Шрам. Прыжок в будущее.

Территория Альянса Систем. Нормандия SR-1. Дата: 17 марта 2183 года. Бортовое время: 11:01 по Гринвичу.        С характерным писком, двери лифта открылись перед наёмником, Гаррусом и Эшли. Троица тут же шагнула вперёд, разойдясь по своим местам. Настроение у всех, мягко говоря, было не очень. Да и какое может быть у тебя настроение после того, как тебя отчитал сам командир корабля? И не просто командир, а один из самых результативных офицеров Военно-Космического Флота Альянса?       Всей этой троице досталось знатно, в стороне не остался никто. Андерсон каждого отчитал по всей строгости и сделал всем предупреждение с прозрачным намёком в стиле: «Ещё одна подобная выходка — вышвырну с корабля».        Каждый на критику в свой адрес отреагировал по-своему. Шрам воспринял её достаточно спокойно и почти что без всяких внешних эмоций, Гаррус, поникнув головой, с чувством стыда слушал, как его отчитывал капитан Альянса, а Эшли чуть ли не покраснела от стыда. Причина была ясна как божий день — на её семье и так лежало большое пятно, из-за чего ей служба в армии давалась тяжело, так ещё и её на борту одного из самых передовых кораблей Альянса отчитывал сам Андерсон… Уильямс в тот момент уже была готова чуть ли не к тому, что капитан скажет ей, что по прибытии на Землю, она «сойдёт на берег»… К её счастью всё обошлось, чему она внутренне была рада. В чуть меньшей степени она была рада осознанию того, что ненавистного русского наёмника тоже в стороне не оставили…        Сойдя с лифта, сержант Уильямс прошла к верстаку и шкафам с оружием, села на ящики и склонила голову. В её голове крутились образы того, что было бы с ней если, её всё-таки вышвырнули из корабля, и одновременно благодарности в сторону капитана Андерсона за его сухость и непредвзятость (видать он был одним из тех немногих кому было плевать на репутацию её семьи).        «Наверняка меня бы опять отправили в какой-нибудь задрапанный гарнизон который находится в самой заднице этой чёртовой вселенной…»        Откровенно говоря, за все свои годы, которые Уильямс посвятила службе в армии, она уже давно свыклась с предвзятым и унизительным отношением к её персоне. Она с давних пор привыкла к тому, с каким смаком её семью, ровно как и саму Эшли, поливали дерьмом сослуживцы (а в особенности русские), а также в каких только изощренных формах они над ней не издевались. До попыток насилия, к её же благу почти не доходило…       Офицеры тоже далеко не уходили. Частенько эти «шакалы» очень даже любили придираться к ней по всякой ерунде, очень строго и унизительно наказывать только потому что она «внучка предателя». А к её просьбам и прошениям о переводе в другие части Альянса, они даже и не прислушивались, игнорируя или посылая её куда подальше. Конечно, порой бывали случаи, когда они всё же внимали её просьбам и отправляли на службу в другие гарнизоны, в которых, как она потом выясняла, обстановка была не лучше.       А в некоторых так и вовсе была хуже, причём настолько, что там царили чуть ли не уголовные порядки, которые русские называли странным словом «Dedovshina», что только шокировало её от непонимания того, как в армии Альянса такое вообще может твориться.        Но бывало так что за очень редким исключением она всё же попадала и в те части, в которых реально царили дисциплина и порядок и где к ней не было предвзятого отношения как в других местах. Эти части были одними из немногих, где всем было плевать какой ты национальности и из какой ты семьи, важны были лишь твои личные качества и навыки. Но увы, в таких местах она долго не задерживалась. Полгода максимум… а потом подписывали приказ о переводе — и отправляли в очередную задницу галактики.        На фоне всего этого, Эшли всегда старалась оставаться сильной и смелой, показывая всем, что никакие трудности и препятствия её не сломят и не остановят. Внешне она всегда старалась выглядеть самой настоящей «железной леди». Но внутри… Но внутри, за толщей брони, она всё ещё оставалась нежной и хрупкой девушкой, и всё то дерьмо, что лилось ей на голову... в общем-то, порядком доставало её. Порой бывало и так, что после очередной порции дерьма, которое выльется на её голову, она закрывалась в туалете или же каптёрке, и тихо, стиснув зубы, роняла слёзы, переполненные горечью и бессильной яростью.        Даже сейчас от всех этих мыслей перед глазами Эшли слегка всё поплыло, а в носу защипало. Сняв с головы армейское кепи, девушка провела её по глазам, стараясь не издать ни единого звука. Ей и сейчас не хотелось показывать то, что она плачет. Тем более она не хотела этого демонстрировать перед здешними членами экипажа, в особенности перед тем турианцем и наёмником. Вытерев слёзы, сержант, вернув кепку на голову, достав из ножен свой нож, принялась его точить, стараясь не думать о всём произошедшем, и уж тем более стараясь не вспоминать мрачные воспоминания об её ранней службе… Уж больно сильно они были неприятными.        «И как только военная прокуратура не заинтересовалась тем, что меня как дерьмо в проруби швыряют туда-сюда…» — мрачновато усмехнулась она про себя.

