Дорога, запятнанная воспоминаниями...

Серое, но в какой-то степени прекрасное небо застилает этот большой город, словно пытается укрыть от дождя под зонтиком. С него падают белые хлопья. Сначала падают маленькие, но постепенно они перерастают в большие и, кажется, такие пушистые. По-моему, наступает самое холодное время года. Зима… — Снег… — тихо прошептал Томас, смотря на кончик носа, на котором сейчас лежала маленькая снежинка. Юноша стоял около светофора, выжидая сигнала. Нету абсолютно никого. Вдруг Риджуэлл почувствовал, как его глаза закрыли чьи-то большие руки в зимних перчатках. — Угадай, кто? — прошептал такой знакомый, до звона в области рёбер, родной голос. Он доносился сверху. Гитарист опустил своими руками ладони демона, запрокидывая голову назад, а затем совсем немного, но столь искренне улыбнулся. За этим движением последовала и улыбка Ларссона, неотводящего взгляд от маленькой макушки. — Мой коммуняка… — тихо прошептал вампир, словно пытаясь сохранить что-то хрупкое и такое ценное. Собираясь опустить смущенный взгляд вниз, алкоголик почувствовал некое зажатие в области носа. — Снежинка… — невинно улыбнулся норвежец, отстраняясь от красного лица омеги. Он куснул его за нос… — Идиот! Пошли уже! — крикнул черноглазый, отстраняясь от курильщика и двигаясь по переходу. Асфальт постепенно становился мокрым, а после покрывался белой тонкой пеленой, словно укрывался одеялом как маленький ребёнок.

Три капли… Три красные капли упали на пушистый снег, оставляя следы. Мальчик схватился за правое плечо, пытаясь выдавить из себя хоть какой-то крик. Но не получилось…

Риджуэлл стоял посреди дороги, опустив голову вниз. Плечи только слегка вздрогнули, а глаза… Кажется, они потемнели… Потеряли свою былую бездну…

— Не стоило мне возвращать тебе твоё прошлое…

***

— Привет, ребят!!! — возбужденно, но шепотом проговорил обладатель зелёной худи, запуская своих друзей в дом. — Мэтт спит, так что потише пожалуйста… — Привет! — радостно проговорил альфа, пропуская свою омегу вперёд. — Тогда мы ненадолго… — Да что ты, Торд! Оставайтесь! Харгвизу вы ничем не помешаете! — слегка посмеялся Эдд, указывая большим пальцем на крепко сопящего альфу, который раскинул ноги на диване. — Вообще, у меня есть предложение для вас с Мэттом… — с некой серьёзностью на лице сказал Ларссон, провожая взглядом Тома, который уходил к Мэтту в зал. — Хм… Заманчиво! И какое же? — заинтригованно спросил Гоулд, указывая жестом руки на другую комнату, — Давай пройдём в кухню? — Давай…

***

Томас бесшумно сел на кресло, что находилось рядом с диваном и спящим Мэттом и запрокинул голову назад. Слегка прикрыв глаза, Риджуэлл почувствовал некое блаженство. Всё тело ныло с самого утра. Очень хотелось просто взять и лечь спать, хотя гитарист с самого утра ничего такого утомляющего не делал. Виски иногда пульсировали, и хотелось просто хотя бы ненадолго заглушить эту боль. Вспомнив про свою заначку, Риджуэлл потянулся в карман худи за его любимой фляжкой. Прислонив холодный предмет к губам, а после ко лбу, музыкант почувствовал облегчение. Сделав пару глотков, что так приятно жгли горло, вампир убрал её в укромное место. Мозг, хоть и совсем чуть-чуть, но отключился от внешнего мира, и можно было пару секунд почувствовать блаженство. Слава богу, дверь в кухню была закрыта, и Торд с Эддом просто не видели слегка расслабленного Томаса. А ведь боль Риджуэлла мучала не только физическая…

 — Том? — прозвучал тихий и дрожащий голос, затуманивающий разум. Тело обессиленно упало на окровавленный снег, а глаза медленно закрылись. — ТОМ!!!

— Том! — махал перед равнодушным лицом рукой альфа, что спустя несколько секунд помогло. — Мм? — поднял голову черноглазый, смотря на высунувшуюся из-под одеяла рыжую макушку. — Добрый день? — Добрый… — мило улыбнулся Харгвиз, принимая сидячее положение на диване, чем заставил Томаса с красным лицом кинуть в него подушку. — Что?! — ОДЕНЬСЯ!!! — со злостью в голосе прошептал Риджуэлл, дабы на кухне их не услышали, ведь он знал, какой Торд всё-таки ревнивый… — Твою… — тихо буркнул голубоглазый, пытаясь закрыть свой оголённый торс одеялом. Томас встал с кресла, собираясь уходить. Под ногу попался край одеяла, после чего, опьяневший, гитарист полетел на Харгвиза. — Том, прости… -… — Риджуэлл же ничего не сказал, отвернувшись в противоположную сторону, но встретился взглядом с другой проблемой… — Изменяешь мне, да? — слегка ухмыльнулся стоящий в проёме двери Торд. Томас знал, что эта ухмылка ничего, совершенно ничего не значит. Спустя всего одну секунду она сменилась дикой злостью в металлических глазах, отчего, кажется, по венам начал пробегать страх… — Торд, Том ни в чём не виноват. Это всё я… — сказал как можно спокойнее самолюбивый, по быстренькому надевая футболку. — Без тебя разберёмся… — холодно проговорил Торд. Мэтт за годы дружбы с демоном, много чего знал о нём. Знал каждую черту его лица. Его эмоцию. Его характер… Он просто не стал останавливать Торда. Он думал, что Ларссон, как и всегда, просто не причинит вреда, тем более своей омеге…

