Quiet loneliness

Любой, кто когда-либо любил, посмотрев на меня, Поймет, что я люблю тебя. Любой, кто когда-либо мечтал, посмотрев на меня, Поймет, что я мечтаю о тебе, Поймет, что я так люблю тебя! Shelby Lynne — Anyone who had a heart

      

***

Проснулся я от ужасного холода. Огонь погас. Через щели между досок, что были прибиты к окну, падал полосками свет. Я лежал на спине, чувствуя, как сильные руки меня обнимают, а чужое дыхание щекочет шею. Слегка повернув голову, я случайно коснулся Маркуса своей щекой. Приятная дрожь пробежала по телу. Не от холода. Постарался аккуратно выбраться. Не хотелось будить парня. Необходимо привести помощь. Я тихо подсел к камину, но половицы предательски скрипнули. Обернувшись, я увидел, как Маркус растерянно оглядывается, а, заметив меня, улыбнулся и сел на матрасе, неловко поставив больную ногу перед собой. — Доброе утро? — горло болело, слова звучали рвано. Я заболел. — Доброе. — Маркус кивнул мне. Смотрел он, уже не улыбаясь. Правая рука сильно болела. Я не мог даже взять спичечный коробок. Вчерашняя нагрузка на руку, когда я помогал парню идти, сделала ещё хуже. Я сдержал стон, когда случайно опёрся на неё. Выдохнув, я бросил взгляд на Маркуса. Он, пододвинувшись чуть ближе, взял из моих рук коробок и поджёг сухие доски с кусочками ткани, что мы оторвали вчера от пледа, который я нашёл на чердаке. Вещи высохли не до конца. Рукава куртки были влажными, но я всё равно надел её. — Стой! — Маркус позвал меня, прежде чем я вышёл. Он подошёл прихрамывая. Мы договорились, что я вернусь в Дом и приведу спасателей. Если, конечно, они уже не ищут нас. — Вот. Он протянул мне свою чёрную шапку, но сразу убрал, когда я хотел её взять. Маркус встал ближе и аккуратно надел на меня, заправив чёлку. Я смотрел в его разноцветные глаза. Теперь его прикосновения не вызывали столько чувств, как при перовом касание. Лишь лёгкая грусть появлялась. Может, потому, что я был рядом? И мои чувства постепенно заменяют его эмоции. Ночная буря замела наши следы. Снега стало больше, я проваливался. Холодный ветер дул в лицо, замедляя каждый шаг. Я отворачивался, шёл, наклонившись вперед. Быстро замёрзнув, я обнял себя руками. Время постепенно ускользало. Я чувствовал лишь холод. Мне захотелось спать, но я держался, думая о том, что Маркусу нужна помощь. Солнце исчезало за облаками. Ветер подул с новой силой. Я увидел впереди деревянную ограду на холме. Ещё немного. Пока шёл, старался оставлять знаки, чтоб не потерять путь. Сломанные ветки втыкал в снег или просто надламывал их, если не удавалось оторвать от дерева. Прошёл мимо сгоревших фейерверков, поднялся по тропинке, несколько раз оступаясь. Ноги не держали. Поляна была почти прибрана. Столы и стулья увезены. Несколько человек разбирало тент, кто-то снимал гирлянды. Когда они увидели меня, ко мне подбежали. Кто-то накинул свою куртку, они спрашивали, но я всё повторял. — Маркус! Там Маркус! Мне запретили идти со спасателями. Я рассказал, где мы укрылись. Велел им идти по знакам. Меня оставили в Доме. Я был укутан в плед, сидел перед камином в гостиной комнате, уже переодевшись в чистую одежду. Меня заставили выпить лекарства. Запястье правой руки было перевязано. Сначала я злился, хотел идти с ними. Боялся, что они могут не найти Маркуса. Я пытался вырваться, Джош держал меня. Я видел, как спасатели садились на снегоходы. Теперь, сидя в тепле, я не мог думать ни о чём другом. Я прислушивался, ждал. Норт сидела рядом, держа мои руки