Поблекшая жизнь

      15 часов 34 минуты. 19 июня 2015 года. Пятый номер…       Фролов попрощался с водителем микроавтобуса, который должен был забрать майора Ермолова с квартиры потерпевшей Елизаветы и отвезти его вместе с лейтенантом в управление. Игорь попросил сразу же после этого вернуться за ними, так как долго в больнице они всё равно не пробудут. Светлана, наблюдавшая за товарищем, сразу отвела взгляд в сторону, стараясь не пересекаться взглядами с капитаном.       — Пошли? – предложил он, когда ведомственный микроавтобус поехал от больницы. – По-моему, нас ожидает интересный разговор с этой Стриженко Еленой Ивановной, участковым терапевтом, – будто к слову отметил капитан.       — Так-так, Елена Ивановна Стриженко, – прочитала старший лейтенант на распечатке данные об этом терапевте, с которой активно общались и Егорова Елизавета, и Ольга Николаева, и Дмитрий Зарянов. – Игорь, посмотри, тебе не кажется, что гражданин Зарянов не вписывается в эту группу?       — Почему ты так считаешь? – удивился Фролов. – Он же мог ходить в эту поликлинику… Хотя, учитывая тот факт, каким это становится приключением – обращаться в поликлинику не по месту прописки… – капитан многозначительно замолчал.       — Вот именно, – отметила Колесникова.       Напарники подошли к двери поликлиники, Фролов открыл дверь перед девушкой, пропуская её вперёд. Справа от входа располагалась регистратура, в которой работало всего одно окно из пяти имеющихся, но это мало заботило следователей, так как те спокойно подошли к охраннику и, предъявив свои удостоверения, направились к заведующей поликлиникой.       — Гражданка Зайцева, Людмила Николаевна! – окликнул выходящую из своего кабинета главную врачиху капитан.       Едва только та стала оборачиваться, стараясь выискать позвавшего её человека, дабы уничтожить, испепелить взглядом, стереть в какой-нибудь врачебный порошок, как к ней быстрым шагом направился Фролов, раскрывая своё удостоверение.       — Капитан Фролов, следственный комитет, – Игорь на мгновенье раскрыл удостоверение перед носом женщины, которую очень точно можно было охарактеризовать по-французски une femme formidable*, правда, в этой главной врачихе было именно больше formidable. – Задержитесь. – Мягко и деликатно настоял капитан так, что женщине пришлось открыть дверь своего кабинета и вернуться в него. – Не подскажете, где нам найти Елену Михайловну Стрижакову, участкового?       — Елену Ивановну, – поправила Зайцева. – Она сейчас в 207 кабинете, второй этаж, седьмая дверь слева от лестницы, – добавила женщина, глядя на график работы терапевтов, висящий у неё на стене. – У неё через двадцать минут должен закончиться приём.       — Светлана, опросишь? – поинтересовался Фролов. – Итак, – продолжил молодой человек, когда Колесникова демонстративно хлопнула дверью кабинета заведующей поликлиникой, – теперь давайте мы с Вами поговорим… Я задам Вам, Людмила Николаевна, несколько вопросов, на которые хотелось бы получить как можно более полные ответы.       Недовольно вздохнув, женщина села в своё кресло и положила сумку на стол. Поправив небольшие наручные часики, смешно смотрящиеся на большой, мясистой ручке, Зайцева посмотрела на время и ещё раз недовольно вздохнула.       — Ну, задавайте свои вопросы…       — Итак, расскажите об участковом терапевте Стриженко не как о сотруднике, а как о человеке, – начал капитан, сев в одно из кресел перед столом заведующей. – Я имею в виду, допустим, можно ей доверить какие-то секреты и не бояться, что они станут достоянием общественности? Или, допустим, – тут Игорь не успел продолжить.       — Я поняла Вас, товарищ капитан, – спокойно ответила женщина. – О Елене Ивановне я ничего плохого ни как о сотруднике, ни как о человеке сказать не могу. Она хорошая, добрая женщина, очень любит своих детей…       …Светлана спустилась на второй этаж и подошла к двери 207 кабинета, в который, на удивление девушки, не было очереди. Постучавшись, старший лейтенант вошла в небольшой светлый кабинет, недалеко от окна которого стоял стол. За ним сидела приятная, общительная, но не болтающая лишнего женщина лет сорока пяти, склонная к полноте.       — Здравствуйте! Вы по записи? – поинтересовалась Стриженко, поднимая взгляд в сторону посетительницы.       — Скорее нет, – улыбнулась Света, доставая из сумочки удостоверение и проходя внутрь. – Старший лейтенант Колесникова, следственный комитет, – представилась шатенка и убрала удостоверение.       — Что случилось? – Сразу же насторожилась терапевт. – Скажите честно, моя Катя допрыгалась? Что она натворила? Я Вас прошу, отпустите её, она же совсем ещё девчонка, если что и сделала, то чисто по глупости! – взмолилась Елена.       — Успокойтесь, – девушка подошла к столу женщины и села в одно из кресел напротив того. – С Вашей Катей всё в порядке, наверное… Во всяком случае, мы к Вам не по этому поводу, – добавила Колесникова, заметив удивление на лице врача.       — Тогда, что же произошло, раз у следствия возникли ко мне вопросы? – Опешила терапевт, откладывая в сторону ручку, до этого вращаемую пальцами.       — Я должна сразу Вас, Елена Ивановна, предупредить об ответственности, предусмотренной статьями 306 и 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, – серьёзно начала Колесникова. – Мне необходимо, чтобы Вы рассказали нам о причинах, по которым к Вам обращались гражданка Егорова Елизавета Игоревна и гражданка Николаева Ольга Ивановна, если это не противоречит врачебной этике.       — А для чего Вам необходимы данные сведения? – Спросила врач. – Просто, понимаете, я не могу просто так раскрыть врачебную тайну. Если на то есть серьёзные обстоятельства – то да, а если данных обстоятельств нет – извините, – развела руками женщина.       — Мы сейчас расследуем дело, в котором в качестве потерпевшей фигурирует одна из девушек, а вторая является девушкой подозреваемого. Нам сейчас необходимо проработать все версии, поэтому нам и хотелось бы знать, по какой причине к Вам обращались обе девушки.       — Что ж, – вздохнула Стриженко. – И Елизавета Егорова, и её сводная сестра – Ольга Николаева – обращались ко мне по вопросам беременности. Кстати, Дмитрий Зарянов, если я правильно Вас, товарищ старший лейтенант, поняла, является подозреваемым? – врач вопросительно посмотрела на следователя.       — Да, Вы совершенно правильно меня поняли. А Вы откуда знаете Дмитрия? Неужели, он тоже обращался к Вам в качестве пациента?       — Вы, оказывается, любите пошутить, – улыбнулась Елена. – Простите, как Вас зовут?       — Светлана.       — Светочка, Вы похоже не знаете, как шутят сейчас в Интернете про обращение в поликлинику не по месту регистрации. Это же лучше любого приключения – обращение в поликлинику не мо месту регистрации. Дима приходил ко мне вместе со своей девушкой – Олей.       — А как по-вашему, Дмитрий Зарянов мог совершить преступление?       — Дима? – Удивилась врач, прекрасно разбирающаяся в людях, по её собственному мнению. – Он совершенно безобидный молодой человек. Конечно, он может сделать что-то эдакое, но всё это будет в рамках закона и, мне кажется, Вас – полицию – это бы не интересовало. – Резюмировала Стриженко.       — Спасибо, Елена Ивановна! Вы нам очень помогли! До свидания! Удачного дня! – вставая с кресла, попрощалась старший лейтенант и покинула кабинет участкового терапевта.

