Двоедушцы

***

      Великолепная Мари Лаво явилась вовремя, с документами, грузом и грузчиками. Но не со стандартными погрузчиками-автоботами и даже не с киборгами, которых бывало использовали для таких работ в больших космопортах. Четверо дюжих мужчин, одетых только в замызганные брюки, грузили огромные контейнеры так, словно те были из пенопласта. Темная кожа с каким-то пепельным оттенком, словно припорошенная сизой пылью, пустые, затянутые белыми бельмами глаза, зашитые губы и узор шрамов на телах не оставляли сомнения в том, кто они. Но одно дело прочесть о зомби в информационных буклетах, совсем другое увидеть. Капитан и пилот наблюдали за процессом с задумчивыми выражениями на лицах.       — А как? — наконец решил поинтересоваться Максим, не вполне способный сформулировать вопрос. — Как так вышло?       — О, — плавно взмахнула рукой Мари Лаво, очевидно привыкшая к подобным вопросам от инопланетников, и ее густой голос обволок капитана. — Не беспокойтесь, все официально. Их родственники подписали все необходимые бумаги. Посмертная отработка долгов. Кредиты надо выплачивать так или иначе.       Космолетчики только переглянулись. Хорошая планета и законы задорные.       В итоге Максим решил, что нет смысла тратить и без того ограниченное время на наблюдение за работой зомби, и отправил Бастиана докупить продуктов и необходимых мелочей с учетом пополнения в команде. Пилот, пробежавшись по кладовым и уточнив пожелания у врача и техника, не долго думая, сманил с собой нового напарника. И одному не скучно и пообщаться лишний раз перед отлетом не помешает, тем более что Эль прекрасно справлялся с распаковкой немногочисленных вещей сам.       Как чувствовал, что с закупкой все будет не так уж и просто.       Пасторальный с виду городок при ближайшем рассмотрении производил гнетущее впечатление. Если выйти за границы квартала при космопорте, так или иначе причесанного под общегалактический стандарт, могло показаться, что ненароком попал в начало фильма ужасов. За нарядными пастельными фасадами домов скрывались внутренние дворики, из которых иногда выглядывали кошмары. То давешние зомби с пустыми невидящими глазами и зашитыми ртами, то дети с отрешенным взглядом, бормочущие не то считалочки, не то заклятья, то рассаженная на лавках коллекция кукол, от одного взгляда на которых бросало в дрожь.       Бастиан ежился и уважительно поглядывал на Дани, который за время ожидания хоть какого-нибудь транспорта успел свыкнуться с местным колоритом и если не был, то казался спокойным.       Некоторые лавки, обозначенные как аптеки, скорее походили на притоны колдунов. Беззубая старуха в ослепительно-белом платье и с ослепительно черной кожей так внимательно смотрела на Бастиана, что пилот, не думая, купил у нее полный набор порошков, заявленных как лекарства от всех бед. Хотя Катерина заказывала стандартный перечень — антигистамины, универсальный антидот, антибиотики широкого спектра, таблетки от желудка и тому подобное, что имелось в аптечке и так, но нуждалось в пополнении с учетом пополнения в команде.       Супермаркетов популярных галактических сетей не наблюдалось даже в порту. Более того, закупить свежие продукты в лавках при космопорте не получилось. Соки, чай, кофе и шоколад — пожалуйста. Хотите мяса, овощей и фруктов — добро пожаловать вглубь города. Добредя до более или менее обычного магазина продуктов, в ассортименте которого были не только черные петухи, семенники козла, уши непонятно кого и другие несомненно нужные в любом ведьмовском хозяйстве ингредиенты, космолетчики с облегчением вздохнули. Ошалевший от счастья Бастиан набрал отменной свинины (по крайней мере на ценнике было написано «свинина», и пилот искренне надеялся, что это она), свежих овощей, похожих на земные помидоры и огурцы, и какую-то местную зелень. Потом не удержался и заглянул в отдел сыров…       — Вы где потерялись? — обеспокоенный голос капитана в комме вернул чувство реальности. — Заканчивайте уже и на борт. Надо готовиться к старту.       — Мы уже возвращаемся, кэп, — заверил Бастиан, с некоторой опаской оглядывая покупки.       Пакеты получились увесистые, вдвоем не допереть. Кажется, придется звонить Тине и просить забрать их на флайере.       Но, к счастью, на помощь пришел вежливый лавочник, с поклонами и пожеланиями благословений от всех лоа сразу предложивший щедрым клиентам помощь с доставкой. По времени выходило примерно одинаково, так что пилот решил не дергать никого из команды и обойтись чем есть.       