***

       «М-да уж, поругали так поругали…» — хмыкнул про себя наёмник, усаживаясь за компьютер. Ощущения, конечно, были притуплены, но осадок остался ощутимый. Во всяком случае, холодное безразличие внутри Шрама дало сильную трещину — угроза «вылета с корабля» для него звучала недвусмысленно. И почему-то он не сомневался, что если Андерсон пожелает — он воплотит её в жизнь.        Шрам вообще-то не боялся особо каких-то отчиток, благо в армии сам себе давно вбил в голову, что в большинстве случаев во время каких-то недовольств офицеров стоило просто стерпеть и понять, что требуется, чтобы от тебя отвязались. Но вот с Андерсоном… С ним такое не прошло.       Офицеру достаточно было увидеть отстраненное лицо наёмника, чтобы его тон как-то неуловимо изменился, заставив Шрама, наёмника с невероятным боевым опытом, внимать словам так, словно он зеленый новичок на фронте, а от услышанного зависит его выживание. И это было не так далеко от правды — Алексею достаточно было просто представить, что он будет делать, если его выкинут или сдадут местным полицейским. Дурка, таблетки и окончательная невменяемость, если не отправка на опыты…        Шрам пару раз сморгнул, прогоняя наваждение перед глазами. Внутри него застарелое, тусклое ощущение подлинного уважения росло, набирая краски, и «нацеливалось» на Андерсона. За всю его жизнь лишь один человек умел так грамотно «читать» людей. Это был его почивший наставник в Зоне — наёмник Душман.        Поудобнее устроившись перед футуристичного вида компьютером-терминалом, (к которому он только привыкал), сталкер, отставив ненужные ему мысли, вновь залез в экстранет, продолжив копать в местном интернете всю информацию об этом светлом будущем.        Его давно интересовала самая общая структура этого мира… В первую очередь — устройство местного теневого мира. Какие тут есть крупные ЧВК, ОПГ, какие криминальные авторитеты над ними властвуют и т.п…        Разумеется, наёмник сильно заинтересовался первым пунктом. Из раздела по крупным ЧВК он узнал, что в галактике наибольшее влияние имеют три крупные группировки наёмников, периодически воюющих друг с другом. Каждый из этих наёмничьих кланов по своему сильно отличался друг от друга.        К примеру, созданная людьми группировка «Синие Светила» была хорошо оснащена в техническом плане, да и вооружена она была лучшими образцами стрелкового оружия, что было в галактике. В тоже время группировка «Затмение» имела в своём подчинении огромное количество бывших военных из самых разных государств здешней галактики, имеющих хорошие технические познания. Также она славилась наличием большого количества местных аналогов… Шрам не нашёл лучше аналога, как обозвать их про себя «бюреро-контролёрами», в то время, как тут их называли биотиками (к слову, как минимум один из членов их компании на корабле им как раз таким и являлся). А вот группировка «Кровавая Стая», в отличии от конкурентов, сильно выделялась своим численным превосходством над обеими этими ЧВК, а также поистине грозной репутацией самой кровожадной группировкой наёмников.        Однако несмотря на то, что все эти частные военные компании были независимыми, над ними всё же висела власть в лице местной «Королевы преступного мира», представительницы местной расы синекожих девиц азари — Арии Т’Лоак. Как понял наёмник, именно она и держала все эти группировки в ежовых рукавицах и не давала им спуску. На какое-то время сталкер немного «завис» и производил в уме подсчеты.        «Держать в узде сотни головорезов, учитывая, что все они фактически как целая неуправляемая армия… Да, у этой Арии нервы даже не стальные. Из осмидистого иридия, точно.»        Но на местном криминальном мире сталкер решил сильно не зацикливаться, так как для его изучения ему требовалось довольно много времени. Решив, что более углубленным изучением криминального мира он займётся чуть позже, Алексей переключил своё внимание на политическую карту этого мира.        Изучение данного раздела он начал с Альянса Систем, которое, как он понял, является государством людей в этом мире. Эдаким воплощением давних мечт человечества о едином человеческом государстве.        Из данного пункта он выяснил, что Альянс был образован в результате переформирования ООН в военно-политическую надгосударственную структуру, которое произошло после того, как на Марсе были обнаружены аванпосты вымершей инопланетной расы — неких протеан, благодаря которым человечество получило мощный толчок в развитии практически во всех сферах технологий, а также серьёзно помогло им в будущем освоении космоса.        Так же наёмник узнал, что в процессе активного освоения космоса, человечество столкнулось с расой турианцев, к которым как раз и относились Гаррус, а также их противник Сарен. Контакт, начавшийся с непониманием, увы, перерос в военный конфликт, длившийся месяц с небольшим и окончившийся перемирием обеих сторон… Правда с уклоном чаши весов в сторону турианцев.       — Конфликты начавшиеся из-за недопонимания... Как же мне это знакомо, — хмыкнул сталкер пролистнув раздел.        В дальнейшем Шрам узнал, что после прозванной людьми Войны Первого Контакта, правительство Альянса взяло курс на дальнейшее сближение с инопланетными расами. Но когда наёмник прочитал какими способами оно шло на так называемое… «сближение», его лицо скривилось от отвращения.        Изучая историю, сталкер узнал что правительство Альянса, включая лично самого президента, фактически шло на поводу у инопланетян, и порой действуя в ущерб своему же государству.       Молчаливое согласие на то что турианцы отказались платить репарации за Шаньси, отказ от дальнейшей колонизации некоторых систем в пользу других рас, передача некоторых промышленных центров в руки азари взамен на финансирование непонятно чего, а уж под конец и некий Фариксенский Договор, исходя из которого Альянс должен был буквально ополовинить свою армию, не говоря уже о флоте... и это был ещё неполный список того, что натворило правительство Альянса. Всё это, по правде говоря, вызывало у сталкера отвращение от осознания того, как можно так сильно не любить свою Родину, что ты лижешь задницу чужим .        Дальнейшие строки сталкер читал уже с трудом, переборов отвращение. Однако они вдруг вызывали у него интерес…        …26 июня 2165 года. На территории Альянса Систем, произошёл вооружённый переворот, приведший к свержению власти президента А. Вазира и его окружения, и приходу к власти министра обороны Альянса — Ричарда Кеннеди. Переворот был устроен под командованием самого фельдмаршала Р. Кеннеди, командующего ВКФ Альянса — гранд-адмиралом Ф. Ушаковым, директором РУАС — генерал-лейтенантом Х. Мюллером, командующим силами быстрого реагирования — генерал-майором А. Аль-Асадом, и начальником генерального штаба — фельдмаршалом Л. Ришелье. Позднее это событие станет известно как «Июньский Путч». Большая часть армии и флота, а также почти больше половины гражданского населения Альянса выразили свою поддержку новому правительству. Через три дня, решением Верховного Суда Альянса, президент А. Вазир и его окружение, были приговорены к смерти по статьям «Измена Родине» и «Подрывная деятельность в пользу потенциального врага» в рамках особого положения послевоенного кризиса…        Прочитав эти строки, наёмник, откинувшись на кресло и задумчиво глядя в экран монитора, начал в уме делать некоторые выводы.        «Гм… военные, видя, что правительство разваливает страну в угоду потенциальным противникам, решают взять власть в свои руки и спасти страну от хаоса…»        Подобная акция была довольно хорошо знакома Шраму, ведь в его время подобный переворот уже был. Но увы, он в итоге окончился полным провалом, который окончательно добил и так разваливающуюся страну. Алексей чуть прикрыл глаза, вспоминая молодость.        «А если бы тебе дали возможность, ты бы пошёл с Рохлиным?»        «Так точно, товарищ полковник. Без колебаний.»        Продолжая изучение наёмник узнал, что переворот произошёл без последствий для Альянса. Увы и ах, но далеко не все люди смирились с новой властью, и это самое недовольство, вскоре переросло в бойню.        …4 июля 2165 года. Восемь человеческих колоний расположенных в Скиллианском Пределе, объявляют о своём выходе из Альянса Систем, заявляя о незаконности переворота. Образование Скиллианского Колониального Союза. Решением верховного главнокомандующего армией Ричарда Кеннеди, в сектор направлены войска в целях недопущения дальнейшего развала Альянса Систем. Преобразование Скиллианского Колониального Союза, во Фронт Обороны Колоний. Начало Первой Скиллианской Войны…        — Экипаж внимание! — внезапно по всему судну из динамиков прогремел голос рулевого. — Расчётное время до подхода к Ретранслятору Арктур — три минуты и сорок две секунды. Просьба всем оставаться на своих местах и приготовиться к прыжку.        Вслед за слегка утомлённым голосом пилота, негромко взвыла корабельная сирена и замигали красным светом лампы на потолке, оповещая экипаж. На палубе ровно как и по всему кораблю началось шевеление — операторы бортовых сенсоров пристегнув ремни, проверяли оборудование перед прыжком, а инженерный состав корабля настраивал ядро перед прыжком и проверял исправность систем, остальные же остались на своих местах в ожидании перехода через Ретранслятор Массы…

