для задержанного.       — Она убежала. И мы с тобой её чем-то очень сильно напугали. – Консультант сделал паузу, ожидая реакции коллеги. Следователь вопросительно посмотрел на него, мол, зачем нам это надо было делать. – Да-да, именно напугали. Теперь надо ждать, пока Егорова или её сообщник сделают какую-то глупость…       — Сообщник? – Фролов закончил подписывать пропуск. – Алексей Викторович, подождите. Прапорщик! – уже было адресовано одному из дежурных полицейских. – Отпустите задержанного гражданина Зарянова Дмитрия Сергеевича под подписку о невыезде. Вот его пропуск и подписка. Пусть он её подпишет и один экземпляр оставит. Потом я или кто-то из наших сотрудников её заберёт. – Капитан передал документы прапорщику, тот отдал честь и направился к двери в дежурную часть. – Алексей Викторович, идёмте к нам в кабинет, а по дороге Вы всё расскажете…       Коллеги пошли в направлении лестницы, хотя в здании имелся лифт, и подняться было проще с его помощью, но предпочтение в данной ситуации отдавалось именно старой, доброй лестнице, покрытой кафелем, как и все полы в этом восьмиэтажном здании.       — И для чего стоило так пугать потерпевшую? – первым нарушил молчание, царившее по дороге к лестнице, Игорь.       — Я и не собирался пугать Егорову, это вовсе не входило в мои планы, наврать с три короба – это да, планировалось. Отрицать не стану. Но всё пошло по какому-то своему сценарию и нам с тобой пришлось лишь стать невольными зрителями разыгрывающегося перед нами представления.       — Хорошо, Алексей. Но чего мы этим добились? Потерпевшая сейчас напугана и неизвестно что может совершить. А вдруг к ней придёт наш отпущенный Зарянов? Что тогда мы будем делать?       — Он не пойдёт к ней, даже если будет гораздо больший повод. Не такой этот Дмитрий и мстительный, наорать на девушку, дать ей один разок, да и это вряд ли – рука не поднимется… Я наводил справки ещё до этого – никаких упоминаний про явную агрессию, злился как и все, но ничего более. А добились этой неосторожной фразой Елизаветы многого, теперь стоит лишь ждать, пока потерпевшая и её сообщник допустят какую-нибудь ошибку или оплошность.       — Сообщник? – Остановился на одной из ступенек капитан, уже совсем ничего не понимающий в логике нового сотрудника. – Алексей Викторович, если Вы не обратили внимания, то мы расследуем изнасилование Елизаветы Игоревны и сообщник может быть только у Зарянова!       — Хорошо-хорошо, – вяло согласился с этим утверждением консультант, по мнению некоторых, напрочь лишённый оперативной смекалки. – Какая, говоришь, у нас версия? – для проформы спросил он.       — Мы считаем, что Зарянов совершил это преступление, но не один – у него мог быть сообщник, который своевременно подчистил все следы, чтобы мы ничего не нашли. Вы же помните, что в подногтевом содержимом потерпевшей не было обнаружено никаких следов эпителия? А в заявлении указано, что после изнасилования девушка ничего не помнила и очнулась только на какой-то скамейке во дворах в трёх кварталах от дома. Значит, сам Дмитрий Зарянов или его сообщник вычистили ногти потерпевшей в то время, когда она была в бессознательном состоянии. Я уверен в наличии сообщника у подозреваемого, потому что из-за чего в таком случае он был так спокоен во время задержания? Да всё просто – был уверен в том, что за него все следы заметёт сообщник! – ткнув вверх указательным пальцем, завершил Игорь Фролов.       — А не слишком ли круто для простого изнасилования с весьма сомнительным мотивом, уликами и обстоятельствами? – поинтересовался консультант, уже почти поднявшись на нужный этаж.       — Если Зарянов преследует какую-то цель – более чем достаточно. – Тут капитану стало понятно, что он сам себя загнал в угол. – Теперь Вы спросите, так какую же цель преследует он с сообщником? И я честно отвечаю, Алексей Викторович, я не знаю.       Коллеги подошли к двери общего кабинета, где и была выгонка всех сотрудников Анны, в том числе и новичка с точки зрения каждого из работников Управления, но никак не с точки зрения самой начальницы. Как раз она и окликнула Алексея, открывающего дверь:       — Алексей Викторович! Зайдите ко мне!       