Неожиданно светлокожий мальчишка ловко уложил покупки на небольшую гравиплатформу и, получив напутственный подзатыльник от хозяина лавки, потащил покупки за Бастианом и Дани.       В лишенной окон лавке, освещенной лампами, время не чувствовалось и, только выйдя на улицу, пилот с навигатором поняли, что закупки действительно заняли много больше времени, чем планировалось. Возвращаться пришлось в максимально быстром темпе. Мальчишка-помощник с гравитележкой пришелся весьма кстати и оказался на редкость толковым. Подгонять его не понадобилось, от спешащих напарников он не отстал. На борту ловко сгрузил пакеты и даже помог отнести часть из них в кладовую, чем честно заслужил щедрые чаевые от пилота.       — А может, вначале поужинаем? — с надеждой предложил Бастиан.       — Сначала прыгнем, — разочаровал его капитан. — Там девочки бутерброды вам оставили, перекусывайте и на старт. Давайте уберемся уже от этих зомби.       — Ладно, — покладисто согласился пилот, которому упоминание отрабатывающих кредиты мертвецов отбивало аппетит напрочь.       Но со стартом тоже вышла заминка.       Уже готовые ко взлету системы вдруг дали сбой. Экраны мигнули и погасли. Корабль замер, превратившись в темную неживую груду металла.       — Что за чертовщина? — пробормотал Максим и стал выпутываться из ремней безопасности. — Рита?!       Ему ответил грохот и приглушенный мат из машинного. Что-то тоненько затрещало, свет несколько раз мигнул и снова загорелся привычно ровно.       — Ничего не понимаю, — отозвалась Маргарита по вновь включившейся общей связи. — Не понимаю, откуда взялся сбой. Что-то запустило полную перезагрузку системы, — пожаловалась недоуменно. — Надо будет задержаться, пока я все проверю.       — Сбой в системе, будет проведена перезагрузка. — доложил очнувшийся искин. — Запущена полная проверка систем.       — Сколько это займет времени? — поинтересовался Максим.       — Станет ясно по результатам, — виновато отозвалась техник.       «Этого еще не хватало. Все с этой планетой не слава богу.»       Проверка заняла около получаса и ничего не дала. Все системы были в полном порядке, все работало как нужно. Рита не знала к чему придраться и заметно нервничала по этому поводу. Максим напряженно барабанил пальцами по пульту, раздумывая, какое решение принять. С одной стороны — все в порядке, все работает. С другой — продолжать рейс в дальний космос с таким анамнезом могло быть весьма рискованно. Если бы лететь предстояло куда-то в более обитаемые области, Максим бы не раздумывал из-за такой мелочи. Главное, прыгнуть, а там будет, где провести диагностику и починиться, если что. Но контракт уже подписан, груз на борту, если отказываться, то команде светит немаленький штраф.       — Ладно, — принял решение Максим, дальше тянуть было некуда, время поджимало. Если уж и проводить полную диагностику на какой-нибудь верфи, то лучше сделать это за обещанную за скорый старт премию. — Взлетаем. Бастиан, готов?       — Комплектация экипажа не соответствует заявленной, — вдруг объявил искин и все в рубке на миг окаменели.       — В смысле? — не понял Максим.       — Корабль не имеет лицензии на перевозку пассажиров, — отрапортавал искин.       — Лерка, ты чего? — удивился Бастиан. — Какие пассажиры?       — Это он, наверное, после сбоя не может идентифицировать Эля, — предположила Ритка, вклинившись в разговор по внутренней связи. — Мы же так и не внесли его, как штатную единицу.       — Лерка, запиши Эля… — Максим на миг замялся, потом махнул рукой. — Да хоть юнгой.       — А второй мальчик? — поинтересовался искин.       — Ой, — опять виновато отозвалась Ритка. — Кажется и данные Дани слетели…       — А второй — навигатор, — уже раздраженно отозвался Максим.       — Еще один? — уточнил искин.       — Это все твое влияние, — попрекнул капитан Бастиана. — Шутник.       — Да причем тут я?! Я его этому не учил! — с разоблачающим его смешком ответил пилот. — Лерка, кончай дурить. А то мы отсюда не взлетим.       — Все системы в норме, — доложил мальчишка-курсант, возникая над голографической платформой. — Должен предупредить, что количество экипажа превышает положенный транспортному судну штат.       — Потом с этим разберемся, — вздохнул Максим, заново пристегиваясь. — Все по местам. Давайте уже стартовать.       — Запрос на взлет удовлетворен, — проинформировал Лерка и свернул изображение. — Разрешение от диспетчера космопорта получено.       — Поехали! — улыбнулся Бастиан и «Нагльфар» тихонько заворчав, завибрировал и взмыл в небо.       Они уложились в заданные сроки старта. Обещанная премия, можно считать, была в кармане.