***

       Облетев знаменитую станцию «Арктур», «Нормандия», повинуясь командам рулевого, плавно повернулась в сторону Ретранслятора Арктура, возле которого корабельные радары засекли рассекающие вакуум патрульные крейсеры со знаками отличия флота Альянса на обшивке.        Как и оповещал Джефф, спустя ровно три минуты, корабль сблизился с Ретранслятором, постепенно набирая скорость и готовясь к сверхсветовому переходу. Стоило только фрегату достаточно близко подлететь к величественному творению протеан — в корабль ударила «молния» поля массы, выпущенная из Ретранслятора. В инженерном отсеке, точно новогодняя ёлка на Рождество, засияло масс-ядро принимая в себя поступающую извне энергию, и менее чем через несколько секунд «Нормандия» исчезла в голубой вспышке сверхсветового перехода…

***

       …и материализовалась лишь спустя несколько секунд, но уже в другой системе. Доложив капитану об успешном переходе через масс-реле, Джокер, выровняв корабль, повернул в сторону столичного мира Альянса — Земли.        Под мастерским управлением пилота корабля, «Нормандия», ловко лавируя между своими более тяжелыми собратьями, чётко следуя своему курсу, уже спустя минуту достигла первых атмосферных слоёв Земли, где лейтенант Моро направил корабль в сторону планеты. Уже на высоте около пяти тысяч метров, Джефф, отвернув нос корабля от поверхности, развернул его по направлению к базе, одновременно с этим сбавляя скорость почти до нуля и включая механизацию, слегка задрал нос к верху.        На предельно малой скорости и высоте, «Нормандия» заходя на свою глиссаду, пролетев над несколькими небольшими населенными пунктами, спустя несколько минут достигла воздушного пространства авиабазы «Рамштайн», где для неё уже был приготовлен специально отведенный стыковочный док.        Эффектно работая всеми четырьмя двигателями, фрегат медленно, точно морской линкор заходящий в морской порт, влетел внутрь колоссальных размеров дока выполненного из прометалического строительного материала, из которого обычно строили космические станции. Стоило кораблю почти что всем корпусом залететь внутрь, многочисленные магнитные захваты, ожив, с шипением отсоединились от стен, и вцепились в обшивку судна, удерживая его со всех сторон над землёй, не давая ему рухнуть. Вслед за этим, пилот, довольный своей мастерски проделанной работой, заглушил все четыре двигателя и доложил капитану о прибытии.       «Нормандия», спустя восемь часов полёта, наконец достигла пункта назначения.