Нечай молча покинул Фролова, пробубнив себе под нос:       — Слушаюсь, Анна Андреевна. Ну, – довольно поинтересовался он, поудобнее располагаясь в одном из кресел у закрытого жалюзи оконного проёма, выходящего в коридор.       — Винтовки гну! – Зло ответила майорша, присаживаясь в кресло с противоположной стороны журнального столика. – И что ты теперь будешь делать? Точнее, нужно спросить: «Что мы теперь будем делать?» – акцент на местоимении не остался не замеченным для мужчины. – Если ты предложишь ждать, пока девушка или её сообщник не совершать какую-либо глупость, то я тебя просто уничтожу!       — По-моему, ты с Фроловым просто сговорилась, – не стал высказывать мысли в слух юрист, рискуя быть уничтоженным за просто так. – Мне нужны данные по пересечениям контактов в телефонных номерах потерпевшей и обвиняемого… Я не запоминаю их имена – мне не нужна лишняя информация в голове… Это можно организовать?       — Я сейчас попрошу Олесю найти пересечения по контактам это парочки. – Кораблина достала из кармана белого пиджака мобильный телефон и набрала номер лейтенанта. – Да, все совпадающие телефонные номера и данные по их владельцам занеси ко мне в кабинет! Дальше что? – вопрос был адресован консультанту.       — Вспомни, о каком мотиве я тебя спрашивал, когда ты впервые упомянула при мне это дело? – Не став дожидаться логичного ответа, мужчина продолжил. – Деньги. Я посмотрел данные по подозреваемому и понял, что его и жертву это никак не связывает. Поэтому придётся копнуть поглубже, а не под самую корку – как мы это сделали в первый раз.       — Ты считаешь, что всё дело связано именно с этой парой? То есть, Зарянов и Егорова как-то связаны, но не на прямую, а косвенно? – Кораблина удивилась – ей не понятно, что может связывать эту девушку и парня.       Раздался телефонный звонок.       — Да, Олеся… Так… Значит в общей сложности пять контактов… Телефоны с регистрацией? Тогда сделай распечатку паспортных данных и пробей в наших базах информацию по этим абонентам. Информацию занеси мне… Нет. Он мне ничего об этом не рассказал. Сейчас я поговорю с Алексеем Викторовичем про это доказательство…       Закончив телефонный разговор, Анна убрала смартфон в карман пиджака. После этого она предложила – хотя её тон, похожий на приказной, отнюдь не предлагал, – пересесть в одно из кресел перед её столом. Нечай лишь покорно повиновался этому, предвкушая разбор полётов за свои действия. Особенно, за освобождение задержанного без ведома начальницы. Алексей сел в ближайшее кресло, предварительно развернув его к майорше, сразу же подошедшей к нему, как только он сел.       — Это что такое? – прошипела та, грубо взяв подчинённого за подбородок. – Ты думаешь, раз мы с тобой встречались, то ты можешь делать всё, что захочется?! Живо рассказывай о том, что произошло! – Гневно прокричала майорша, после чего ненамного ослабила хватку, дабы Алексей смог хоть что-то произнести.       — В общем, ты знаешь, что мы не можем полагаться на слова кого-то из близких, подтверждающих алиби подозреваемого? С этой девушкой произошёл подобный случай – она пришла подтвердить алиби задержанного. Но после моего заявления о том, что это не является доказательством его невиновности, она через некоторое время дала мне флеш-карту с видеозаписью, где… – Нечай выразительно кашлянул в кулак, подчёркивая компрометирующее содержание видеофайла. – Наш эксперт-криминалист Мартин доказал, что видеозапись подлинная и не имеет никаких следов монтажа. А также полностью совпадает по времени со временем совершения преступления.       Юрист с победным видом посмотрел на начальницу, ослабившую свою хватку к концу его рассказа. Но это не удовлетворило девушку.       — А ты просил Мартина проверить совпадение биометрических характеристик девушки и парня, изображённых на видео?! Я сколько раз тебе говорила, что наиболее верной характеристикой является биометрия уха! Сколько?! – Анна вновь схватила Алексея за подбородок.       В этот момент в кабинет без стука вошла Олеся.       — Извините, Анна Андреевна, – кашлянув в кулак, привлекла к себе внимание рыжеволосая лейтенант. – Я принесла Вам распечатки по абонентам…       Девушка оправдывалась с круглыми глазами, увидевшими довольно странную сцену между начальницей и подчинённым, когда последний сидит, вжавшись в кресло, а руководительница стоит перед ним, почти вплотную, и, опираясь одной рукой о подлокотник, держит коллегу за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Щёчки Олеси покрылись лёгким пурпурным румянцем, а сама красавица старалась не смотреть на разборки, окрещённые ею «семейными». Ой, не догадывалась лейтенант, как же была она права. Впрочем, могла и догадаться – ведь не стала бы женщина тридцати лет просто так светить перед всеми своего молодого человека. Такого берегут как зеницу ока, стараются оберегать от других женщин и уж тем более молоденьких девушек вроде неё <Федишиной>.       — Положи их на журнальный столик, – не отводя взгляда от подчинённого, сказала майорша, чуть наклонив голову. – Можешь идти.       Как только за лейтенантом хлопнула дверь, Кораблина вернулась к тому, от чего её отвлекла Олеся, проводимая взглядом горящих задорным огоньком серо-зелёных глаз Нечая.       — Есть какая-то идея? – настороженно поинтересовалась Анна, ослабляя хватку. – Ну? – нетерпеливо воскликнула начальница, уже собираясь вновь вцепиться в подбородок подчинённого.       — Есть. – Спокойно ответил тот. – Нам надо просмотреть эти распечатки, так как я рассчитывал на одно, максимум два совпадения, по наиболее частым звонкам или смс-общению. Здесь же целых пять!       — Хорошо, – согласилась следователь, отходя в сторону и поправляя пиджак, смахивая пылинки и разглаживая мельчайшие складки, появившиеся за время допроса. – Сейчас мы с тобой просматриваем всю эту свору, а потом… – начальница замялась. – А потом… посмотрим!

* * *

      11 часов 15 минут. Общий кабинет следователей…       Олеся, вернувшаяся с кабинета Анны Андреевны, устало бухнулась в своё кресло и погрузилась в работу за компьютером, пробегая глазами по копиям распечаток абонентов. Взяв первую карточку, девушка попыталась сосредоточиться на данных, но у неё из головы не вылетала та картинка, где начальница грубо держала за подбородок своего подчинённого. Встряхнув головой, пытаясь выгнать из головы этот навязчивый момент, лейтенант тяжело вздохнула и отложила в сторону стопку листов.       — Олеся, ты выглядишь совсем не важно… – заметил подошедший Владимир Владленович, присаживаясь в поставленное рядом с молодой коллегой кресло. – Давай, я пока займусь твоими распечатками… – предложил мужчина, забирая у Олеси эту стопку листов с чьими-то фотографиями и данными.       — Хорошо… – устало согласилась девушка сонным голосом. Её глаза закрывались от накопившегося за прошедшую неделю недосыпа. – Владимир Владленович… Вы тогда… подготовите… – засыпала лейтенант, положив голову на крепкое мужское плечо.       — Спи, – уголки его губ на мгновенье немного приподнялись в скромной улыбке. И сразу же после этого улыбка покинула его строгое лицо. – Ну, что же, посмотрим на этих граждан, так заинтересовавших Анну Андреевну, – мысленно отметил Ермолов, принявшийся с особой тщательностью изучать документы.       В это время Фролов повторно просматривал информацию по потерпевшей, а Колесникова – по обвиняемому. Разумеется, следователи сделали это ещё тогда, когда им было поручено это дело, но сейчас – при появившихся новых обстоятельствах – приходилось заново смотреть всю информацию. Конечно, возращение опешившей от происходящего в кабинете начальницы, Олеси не осталось незамеченным, но сразу расспросить её капитан не решился.       — А, – начал он, отвлекаясь от карточки, сразу затихая, обратив внимание на дремлющую на плече старшего товарища девушку. – Потом спрошу, – шёпотом пояснил он отвлёкшейся Колесниковой.       Значит, Анну Андреевну заинтересовала эта компания, имеющая пересечения в нашими фигурантами? Что же, действительно интересно – что может связывать между собой этих пятерых? Первый контакт – молодой человек двадцати пяти лет, живущий на той же лестничной клетке, что и потерпевшая, сведений о девушке нет, но общается довольно много и бóльшую часть времени проводит в социальных сетях. Второй контакт – ди-джей из «КонтактБара», молодой человек двадцати трёх лет, привлекательный и симпатичный парень, но слишком много контактов и общения с девушками; возможно, что подрабатывает ещё кем-то кроме диск-жокея; активнее всего общается с Елизаветой Егоровой. Третий контакт в списке, вызывающий наименьшие подозрения в своей активности, – Наталья Егорова, мать потерпевшей; с ней активно общался и сам подозреваемый, а также Ольга Игоревна. Четвёртый контакт – участковый терапевт, приятная женщина сорока лет, довольно общительная, старается следить за собой, ведь не зря так часто созванивается с подругой, занимающейся маникюром, а также мастером в салон красоты. И последний, пятый контакт.       