***

      — Странно, — Бастиан почесал затылок. — Котлеты вчера вроде оставались?       — Зачем тебе котлеты? — удивилась Ритка, цапая из огромной миски очередную булочку. — Когда есть такая красота!       Вчера команда отправилась спать довольно рано. Наскоро приготовленный ужин был сметен практически подчистую в рекордные сроки, на посиделки после ужина сил почти ни у кого не оставалось. До следующей станции гашения было около десяти часов лету — выйти поближе, прыгая от Туами, не получалось — и их решили потратить на сон.       Пилот с навигатором забегались за день, капитану не выпало нормально поспать прошлую ночь, Тина за время погрузки и подготовки отдраила почти весь корабль, Рита планировала еще одну диагностику уже на станции, Эль не выказывал особого желания общаться, а Катерина предпочла зарыться в скачанные на Туами материалы. Так что на обычные вечерние посиделки никто не остался.       А утром команду ждал сюрприз. Сонные космолетчики, как пчелы на мед, стекались на совершенно неожиданный и потрясающе соблазнительный аромат свежей сдобы. Гору булочек — часть с ванилью, часть с корицей, часть с кардамоном — приготовил на завтрак молчаливый Эль.       Ритка, все еще мучительно красневшая при взгляде на голубоглазого рыжика, улучила минутку, когда рядом с ним никого не было и, нервно ломая пальцы, подошла к Элю.       — Ты извини меня за поведение в баре, — сказала она, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Я не хотела тебя обидеть. Ты мне правда очень понравился. — И тут же поспешно добавила, опасаясь быть неправильно понятой. — И сейчас очень нравишься. Просто правило про команду — никаких личных отношений внутри экипажа — оно очень важное, понимаешь? Я же думала, что ты можешь быть нашим новым навигатором… — она окончательно стушевалась и неловко закончила: — Вообще, не обижайся, пожалуйста. Если что не так, то я не со зла.       — Я не обиделся, — немного удивленно ответил Эль. — Ты мне тоже понравилась. А про команду я понял. Дани сказал.       — Правда? — спросила Ритка с облегчением. — Значит все в порядке?       — В порядке, — пожал плечами рыжик. — Любишь булочки?       — Обожаю! — просияла техник и сграбастала булку с корицей.       — Слушай, а вкусно! — с удивлением заметил Бастиан, оставивший надежду выяснить, куда подевались котлеты и тоже схвативший булочку. — А вы ценное приобретение! Нам повезло, что мы вас оторвали. Что еще умеете?       — А что вы тут уже едите? — заглянула на кухню Катерина. — Свежая выпечка! Ой, как неполезно… а масло есть?       — А мы что, по-человечески завтракать не будем? — поинтересовался Максим, наблюдая, как команда, сгрудившись вокруг миски, даже не думает накрывать на стол.       Кристина тут же достала тарелки, ложечки, масленку и несколько баночек с вареньем.       — Завтракать так каждый день вредно, — назидательно напомнила корабельный врач, разрезая булочку и намазывая ее маслом.       — Но очень хочется, — продолжил за нее Бастиан, в свою очередь поливая половинку булки вареньем.       — Что у нас по времени? — вернул всех к делам насущным Максим.       — Минут через сорок будем у станции. Погасимся и можем прыгать.       — Дайте мне пару часов, — попросила Рита, — Я еще раз пробегусь все проверю. Просто для успокоения совести. А то вроде все в порядке, но в санузле сегодня лампа мигала.       — Следующий прыжок не очень удобный, — подал голос Дани. — В этом секторе большое пылевое облако. Можно, конечно, прыгнуть близко к станции, но это лишний риск. Я считаю, что лучше выйти в двух сутках от станции, чем рисковать. И для Себастьяна и для меня это новая территория. Как бы мы не вышли из прыжка прямо в какой-нибудь мелкий астероид.       — Годится, — согласился с доводами навигатора Максим. — Значит, заканчиваем завтрак, гасимся, Рита проверяет, что она там хотела. И прыгаем.       