Двоедушцы

***

      В кают-компании собрались все. Мальчишка — невысокий, худенький, по-подростковому нескладный, — сидел на диване, забившись в угол, и глядел волчонком. Бастиан и Дани стояли по бокам от него, одинаково скрестив руки на груди. Пилот смотрел скептически, навигатор — с сочувствием. Эль сел прямо на пол под голоплатформой и рассматривал мальчика с легким интересом, чуть склонив голову на бок. Максим устроился напротив «зайца» со строгим, даже несколько суровым видом. Вокруг капитана полукругом стояла женская часть экипажа и на их лицах эмоции в основном были близки к жалости. В целом картина подходила для иллюстрации «товарищеский суд — строгий, но справедливый».       — Ну рассказывай, — сурово начал Максим, — кто ты, откуда, как и зачем пробрался на корабль. — «И, желательно, что теперь с тобой делать»       — Меня зовут Джек, — мрачно сказал мальчишка, сжавшийся в тени нависших над ним взрослых. — Джек Наран. — И замолчал.       — Дальше, — приободрил его Максим.       Джек нервно сглотнул и натянул рукава кофты на ладони, крепко уцепившись в трикотаж пальцами — наверное, чтобы меньше было заметно, как у него дрожат руки. Темно-серые глаза смотрели из-под лохматой темно-каштановой челки выжидающе, взгляд метался то к одному, то к другому члену команды, постоянно возвращаясь к Максиму, а потом утыкаясь в пол. Видно было, что он очень старается спрятать свой страх, но получалось так себе.       — Я помогал вашим людям донести продукты, — буркнул мальчик. — Услышал, что вы срочно стартуете. И спрятался в каюте. Мне надо было улететь с планеты, — добавил он, как будто это все объясняло.        «И этому срочно улететь с планеты… Надо прекращать летать на окраины, где мы единственный транспорт на месяц.»       — Сколько тебе лет? — спросил Максим тоном, которым обычно интересуются, в своем ли уме собеседник.       Джек сглотнул и уже хотел соврать, но окинул взглядом команду и почему-то понял, что не получится.       — Шестнадцать… будет через неделю, — сказал он наконец и уперся взглядом в пол.       Максим прикрыл глаза и сжал челюсти, чтобы не выругаться:  «Ну конечно, он еще и несовершеннолетний. Полиция будет счастлива.»       — Как связаться с твоими родителями?       Мальчишка набычился и сделался резко враждебен.       — Закажите спиритический сеанс! — огрызнулся он и тут же получил легкий подзатыльник от Бастиана.       — Поговори мне тут, — резко сказал пилот. — Максим Вячеславович капитан, следи за тоном.       — Ты что, сирота? — догадался Максим, укоризненно посмотрев на пилота: он надеялся, что его тон как раз не изменился.       Джек хмуро кивнул.       «Все одно к одному…»       — Опекун кто?       — Никто. Я в приюте уже три года, — мрачно ответил мальчишка.       — А что у лавочника делал? — поинтересовался пилот.       — Старшим воспитанникам разрешают работать, чтобы не совсем без денег в свет выходили. Часть программы адаптации.       — Так чего сбежал? — спросил Максим, чувствуя себя так, словно на этот вопрос ему уже и так ответили, но «хотелось бы уточнить».       — А вы этих всех психов видели? — наконец поднял голову Джек и посмотрел капитану прямо в глаза. — С их сушеными головами и зомби? Хотели бы там жить?       — Так ты не с этой планеты, — скорее констатировала, чем спросила Катерина. — А как так получилось?       Безбилетник снова опустил голову, глубоко вздохнул и промолчал. Команда переглянулась.       — Так, — сказала на это корабельный врач прежде, чем в разговор снова вступил капитан. — У меня предложение. Давайте переместимся все на кухню и выпьем чего-то горячего. Думаю, это всем не помешает. Особенно безбилетнику.       Максим мрачно посмотрел на подругу, но возражать не стал. Катерина была права. Мальчишка-сирота, сдуру сделал глупость, весьма характерную для его возраста и положения. Да, он добавил проблем им и нажил неприятностей себе. Но сделанного вспять не воротишь. В конце концов, он всего лишь перепуганный подросток. А они тут устроили судилище. Пацан двое суток трясся от страха и перебивался чем придется, а здоровые дядьки ему допрос устраивают.       — Ладно, давайте на кухню. Голодный небось? — спросил Максим, вставая, а про себя подумал: «Выпороть бы паршивца!»       