***

       Створки шлюза отворились, выпуская собравшуюся у входа боевую группу экипажа «Нормандии». У входа их уже встречали — четверо вооруженных бойцов РУАС в бронекостюмах, а также одного высокого светловолосого мужчины зрелого возраста, одетого в серый мундир Разведывательного Управления Альянса. Обладая кибернетическими имплантатами на месте правой руки и глаза, он имел весьма угрожающий внешний вид.        Идущий впереди всех Андерсон, жестом приказал своим подчиненным оставаться на месте. Подойдя к офицеру разведки и козырнув ему, Дэвид, доложился о прибытии, после чего между двумя офицерами, завязался диалог, который, судя по редким обрывочным фразам — проходил на немецком языке.        — Коммандер Шепард, — переговорив с офицером РУАС, капитан Андерсон повернулся к отряду, — прошу вас сейчас со своим отрядом проследовать за генерал-майором, в штаб базы.        — Да сэр, — СпеКТР, на автомате выровнявшись, под взглядом капитана, сначала посмотрел на него, а потом плавно перевёл взгляд на генерала, который ему слегка кивнул.        — Все, кроме представителей инопланетных рас, — спокойно и с заметным немецким акцентом проговорил РУАСник, — их отведут в другое место. Остальные — за мной, bitte!

***

       Своей огромной площадью аэрокосмическая база «Рамштайн», воистину поражала воображение. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет, одна из крупнейших авиабаз НАТО, а после — и ЗЕОС, в Европе, в будущем будет значительно расширена по площади, и перестроена в космопорт, а позже станет одной из важнейших наземных баз Альянса на Земле?       Невероятных размеров площадь, окруженная семиметровыми заборами, мощной эшелонированной обороной, защищавшей и колоссальных размеров док в котором пристыковалась «Нормандия», и многочисленные бетонные ангары, и здание штаба с диспетчерской… столько тонн бетона и металла, будто бы сойдя с чертежей Альберта Шпеера, «Рамштайн» напоминала отчасти хорошо укреплённый средневековый бастион, с элементами космопорта ВКС Альянса. Одним только своим видом, «Рамштайн» демонстрировала всю мощь человеческой цивилизации.        Сопровождаемый отделением спецназа РУАС, отряд шёл по направлению к лифту. Идти до него пришлось довольно долго, минуя рабочие помещения базы, в которых уже во всю кипела работа, сопровождавшаяся характерным гулом и шумом инженерного оборудования, а также ругательствами и криками рабочих на английском и немецком языках.        Идя с отрядом через ещё один довольно крупный отсек, Шрам обнаружил, что их корабль был далеко не единственным в доке, что было вполне ожидаемо. Поглядывая в исполинские бронированные окна, наёмник насчитал ещё четыре, пристыкованных, фрегата. А благодаря написанным на обшивках кораблей названиям, он заключил, что в этом мире, фрегаты, называли в честь величайших сражений которые произошли в истории человечества.        «Нормандия, Сталинград, Балатон, Верден… Не иначе их сюда специально поставили, дабы немцам глаза по мозолить», — в саркастичной форме подчеркнул сталкер, читая названия судов. И вдруг в момент, когда он прочитал название пятого корабля, которое ему, как бывшему офицеру морской пехоты СФ РФ, было очень хорошо знакомо, все его выводы и умозаключения в один миг куда-то исчезли. Сморгнув, Алексей ещё раз прочел название фрегата.        — Курск… — тихо сорвалось с его в миг пересохших губ.        «…напомним что двенадцатого августа в Баренцевом Море, затонула атомная подводная лодка Курск. Это новейший, самый современный атомоход Северного Флота, предназначенный для…» — в голове Алексея, вдруг неожиданно прозвучал голос ведущей, сообщившей по телевизору, ту самую страшную трагедию морского флота произошедшую в истории России, которую он даже по прошествии стольких лет, до сих пор помнил очень хорошо…       — Погибла, — еле слышно, почти про себя прошипел он, плотно сжимая губы, — Все боевые корабли не тонут… А гибнут.        Сам того не хотя, но разум перед его глазами вдруг воспроизвёл душераздирающую картину, глубоко запечатавшуюся где-то в закромах его памяти. Картина, которую он очень хорошо запомнил, и вероятнее всего, никогда не забудет. Да, он видел много ужасов своими глазами, но забыть то, что прокатывается холодной волной страха и ужаса через целую страну… Такое забыть… Ну просто невозможно.       Перед взором Шрама вновь предстали сотни жён, детей, матерей и отцов погибших оплакивающих своих родных, которые погибли в тот самый, злосчастный день. Сердце бывшего офицера тогда сжималось до боли, ведь каково это — терять родных и близких — он знал хорошо. А позже он вновь познал боль утраты. Затем, разум вдруг воспроизвёл картину уже самой погибшей лодки, которую он увидел по телевизору. Один только покорёженный и изуродованный вид сокрушенной подводной лодки пробивал до мурашек.       А каково было тогда тем морякам, что выжили после катастрофы и оказались запертые в этой подводной могиле из металла?.. Даже думать не хотелось.        У моряков нерукописный устав: Последним с палубы идёт капитан, А у подлодки «Курск» весь личный состав Остался брошенным лежать где-то там…        В очередной раз уйдя в пучину воспоминаний, сталкер даже и не заметил как они дошли до лифта, и лишь когда они остановились возле его дверей, он резко вынырнул из мыслей, которые так неприятно скреблись в его разуме… Они оставили свой след в его разуме, и лицо Шрама слегка помрачнело...        — Что это с ним? — про себя вдруг заметил шедший рядом Кайден.