Во время долгих перегонов между автоматическими станциями, в удаленных секторах, работы у экипажа немного. Хорошо отлаженный механизм корабля работает будто сам собой. Ежедневных обязанностей не так уж и много. Зато много свободного времени. Понятно, что у каждого есть свои хобби, увлечения, не дающие сойти с ума от скуки, есть и общий досуг, чтобы уж окончательно не обрасти мхом по каютам и не разучиться общаться. Но все рейсы даются обычно достаточно тяжело. Так что обычно Максим сквозь пальцы смотрел на дисциплину на борту. И, в принципе, не очень задумывался, как это могло смотреться со стороны.       Два с половиной часа — путь до станции и время, которое Маргарита просила на поверку, экипаж работал согласно штатному расписанию. Бастиан с Дани пересматривали трассу, просчитывали и пересчитывали точки выхода из прыжка, сходясь на том, что утвержденный вариант все-таки самый лучший. Эль сидел на диванчике в кают-компании, увлеченно решая головоломку на своем планшете. Рита была полностью погружена в диагностику. Катерина внимательно читала скачанные на Туами статьи, делая пометки в блокноте. Тину не было ни видно ни слышно, но Максим готов был поклясться, что девушка перебирает свой арсенал. Сам же капитан занимался просмотром сводок в доступном при станции гашения инфонете. Но по секторам, в которые они направлялись, данных практически не было. Летали там редко, патрули заглядывали еще реже, чем торговцы или транспортники, пиратам, похоже, тоже поживиться было нечем. Что ж, радует, что в этом смысле путь «Нагльфару» предстоял довольно безопасный.       Через два часа Рита объявила, что диагностика завершена, отклонений не найдено. По тону и лицу девушки было заметно, что это-то ее и настораживает. Техник не любила того, что не могла объяснить. Но дольше задерживаться не имело смысла.       Второй прыжок тоже прошел без сучка и задоринки.       Бастиан задал курс автопилоту — до самой опасной зоны сектора, при прохождении которой понадобилось бы непосредственное присутствие пилота, было чуть больше суток лету — и встал, потягиваясь.       — Обед берусь готовить я, — объявил пилот. — Будут стейки.       Максим отстегнул ремни безопасности, но выбираться из капитанского кресла не стал. С этого места отлично просматривалась вся кают-компания и даже часть кухни. Команда потихоньку стекалась в общие помещения. Задумчивая Ритка медитировала над чашкой с чаем, пытаясь понять, что же в ее хозяйстве не так. Тина пыталась выгнать подругу в душ — сменить одежду и отмыться от масляных пятен. Бастиан выгонял из кухни обеих, утверждая, что приготовление мяса — не женское дело и не терпит даже присутствия дам при процессе. Дани устроился рядом с занятым головоломкой братом и наблюдал за остальной командой. Он слегка улыбался, но глаза у него оставались настороженными.       Из кухни донесся вопль Риты и невнятные угрозы Тины, похоже, Бастиан перешел от увещеваний к действиям и решил вынести обеих девушек из кухни, раз они не собираются уходить самостоятельно. По опыту Максим знал, что если с Ритой ему это удастся, то с Тиной такой номер не пройдет. Вскоре раздался грохот и победный обезьяний крик пилота, придушенно затихший уже на пятой секунде.       «Мн-да, а со стороны-то психи психами, — с тоской подумал Максим, пытаясь представить, как дуркование его команды может выглядеть для непривычного человека. — Вот бывает же так, нам с навигаторами не везет, ему с командой… и каждый раз все сходится.»       Максим понимал, что подобрать еще одного члена для его экипажа дело не простое. И сложность даже не в том, чтобы попасть на адекватного. Сложность в самой команде.       