Мальчишка кивнул, но уточнил.       — Я украл у вас еду. Извините.       — Вставай уже, лишенец, — поторопил Бастиан; тон у пилота был не злой и даже не сердитый.       — Лерка! — вызвал Максим, прежде чем все переместились на кухню. — А ты почему молчал?! На борту посторонние, а ты ни пол-звука!       Мальчишка в курсантской форме материализовался над платформой и, щелкнув каблуками, доложил:       — Вашим приказом он зачислен вторым навигатором.       — Каким приказом? — опешил Максим.       Раздался громкий шлепок — Ритка хлопнула себя ладонью по лбу.       — Когда стартовали, Лерка говорил о несоответствии фактического состава с заявленным. Только мы подумали… — она запнулась и виновато посмотрела на капитана. — Я подумала, — уточнила извиняющимся тоном, — что это из-за сбоя данные про Эля и Дани слетели. Лерка спрашивал про мальчика. А вы сказали, что это навигатор…       — Бардак, — раздосадованно заключил Максим.       Но ни на искин, ни на механика вешать вину было нельзя. Он сам хорош. Кто тут капитан в конце концов? Для чего он тут? Подставкой под фуражку? Искин действительно доложил, что на борту кто-то из незаявленных в экипаж лиц, как умел, так и сформулировал. И даже после приказа зачислить «лишнего мальчика» навигатором — уточнил, неужели еще одного? И даже после этого предупредил, что количество экипажа превышает нормы для транспортника. Еще бы не превышало! Капитан, механик, первый пилот, второй пилот, медик, навигатор, второй навигатор и юнга. Они бы еще повара и стюарда завели. А лучше второго капитана…       Катерина расставила чашки, Тина начала делать бутерброды, Ритка снова ойкнула и побежала подключать разобранную, да так и оставленную после новостей о безбилетнике микроволновку, Эль невозмутимо вернулся к своей миске, в которой оказалось тесто на блины. Остальные расселись за столом.       — Послушай, Джек, — Катерина подсунула мальчику большую чашку какао и бросила быстрый взгляд на Максима, вроде как спрашивая, закончил ли он свой допрос. — Мы понимаем, что жить в приюте на такой специфической планете не сахар. Но что ты собирался делать, сбежав с планеты? Что ты планировал делать, оказавшись на чужом корабле?       Мальчик молчал. У него не было ответов на эти вопросы даже для себя. Одно дело утешать себя мечтами и планами о том, как все отлично сложится, сидя в полутемной каюте — тут все ясно, это не про логику, это про не дать себе сойти с ума. И совсем другое — озвучить это обнаружившей безбилетника и недовольной по этому поводу команде. Джек и сам понимал, как глупы и утопичны были все его надежды. Но не признаваться же в этом.       — У тебя есть где-то другие родственники? — осторожно подсказала Катерина. — Бабушка с дедушкой? Тетушки, дядюшки?       — Нет, — помотал головой мальчик.       Максим красноречиво вздохнул, Бастиан хмыкнул. Катерина не стала отвлекаться, а продолжила, глядя сочувственно, понимающе и без осуждения:       — А как ты представлял себе дальнейшее?       — Я думал, что сойду в первом же порту. Я… надеялся, что вы меня не найдете. Перелеты же не всегда длинные.       — Ну хорошо, а после? — продолжала допытываться врач.       — Я нанялся бы куда-то. Курьером или в магазин…       — Без документов, без денег, без дома, без знакомств? — проникновенно продолжила врач.       Джек мрачно молчал, глядя в стол, будто надеялся там рассмотреть ответы на неудобные вопросы.       — Ты же понимаешь, что подобная затея — путь к большим неприятностям? — Катерина продолжала смотреть на мальчика и говорить со спокойным, вкрадчивым сочувствием. — Скорее всего, первый же сознательный человек отведет тебя в полицию. И это в лучшем случае. Но ведь может и не повезти? Преступники, пираты, торговцы живым товаром, наркоторговцы, владельцы подпольных бойцовских клубов. Много чего еще, что по сути хуже приюта и даже Туами.       Сидевший, как надутый сыч, мальчишка вскинулся на последней фразе и поднял упрямый взгляд на Катерину:       — Не было бы хуже Туами? Они убили моих родителей. И убили бы меня.       На кухне воцарилась звенящая тишина.       — У тебя есть основания так полагать? — спросил Максим, потерев пальцами переносицу.       — Д-да, — чуть запнулся Джек. — Бокор приходил за мной на каждый день рождения. Хотел усыновить. Он вселил бы в меня лоа и я стал бы зомби.       — Но зомбирование, это нейробиологическая технология, позволяющая использовать уже отжившую свое плоть. Живых не зомбируют, — осторожно уточнила судовой врач.       — Просто об этом не пишут в рекламных проспектах, — нехорошо усмехнулся Джек. — Думаете, власти Федерации отказались бы такой технологии, если бы все было так просто? Дешевая рабсила, дешевле киборгов будет. Никакая это не технология. В тело вселяется дух. Может в мертвое, может в живое.       Катерина и Максим переглянулись.       — Этого не может быть. Духов не существует, — сказала доктор. — Наука так и не получила подтверждения существования души или жизни после смерти. Религия и реальность все-таки разные вещи.       Во взгляде мальчишки появилась снисходительная жалость.       — Только не говорите, что вы не видели туамских зомби.       Очередное напряженное молчание прервал Эль, поставив на стол блюдо с высокой стопкой блинов. Команда, занятая во время разговора доктора и безбилетника в основном переглядыванием, встрепенулась. Ритка метнулась к холодильнику и достала недоеденное со вчера варенье,       — Пей какао, а то оно и так уже почти остыло, и ешь, — сказала Катерина. — Потом в душ и в медотсек, я должна понимать, в каком ты состоянии.       — Вы не отправите меня обратно? — спросил Джек, нерешительно берясь за ручку чашки.       — Ты понимаешь, что мы должны о тебе сообщить с первой же станции? — вздохнул Максим. — На планете тебя долго искать не будут. Сомневаюсь, что не найдя тебя в городе, они подумают, что пятнадцатилетний пацан способен долго выжить в ваших джунглях. И пошлют запрос нам. А если мы не сообщим о тебе, то станем похитителями ребенка.       — Скажите, что вы не нашли меня. Я сойду в первом же порту! Я не скажу, что вы обо мне знали!       — Первый же порт — это колония Туами, Новый Орлеан, — огорчил его Максим.       Джек стал белым, как полотно.       — Туда лететь еще две недели, — перебила их Катерина. — Успеем решить. Давайте наконец позавтракаем.       Максим посмотрел на подругу и не стал спорить. Катерина права — если сейчас голодные и злые они под горячую руку начнут мусолить этот вопрос дальше, ничего хорошего не получится. Кто знает, что себе надумает взвинченный мальчишка? Если у него хватило ума влезть «зайцем» на первый же корабль, к неизвестным людям, мало ли что еще может прийти в бедовую головушку? У них еще есть время подумать. Не две недели, конечно, а чуть больше суток до ближайшей станции гашения. Но все же. А блины сейчас — хорошая идея. Невозможно выглядеть сурово или дуться сычом, когда поедаешь горячий блинчик, истекающий вареньем.       Пару часов спустя Максим и Катерина сидели в медотсеке за чашками с крепким кофе. Джек был накормлен, вымыт, обследован, признан полностью здоровым и отправлен в каюту, обживаться уже официально. Тина — озадачена показать мальчишке корабль, объяснить правила и вообще присмотреться. Ритка окопалась в санблоке — на этот раз пытаясь выяснить, с чего это вдруг там стала мигать лампочка. Бастиан и Дани засели в рубке, вскоре «Нагльфар» должен был выйти на самый опасный участок пылевого облака и пилоту предстояло несколько часов лавировать между подвижными близко расположенными планетоидами, метеоритами, метеорами и прочими осколками, не то оставшимися от каких-то погибших планет, не то так и не сформировавшимися в планетарную систему. Эль что-то снова мутил на кухне.       — Здоровый мальчик, нормально развит. Но много старых травм. Ему пришлось не сладко, — сказала Катерина, помешивая остывающий кофе и искоса поглядывая на капитана.       Максим прекрасно видел эти взгляды, отлично понимал их значение, но отвечать не спешил.       — С этими зомби и правда не все гладко, — зашла с другой стороны Катерина. — Описание технологии, которое можно найти в открытом доступе, вызывает у меня, как у врача, большие сомнения. Допускаю, что из-за удаленности планеты и немногочисленности населения всю эту историю если и проверяли, то спустя рукава. Многое списав на права религиозных общин. В общем, просто связываться не захотели…       — Хочешь сказать, они там не только трупы поднимают, а и живых людей зомбируют? — не выдержал Максим.       — Я этого не говорила. Но, возможно, мальчику есть чего бояться. Может, у его родителей были серьезные сбережения или они выступали пайщиками или спонсорами в каком-то перспективном прибыльном проекте. Зачем-то же он понадобился этому бокору. Может быть, дело не в убийстве или прямом зомбировании. Но мальчика могут затащить в секту, задурить голову, загипнотизировать в конце концов. Просто чтобы прибрать к рукам его наследство, — она вздохнула. — Ты же знаешь, как это бывает.       — Знаю, — мрачно согласился мужчина. — А еще знаю, как такие приютские пацаны умеют врать и выдумывать, — добавил он веско. — Иногда даже сами верят в свои фантазии. Искренне. Ты тоже это знаешь.       Катерина вздохнула.       Максим за свою жизнь успел послужить в армии, в том числе инструктором, а после военным топографом, поработать на разных планетах геодезистом в составе команды терраформаторов, насмотреться на жизнь небольших небогатых колоний. Он действительно навидался всякого. Да и Катерина не была изнежена непыльной работой в элитной клинике — она работала в той же команде, и ее с мужем бросало по тем же колониям и станциям, что и Максима с женой. Они оба представляли, что может твориться на задворках цивилизованной части галактики. Оба понимали, что представляют собой приюты. Оба не питали никаких иллюзий в отношении приютских воспитанников.       И все же. Эту ситуацию невозможно было полностью подогнать под стандарты. Возможно, из-за специфики планеты. А возможно, из-за их собственной непосредственной вовлеченности.       — Что ты предлагаешь? Вернуть им мальчишку? Связаться на первой же станции и что? Вернуться на Туами или оставить его на Новом Орлеане?       — Я предлагаю обратиться в полицию и сообщить, что мы нашли безбилетника. А они пусть разбираются и с приютом, и с этим подозрительным усыновителем.       Катерина снова помешала ложечкой уже почти холодный, но так и нетронутый кофе.       — Ты действительно веришь, что полицейские, которые дежурят в этом секторе, будут разбираться во всех этих тонкостях? — поинтересовалась она наконец специальным тоном.       Максим понял, что просто не будет. Хотя что в этом рейсе было просто?       — Кать, если мы вывезем его из сектора, с нас живых не слезут. Никто в здравом уме не поверит, что на корабле больше месяца находился посторонний и никто из команды этого не заметил.       — Даже если начнется разбирательство, мальчишку все равно вернут в тот же приют. А скорее всего, и само разбирательство поручат местным властям, — не отступала женщина. — Это ни к чему не приведет.       — А если он навешал нам лапши на уши? — резонно возразил Максим и тут же добавил, не давая перебить себя. — Понятно, что ему там было плохо. Я понимаю, что его там били. Но остальное? Про родителей, про бокора, про живых зомби?       — Давай поищем про это информацию, когда доберемся до инфонета на станции, — примирительно предложила Катерина.       Максим усмехнулся и качнул головой, понимающе посмотрел на подругу. Он знал, что она чувствует. Ни у него, ни у Катерины детей не было — не с их образом жизни, не с их работой. После трагедии он, грешным делом, порадовался, что так сложилось. Потом пожалел. Семью, конечно, заменила команда. Но все же. А вот теперь на борту оказался мальчишка-сирота, который по возрасту вполне годился и Максиму, и Катерине в сыновья. А даже если бы и нет. Они были не теми людьми, кто без угрызений совести сбагрили бы заботы о нем первому попавшемуся полицейскому патрулю и вздохнули спокойно.       — Ну хорошо. А если это неправда? Или если мы не найдем достоверных сведений? — спросил он, хотя понимал, что гораздо больший вопрос возникнет, если найдут. — Предлагаешь все равно не выдавать его здешним полицейским, а вывезти на цивилизованную планету? Нас лишат лицензии…       Катерина молчала и смотрела на старого друга.       — Кэп, — прервал их поединок взглядов голос Бастиана по внутренней связи. — Подойди в рубку. Мы приняли «мэйдэй».       Максим вдохнул и позабыл выдохнуть. Мэйдэй. Достойное продолжение этого рейса.

