Дорога, запятнанная воспоминаниями...

POV Торд

Я нахожусь в тёмной комнате, и меня окутывает лёгкая прохлада. Внезапно из-за моей спины пролился яркий свет. Обернувшись, я вижу перед собой зеркало, а в нём своё отражение и отражение моих крыльев. Они то как раз и издавали этот свет… — Ла~арссо~он… — я услышал противный голос. Зачем ты опять вернулась? Я хочу что-нибудь сказать, крикнуть. Я пытаюсь хотя бы выдавить из себя что-либо. Не получается… Резко, я повернулся и не обнаружил девушки. Где ты, мать твою?! — Торд? — опять… Опять за моей спиной послышался голос. Только теперь не её… — Том? — я смог выдавить из себя слово. Ощущение, что в горле был огромный ком, который не даёт нормально даже вздохнуть. Стало страшно поворачиваться… — ТОРД!!! — ты закричал. Мне страшно. Мне впервые в жизни стало так страшно. И это был тот самый день… Медленно, я поворачиваюсь, а глаза мгновенно расширяются. Я вижу тебя и себя… Ты кричишь. На тебя навалился страх. Кажется, из-за меня… Тот мужчина, что напал на меня. Кажется, я узнал его. Не тот ли самый это бывший хирург? Ты в ярости начинаешь отталкивать меня, ведь я встал за тебя своей спиной, раскрывая крылья… А мужчина наносил удары. Мы с тобой прикованы к стене… В страхе и ярости, возможно на меня, тебе удаётся оттолкнуть меня, ведь мои силы тоже не вечны. Послышался противный звук… А я не могу ничего сделать. Я просто стою в стороне, с ужасом наблюдая за своими воспоминаниями… Этот звук. Он напоминал звук нарезания мяса скальпелем. Вообще-то, так и есть… Три капли… Три красных капли упали на пушистый снег. Твоя спина была распорана от правого плеча до левой лопатки… Ты не кричишь… Ты не можешь выдавить из себя ничего… — ТО… — я пытаюсь закричать, пытаюсь подбежать к тебе. Мне этого не позволяет какая-то невидимая стена, разделяющая воспоминания и реальность… — То…р.д… — еле произносишь ты, смотря на того Ларссона, что с ужасом на лице скатывался по стене с окровавленными крыльями.

— Ты спас меня… Ты совсем этого не помнишь… Но ты спас меня…

Твоё худощавое тельце аккуратно падает на окровавленный снег. Я закрываю рот руками. Раньше я пытался закричать… Теперь я боюсь произносить твоё имя… Я знаю, что это всё из-за меня. Я знаю… Ларссон, что с большим усилием встал, опираясь о кирпичную стенку, подбегает к тебе, аккуратно поднимая твою голову с красного снега. Красный… Кровь сочится из твоей спины, а также из моих крыльев. Я не могу наблюдать за всем этим. Я хочу отвернуться, чтобы не видеть твои страдания, которые ты так тщательно пытаешься скрыть, даже если ты в полумёртвом состоянии. Но я не могу отвернуться…

Буду ли я преданным, если я просто возьму и отвернусь от твоих страданий?

Конец POV Торд

Ларссон подорвался с кровати в холодном поту. На округленных глазах был ужас и страх. Хотя нет… Весь ужас и страх показывали губы. В глазах была ярость… Риджуэлл подорвался с кровати. Им приснился один и тот же сон… Аккуратно встав с неё, дотягиваясь носочками до холодного пола, алкоголик завыл, свернувшись обратно на кровати в комочек. И ведь этому было достойное объяснение. У вампира началась течка… Как же давно её не было у гитариста. А всё этот блядский сумашедший врач со своими препаратами… Живот невыносимо болел, начало бросать то в жар, то в холод. Но больше всего… Чесались губы. Именно губы, за ними следовала и шея. Очень захотелось… Пить. Не легко омеге во время течки, а полувампиру тем более. Слегка бледноватая кожа слишком чувствительна к прикосновениям, но пить всё равно хочется. Хочется больше жизни… Еле встав с кровати, омега схватилась за живот и очень осторожно подошла к комоду, что стоял возле окна с зеркалом. Достав из верхнего ящика жидкость, Томас принялся глотать её, не разбавляя. Заменитель крови нужно каждый раз разбавлять на несколько стаканов, нежели пить целиком и полностью… Последствия… Зуд на губах и шее немного прошёл, а вместе с этим не надолго прошла и боль в области живота. — Обезбаливающего нету… — тихо выговорил черноглазый и принялся надевать штаны с худи. Всё таки из-за того, что благодаря препаратам течки не было ровно пол года, сейчас мало какие препараты смогут заглушить боль.