***

       Через несколько минут отряд, проплутав по лабиринтам загруженного работой дока, наконец покинул его, выйдя из широких дверей. Отряд вышел к площадке для челноков, и обогнув его быстрыми шагами, вскоре они двинулись по направлению к громадных размеров зданию, находящегося почти что на другом конце базы.        С некоторым плохо скрываемым интересом Шрам, всё так же держась в середине отряда, отвлекаясь от мыслей и вновь настраиваясь на постоянный подозрительный и мрачный настрой, осматривал саму базу. Её масштаб, когда они пересекали территорию, впечатлил его куда больше, чем-то, что он узрел из окна дока. Один ведь только штаб чего стоил, когда он увидел его поближе. Да и судя по глазам и походке рядом идущих со партийцев, те были впечатлены не меньше.        За дверьми штаба, где царила прохлада и спокойствие, отряд поднялся на третий этаж, где исходя из таблички на двери, у которой их остановили, был кабинет командира части. Офицер, что привёл сюда команду, жестом попросив их подождать его в коридоре, скрылся за дверью.        «Ну что же, подождём…» — подумал Шепард, сев на стул вместе со своими подчиненными, переводя взгляд из одного угла на другой. Да, нахождение на территории РУАС ему действовало на нервы, сколь бы он не убеждал себя. Но пока вокруг царила относительно мирная обстановка. Но это «пока».

***

       Внимание Шепарда вдруг привлекли двое офицеров в серых мундирах, что шли по коридору в сторону отряда. Завидев их, Джон сперва чисто на автомате выпрямился на стуле, а потом, когда они уже подошли поближе, встав со стула, отдал им честь. Ровно так же поступила и Уильямс, а также резко «проснувшиеся» Кайден с наёмником. Второй, наверное, сделал это чисто на автомате.        Именно в тот момент, когда эти двое подошли к отряду, из-за дверей кабинета наконец появился приведший их генерал. Чуть опустив глаза, Шепард заметил что сейчас он сжимал какую-то синюю папку без каких-либо надписей на обложке.        — Шепард, — выйдя из кабинета, РУАСник напрямую обратился к коммандеру, заставив повернуться к нему, — вы и ваши люди сейчас пройдёте со мной.        Джон коротко и ясно кивнул.        — А вот вы, — контрразведчик перевёл взгляд на сталкера, обращаясь к нему, — следуйте за этими людьми.        Он указал на новоприбывших офицеров:        — Делайте всё что они вам скажут и не отставайте от них. Остальные — за мной.        Все члены отряда, проследовав за генералом, скрылись где-то в глубине коридора. Наёмник же, проводив их взглядом, обратил свой взор, на этих двух РУАСовцев. Один из них коротко кивнул ему, в ответ на вопрошающий взгляд сталкера, а второй, поглядев на него, махнул рукой. Подавая пример, он первым двинулся вперёд. Шрам, разумно решив повиноваться, проследовал вслед за ним, второй агент тут же занял место за его спиной.