***

      Они не могли пройти мимо сигнала бедствия. Ни одни космолетчики не смогли бы. Конечно, в пыльном мешке, да еще с непогашенными двигателями — любой корабль был бы в очень невыгодной позиции, окажись это ловушкой. Но, если начистоту, то какие бандиты будут устраивать ловушку в этом секторе? Тут и летают-то не каждый месяц. Да и координаты потерпевших бедствие, передававшиеся по кругу, вслед за тройным «мэйдэй», убеждали в том, что все по-честному — слишком неудобное расположение, нарочно не выберешь.       К месту катастрофы ползли часов пять. Себастьян не вставал из-за пилотского пульта — когда было нужно парень умел быть серьезным, собранным и сосредоточенным — при маневрировании среди этого разнокалиберного мусора полагаться на автопилот было нельзя. Участок пыльного облака, из которого поступал сигнал бедствия, был изрядно засорен. Даже оказавшись в зоне видимости, они далеко не сразу сумели визуально найти потерпевших.       Небольшая частная яхта была почти неразличима в пространстве. Темный кусок металла медленно вращался среди каменных обломков. На отправленный стандартный запрос ответа не последовало. Команда уже была в курсе, почему «Нагльфар» свернул с трассы, и теперь все, кроме Джека, собрались в рубке и вглядывались в экраны.       — Нехило их разворотило, — заключил Бастиан, вглядываясь в ракурсы, собранные искином. — Рубка сильно пострадала, точно разгерметизирована. Что в пассажирском отсеке, непонятно. Может быть, там живых уже и нет. А может, и не было.       — Кто-то же запустил «мэйдэй», — возразила Тина.       — Могла сработать автоматика, — ответил на это пилот. — А могли не дождаться. Кто знает, сколько они тут болтаются? На запросы-то молчат.       — Это еще ничего не означает, — негромко сказала Катерина, скрестив руки на груди. — Кроме того, что нам следует поспешить.       — Или уже можно не дергаться, — вздохнул пилот и выбрался из кресла. — Я одеваться. Туда на ранцах, а там посмотрим.       Дани поднялся за ним.       — Погодите, это куда вы собрались? — нахмурился Максим. — Вы останетесь тут. Пойдем я и Тина.       — Почему? — возмутился Бастиан.       — Потому что без пилота и навигатора никто отсюда не выберется.       — Тинка тоже пилот.       — Не такой хороший, как ты. Не факт, что я выведу корабль из этой мышеловки, — заявила девушка. — Но у меня военная подготовка и опыт спасательных работ.       — У всех тут, какая-никакая военная подготовка, — возразил ей пилот. — Разве что Эль с Джеком не служили. Так что нечего тут козырять…       — Тихо! — прекратил спор Максим. — Закончили. Бастиан, у нас нет второго такого драйвера. Так что ты не идешь.       — Я просчитал трассу до Нового Орлеана и оттуда в шесть возможных точек, включая возвращение обратно на Туами и прыжки к трем большим портам, — подал голос Дани. — Если что, вы спокойно дойдете по ним куда нужно. Позвольте мне пойти. — Он бросил взгляд на маячащего в дверях, за спинами всей команды, Эля и тут же посмотрел на капитана. — Там может понадобиться банальная физическая сила.       — На тебе брат, — веско сказала Кристина, не собираясь так просто сдавать позиции.       — А на капитане корабль, — возразил парень, тут же переключаясь на другую линию переговоров. — Хочешь, пошли вместе.       — Это вариант, — тут же согласилась девушка.       — Стоп, капитан тут я! — рассек воздух рукой Максим и задумался.       Он не считал, что будет действительно очень опасно, и исходил исключительно из рациональных мотивов — без капитана и второго пилота, случись все-таки что, «Нагльфар» долетит куда надо. Без классного драйвера и навигатора — вряд ли. С Тиной Максим давно сработался, знает, на что она способна и на что не способна. А Дани — человек новый, да и на нем брат с неполной дееспособностью. С другой стороны, то, что новый нав вызвался сам и был в себе уверен, — кое о чем говорило. Лучше всего понимаешь человека, оказавшись с ним в критической ситуации. Не это ли возможность понять, что собой представляет Даниэль?       — Идем я и Дани, — решил капитан наконец. — Тина на подстраховке. Мы не знаем, что там и какая помощь может понадобиться. Идем на ранцах, разведаем обстановку, потом посмотрим, как стыковаться. Может, получится ее стабилизировать. Или Бастиану придется подстраиваться под вращение яхты.       — Я тоже пойду, — вставил тихий Эль. — Я могу помочь.       Парень обращался вроде к капитану, но смотрел на брата.       — Извини, Эль, — твердо возразил Максим, наскоро формулируя нейтральную причину. — Ты не член команды, и я не могу разрешить тебе рисковать собой.       — Я умею, — возразил рыжик.       — Это не обсуждается! — пресек дальнейшие споры капитан. — Бастиан, следи за обстановкой. Дани, давай готовиться и выходить. Тина, помоги Ритке притащить ранцы и тоже одевайся. Кать…       — Уже ушла, — отозвалась врач, разворачиваясь и выходя из рубки.       — Ты можешь остаться тут и страховать, как Тина, — сказал Дани, глядя брату в глаза. — Пойдем, я расскажу тебе, чем ты можешь помочь, пока буду переодеваться.       Все были готовы и на своих местах через десять минут. Эль, видимо, все же огорчился, потому что держался тише обычного и старался ни на кого не смотреть. Но брату не возражал, а тоже натянул скафандр и остался рядом с Тиной в переходной камере.       Бастиан подвел корабль на максимально возможное расстояние. Ритка расчехлила лебедку с магнитным крепежом и настроила механизм на нужные координаты. Потом хлопнула рыжика по плечу и выскользнула за дверь внутреннего шлюза.       Внешний шлюз открылся, лебедка выстрелила. Трос змеей устремился в пространство, магнитный крепеж коснулся борта яхты на исходе импульса и прилип. Лебедка зажужжала, сматывая излишки, трос натянулся. Капитан и навигатор одновременно защелкнули на тросе карабины страховки и по очереди шагнули в открытый космос.       Вблизи повреждения яхты производили гнетущее впечатление. Нижняя часть носа была разворочена ударом так, что даже при поверхностном осмотре было понятно — живых там быть не могло. Но остальная часть корабля выглядела целой. Судя по классу, как раз в целой части находились четыре каюты и небольшой грузовой отсек. Если автоматика сработала правильно — внутренние переборки должны были закрыться и обеспечить герметичность. Другой вопрос, в каком состоянии системы жизнеобеспечения. Кораблик выглядел совершенно темным и безжизненным.       — Давай через рубку, — скомандовал Максим по внутренней связи, отстегиваясь от страховки и активируя магнитные подошвы скафандра. — Не зацепись ни за что.       — Принято, — откликнулся серьезный и собранный рыжик.       Они осторожно проникли в кабину, медленно вплыли в темное покореженное пространство. Лучи налобных фонарей скафандра выхватывали фантастические лепестки развороченного металла и пластика, обломки обшивки и немногочисленной мебели рубки.       Пилота Максим заметил почти сразу. Тело так и осталось в кресле, застывшее полулежа на пульте. Труп, покрытый белыми иголочками инея, выглядел фантастической скульптурой.       Максим медленно повернулся, ощупывая лучом света пространство рубки. Больше тел не было. Рыжий тем временем подошел к шлюзу, проверил.       — Задраен, — отчитался он. — Электроника не работает. Я не могу понять, остался ли там воздух.       — Пульт не рабочий, стабилизировать ее не получится. Надо как-то исхитриться и пристыковаться, — решил Максим.       Шансы, что на борту остался кто-то живой, были практически нулевые. Но, может быть, тут есть спасательные модули? Раз уж прилетели, надо было осмотреть все.       