***

— Вот, возьмите! — сказала аптекарша, подавая юноше различные упаковки с таблетками. — Спасибо… — тихо выдавил из себя Риджуэлл и сразу же принялся на месте открывать упаковку. Не задумываясь над последствиями, Томас закинул в рот несколько штук и сразу же запил из фляги с алкоголем. — Не запивали бы вы антибиотики водкой… — протянул нежный женский голос сзади. Риджуэлл обернулся и увидел красивую высокую омегу, что сидела на маленьком кожаном диванчике, читая какой-то журнал. — Считаете? — холодно спросил алкоголик, собираясь уходить, но девушка нежно схватила его за руку, возможно показывая свою женскую слабость. — Знаю… — мило улыбнулась та, смотря своими ангельскими глазами в чёрные глаза Риджуэлла. — Меня зовут Кора… Томас ещё некоторое время смотрел на блондинку, после скрылся за стеклянной дверью аптеки.

— Ты об этом пожалеешь, Ларссон…

Девушка устремила свой взгляд на кафельную белоснежную плиту. Та нежная улыбка искривилась, превращаясь в ухмыление…

Канун Рождества…

Торд так и не помирился с омегой. Было действительно сильно паршиво на душе. Зачем? Зачем рушить ту башню доверия, которую ты с такими большими усилиями строил? Ларссон стоял около окна, выкуривая сигарету. Он знал, он понимал, что это в один прекрасный день выйдет ему боком, и он заработает рак легких, но… Каждый из нас пытался заглушить боль, верно? Возможно, спивался до такой степени, что забывал даже своё имя, а может и выкуривал по пачке сигарет в день, а то и больше… У кажого из нас есть вредные привычки, но все ли привычки помогают нам, хоть и не надолго, расстаться с болью? — Праздник… — тихо прошептал коммунист, смотря на то, как люди украшают улицы различными рождественскими украшениями. — Точно ведь… Курильшик говорил это всё сам себе. Хотя в такие дни у него был Мэтт, которому он мог рассказать всё, что накопилось на душе или попросить совета. — Надоел ты, Риджуэлл, не показываться мне на глаза… — Торд впервые назвал его по фамилии. Возможно, ему захотелось разнообразия, а возможно он просто действительно устал. Устал от расстояния. Устал от своего характера, из-за которого страдает лишь Томас. Устал выжидать… — Решено! — серьёзно сказал Ларссон, беря в руку мобильник.

Вечер. 19:02. Площадь.

Томас гуляет по столь тёмной улице, каждый раз слушая хруст под ногами. Задумавшись, Рилдуэлл и не заметил, как врезался в высокого альфу. — Извините… — холодно выдал юноша, не поднимая головы. — Вы не боитесь гулять по таким тёмным местам в одиночку? — послышался мягкий, успокаивающий голос, и до гитариста донесся запах виски с горьким шоколадом. Такой манящий… — Вовсе нет… — омега подняла голову, и перед ней представился вид очень даже привлекательного альфы. Каштановые волосы и изумрудные глаза. Разве не очаровательно? Риджуэлл успел отметить, что этот альфа действительно по-совему очарователен. Да и вообще, каждый из нас по-своему привлекателен и красив… — Меня зовут Эванс Каддисон! А как твоё имя? — весело проговорил парень, смотря в чёрные глаза с неким заискиванием. — Том… Риджуэлл… — недоверчиво протянул алкоголик, смотря куда-то вдаль улицы. — Почему вы не на празднике? — Я бы предпочёл на «ты», если не против? — сказал альфа, поднимая уголки губ — Если честно, то моделей у меня сейчас не так уж и много, так что смысла быть на празднике нет… — Вы… — черноглазый запнулся — Ты стилист? — О да… — мечтательно пропел он, смотря на омегу, — А ты бы не хотел побыть моей моделью? — Эм… Нет, извини. Я не интересуюсь всем этим… — Риджуэлл собирался уходить, но почувствовал руку на своём плече. — Ну пожалуйста! Я тебя уверяю, ты не пожалеешь!!! — в его глазах загорелся некий огонь. А что делать? Всё равно Рождество для гитариста было бессмысленным празником.

