Поблекшая жизнь

      16 часов 45 минут. 19 июня 2015 года. Адвокат Никифоров…       — Анна Андреевна, узнав о Вашем визите, я специально остался на работе, так как дело, о котором Вы сообщили, меня заинтересовало, и я готов помочь следствию…       Приподняв левую руку, Аня остановила весь этот поток, как ей показалось, лицемерных любезностей и сразу поспешила перейти к делу. Сопровождающий майоршу школьный товарищ, поправляющий лейкопластыри на щеке, ещё раз посмотрел в окно на припаркованный внедорожник. Адвокат жестом предложил неожиданным гостям присесть в мягкие кресла у его рабочего стола.       Никифоров оказался приятным, располагающим к себе, но не сильно разговорчивым мужчиной лет пятидесяти пяти, тщательно следящий за своей редеющей седой шевелюрой. Усталые карие глаза совсем не жизнерадостно смотрели на этот мир.       — Надеюсь, Вы понимаете, из-за чего мы обратились к Вам? – начала Анна. – С Вами часто созванивались фигуранты уголовного дела, расследуемого нами сейчас, – продолжила она после непонимающего взгляда адвоката. – Вы знаете гражданку Егорову?       — Если Вы имеете в виду Наталью Владимировну, то помимо неё самой я также знаю и её приёмную дочь…       Аня хотела что-то сказать, но Алексей взял её за руку.       — Продолжайте, – проурчал он, обратившему на это внимание адвокату, сделавшему ничего не замечающую мину.       — И её приёмную дочь, Ольгу Игоревну. Я так понимаю, она тоже интересует Вас? – после согласного ответа молодого человека, адвокат продолжил. – Сейчас она – Ольга – является зависимой от приёмной матери, осуществляющей управлением фондом, унаследованным Ольгой Игоревной. Дело в том, что её отец, являясь довольно известным человеком, актёром, – уточнил Никифоров, – погиб три года в автомобильной катастрофе… Возвращаясь ночью из провинциального города домой, он уснул за рулём и на скорости около ста пятидесяти километров в час врезался в проезжавший навстречу грузовик. Всё имущество и денежные средства были унаследованы её дочерью в виде фонда, распоряжаться которым мог или кто-то из родственников, или приёмные родители девочки. Оле на тот момент было шестнадцать, поэтому Наталья Владимировна Егорова оформила над ней опеку. Являясь поверенным покойного Селезнёва, я много раз убеждался в том, что у его дочери всё хорошо.       — Скажите, насколько я понял, наследство имеет внушительные размеры, и Селезнёвым Игорем Борисовичем было написано завещание? – спросил Нечай, делая пометки в своём блокноте. – А не могли бы Вы рассказать нам о пунктах этого документа, если это не противоречит деловой этике?       — Думаю, в сложившейся ситуации, я могу открыть для вас некоторые пункты завещания… – после коротких раздумий, нехотя согласился Никифоров. – Игорь Борисович написал завещание за полгода до своей гибели, где указал, что его дочь по достижении возраста двадцати одного года вступает в права наследования, а до достижения ею этого возраста, – тут адвокат повторил то, что было сказано им ранее про фонд. – Но был сделан ещё один пункт… Если Ольга до указанного возраста вступала в брак, то она автоматически вступала в права наследования и получала полную финансовую независимость, чтобы в браке не испытывать никаких затруднений… И сейчас…       Адвокат замялся.       — Ольга планирует выйти замуж? – Продолжил Нечай. – Вам случайно не известно имя её жениха? – После согласного ответа адвоката задал логичный вопрос консультант.       — Разумеется, так как я являюсь поверенным Ольги в память о любезностях её отца. Она сообщила мне, что планирует через две недели подать заявление в ЗАГС… Сейчас-сейчас, одну минуту… Я где-то записывал имя её жениха, – пробегая глазами по страницам записной книжки, сказал Никифоров, смачивая языком высохшие губы. – Вот! Дмитрий Зарянов, – с готовностью посмотрел адвокат на своих гостей.       