Поблекшая жизнь

      8 часов 32 минуты. 20 июня 2015 года. Общий кабинет следователей…       В кабинете уже собрались все следователи, недоставало лишь новоиспечённого сотрудника – того вредного, хамоватого и сволочного юриста, как считала лейтенант Федишина, листающая на смартфоне ленту новостей в социальной сети. Олеся сейчас очень часто заходила во ВКонтакте с режима невидимки, чтобы бывший парень не мог знать, когда она будет в сети, чтобы начать докучать ей. Владимир, сидящий за соседним столом, бросил взгляд в сторону молодой напарницы, которой теперь постоянно искал кого-то нового, отчего та начинала беситься.       В кабинет зашла Анна, следом за которой прошмыгнул Алексей, с довольным видом занявший своё место. Кораблина села в кресло стоящее перед столом Нечая; в руках у женщины был тёмно-синий планшет с прикреплёнными к нему документами за подписями прокурора города и генерал-майора, с которым Анна вчера созванивалась.       — Владимир Владленович, – начала майорша, – сейчас ты вместе с Олесей Герасимовной проедешь к Егоровым. Вот ордера на задержание и Натальи Владимировны Егоровой, и Елизаветы Игоревны Егоровой. Они подозреваются в совершении преступлений, предусмотренных частями пятой статьи 128.1 УК РФ, частью первой статьи 137 того же кодекса, частью третьей статьи 306 того же кодекса. Игорь Вадимович и Светлана Владимировна, вы поедете к гражданину Беляеву, на обыск и попутно осмотр предполагаемого места инсценировки изнасилования.       — Анна Андреевна, разрешите мне поехать с кем-то из криминалистов, а старшего лейтенанта Колесникову оставить в управлении? – спросил капитан, опасающийся за то, что к предполагаемому сообщнику у Светы проснутся какие-то чувства. – Просто Вы, товарищ майор, не знаете, что произошло вчера в ночном клубе, – не стал озвучивать причины своей просьбы Фролов.       — Причина? – серьёзно посмотрев на подчинённого задала вопрос Анна, желая узнать предысторию раздора напарников и коллег. – Товарищ капитан, потрудитесь объяснить причину своей просьбы? – Повторила Кораблина, прождав полминуты. – Не разрешаю. – Поставила она точку, не дождавшись ответа.       — Алексей Викторович, Вы с кем? – поинтересовался Владимир, предполагающий, что консультант останется в управлении, так как вчера тот работал в паре с майором Кораблиной.       — Я? Как всегда – на самом опасном участке фронта, то бишь с Вами, Владимир Владленович, и с Вами, Олеся Герасимовна, – улыбнулся Нечай, вставая с кресла.       — Вот и прекрасно, – вставая со своего места, отметила Кораблина. – Товарищ майор, товарищ капитан, возьмите ордера и вперёд! Владимир Владленович Вы поедете на микроавтобусе, с Вами также поедет ещё группа захвата. Игорь, тебе со Светой достаётся дежурная Волга.       Анна вышла из кабинета следователей, следом за ней его покинули майор Ермолов и лейтенант Федишина, взявшие из сейфа свои пистолеты; Алексей немного задержался, но нагнал коллег у лифта. А Игорь и Света немного задержались в общем кабинете, дождавшись того момента, когда смогут остаться наедине. Колесниковой всегда не нравилось, когда кто-то за неё что-либо решал, особенно если этим «кто-то» был мужчина, не посторонний и не близкий.       — Какого чёрта ты за меня вечно пытаешься что-то решить?! – старший лейтенант подошла к столу капитана и встала перед ним, оперевшись руками о столешницу. – Я ещё повторяю: какого чёрта ты суёшься туда, куда не надо?! Если я тебе сказала, что подобных событий больше не повторится, то они более не повторятся! И не надо кого-то ещё посвящать в наши с тобой взаимоотношения и без того не простые!       — Света, – только начал Фролов, вставая из-за стола, как получил звонкую пощёчину от коллеги. – Заслужил, – мысленно произнёс он, хватаясь рукой за щёку.       Некоторое время шатенка молча стояла и смотрела на парня, опустившегося обратно в кресло и держащегося рукой за пострадавшую от сильного удара девушки щёку. Чего-чего, а давать пощёчины Светлана могла и прекрасно умела, благо был опыт на других мужчинах, пытавшихся подкатить к ней.       — Прости, пожалуйста, – нежно произнесла девушка милым, убаюкивающим голосом. – Ну, пожалуйста, – начала просить она прощения. – А ведь, между прочим, это ты виноват, сам напросился, – заметила она сразу после того, как Игорь простил её.       — В каком это смысле я виноват? – непонимающе воскликнул тот. – Что я должен такого сделать, чтобы заслужить твою милость?       Девушка задумчиво подняла взгляд вверх, а в её голове крутились несколько идей, но наиболее навязчивой была лишь одна – раз Игорь приревновал её к Беляеву, вот пусть и заслуживает прощение тем, чем не удалось насладиться Светланой во время поездки в ночной клуб. Озвучив своё предложение, послужившее неким требованием, девушка выпрямилась и пошла в сторону двери кабинета, стуча каблуками.