***

— Ну вот, опять их потерял… — немного грустно сказал Ларссон, ища в толпе Эдда и Мэтта. — Ладно, не было смысла идти сюда без них… Торд опустил голову вниз. Взгляд был холодным.

— А ещё не было смысла приходить сюда без тебя…

Курильщик молча шёл. В этом году люди захотели разнообразия и придумали различные костюмы на Рождество. Ларссон был дворецким… Или же полицейским? Черный строгий костюм, белые перчатки. — Что за? — проходя мимо магазина с одеждой, Ларссон увидел, как из двери вытолкнули его… — Да иди же ты, покажись народу! Ты просто бесподобен! Ах! Не зря старался! — хвалил себя Эванс, размахивая руками, после чего закрыл дверь. — Нет! Я не хочу так выглядеть! Эй, открой! Открой, мудила, мне дверь, а я тебе открою вход в бесплатную поликлинику!!! — Риджуэлл стучал маленькими ручками по двери. А ведь в его словах действительно была правда. Возможно, его наряд действительно смотрелся очень красиво, но… Стилист перестарался. Он сделал наряд слишком открытым и вызывающим: облегающие чёрные джинсы, рваная серая кофта и аксессуар на шее в виде цепи с брелком. — Я смотрю, ты тут развлекаешься… — произнёс на полном серьёзе Ларссон, подходя ближе к шокированному омеге, что сейчас приоткрыл рот. — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил алкоголик, немного отойдя назад. — Когда мы с тобой последний раз виделись… — коммунист блеснул металлическими глазами, — Я говорил с Эддом, дабы пригласить его с Харгвизом на этот праздник. Я хотел позвать тебя… — Ненавижу… — всё так же холодно сказал алкоголик, — Этот праздник… Ненавижу… — Том… — Ларссон хотел взять его за руку, но черноглазый быстрым темпом направился прочь от него. — Стой! — крикнул Торд, догоняя Риджуэлла. Томас опять убегает. Ты ни капельки не изменился. Убегаешь… Боишься меня до сих пор, хотя с последней нашей встречи я даже не знаю, кто из нас двоих жертва? — Я же сказал тебе «Стой»! — грозно проговорил демон, впечатав омегу в стенку. Послышался щелчок. Риджуэлл посмотрел на правую руку. На ней был наручник. Второй Торд прицепил себе на левую руку. Ларссон, как никак, в костюме полицейского. — Ларссон! Отпусти!!! — завопил гитарист, пытаясь вырваться. — Том, прости меня… — Томас замолчал, заглядывая в металлические глаза. — Что? — Прости… Меня… — повторил на полном серьёзе тот. — Я знаю, у меня сложный характер. Прости меня… Я не хотел задеть тебя, сделать тебе больно. Я не хотел. Риджуэлл некоторое время смотрел на коммуниста, а после отвернул голову, произнося тихое: «Прощаю, коммуняка» Демон расплылся в улыбке, прикрывая глаза. Следующим его действием последовал поцелуй в ушко с пирсингом. — Ларссон?!!! — лицо музыканта быстро покраснело, а глаза округлились. — Том, сними это… — гроздно прорычал Ларссон, отстраняясь от шеи вампира. — Или мне тебя раздеть? Со стороны они смотрелись как полицейский, поймавший преступника, ведь костюм Риджуэлл действительно смахивал на него. — Н-не н-над-до… — тихо проговорил омега. Голос дрожал. — Это вс-сё эт-тот сти-лист!!! Ларссон снял с себя пиджак, накинув его на омегу. Только сейчас Риджуэлл заметил, что они стояли ровно на узоре красного цвета. На снегу было каким-то образом нарисовано красное сердце. — Я понял, что не нужно оставлять тебя одного ни на один день… — Торд улыбнулся. Томас лишь опустил голову, дернув уголками губ. Так приятно слышать, что тебя не хотели отпускать. Так приятно быть желанным и даже необходимым. Коммунист наклонился к лицу Риджуэлла и замер. Он как и всегда дразнил Томаса, теперь надеясь на то, что Том поцелует его первым. Сейчас перед Ларссоном стояла красная и злая помидорка, которая так и прожигала взглядом курильщика. — Я шучу! — посмеялся Ларссон, после чего мягко коснулся губ гитариста. Вампир встал на носочки и неуверенно положил руки на грудь альфы. Отстранившись от своей омеги, Ларссон тихо сказал: — Ты чертовски мило выглядишь, — последовал ещё один поцелуй…

— Когда улыбаешься…