в своих. Она очень испугалась, когда меня привели. Как и Ральф с Рупертом, она не догадалась, что могло что-то случиться. — Саймон, что произошло? — Норт заглядывала мне в глаза, но я смотрел перед собой. Мне не хотелось говорить. Сейчас я боялся. Очень сильно. Я испытывал тоску и злился на себя за бездействие, хоть и понимал, что ничего не смогу сделать. Это бессилие раздражало. Я молчал. Но, когда услышал звук мотора, быстро встал и побежал к дверям. Маркус шёл, опираясь на плечо спасателя. Я выскочил на улицу в одном свитере, Норт выбежала следом. Стоило встретиться взглядом с разноцветными глазами, мне стало легче. Казалось, Маркус тоже замер. Я видел, как ему было неприятно прикосновение других. Как он отворачивался и пытался убрать руку. Но его держали, он падал без помощи. Я шел следом за ними. Незаметно я взял парня за руку. Всего на секунду. Вокруг было слишком много людей. Спасатели увели его в медпункт. Они никого не впускали, я стоял возле дверей, оперевшись спиной о стену. Я начал кашлять. Становилось больно дышать. Хотелось пить, но я никуда не хотел уходить. Мне казалось, что иначе я брошу Маркуса. Когда разрешили войти, я увидел парня, сидящего на кровати, одна нога была перебинтована. Рядом с ним стояла медсестра. Она дала ему лекарства, чтоб он выпил. Маркус сделал, как она велела, но всё это время он неотрывно смотрел на меня. Я также не мог отвести взгляд. Мы подождали, пока девушка выйдет, лишь тогда заговорили. — Как ты? — горло беспощадно саднило. — Спасибо, — я подошел к нему и сел рядом. Наши колени касались.- Ты спас меня. Я лишь кивнул. Сейчас я не знал что сказать. Да и нужны ли слова? Я был рад, что его нашли. Опустив голову, я смотрел перед собой. Просто наслаждаясь покоем, который возникал, когда мы с Маркусом были вместе. Мне захотелось спать. Я был сильно вымотан дорогой и страхом за разноглазого парня. Сейчас, рядом с ним, мне было спокойно. Я чувствовал себя в безопасности. Это расслабляло и уводило в сон. Я почувствовал, как меня приобняли за плечо и притянули к себе. Приятный еловый запах окутал. Казалось, я дышал снежным лесом. Так пахла Зима. Проснулся я уже ночью. Я лежал на кровати. Сначала не понял где. Неприятно пахло лекарствами. Тяжелый кашель, казалось, разрывает лёгкие. Я встал. В комнате было темно. Маркус перебрался на другую кровать и сейчас он спал, укрытый пледом. Свет падал лишь через маленькое окошко в двери. Сдерживая кашель, я вышел в коридор и направился на кухню. Там никого не было. Поставив чайник, я ощупал горло. Прикасаться было больно. Меня знобило. Выпив горячего чаю, я вернулся в палату, прихватив с собой чайник, кружку для Маркуса и пару ложек. В холодильнике нашелся салат. Когда я вернулся, обнаружил, что парень уже не спит. Он сидел, невидящим взглядом смотрел перед собой. Мягкий свет падал от настольной лампы. — Я принес еды, — улыбнулся я ему. — Я думал, что ты ушел… Я проснулся от чувства беспокойства, — он смотрел серьезно. Я перестал улыбаться. — Не оставляй меня… Подойдя к столику возле кровати, я поставил на него посуду. После сел рядом с Маркусом и, взяв его за руку, переплел наши пальцы. Теплая рука. Я чувствовал его раны. Он был без перчаток. Маркус улыбнулся. Я смотрел на него. В его разноцветные глаза, наполненные печалью. В комнате тихо, кроме нас никого. За окном светила луна. — Я тебе чай принёс… Будешь? — он кивнул. Не вставая, я налил в чашки кипяток. Пока заваривался чай, сунул Маркусу в руки тарелку салата. Мы ели