* * *

      17 часов 54 минуты. Общий кабинет следователей…       Олеся мирно дремала, положив голову на плечо Владимира, раскладывающего пасьянс на компьютере, когда в кабинет зашёл Алексей, сразу же занявший своё кресло, облокотившись на его спинку. Консультант бросил взгляд в сторону майора, который оторвался от карточной игры и кивнул головой в знак приветствия. Нечай сказал, что примерно через десять минут будет начато вечернее совещание, на которое капитан Фролов и лейтенант Колесникова опоздают, и что стоит будить посапывающую Федишину.       Пока Владимир Владленович будил Олесю, Алексей размышлял над этим преступлением, собирая все его обстоятельства в одну картину, представляющуюся ему так, словно он был свидетелем всех событий. Вошедшая Кораблина предупредила следователей о том, что Фролов и Колесникова опоздают.       — Ну, – начала Анна, – какие есть новости, Владимир Владленович?       — По показаниям соседа Егоровых, некоего гражданина Соколова, к нему за несколько дней до преступления обращалась Наталья за помощью в выборе скрытых камер, которые можно было бы просматривать, находясь в другом месте, – рапортовал майор. – Сосед сказал, что камеры устанавливались в трёх комнатах: на кухне, в комнате Ольги Николаевой…       — Селезнёвой, – отметил консультант, полулёжа в кресле с закрытыми глазами. – Ольга Игоревна Селезнёва, дочь знаменитого актёра Селезнёва, погибшего в дорожно-транспортном происшествии несколько лет назад.       — Но почему она называла себя Николаевой? – удивилась Олеся.       — Ну, как говорят люди, не знающие правильного ответа на поставленный им вопрос: «А вот это хороший вопрос!», – улыбнулся Нечай.       Бросив улыбку ему в ответ, лейтенант отвернулась от консультанта.       — Ну, – протянул тот. – Олеся Герасимовна, я прошу прощения, просто Ольга Игоревна всем называла девичью фамилию своей матери, поэтому и была для всех Николаевой… А фамилия Селезнёва в нашей области сразу ассоциируется с её отцом – известным актёром театра и кино.       — Теперь всё понятно, – вновь повернулась к молодому человеку рыжеволосая красавица. – Но зачем ей это нужно было? Неужели для того, чтобы ей на шею никто не вешался из-за наследства?       — Лейтенант Федишина, об этом давайте чуть позже поговорим? Дайте пока товарищу майору отчитаться, – взяла инициативу в свои руки Кораблина, сидя на краю стола консультанта.       — Так вот, – выдыхая продолжил Владимир, – камеры были поставлены в трёх комнатах: на кухне, в комнате Ольги Ни… Селезнёвой и в комнате Натальи Егоровой. На мой вопрос о необходимости установки камер в этих комнатах Егорова-старшая сказала, что ей показалось, будто бы в их квартире кто-то был в отсутствие в ней жильцов.       — Кто-то незаконно проник в квартиру Егоровых? – удивилась Анна. – Довольно странно… Что предприняли?       — Завтра утром мы вместе с Олесей и криминалистом планируем поехать к Наталье для осмотра дверного замка, а при необходимости – его изъятия, – отчитался Ермолов. – А что у Вас нового, Анна Андреевна? – поинтересовался мужчина.       — Нового? Ольга Селезнёва и Дмитрий Зарянов подали заявление в ЗАГС, точную дату адвокат Никифоров назвать не смог, но это не важно – мы это выясним…       — Есть кое-что, гораздо более интересное, чем это заявление, – вставая с кресла, отметил юрист. – То, что по моему скромному мнению, и заставило Наталью и её дочь… – замялся Алексей.       — Елизавету, – напомнила Анна.       — Да, спасибо. И её дочь Елизавету затеять всю эту интригу, только пока есть ряд вопросов о том, кто это всё придумал, кто организатор этой аферы ради получения денег Селезнёва… Всё дело в том, что пока Ольга Игоревна находилась под опекой Натальи Егоровой, последняя де-факто распоряжалась деньгами приёмной дочери, а де-юре этими распоряжалась Ольга Селезнёва. Но как только на горизонте замаячил наш Дмитрий Зарянов, Егорова сразу почуяла слабую перемену ветра, а когда положение Ольги приняло ситуацию, близкую к бракосочетанию, у кого-то из этой семейки появился план – на время захапать деньги Селезнёвой, а дальше…       — Несчастный случай и в права наследования вступит приёмная мать Ольги Игоревны… – продолжила поймавшая ход мысли друга Кораблина, знающая разговор с адвокатом. – Но мы упускаем из виду изнасилование!       — Не мы, а вы, – акцентировал внимание Нечай. – Если рассматривать все факты, начиная от обращения Елизаветы к Александру Константиновичу и заканчивая установкой скрытых камер в комнате Ольги, всё встаёт на свои места.       — И что же ты уже расставил по полочкам? – поинтересовалась майорша, выражая общее удивление и непонимание. – Ты сейчас назовёшь мотив и перечислишь все события в хронологическом порядке?       — Мотивом служат деньги, так как Егоровы не хотели бы распрощаться с многомиллионным состоянием актёра. А пока я лишь могу назвать часть цепочки событий, но от этого будет мало толку… – тут юрист замолчал и перевёл взгляд в сторону дверей кабинета.       Через несколько секунд терракотового цвета дверь открылась, впуская в помещение сначала привлекательная шатенка, следом за которой вошёл загорелый мужчина. Светлана прошла к своему столу и устало села в кресло, а Игорь примостился на краю стола коллеги. Анна кивнула головой в сторону пары, у которой по мнению начальницы, намечался служебный роман.       — В общем, смотрите, Анна Андреевна, – начал Фролов. – Мы сначала поехали в ночной клуб «КонтактБар», но об этом позже, так как мне кажется, что сначала стоит рассказать о Елене Ивановне Стриженко – участковый терапевт, к которой и Николаева Ольга Игоревна, и Егорова Елизавета Игоревна обращались по вопросам беременности. На момент последнего обращения каждой, ни о какой беременности речи не шло.       Фролов остался доволен. Их новость произвела впечатление, ровно такое же, как и на него со Светой, когда они впервые услышали эти слова.       — Получается, Ольга Селезнёва и Дмитрий Зарянов планируют ребёнка? – удивилась Кораблина. – Да-да, Игорь, – отвечала на не озвученный вопрос капитана майорша, – Ольга использует девичью фамилию своей матери, так как её родная фамилия Селезнёва.       — Она дочь того самого? – спросила старший лейтенант. – Получается, что если вся эта история с изнасилованием лишь дым и зеркала, то Егоровы затеяли это ради денег Ольги?       — Вот! – обрадовался юрист, ткнув пальцем в сторону шатенки. – Хотя бы один трезвомыслящий человек во всём этом отделе! Светлана, что ещё ты думаешь об этом деле?       Колесникова не успела ничего сказать о своих догадках, практически полностью совпадающих с ходом мыслей нового сотрудника, как тот её перебил.       — Впрочем, об этом после. Что там по ди-джею этого ночного клуба «КонтактБар»? Надеюсь, вы там с капитаном занимались совместным расследованием?       — На что это ты намекаешь? – повернулась к другу Анна. – Капитан Фролов и старший лейтенант Колесникова профессионалы своего дела, которые… – Кораблина не могла продолжать тираду довольно улыбающемуся подчинённому. – Капитан Фролов! После совещания зайдёте ко мне в кабинет! – повернулась к своему заместителю майорша.       — Есть, – спокойно ответил он. – Анна Андреевна, разрешите? Итак, нам удалось выяснить, что Егорова названивала своему парню – ди-джею Беляеву – до трёх часов ночи. По окончании своей программы Иван поехал прямо из ночного клуба к своей девушке.       — Вы это проверяли? – спросила Кораблина.       — Мы лишь проверили время, когда Беляев покинул «КонтактБар», это было в начале пятого, а его программа завершается в четыре часа утра. Таким образом, Иван Беляев мог приехать к своей девушке, которая утром подала заявление об изнасиловании… – отчитался Фролов, попутно высказывая своё предположение.       — Игорь Вадимович, а вы со Светой не спрашивали, куда именно поехал гражданин Беляев ночью 16 июня из ночного клуба? – включился в беседу майор Ермолов, спокойно наблюдавший за всем происходящим до этого.       — А почему Вы спрашиваете, Владимир Владленович? – удивилась Анна. – Более чем наверняка, Беляев поехал домой к своей девушке, если она ему до этого названивала…       — Нет-нет, Анна Андреевна, – улыбнулся пожилой мужчина. – Иван Фёдорович Беляев поехал домой, но не к своей девушке, а к себе, так как она ждала его именно там. А вот в квартире Натальи Егоровой в тот момент была Ольга Игоревна, развлекаемая Дмитрием Заряновым.       — Развлекаемая? – практически по слогам повторил Нечай, сомневаясь в значении употребляемого слова. – Сосед Егоровых с какого времени слышал звуки «развлечения»? – изобразив пальцами кавычки, с ехидной улыбкой поинтересовался юрист.       — Согласно показаниям гражданина Соколова, он услышал стоны гражданки Селезнёвой примерно в половине двенадцатого, – ответила лейтенант Федишина, поправляя прядь волос. – Кстати, Беляев, увидев в подъезде Зарянова хотел начистить ему морду за то, что тот косо смотрел на Елизавету, но та просила того не соваться не своё дело… Егорова хотела как-то разобраться с Заряновым при помощи своего парня, – уточнила Олеся.       — Но тогда зачем Наталья Егорова поставила на кухне, у себя в комнате и в комнате Ольги камеры с режимом просмотра онлайн? – задалась вопросом Анна. – Если в квартиру Егоровых кто-то хотел проникнуть, то это вполне логично… Да, Светлана? – Кораблина перевела взгляд на жаждущую что-то высказать Колесникову.       — Вот теперь, мне кажется, всё встаёт на свои места, правда, Алексей Викторович? – спросила Светлана, переводя взгляд на обратившего на неё внимание Алексея. – Если мы считаем, – продолжила девушка после согласного кивка головы нового сотрудника, – что основополагающим мотивом являются деньги, то всё становится просто чики-пуки!       — Всё было бы чики, а уж тем более пуки, если бы мы заручились вещественными доказательствами инсценировки изнасилования, а без этого – все наши гипотезы и предположения остаются только лишь ими. – Спокойно ответил Нечай.       — Не желая потерять деньги, кто-то из семейки Егоровых затевает опасную авантюру, я думаю, что это Елизавета, раз она сама сказала, что разберётся с этим Дмитрием. Мать Елизаветы – Наталья – устанавливает камеры видеонаблюдения, с той целью, чтобы в режиме онлайн наблюдать за происходящим в комнате приёмной дочери…       — Извини, Света, перебью тебя, – начала Олеся. – Помните, сегодня утром к нам приходила девушка с тёмно-алыми волосами? Это была та самая Ольга Игоревна, но с новым цветом волос её мы не узнали, – признала своеобразное поражение Федишина.       — Я уверен в том, что записи с камеры видеонаблюдения в комнате Селезнёвой будут совпадать с записью, предоставленной нам самой Ольгой в качестве доказательства алиби Зарянова, – отметил юрист Нечай.       — Именно, Алексей Викторович! – продолжила Колесникова. – После просмотра записей своих камер, Елизавета и Иван инсценируют изнасилование, с заявлением в совершении которого утром 16 июня идёт Елизавета Егорова. Но в преступлении сомневается товарищ капитан и приходит к нам…       — Алексей Викторович, а Александр Константинович Нечай, капитан полиции, Вам кем приходится? – спросил Владимир, замечая совпадение фамилий.       — Двоюродным братом и мы с ним внешне очень похожи, – честно ответил юрист, переводя взгляд на Анну и передавая ей трубку телефона внутренней связи.       — Алло, Андрей Вениаминович, у нас есть основания для задержания Егоровой Натальи Владимировны и Егоровой Елизаветы Игоревны, – сказала в трубку майор Кораблина. – Так… Да, поняла… Слушаюсь, товарищ генерал! – Анна положила трубку и одобрительно кивнула головой своим подчинённым. – Завтра на задержание. Всё, все по домам. – Следователи стали собираться. – Алексей Викторович, а тебя я попрошу задержаться…