***

       «Не нравится мне всё это», — про себя в весьма отрицательном спектре отметил наёмник, продолжая идти вслед за офицером.        Дурные ощущения всколыхнувшиеся внутри него, не в первую очередь были вызваны этими двумя типами. Увидев их, Шрам почти что сразу понял, что они пришли именно за ним. А когда тот однорукий сказал ему идти за ними, подозрения сталкера в корне были подтверждены.        Ему это, мягко говоря, было неприятно. Шрам хоть и не плотно разбирался в принципе работы разведывательных служб, но и без того было понятно, что его могут «куда подальше забрать», а потом — всё. Поминай как звали. Дабы с ним не произошло, ничего подобного, он чуть ли не инстинктивно старался держаться в центре отряда и поближе к Шепарду. Рядом с таким как он его вряд-ли станут трогать, и посему старался не отставать а также сильно не отвлекаться, дабы не зазевавшись, не угодить «не туда куда надо».        А сейчас, когда никого из членов его «новой команды» не было рядом, на душе стало совсем неспокойно, а паранойя, усиленная от пребывания рядом с этими двумя, по нарастающей ревела как сирена внутри него, как будто предупреждая об опасности. Один сзади, второй спереди, замкнутое пространство в виде коридора… Окружают, упыри!        В какой-то момент у Шрама даже возникла аллюзия на то, будто бы его, как в старых военных фильмах, гестапо конвоирует пленного на расстрел, отчего паранойя только забушевала пуще прежнего. Усилием воли наёмник заставил её плавно перетечь в рациональное русло.        «Того что сзади можно оглушить первым, чтобы не кинулся. Потом накинуться на того что спереди, у него как раз есть оружие… Лишь бы сюрпризов не было. Мало ли, вдруг у них тут оружие считывает ДНК…»        Правда Шрам, даже к такому исходу отнёсся со скепсисом. Он сомневался, что перед ним чистые штабисты. Скорее боевые офицеры, причем очень серьёзные.        Наконец, пройдя многочисленные лабиринты серых коридоров здания штаба, конвоиры провели наёмника вниз, на самый первый этаж. Там же они, зайдя в лифт, спустились на нём вниз. Судя по тому, сколько времени они проехали, спустились они достаточно глубоко. Где-то метров на тридцать-двадцать точно, по мысленным прикидкам наёмника. Заметил он и то, что лифт этот приводился в действие только ключ-картой, которую один из его конвоиров спрятал куда-то на пояс… На всякий случай Алексей это запомнил.       Довольно долгая поездка (Шраму уже начало казаться что в будущем все лифты такие медленные), прошедшая в полной тишине, как и вообще весь путь, и в нагнетающей, давящей атмосфере вызванной узким пространством внутри, не говоря уж о присутствии этих двух «гестаповцев», потихоньку выводили из себя.        Но, к его радости, этому пришёл конец. Створки лифта наконец открылись, и перед ними предстал широкий, пустынный серый коридор, по которому Шрама повели дальше. Уже вскоре наёмника привели к какому-то кабинету, узрев который, он мрачно усмехнулся. Тёмная комната, посередине стол с двумя стульями, огромных размеров зеркало и разумеется куча датчиков… Комната допроса, как он и предполагал.        — Проходите и присаживайтесь, — произнёс на чистом русском, ожидавший его возле стола офицер в сером мундире.        Дождавшись пока сталкер медленно и осторожно сядет за стол, РУАСовец, устроившись напротив него, продолжил.        — Вам не стоит беспокоиться. Сейчас я вам буду задавать вопросы, а вы должны лишь правильно на них отвечать. Всё что вы потом скажете, скорее всего будет пылиться где-то в наших архивах.        Наёмник, смотря на него холодным взглядом, медленно кивнул.        — Итак, пожалуй начнём, — произнёс «чекист», включив небольшой плоский диктофон сбоку от него и открыл папку с синей обложкой, — Собеседование восемь-девять-четыре. Объект: Наёмник с позывным «Шрам», возможное имя — Шрамов Алексей Владимирович. Есть подозрения о связи с объектом... код двадцать-шесть-ноль-четыре-восемьдесят-шесть. Проведение за оперативником Тибр, третий отдел, второе управления РУАС, кодовый номер… шесть-два-четыре-пять-три.        Закончив, офицер взглянул на Шрама, который продолжал мрачно и почти грозно смотреть в ответ.        — Итак, Алексей Владимирович, для начала пройдёмся по пункту вашей биографии…

***

       Допрос шёл… Напряженно. Во всяком случае, так его воспринимал Шрам. РУАСник же, который собственно и остался с ним наедине, похоже, не напрягался вообще ни капли. Судя по всему, задавая всякие отвлеченные вопросы, касающиеся в основном некоторых самых основных тем, контрразведчик дал понятный намёк Алексею:       «Мы читали отчёты, мы тебя видим насквозь.»        Пока что большинство вопросов не касались чего-то особо болезненного, поэтому Шрам лишь коротко отвечал на вопросы, не сводя взгляда с контрразведчика, который расхаживал по темному помещению взад-вперед, и кажется, даже не моргая. У второго наблюдателя, который расположился за замаскированным окном, никаких позитивных эмоций касательно этого русского не возникало, но допрашивающий его немолодой офицер, кажется, был чем-то удовлетворен. Во всяком случае, на его лице никаких видимых эмоций не проступало.        — Боевик, — негромко прокомментировал в пустоту наблюдатель, не отрывая взгляда от немолодого наёмника.        Его догадки подтверждались. Кем бы ни был «пришелец из прошлого», по словам капитана Андерсона, и докладу экипажа того экспериментального фрегата, он явно был неплохо подкован, и во всяком случае, пока что не проронил ни одного лишнего слова, ни разу не изъявив ни показушной вальяжности, ни излишнего напряжения, лишь очень большую внимательность.        В какой-то момент коллега наблюдателя, видимо, удовлетворившись некоторыми ответами, направился в сторону закрытой двери. Когда та задвинулась за ним, наблюдатель обернулся к своему русскому коллеге.        — Ну, что скажешь, Алекс? — вскинул голову наблюдатель по фамилии Эберхардт. Прищуренные глаза немолодого офицера словно смеялись. Да и сам он, похоже, испытывал веселье в сложившейся ситуации.        — Неплохо этот человек подкован, — и он покачал головой, — Он точно военный. И похоже, ни разу не соврал.        — И что, он, по-твоему из прошлого? — скептицизм в голосе его молодого коллеги можно было резать ножом.        — Доминик, я с первого раза вижу лжецов, — русский офицер уже не улыбался, — Он вполне тянет на психа, но уж точно не на лжеца.        Оба офицера взглянули через зеркало Гезелла на Шрама. Оставшись один, наёмник не терял времени. Не вставая с места, он стремительно и живо оглядывал камеру. Его взгляды цеплялись за стены, за дверь, за стулья (свой, и свободный), за стол… Этот взгляд не был лихорадочным, как у психа или нервничающего человека. Нет, Алексей Шрамов оценивал убранство с точки зрения боевой ситуации.        Офицеры молча переглянулись. На лице Александра, как звали проводившего допрос, проступило странное, непонятное коллеге выражение.        — Если только…        — Если только — что? — Доминик снова взглянул на сталкера, который снова принял позу «смирно», и смотрел прямо перед собой пустым взглядом. Не услышав ответа, РУАСовец повернулся к товарищу, но того позади уже не было — он вышел сквозь ещё одну, служебную дверь.