Владимир Владленович присвистнул, когда прочитал фамилию, имя и отчество, а также социальный статус этого человека. Игорь и Светлана моментально отвлеклись от своих дел и занятий, обращая внимание на майора, стучащего пальцами по столу. Отложив в сторону распечатку на данного абонента, мужчина осторожно повернул голову и посмотрел на безмятежно дремлющую на его плече Олесю; приложив указательный палец к губам, Володя подозвал коллег к столу лейтенанта.       — Знаете, с кем активно общались и потерпевшая, и подозреваемый?       Фролов вопросительно вскинул бровь и посмотрел на старшего по званию, интригующего коллег. Колесникова с хитрым прищуром посмотрела на майора и озвучила единственный свой вопрос:       — Какая-то известная личность с высоким социальным положением?       — Никифоров Максим Леонидович, – смакуя каждое слово, произнёс Владимир, – адвокат, – добавил он после небольшой паузы. – Наиболее активно с ним общалась Ольга Игоревна, не то Егорова, не то… – развёл руками мужчина. – А также с ним поддерживали общение и Дмитрий Зарянов, и Елизавета Егорова, и Наталья Егорова…       В кабинете повисло молчание.       — Не спим! – разорвал тишину серьёзный голос вошедшей Анны. – Что есть интересного, Владимир Владленович? – вставая у доски с висящими на ней экспертизами и фотографиями фигурантов дела, спросила Кораблина.       — Мы с Олесей ознакомились с информацией по пересечениям контактов подозреваемого и потерпевшей и обнаружили трёх человек, которые могут что-то знать о происходящем.       Нечай сел в кресло за своим столом и откинулся на его спинку, а Фролов и Колесникова вернулись за свои места. Федишина проснулась и постепенно приходила в себя; она не помнила, что произошло между тем, как она вернулась из кабинета майора Кораблиной, и между тем, как сама майорша оказалась в общем кабинете следователей.       — Кто первый из этой троицы? – спросила Анна.       — Никифоров Максим Леонидович, старший адвокат адвокатской конторы «Никифоров и Ко». Ему сорок пять, никаких связей с криминалом не имеется; пару раз нарушал правила дорожного движения, неоплаченных штрафов нет. Наиболее активно общающимся с ним фигурантом дела является Ольга Игоревна, не то Егорова, не то не Егорова.       Владимир закончил свой отчёт.       — Анна Андреевна, разрешите, мы с лейтенантом Федишиной съездим к этому адвокату? – добавил майор через несколько секунд.       — Нет. Вы, Владимир Владленович, вместе с Олесей поедете к соседу Егоровых и к самой Егоровой. Кажется, у вас с ней давние счёты? Постановлением суда я тебя, Володь, обеспечу, за это можешь не переживать. Приказ понятен?       — Так точно! Разрешите выполнять?       — Дождитесь Фролова и Колесникову. Поедете вместе с ними на Фольксвагене, – теперь Кораблина повернулась к капитану и старшему лейтенанту. – Вы поедете к ди-джею в ночной клуб «КонтактБар» и к участковому терапевту, адресами и информацией по фигурантам я обеспечу.       — Значит, нам достаётся некто Максим Леонидович? – подал голос интересующийся Нечай. – Обожаю адвокатов и юристов, – язвительно отозвался он на согласный ответ начальницы.       — Владимир Владленович, возьми ордер, – майорша достала из чёрной папки бланк с печатью и подписью прокурора Нолинска. – А это вам со Светланой, – Аня протянула Фролову распечатки с биографическими справками на ди-джея и врача.       На пару секунд в кабинете наступила рабочая тишина. Все молча ознакомлялись с полученными бумагами или обдумывали и пытались представить себе фронт предстоящей им работы, которую следовало сделать до сегодняшнего вечернего совещания.       — Работаем!       Добавила Анна, поторапливая сотрудников.