Их спаяла трагедия. Каждый из команды «Нагльфара» оставил на Спектре — одной из лун на орбите газового гиганта — семью, родных, любимых и всю прежнюю жизнь. Станция терраформирования в один день была сметена волной подземных толчков. Сейсмическая активность зависела от сближения Спектра с двумя другими лунами. Раз в семь лет луны выстраивались почти в линию, взбесившаяся гравитация превращала планетоид в локальный ад — землетрясения, повышение вулканической активности, огромные приливные волны. Они оказались не готовы. Станция серьезно пострадала при первых же толчках. Лабораторию, в которой работала жена Максима, погребло в разломе. Взлетные полосы вздыбились, в доках и технических мастерских начался пожар — там потеряла отца и брата Маргарита. Муж Катерины — начальник охраны станции и большая часть его ребят погибли во время второй волны толчков, когда вытаскивали выживших из-под завалов, образовавшихся после первой. Себастьян остался жив по счастливой случайности — когда начались толчки, его не было ни на взлетных полосах, ни в доках — поцапавшийся с начальником станции парень сидел «на губе». Максим и Тина остались живы, потому что в это время не были на станции — Максим брал пробы грунта в нескольких сотнях километров от эпицентра трагедии, Тина выполняла при нем обязанности пилота и охраны. Еще неделю после трагедии они выживали в развалинах, выхаживая найденных раненых, пытаясь найти выживших в завалах, хороня своих мертвецов. Потом до Спектра добрались спасательные экспедиции МЧС.       Люди, пережившие подобное, или стремятся разъехаться, чтобы больше никогда не видеть тех, кто может напомнить им о произошедшем, либо спаиваются намертво, становясь даже больше, чем семьей. Они пятеро не разъехались. Катерина и Максим были знакомы лет пятнадцать, дружили семьями и, овдовев в один день, не хотели потерять еще и старую дружбу. Рита потеряла на Спектре всю семью и плохо представляла, что делать дальше. У Тины семьи и не было, для рано осиротевшей девушки семьей были ее сослуживцы. Бастиан после пережитого не мог себе представить, как осядет на планете.       Они работали вместе, они вместе выживали, они поддерживали друг друга в госпитале. А потом внезапно осознали, что в обществе других людей чувствуют себя неуютно — чужое сочувствие или, что еще хуже, жадный интерес к подробностям произошедшего вызывали у выживших стойкое отвращение. Переносить без душевной боли и напряжения получалось только друг друга.       Компенсации, выданной Федерацией каждому пострадавшему, вскладчину хватило на приличный транспортник среднего класса, оформление документов, покупку лицензии, страховки и припасов. Так и появился «Нагльфар» и его команда. Не хватало только навигатора. В этом и состояла загвоздка.       — Дани! — прервал мысли Максима вопль Бастиана. — Меня сейчас количеством задавят! Ты мой напарник или где?!       Рыжий усмехнулся, направился на кухню и после непродолжительной возни и взрывов смеха вышел оттуда с переброшенной через плечо Риткой.       «А может и сложиться, — усмехнулся про себя Максим. — Должно же нам всем когда-нибудь повезти?»

***

      Максим проснулся рывком, будто кто толкнул. Сердце гулко билось где-то в горле, руки и ноги покалывало от напряжения, сна не было ни в одном глазу. Только противный привкус страха, оставленный кошмаром. Он не мог подробно вспомнить, что такое ему снилось. Смутные тени, странные ритуалы, жуткие маски в сполохах огня. Отдышавшись несколько секунд, Максим сел на кровати и обмер. В углу каюты кто-то стоял. Силуэт едва угадывался в неверном свете светодиодной полоски, обрамляющей проем двери каюты. Капитан пару секунд таращился на тень, не веря своим глазам. Из транса его вывели легкие шаги в коридоре.       — Лерка, свет! — скомандовал Максим и тут же зажмурился — искин выполнил команду на отлично.       Наскоро проморгавшись, он увидел то, что и должен был. Пустую каюту. И в самом деле, кто посреди ночи будет забираться в каюту капитана, чтобы на него посмотреть? Невольно подумалось об Эле. «Да нет, — оборвал себя Максим. — Во-первых, Лерка бы его в мою каюту не пустил, во-вторых, куда бы он сейчас делся? Просто кто-то встал посреди ночи, в санузел или водички попить, а сознание наложило внешний раздражитель на реальность кошмара». Но внутреннее напряжение не отпускало.       