***

       «Стрёмное местечко…» — про себя отметил наёмник, оглядывая комнату для допросов куда его собственно и привели, некоторое время назад.        Заканчивая осмотр помещения, сталкер, скрестив пальцы рук на столе, посмотрел вперёд, прямо перед собой. А если быть точнее, он обратил свой взор на стекло, за которым в данный момент сидел короткостриженый второй чекист с хищным лицом, всё это время выполнявший роль молчаливого наблюдателя. Его Шрам естественно не видел. Одностороннее зеркало, как-никак. Однако он всё же подозревал что это оно и есть, и в данный момент за этим зеркалом, за ним кто-то ведёт наблюдение. Не для красоты же оно здесь оно установлено, верно?        Только что прошедший допрос оставил в его душе какой-то слабый и непонятный осадок. Странное ощущение надвигающейся неизвестности, и ощущение того, что им что-то от него надо. Сталкеру это не нравилось. Нечто подобное он ощущал после первого разговора с Лебедевым на базе «Чистого Неба». Тогда глава группировки почти что давил на него. Правда на тот момент ситуация, как и сама обстановка, была совершенно другая…        А вот допрашивающий его недавно чекист, просто задавал вопросы на темы касающиеся в основном его прошлого, и практически не оказывал никакого давления или чего-то вообще подобного. Из этого наёмник смог сделать для себя два вывода. Они на достаточном уровне успели изучить его личное дело (странно, что не поленились так быстро найти документ более чем столетней давности), а это было не более чем проверкой. Однозначно проверяли его личность, а также факт того что он «пришелец из прошлого».        Ну что ж, проверку-то он, скорее всего, прошёл, и тем самым он гарантированно подтвердил то что он из прошлого. В один момент промелькнувшее в глазах чекиста удовлетворение и некое подобие удивления вперемешку с какой-то непонятно-неприятной эмоцией, рассказали ему о многом. «Читать по глазам» Шрам научился ещё во время его командировки в Чечне и работы в правоохранительных органах, а чуть позже он этот весьма полезный навык отточил в Зоне. Как-никак, а умение распознавать ложь, помогало везде, будь то на гражданке или в боевой обстановке. Особенно хорошо это помогало, во время допросов когда из пленных «чехов», а потом из преступников, буквально приходилось выбивать (порой и вместе с зубами) правду.        «Хорошо что хоть из меня всё это не вместе с зубами вытаскивали.» — саркастично подумал сталкер, почесав лысеющий седой затылок.

***

       Дверь за спиной с писком открылась, Эберхард тут же обернулся на звук, увидев вернувшегося коллегу.        — Эберхардт, — буквально с порога обратился к нему Александр, — оставь меня наедине с ним, — кивнул он в сторону сидевшего смирно наёмника.        — Зачем? — повернувшийся к нему озадаченный Доминик заметил в руках коллеги небольшой серебристый кейс, и посему задал очевидный вопрос, — И-и-и… Что это за кейс?        — Это необходимо. Оставь нас. Будешь нужен — позову.        Пожав плечами, Эберхардт, обменявшись взглядом с коллегой, встал со стула и молчаливо скрылся за служебной дверью, повиновавшись приказу более старшего по званию товарища.