* * *

      9 часов 22 минуты. Квартира Егоровых…       Грозный стук в дверь оторвал обитателей квартиры от своих обычных дел и забот, обязанностей и поручений, которыми полна простая повседневная жизнь. Наталью стук майора отвлёк от мытья посуды после завтрака, прошедшего в обычной – напряжённой – атмосфере, нагнетаемой дочерьми; Елизавету – от переписки со своим парнем, к которому через несколько минут должны были приехать Игорь со Светланой. А прелестную Ольгу этот стук, сравниваемый ею с тем, как обычно кто-то ломится к кому-то, отвлёк от наведения порядка в своей комнате, ведь мать должна была уйти ночью на дежурство, а сводная сестра – поехать к парню.       — Наталья Владимировна, откройте, полиция! Иначе наш спецназ вынесет дверь! – предупредительно крикнул Владимир Владленович, ещё раз постучав кулаком по двери.       Менее чем через полминуты послышались быстрые шаги хозяйки квартиры, после чего спешно щёлкнули дверные замки, и дверь, зазывая в гости, открылась. Удивлённому взгляду Натальи предстал всё тот майор Ермолов, которого она вчера пыталась угостить чаем, лейтенант Федишина, держащая в руках чемоданчик, четверо силовиков в синем камуфляже и с автоматами наизготовку, а также доселе не известный мужчина лет тридцати в ярко-синей форме.       — Разрешите? – для проформы поинтересовался пожилой мужчина, проходя в квартиру. – Ваша дочь, Елизавета Игоревна, дома?       На пороге своей комнаты показалась Егорова-младшая, замершая с телефоном в руках, а из своего мира покоя и единения навстречу гостям – дорогим гостям – вышла Ольга Игоревна, поправляющая крашеные волосы.       — Замечательно, что все в сборе, – серьёзно отметил майор, лицо которого казалось каменным и не могло дрогнуть ни от каких событий. – Гражданка Егорова Наталья Владимировна и гражданка Егорова Елизавета Игоревна, вы задержаны по обвинению в клевете, соединённой с обвинением лица в совершении тяжкого либо особо тяжкого преступления и по обвинению в заведомо ложном доносе, соединённом с обвинением лица в совершении тяжкого либо особо тяжкого преступления, а также созданием искусственных доказательств обвинения. – Как на одном дыхании выпалил Ермолов, предъявляя оба ордера за задержание.       Наталья сразу зло посмотрела на пожилого мужчину, что на мгновенье лейтенанту показалось, не будь здесь бравых парней из группы захвата и её самой, то несчастного Владимира Владленовича эта наглая Наталья огрела бы скалкой и была таковой. А потом пришлось бы искать её саму и её распрекрасную дочурку по всей области. Так что, идея Анны Андреевны с группой захвата оказалась как нельзя кстати, но это оказался ни какой не СОБР, как хотелось Олесе, которую Владимир Владленович, кажется, хотел сосватать новому командиру – некоему майору.       — Собирайтесь, Наталья Владимировна и Елизавета Игоревна. Поедете в управление, на допрос, – с каменным лицом добавил Владимир, пропуская вперёд силовиков, готовых вытащить женщину и девушку не то что из-за запертых дверей.       — А… а… М-м-м, но… Они ведь, – пыталась произнести Селезнёва членораздельно хотя бы пару слов, но из-за шока от разворачивающихся у неё перед глазами событий.       — Простите, – проходя вперёд к прекрасной девушке с тёмно-алыми волосами, сказал Алексей, – если Вы хотите, то мы с Вами сможем всё обсудить у меня в машине по дороге в управление. Я постараюсь ответить на все Ваши вопросы, которые не будут нарушать тайну следствия, – буквально мурлыкал молодой человек, взяв собеседницу за дрожащую руку. Лейтенант демонстративно кашлянула в кулак, выказывая юристу своё недовольство; майор лишь ухмыльнулся происходящему, а консультант просто был таким, каким он был от природы.       Через несколько минут задержанные занимали отведённые им места у окон, так как места с краю занимались спецназовцами; Федишина сидела впереди и могла обмениваться фразами с водителем, а Ермолов расположился в конце салона в компании двух силовиков. Всё ещё пребывающая в шоковом состоянии Селезнёва сидела на переднем сидении УАЗа Нечая, только и ожидающего, пока ведомственный микроавтобус не тронется. Наконец, дверь Фольксвагена закрылась и тёмно-синяя машина плавно выехала из двора, следом за которой также плавно ехал серебристо-коричневый УАЗ специальной комплектации.       — Я бы всё-таки рекомендовал пристегнуть Вам ремень, Ольга Игоревна, – отметил Алексей, даже не отвлекаясь на девушку от дороги. – А за это я отвечу на некоторые Ваши вопросы, если они имеются, – вновь мурлыкал консультант.       — Скажи, Лёша, – Селезнёва запомнила имя того человека в ярко-синем кителе ещё в ту, первую, встречу, когда он не дал потухнуть её маленькому огоньку надежды, раздув его в настоящий пожар, – а за что задержали Наталью и Лизу?       Не смотря ни на что, Оля так и не смогла привыкнуть называть приёмную мать матерью, она была для неё старшей подругой, готовой посоветовать в трудную минуту, родственником, статус которого не был определённым – где-то это была седьмая вода на киселе, а где-то родные и близкие, и мачехой. Никак не матерью. Сводная сестра у Ольги так и оставалась сволочью и подстрекательницей, готовой стравить с ней кого угодно ради своих, пусть и незначительных, бонусов и благ, минутной радости и злорадства.       — Вашу приёмную мать и сводную сестру обвиняют в совершении преступлений, предусмотренных частью пятой статьи 128.1, – юрист называл каждую цифру статьи отдельно, – Уголовного кодекса, а именно, в клевете, соединённой с обвинением лица в совершении тяжкого либо особо тяжкого преступления, то есть изнасилования. Также, частью третьей статьи 306 Уголовного кодекса, а именно, в заведомо ложном доносе о совершении преступления, соединённом с обвинением лица в совершении, ну Вы поняли… И в довесок, частью первой статьи 137 того же кодекса, а именно, нарушении неприкосновенности частной жизни, заключающейся в незаконном сборе сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия. – Алексей спокойно, переводя дыхание, перечислял все вменяемые Егоровым статьи.       — А что с ними теперь будет за это? Неужели их посадят? – голос девушки дрогнул. – Пусть они творили разные гадости и я их за это терпеть не могу, но и сажать тётю Наташу и Лизу в тюрьму за это – тоже, знаете ли, перебор! Мне сейчас жалко их, понимаете? – Призналась Селезнёва. – Впервые, – тихо добавила девушка.       — В таком случае, – спокойно начал Алексей, сменив мурлыканье на простой тон, – я бы советовал Вам позвонить своему жениху, Дмитрию, и попросить его приехать к полудню к нам, в управление… Причём, приехать лично к майору Кораблиной, – добавил мужчина, уже более неохотно.       — Спасибо, – лёгкая улыбка коснулась лица пассажирки и та, быстро достав из сумочки смартфон, стала что-то писать своему молодому человеку.       Юрист спокойно вёл машину вслед за оперативным микроавтобусом, стараясь не обращать внимания на словесную перепалку между будущими супругами. Оля всячески старалась уговорить будущего мужа приехать в управление, гарантировала – хотя априори не могла этого сделать – его неприкосновенность и что это нужно для завершения этого дела. Но Дима, как баран, упёрся в своё, мол, это следователи подговорили её уговорить его приехать в управление, чтобы закрыть это дело, посадив единственного подозреваемого.       — Дмитрий, – выпалил Нечай, не выдерживая словесной перепалки, – я Вами говорит юрист Нечай, может быть, Вы меня помните? Мы с капитаном стояли у проходной, когда Вам выписывали пропуск.       — А! Это Вы, товарищ Нечай, – услышал в трубке знакомый дружественный голос сотрудника Кораблиной. – Алексей Викторович, Вы можете сказать, зачем мне надо приехать в управление? – продолжил Зарянов, когда его невеста включила громкую связь.       — Это нужно для того, чтобы поставить точку в этом деле, по которому Вы проходите свидетелем. А в том случае, если Вы напишите ответное заявление, то будет расследоваться дело, по которому Вы, Дмитрий, проходите потерпевшим. – Честно ответил юрист.       — А что это вообще за дело? Оля сказала, что Вы арестовали её мачеху и сводную сестру по какому-то там обвинению в клевете и нарушении частной жизни… Что-то такое, – не помнил точной формулировки Зарянов.       — Это такое дело, которое было открыто при расследовании обвинении Вас в изнасиловании сводной сестры Вашей невесты. В общем, приезжайте к полудню в управление, на проходной скажите, что Вы приехали к юристу Нечаю или майору Кораблиной. Я или кто-то из моих коллег спустится и проводит Вас. До свидания!       Нечай завершил свою часть разговора, давая возможность голубкам всласть наговориться в течении десяти минут – ровно столько оставалось ехать до остеклённой восьмиэтажки, с величественно возвышающимися по обеим сторонам подъезда к ней елями.