Максим потер лицо ладонями, приказал убрать свет и лег. Нечего потакать беспочвенной панике. Просто кошмар. Вспоминал вчера о Спектре, вот подсознание и отыгрывается.       Но уснуть заново не удалось. Проворочавшись с полчаса, Максим махнул рукой и взялся за книжку. Вот сейчас почитает чуть-чуть, успокоится и уснет.       «Вот сейчас» не получилось. Чуть-чуть растянулось до утра. Максим оторвался от чтения, уже когда в коридоре послышались шаги и приглушенные пожелания доброго утра проснувшейся команды, и решил, что, пожалуй, ему тоже пора вставать.       На кухне собрались почти все, не было только Дани, занявшего душ. Катерина разливала кипяток по чашкам, Эль снова что-то вымешивал в большой миске, Бастиан задумчиво стоял перед холодильником.       — Я так понял, ночной дожор на страже, — пробурчал пилот. — И булки почти все растащили и сыр прикончили. Ритка, гореть тебе в диетическом аду.       — Грязный поклеп! — возмутилась механик. — Я не трогала ни булочки, ни сыр. Тем более ночью. Мне вообще такие кошмары снились, что даже завтракать не тянет.       Бастиан не стал развивать тему. Ему пришло в голову, что это действительно могут быть не девчонки. Мало ли, может, навигатору с братом не спалось? А он тут развел расследование. Что ему, в самом деле, сыра жалко? А булочек, судя по всему, Эль опять испечет.       — Тебе тоже кошмары снились? — удивился Максим, глядя на поникшую Ритку.       — Тоже? — среагировала на ключевое слово Катерина. — И мне… Не помню, правда, ничего. Просто сон тяжелый. Будто и не отдохнула вовсе.       — Вот-вот, у меня та же история, — пожаловалась механик. — Помню, что какая-то муть, но никаких подробностей. И хорошо.       — Ай, черт, — Бастиан тряс рукой. — Рит, она меня током ударила! — наябедничал он на кофеварку. — Да что творится! — возмутился он, отпрыгивая уже от микроволновки, куда намеревался поставить блюдо с бутербродами.       — Хм… — скривилась механик. — Отходи, сейчас посмотрю.       Ритка выставила из кухонного блока и Бастиана, и Эля и полезла смотреть, что замкнуло.       — Ни кофе, ни горячих бутербродов, — вздохнул пилот, ему тоже снились кошмары, но признаваться в этом не хотелось, а настроение было паршивое и раздражение требовало выхода. — О, Ритка, ты печенье стащила? Признавайся! Кроме тебя его никто в таких количествах не таскает. Трудно было принести новую пачку из кладовки?       — У тебя что, настроение с утра на меня побурчать? — раздался откуда-то из-под шкафчиков недовольный голос Ритки. — Не брала я твое печенье, уймись.       — Я печенье люблю, — вдруг признался Эль.       Бастиан смутился. Желание выплеснуть раздражение показалось мелочным и неуместным. Чего это он в самом деле, как с цепи сорвался. Можно подумать, они тут голодают, а кто-то втихомолку крысятничает. К мелким вкусняшкам в команде относились просто, их никто никогда не считал. Да и далось ему самому это печенье? Бастиан вообще был к печенью равнодушен.А тут на тебе, попала вожжа под хвост.       — Да бери, пожалуйста, — смутился пилот, осознавать, что попрекает кого-то «куском хлеба», было неприятно. Одно дело Ритка — она своя, отшутится, отпустит шпильку в ответ и не обидится. Другое дело — новый человек в команде, вдруг решит, что Бастиан тот еще жлоб. — Только если пачка последняя, принеси потом из кладовки еще, ладно? А то с утра, да еще без кофе, бежать в кладовую обидно получается.       — Ладно, — просто согласился рыжик. — Только это не я брал печенье. Это другой мальчик.       Все на мгновение удивленно замерли, обернувшись сначала к невозмутимому Элю, потом к вошедшему Дани. Навигатор смотрел на брата растерянно. По его виду было понятно, что он тоже понятия не имеет ни о печенье, ни о другом мальчике.       — Какой другой мальчик, Эль? — аккуратно спросил Максим в возникшей на кухне тишине.