молча. — Как ты? — держать ложку левой рукой было сложно. — Неплохо, — он зевнул, отвернувшись. — Я не хочу здесь спать… — Я могу помочь дойти до твоей комнаты, — я обернулся к нему. Помогу ему, а сам вернусь сюда. Идти до домика прислуги не хотелось. Да и утром нас бы начали искать. — Пойдем. Чашки стояли на столике, а тарелка на полу, возле ножки кровати. Маркус шёл, приобняв меня за талию. Он отказался от помощи, я старался придерживать его. По лестнице парень поднимался, прыгая на одной ноге. Комната 28. Включив свет, парень прошёл внутрь. — Идешь? — Я думал, вернуться, — Маркус обернулся, он смотрел расстроено. — Здесь удобно и не пахнет лекарством…- его слова звучали умоляюще, но он не смог договорить — зевнул. — Ты можешь спать, — он посмотрел вокруг. — на диване… или на кровати. А я тогда лягу на диван. Почему-то его слова заставили улыбнуться. Мне, правда, не хотелось возвращаться обратно. — Хорошо, - я подошёл к дивану и сел на него. Маркус направился в сторону спальни. Я следил за ним. Веки закрывались. Я вздрогнул, когда рядом со мной положили подушку и одеяло. Видимо, я заснул. Мне уже было всё равно, где спать. Усталость вновь взяла надо мной контроль. Я лег не раздеваясь. Меня укрыли одеялом. Что-то говорили, но я уже не разбирал слова. Я проснулся от шума. Маркус притащил еще одеяло и подушку. Он лег на пол, рядом с диваном. Всё это казалось сном. Опустив левую руку, я коснулся его руки. Заснул. Утром, я встал раньше Маркуса. Он спал на полу, держа меня за руку. Когда я вышел из комнаты, мимо меня проходил Коннор с Хэнком. Сумо медленно плелся позади них. — Доброе утро! Сосед, ты неважно выглядишь, — Коннор поприветствовал меня, видимо, он не знал о случившимся. — Доброе, — мне нужно было сходить вниз, предупредить медперсонал. Я шёл следом за Сумо. — Норт, Маркус у себя, — я спустился вниз. Девушка сидела за регистрационным столом. Уже было девять. — Саймон, как ты? — она встала и подошла ко мне. — Всё хорошо… просто, ты можешь предупредить врачей, чтоб они не беспокоили его пока. Он потом сам спустится…- я говорил ей это, идя в сторону выхода, Норт шла рядом.- Я должен переодеться… — кашель прервал мои слова. — чтоб приступить к работе. — Саймон, не говори глупостей! Тебе необходим отдых! Тебе дали больничный. — Нет! Я могу работать, — если я возьму больничный, то не смогу заработать денег. Мне нужно их отправлять домой постоянно. Иначе снова придут люди и будут угрожать маме из-за долга. Я не смогу ей помочь, ведь меня нет рядом. Я вновь закашлялся. Было больно. Чем больше я говорю, тем чаще возникает кашель. Мне нужны таблетки. Я возьму их, когда вернусь. Норт не стала меня отговаривать, хоть и не понимала, почему я так себя веду. Она улыбнулась, сказала, что предупредит врачей. — Ты можешь прийти после завтрака. Всё равно с таким кашлем тебя не подпустят к еде. Работать было сложно. Правой рукой ничего не удавалось сделать. Таблетки смягчили кашель. Теперь он не приносил столько боли. Вечером я встретил Маркуса. Он злился на меня, что я ушёл, но зато выглядел выспавшимся. Мы сидели в гостиной комнате. Казалось, ничего не изменилось: он печатал на ноутбуке, я читал книгу. Но это не так. Теперь мы сидели рядом. Постоянно стараясь коснуться друг друга, будто случайно… будто специально. Я сидел с Маркусом допоздна. Возвращался в дом под утро. Вставать было тяжело. Работать тоже. Но всё это уже было неважно, когда приходил Маркус, опираясь на костыль. Как-то незаметно, он появлялся