Возвращаться на «Нагльфар» не стали. Максим описал ситуацию и отцепил трос, чтобы тот не мешал маневрам. Бастиан был не в восторге от идеи, что часть команды остается на мертвой яхте, но споры разводить не стал, а деловито приступил к стыковке.       Верно подобрать угол и скорость для стыковки удалось не с первого раза, Бастиан примеривался дважды, прежде чем решился. Но оба корабля все равно ощутимо тряхнуло. Хорошо, что Максим и Дани выбрали внутри развороченной рубки самые безопасные углы, подальше от острых краев.       Внешний шлюз не желал открываться даже после стыковки, Рите пришлось тоже надевать скафандр, чтобы прибегнуть к помощи ремонтного резака. В коридоре и каютах было так же темно и безжизненно как в рубке. Воздух был, но без электроники яхта давно остыла и внутри было практически так же холодно, как снаружи. Ритка вскрыла резаком и шлюз в рубку, пропуская Дани и капитана — смысла беречь воздух не было. Он уже точно никому тут не пригодится. Тем не менее космолетчики тщательно обыскали всю яхту, и их усилия были вознаграждены. Два транспортировочных модуля и криогенная камера не были пусты. Видимо, времени после катастрофы выжившим хватило, чтобы запустить «мэйдэй» и погрузить себя в стазис, надеясь протянуть до прибытия помощи. Максим только порадовался такой удаче и сообразительности. Осталось придумать, как втащить все это богатство на борт. В ледяном безвоздушном пространстве корабля будить потерпевших было нельзя.       После непродолжительного мозгового штурма было решено снова воспользоваться ранцами и лебедками. Пока наводили систему тросов, Рита демонтировала криогенную камеру и резаком расширила шлюз медблока, чтобы та точно прошла. Следующие полтора часа были торжеством технической смекалки и упрямства над обстоятельствами. Чтобы переправить на борт «Нагльфара» оба модуля и камеру, а тем более вместить их в почти полном трюме, пришлось изрядно помучаться. Худо-бедно, уплотнив груз, можно было вместить две из трех единиц.       Максим от досады уже готов был ткнуть наугад, кого переправлять и будить первым. Но Катерина настояла, что вначале надо заняться криогенной камерой. Девушка внутри нее не была в глубокой заморозке, внешне серьезных повреждений видно не было. Очевидно, она выставила щадящий режим, а не глубокую заморозку. Ее разбудить было проще всего. Тем более что демонтированная камера долго в автономном режиме не протянула бы. А вот модули изначально были автономными, с ними таких проблем возникнуть не могло.       Так что вначале решили разобраться с этим вопросом — разбудить потерпевшую, увести в медблок «Нагльфара» и выбросить демонтированное на яхте медицинское оборудование, чтобы хватило места под транспортировочные модули. Пока Катерина выводила из стазиса первую пострадавшую, а Тина и Дани готовили к транспортировке остальных, Максим вынул из кресла и упаковал в мешок для перевозки трупов тело пилота. Бросать его на борту было бы неправильно.       Капитан со своим печальным грузом оказался на борту последним.       — Кэп, — вызвал его по внутренней связи Бастиан каким-то странным голосом. — Подойди в грузовой отсек. Ты должен это видеть.       Одолеваемый нехорошими предчувствиями, Максим наскоро стянул с себя скафандр и даже не стал переодеваться, так и прибежал в черном обтягивающем комбинезоне-поддевке под скафандр. Бастиан, Тина, Дани и Эль — рыжики в одинаковых джинсах и футболках, почти не отличимые друг от друга — толпились в резко ставшем тесном трюме возле транспортных модулей. Выражения лиц у всех были сложными.       — Что там? — напряженно спросил Максим.       Бастиан посторонился насколько мог, открывая часть эмблемы на боку ближайшего транспортировочного модуля. На светлом фоне под сложенными чашечкой руками, держащими цепочку ДНК, чернела надпись «ОЗК».