***

      Это была самая отчаянная авантюра, на которую Джек решался в своей жизни. Мысль сбежать с Туами не оставляла его со смерти родителей. Впрочем, нет, желание уехать и никогда не возвращаться преследовало мальчика, едва они сошли с трапа. Стоило раз вдохнуть густой, влажный, жаркий воздух этой планеты, напоенный запахами гниющих фруктов, прелой листвы, свежей зелени, неизвестных цветов и благовоний, свечного воска и чего-то животного, будоражащего и отвратительного, как все его инстинкты взвыли — надо бежать.       Обычаи и верования местных пугали его. Животная нота в воздухе оказалась запахом крови. От аромата восковых свечей мутило. Местные ребята в школе умели драться так, что почти не ставили синяков, зато оставляли долгие и мучительные боли внутри тела, а иногда и кровавый кашель после драки… Джек ненавидел Туами. А родители оказались очарованы и новой работой, и экзотикой нового дома. Мать с восторгом увешала масками все комнаты — Джек шарахался от них и запирался у себя, вслушиваясь в темноте, как маски шепчут и скрипят по ночам. Отец заплел себе дреды и обвешался амулетами — и временами Джеку казалось, что в теле его отца ходит кто-то другой…       А потом они погибли.       Джек помнил этот день. Ему исполнилось тринадцать лет и дома должен был ждать праздник. Его вызвали с урока к директору. Полная дама с кожей цвета хорошо прожаренных кофейных зерен смотрела на него необычно светлыми водянистыми голубыми глазами с полнейшим безразличием. Она объявила, что флайер его родителей разбился над горной грядой, на которой они вели свои разработки. Электроника отказала. Магнитное поле над большим скоплением железа.       В тот миг Джек понял — их убили. Только так и не понял зачем. Когда он вернулся в класс, все смотрели на него. Они знали. После урока к Джеку подошел бокор и предложил усыновление.       Дней семь Джек просидел дома, не выходя даже за продуктами. В конце недели представители службы ювенальной юстиции вынесли двери и буквально за шиворот выволокли Джека из дома. Бокор стоял на другой стороне улицы и наблюдал за этим действом со странным выражением лица. Джеку показалось, что он доволен.       Так мальчик оказался в приюте. Первые пару месяцев он почти не спал, почти не ел и мечтал исчезнуть. Но все места, в которые он мог забиться, спасаясь от побоев, были известны заводилам давно и прочно. На третий месяц он попал в лазарет, а когда вышел, разбил стул о голову главаря травившей его группировки. И загремел в карцер.       Следующий год прошел между лазаретом и карцером. В четырнадцать его снова посетил бокор — мужчина без возраста, прятавший фигуру опытного борца за разлетающимися широкими одеждами — с очередным предложением об усыновлении. Джек отказался, бокор ушел довольным.       Когда мальчику исполнилось пятнадцать, бокор явился опять и все повторилось. Вкрадчивое предложение, едва ли не панический отказ и почти не скрываемое удовлетворение во взгляде колдуна.       В тот же год Джеку разрешили выходить в город, подрабатывать в лавке. Это называлось программой социализации. Воспитанники приюта должны были учиться работать, зарабатывать и обеспечивать себя.       Джек понял, что это может быть его шанс. Он долго готовился к побегу. Разрабатывал планы, откладывал деньги и вещи, делал тайники, придумывал схемы действий. Откуда-то он знал, что на следующий день рождения бокор придет опять, но тогда ему будет наплевать, согласен Джек или нет.       Когда в лавку зашли двое космолетчиков и хозяин приказал Джеку помочь им с сумками, он даже не думал, что выкинет что-то подобное. Просто отметил краем сознания, что ребята симпатичные, выглядят нормальными, перешучиваются, не раздумывая тратят приличную сумму, и что он хотел бы так же. Так что когда один из них — Джек по разговору понял, что это пилот и его зовут Бастиан — выдал ему чаевые и не стал провожать до шлюза, в голове мальчика что-то перемкнуло. Команда была занята взлетом, им не терпелось улететь с этой планеты, и Джек их понимал. Никто не обратил на него внимания, так что прошмыгнуть мимо люка, спустив по трапу только гравитележку, и спрятаться в одной из дальних пустых кают оказалось совсем не сложно.       