там, где я работал. Гостиная, когда я прибирался. Он вставал рядом. Задавал какие-нибудь вопросы. Я отвечал. Хоть и старался не отвлекаться на парня, постоянно хотелось посмотреть ему в глаза или коснуться его. Я так и делал. То мне просто «жизненно» необходимо пройти мимо него к стеллажу с книгами, и, проходя, обязательно коснусь его руки. То он потянется за книгой, встав у меня за спиной, когда я протираю пыль. В такие моменты, становится трудно дышать. А сердце ускоряется. Я замираю, чувствуя тепло его тела. Всё это заканчивается, стоит ему отойти от меня. Когда я перестал кашлять, мне разрешили вернуться на кухню. И, конечно же, Маркус теперь сидел на всех завтраках, обедах и ужинах до конца. Я часто оборачивался на него. Из-за него я стал невнимателен. Он постоянно подзывал меня, чтоб сделать заказ. Мы говорили долго, пока я не замечал раздраженный взгляд Норт. В итоге Маркус просил только чай. Когда я прибирался на открытой веранде, парень также приходил следом. Он говорил, что всё это случайность, что он здесь для работы. Но даже когда Маркус сидит за ноутбуком, я вижу, как он смотрит на меня. Я часто замирал, стоило лишь нам встретиться взглядом. Всё это меня ужасно смущало. Но в то же время нравилось. Сегодня выходной, естественно, я встал так же рано, чтоб увидеться с Маркусом. Мы завтракали вместе. Сидя друг напротив друга, под столом мы касались ногами. Мы решили пройтись. Маркус ещё хромал, но уже мог сам ходить. Мы шли по очищенной от снега лесной дороге. Снег хлопьями падал с неба. — Откуда ты? — отойдя в сторону, мы пропустили мужчину на лыжах. Дорога становилась всё уже и уже. — Из Детройта. А ты? — Удивительно, но это тоже мой город. — А когда ты первый раз решил переехать? — В 16 лет. Мне всё надоело и я уехал, конечно, не в другую страну, просто в другой город. Почему ты приехал работать сюда? Неужели там работы не нашлось? — Здесь хорошо платят. Сейчас без образования трудно устроиться на прилично оплачиваемую работу… никто не берет. — Ясно… Саймон, — Маркус остановился. Я повернулся к нему. — Что? — он выглядел странно. Отводил взгляд. Я подошёл ближе. — Что такое, Маркус? Посмотрев на меня, я увидел что в нём что-то изменилось. Казалось, появилась уверенность. Сделав шаг ко мне, он наклонился ближе. Я замер и перестал дышать. По телу пробежала дрожь. Почувствовав его дыхание совсем рядом, я, не удержавшись, перевёл взгляд на его губы. Что такое поцелуй? Лишь физическое касание… А если, прикасаясь к тебе, человек передает свои чувства. Ты испытываешь не только свои эмоции, но и чужие. Это кажется нереальным. Ты теряешь себя. Какие чувства принадлежат тебе? Разве это важно, если вы их делите на двоих? Я потерял контроль, обнимая Маркуса. Больной рукой я лишь придерживал его за плечо, другой за шею притянул к себе. Я чувствовал, как он запустил руку в мои волосы, перебирая пальцами пряди. Поцелуи были сначала нежные, но это длилось недолго. С каждым разом они становились всё жестче, он кусал, но это была приятная боль. Когда мы услышали голоса, нам пришлось отстраниться. Мы смотрели перед собой. Мимо прошла пожилая пара, странно взглянув на нас, замолчали, но пройдя чуть дальше, вновь заговорили. — Саймон, я… — Маркус пытался что-то сказать. Я не стал его слушать. Пошёл обратно. Я слышал звук шагов. Неровный. Один громче другого, ведь парень хромал. Как всё это объяснить? Как объяснить наши поступки? Мне было стыдно за то, что я сделал… Похоже, я только что разрушил возможную дружбу…