Анна после услышанного заметно оживилась и посмотрела на своего подопечного, внешне не испытывающего никаких эмоций. Только его серо-зелёные глаза вновь приобрели изумрудный оттенок и озорно заблестели. Для девушки это стало признаком того, что Нечай напал на след и как настоящая ищейка, взявшая след преступников, будет идти по нему, не смотря ни на какие препятствия и преграды. Но внешне консультант был до невозможности спокоен.       — Скажите, а Ольга Игоревна не могла сообщить о своих намерениях приёмной матери? – сразу же после ошеломляющего ответа мужчины, спросил Алексей.       — Мне лично она об этом не сообщала, но думаю, что поставить в известность свою приёмную мать – Егорову Наталью Владимировну – она могла… Да, определённо могла, – согласился сам с собой адвокат. Он бросил взгляд на наручные золотые часы.       — Намёк понят, – проурчал юрист. – Нам бы больше не хотелось злоупотреблять Вашим временем, но остались ещё вопросы относительно приёмной матери Ольги… Не могли бы Вы о ней что-то рассказать?       — Ну, мне о Наталье Владимировне Егоровой мало что известно. Знаю лишь, что она когда-то много ездила по стране, а сейчас часто ездит за границу и ведёт свой блог о путешествиях. Не сказать, что тратит большие деньги, но… Учитывая тот факт, что работает она в городской больнице и получает небольшие деньги, то создаётся логичный вопрос о средствах на поездки. Но сильных трат фонда я в последнее время не наблюдал, в основном снятие производилось по требованию его законной владелицы.       — Спасибо. – Поблагодарил консультант.       — Максим Леонидович, сейчас я покажу Вам фотографии нескольких человек, не могли бы Вы сказать, кого из них Вы знаете? – Сказала Анна, доставая из сумочки конверт с убранными в него фотографиями.       Четыре фотографии из десяти или двенадцати, майорша точно уже и не помнила, имели отношение к этому уголовному делу и принадлежали Егоровой Наталье, Егоровой Елизавете, Зарянову Дмитрию и Селезнёвой Ольге. Остальные фотографии были взяты из картотеки управления и принадлежали сотрудникам управления. Поэтому шанс опознания именно интересующих Кораблину лиц был весьма велик. Разложив перед мужчиной дюжину фотографий, следователь стала терпеливо ждать, пока адвокат опознает нужных людей.       — Та-а-ак… – задумчиво протянул Никифоров. – Это, конечно же, Ольга Игоревна, рядом с ней, – указал на третью справа карточку, – её приёмная мать Егорова Наталья, а вот, по-моему, – засомневался мужчина, указывая на вторую слева фотографию от портрета Селезнёвой, – её жених Зарянов Дмитрий… Совершенно безобидный молодой человек, – дал небольшую справку Максим Леонидович.       — Спасибо, – убирая фотографии обратно в конверт, поблагодарила Кораблина. – Вы нам очень помогли! Более мы не хотим злоупотреблять Вашим драгоценным временем… До свидания!       Пара вышла из конторы адвоката и спустилась по мраморным ступенькам вниз к парковке. Открыв пассажирскую дверь внедорожника, молодой человек поухаживал за девушкой со всеми проявлениями удовольствия, а после занял своё водительское кресло. Теперь Аня и Лёша могли поговорить друг с другом об интересном разговоре с адвокатом, указанным в общем списке, как четвёртый номер.       — Ну? Я тебя удовлетворил? – с победным видом поинтересовался Алексей, тоном далёким от серьёзного и рабочего, словно обращался к изнеможённой девушке после нескольких бессонных ночных часов.       — Это да, – вздохнула девушка, расправив пóлы белого пиджака и расстёгивая пару верхних пуговиц блузки. – Чёрт возьми, ты оказался прав! Это дело совсем не такое, каким кажется на первый взгляд… Считай, что я уже в четвёртый раз снимаю перед тобой шляпу.       Парень посмотрел на наручные часы с кожаным ремешком. Конечно, не золотые, но зато весьма удобные и служащие верой-правдой долгие годы. Недовольно хмыкнув, мужчина запустил двигатель и быстро поехал в управление, пробурчав себе под нос, что вроде: «Надо поставить себе мигалки, ибо в этом городе без них не обойтись».