Когда корабль вместо того, чтобы взлететь, на миг превратился в темный кусок металла — у него упало сердце. Подумалось, что эта проклятая планета не отпускает его. Что сейчас им придется остаться, отложить взлет. Хозяин опомнится, что мальчишка долго не возвращается, начнет искать, пойдет, конечно, в космопорт… И его найдут. Ссадят с корабля, возможно вызовут полицию, точно пожалуются в приют — и вот тогда он точно обречен…       Его не нашли. Да и не искали. Корабль оказался не сломан — замкнуло какую-то мелочь. Каюту он выбрал правильно — она была ничейной и никто не рвался проверять пустое помещение. Но Джек все равно был словно в лихорадке. Едва догадался лечь на койку и пристегнуться, когда по общей связи объявили старт. Его трясло все время. И когда слышались голоса команды или шаги в коридоре (а вдруг идут сюда и сейчас заметят зайца?), и когда было тихо (а вдруг в этой тишине он выдаст себя каким-то шорохом или движением, а вдруг они услышат, как громко и заполошно бьется его сердце?).       После взлета и прыжка он сидел, сжавшись на койке и глядя на дверь, и даже дышал через раз.       К ночи мальчик чуть расслабился и даже понял, что дико хочет есть, и, главное, пить. А еще было бы хорошо попасть в душ, а еще лучше в туалет.       Он безумно обрадовался, когда услышал, что команда расходится. Потом для верности подождал еще немного, прислушиваясь у двери. Наконец, подгоняемый естественными надобностями, решился приоткрыть двери и вслушался в звуки корабля. Было тихо. Джек помялся еще немного и медленно, вздрагивая на каждом вдохе и выдохе, прокрался в туалет.       Его снова никто не заметил. И он все-таки решил, пока везет, рискнуть и прошмыгнул в кают компанию, а из нее в кухню. Если он хотел, чтобы его не обнаружили как можно дольше, следовало подготовиться.       Осознание своего положения не просто накатило а, можно сказать, рухнуло на Джека уже на другой день. Он как-то вдруг и остро осознал, что не имеет представления куда он летит, насколько долго ему скрываться и сколько еще в принципе получится скрываться. В голову пришло, что он совершенно не знает, что это за люди и что они везут, не связаны ли они с бандитами или работорговцами. То, что в лавке космолетчики казались приятными ребятами, может ничего не означать. До каюты, в которой он прятался, время от времени долетали взрывы хохота или звук шагов.       Он сидел, включив слабый, приглушенный свет, хотя и понимал, что сквозь дверь каюты не проходит даже фотона, и в голове его роились не самые радостные мысли. Количество ужасов, которое может сгенерировать взбудораженная фантазия, довольно быстро перешагнуло черту всех возможных. Настолько, что в один прекрасный миг ему пришло в голову пробраться в спасательный бот (Джек надеялся, что он тут есть) и улететь хоть куда-нибудь.       Впрочем, он быстро отбросил эту паническую мысль. Мальчик довольно живо представил, что останется не пойми где в открытом космосе, один, с ограниченным запасом еды, воды и, что самое главное, воздуха — и ему резко расхотелось немедленных действий.       Надо успокоиться и продолжать прятаться, таиться, надо дождаться ближайшей стоянки и уже там придумать, как незаметно выскользнуть прочь. А там он уже придумает что делать. Может быть, он даже обратится в полицию. Скажет, что его обокрали, документы, деньги и вообще все вещи увели. Возможно, удастся придумать, как воспользоваться сберегательным счетом родителей — по идее, после их смерти и до достижения им совершеннолетия тот должен был быть заблокирован. В конце концов, попробует наняться в какой-нибудь магазин или курьерскую службу. Без разницы, куда, главное — он будет уже не на Туами.       Джек понимал, что времени у него не так чтобы очень много, но оно все-таки было. Вряд ли его подадут в галактический розыск. Вначале будут искать на планете, а это может растянуться на достаточно большой срок. К тому времени он успеет как-нибудь устроиться. И старому колдуну придется утереться. Для чего бы ему ни понадобился Джек, теперь он вне зоны досягаемости бокора.       Сейчас он остро жалел, что у него нет хотя бы самого простого наручного ПК, с которого можно было бы поиграть или почитать книги. Наедине со своими невеселыми мыслями было очень тяжело. Время тянулось невыносимо медленно. Часть его Джек спал, часть старался отвлечь себя планами и мечтами о том, как славно устроится на новом, цивилизованном месте, на планете без суеверий, лоа и бокоров. Часть — строил планы на очередную ночную вылазку.       Неприятные бытовые мелочи проезда зайцем следовало устранить. Дважды, обмирая от отвращения, ему пришлось воспользоваться для справления нужды опустевшей пластиковой бутылкой. До невозможности хотелось помыться. Может быть, этой ночью, если он подождет подольше, после того, как команда уснет, удастся пробраться в санузел дольше, чем на пять минут?       Все планы рухнули в один момент — когда дверь каюты открылась и на пороге замерли скульптурной группой трое мужчин.       — А вот и лишний мальчик, — сказал один из них.       — Нормальный ход, — отозвался второй.       И Джек подумал, что сейчас умрет от страха.