***

— ДА ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ?!!! — проорал алкоголик в лицо Ларссону, который, кажется, был на грани срыва. — ДА ПРАВДУ, ВИДИМО!!! — так же кричал альфа, смотря в упор на черноглазого. Нервы были на пределе. Кажется, еще чуть-чуть и он просто к херам расхреначит что-нибудь, что попадёт под руку. К великому сожалению, рядом был только Томас… — ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ ДОВЕРЯЕШЬ?!!! ЛАРССОН!!! — кричала омега, потихоньку отходя назад и размахивая руками. Коммунист тоже двигался с большой угрозой на юношу. Руки были сжаты в кулаки так, что торчали кости. Устрашающий вид…

Несколько капель воды попали на край бумаги, отчего та мгновенно намокла, слегка свернувшись.

— ПОТОМУ ЧТО ДОВЕРЯТЬ СОВСЕМ НЕЧЕМУ!!! — проорал альфа, резко припечатав омегу за хрупкие запястья к стене. В голове мутнело. Как у него ещё хватает сил кричать? Как вампир ещё стоит на ногах, когда в голове всплывали те болезненные воспоминания…

 — ДА ПОТОМУ ЧТО ДОВЕРЯТЬ ЗДЕСЬ НЕЧЕМУ!!! — крикнул альфа, яростно смотря на тёмный силуэт, что подошёл к худощавому юноше, лежащему на окровавленном снегу. — НЕ ТРОНЬ ЕГО!!!

Альфа почувствовал резкую и острую боль, отчего просто замер, опустив взгляд вниз. Припечатанная к стене омега дотянулась до открытой ключицы демона и вонзила острые клыки. Ларссон почувствовал боль… Глубокая, полная ужаса и страха боль, пронизывающая всё тело целиком. По венам отдаёт химикатами, а виски начинают пульсировать. Резко отпустив запястья гитариста, Торд просто уставился на вампира. Весь гнев, ревность — всё резко куда-то улетучилось… По щекам начали скатываться слёзы, оставляя за собой выжженные дорожки на коже. Как будто по ней прошлись раскалённым железом. Глаза… Потускневшие глаза, полные печали и страха. Дрожащие руки и кровь… Из места на ключице сочилась алая кровь. Этот укус… Он был не таким, как все остальные. Даже в укусе… Даже в нём был страх… — То… — ЗАТКНИСЬ!!! — кричала омега, роняя слёзы на пол, которые до сих пор оставляли за собой выжженные следы. — Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ!!! Демон замер, округлив глаза. Вампир схватился за ткань худи на груди, сцепив зубы. Через несколько секунд на пол упала маленькая безделушка, следом за которой послышался резкий хлопок двери. — Лучше бы я не возвращал тебе твоё прошлое… — тихо проговорил Ларссон, садясь на корточки и беря в ладонь маленький брелок.

 — Я не сниму то, что подарил ты…

***

— Торд… — спокойно сказал Мэтт, салясь на заснеженную лавочку, — Ты сорвался? Харгвиз каждый раз словно знал будущее на две секунды вперёд. Каждый раз задавал самый загоняющий в тупик вопрос. Каждый раз он знал Ларссона по-своему… — Знаешь… — начал говорить холодным голосом коммунист, закуривая сигарету. — А я ведь впервые почувствовал то же, что и он… — Бумажная кружка… — внезапно выдал Мэтт, чем поставил Ларссора в ступор. — Причем здесь кружка? — искренне не понял Торд, смотря на друга. — Твои слова, Ларссон… — сказал голубоглазый. Торд знал Мэтта слишком хорошо, но не настолько, насколько сам себя… По фамилии Мэтт всегда называл его только тогда, когда разговор действительно серьёзный. — Они вытекают, как бесконечный дождь в бумажную кружку… — Объясни… Я не понимаю… — Несколько капель воды попали на край бумаги, отчего та мгновенно намокла, слегка свернувшись. — со всей серьёзностью на лице продолжал говорить Мэтт, не обращая внимание на вопрос. — Скажи мне, Торд… Можно ли восстановить ту приятную на ощупь бумагу, если ты её уничтожил? — Ты… — больше Ларссон не сказал ни слова. Кажется, до него дошло… Томас и есть та самая бумажная кружка, переполненная его недоверием…