***

       Полковник контрразведки, оставшись в комнате наблюдения один, бросил взгляд на Шрамова. Наёмник сидел спокойно, внешне никак не проявляя никакого беспокойства или тревоги. Александр даже слегка улыбнулся выдержке своего земляка. Спокойно подойдя к центральной панели управления, он прислонил палец к нужному гнезду.       — Авторизация проведена, — холодный синтезированный голос негромко оповестил разведчика.       — Отключить все записывающие устройства, — ровным голосом произнёс полковник, переводя взгляд с экранов терминалов на допрашивающего. Тот, судя по всему не понимал, какую услугу ему сейчас оказывают.       — Требуется подтверждение. Вы уверены, что хотите отключить все записывающие устройства в камере допроса? — голос звучал без эмоций, но полковнику показалось, что в нём прорезались зловещие нотки.       — Да.       — Приказ принят. Все записывающие устройства в камере допроса отключены.       — Заархивировать все записанные данные. Удалить логи. СААБ не оповещать.       — Приказы приняты. Напоминаю, несанкционированное сокрытие информации от Службы Административно-Архивной Безопасности Разведывательного Управления Альянса Систем может классифицироваться как саботаж…       — Да заткнись ты… — Не очень любезно прошипел полковник, стрельнув глазами на дверь, в которую вышел его немецкий коллега, — Пуганные мы.       Бросив взгляд на экраны, где раньше красовались ломанные линии записи разговора, а ныне была пустота, полковник, перехватив кейс, вышел к наёмнику.        — Заранее договоримся о том, что всё, что вы скажете здесь, вы больше не скажете никому, — обратился он к сталкеру, подойдя к столу. Наёмник, подняв голову, и очевидно, уловив в голосе собеседника что-то, в кивнул, продолжая смотреть на него мрачноватым взглядом, одновременно с этим слегка напрягшись.        Положив на стол кейс, чекист приложил палец к датчику, после чего ввёл сложный буквенно-цифровой код, который он знал наизусть. Кейс с шипением открылся и полковник медленно поднял крышку, после чего взглянул на Шрама.        — Итак, Алексей, вам ни о чём случайно не говорит… Вот эта вещь? — Александр положив, на стол какую-то вещь, осторожно пододвинул его к Шраму.        Слегка заинтересованный этим небольшим, потертым кусочком ткани, наёмник, протянув руку, пододвинул его к себе ближе, и взглянул на него…       …его сердце точно пропустило один удар.       Он ожидал увидеть что угодно, но только не это. Только не это. Это был самый настоящий призрак прошлого. И доказательство того, что он, черт возьми, не сошёл с ума.        Чёрный шеврон в виде щита, и застиранным прицелом на красном фоне, а сверху стёртая, но ещё читаемая надпись…       — Долг… — против воли произнёс Шрам, сглотнув подкативший к горлу ком.       «Сталкер, защити мир от Зоны. Вступи в «Долг»!» — прогремело в этот момент в голове наёмника, временно оглушив его, заставив его так и сидеть за столом, с округлившимися до планетарных размеров зрачками, вцепившимися в потёртый и потрёпанный временем шевроном «Долга» в руках.        — Я вижу, — спокойный голос полковника РУАС, заставил его отвлечься, не дав «уплыть» в очередную волну нахлынувших воспоминаний, — что вам знаком этот шеврон, не так ли?        Шрам ничего не ответив, лишь медленно поднял свой взгляд, посмотрев на него своими серо-голубыми глазами.       — Откуда?..        — В таком случае, — РУАСовец, проигнорировав вопрос, вновь сел напротив него сложив руки на столе, — скажите мне, товарищ Шрамов, что вам известно о Павле Стрелецком?..

***

       В это же самое время, в другом конце здания агенты РУАС, проводили допрос других членов «Нормандии». А если быть точнее — то дознаватели сейчас работали над Эшли, Кайденом, и разумеется, над Шепардом, за которым сейчас, вёл наблюдение тот самый генерал что и привёл их сюда.       Наблюдая за коммандером через зеркало Гезелла, и дымя сигаретой, он одновременно внимательно слушал всё то что происходило в комнате для допросов через компьютер, за которым в данный момент сидел его подчиненный, в звании майора.        — Скажите коммандер, — после очередного ответа, из динамика синтезированным голосом прозвучал вопрос от офицера РУАС, что сейчас допрашивал Шепарда, — за всё время что этот самый… Шрам пробыл рядом с вами, как бы вы могли оценить уровень его боевых навыков, и его психологическое состояние?        На все вопросы, что задавали ему, Джон отвечал спокойно и сдержанно, не допуская лишних слов. Впрочем Рудольфу даже отсюда было видно, что нахождение в комнате для допросов и присутствие рядом агентов разведки, отнюдь не доставляло ему никакого удовольствия.       И вероятно ему от этого было крайне неуютно, даже с учётом что тут было намного удобнее, чем в более «строгих» допросных, в одну из которых, разумеется, увели и наёмника…       Впрочем, к подобному отношению со стороны граждан, простых вояк, а уж тем более со стороны флотских, чекист давно привык. Со временем у него это даже начало вызывать улыбку. Не даром же ведь РУАС боялись не только враги, но и граждане Альянса. Правда чаще всего — безосновательно.        Дверь за его спиной вдруг с писком открылась. Генерал даже несмотря на доносящийся из динамика голос, смог расслышать цокающие каблуки за спиной, и понять кто сюда вошёл.        — Господин генерал! — позади него прозвучал молодой женский голос, обращавшийся к нему.        — Что у вас, капитан? — докурив сигарету, РУАСовец, затушив её об пепельницу, развернулся к обратившейся к нему молодой женщине, со светло-русыми волосами и одетую в офисную форму РУАС.        — Мы провели допрос над лейтенантом Аленко и сержантом Уильямс. Они ответили на все наши вопросы что мы им задали. Вот прошу, ознакомьтесь, — женщина протянула ему тонкую папку с оранжевой обложкой. Взяв в руки папку, Рудольф пролистал несколько страниц, пройдясь взглядом по их строкам.        — Хорошо, — окончив чтение, генерал, кивнув, закрыл папку и вернул её девушке, — А что насчёт того «другого» гостя? Ты передала Александру, то, о чём он просил?        — Так точно, герр генерал, — капитан утвердительно кивнула, — всё сделано, как вы и приказали. Доминик вышел, и сейчас наш русский друг вплотную занят гостем. Всё идёт по плану        — Хорошо, — покивал головой контрразведчик, — Это хорошо... А что же насчёт «подделок»? Надеюсь они готовы?        — Да, герр генерал. «Подделки» уже почти готовы, и скоро они будут у нас.        Генерал коротко кивнул, после чего на краткий миг обернулся к майору, точно он был на экзамене, и не желал, чтобы кто-то заметил, что он жульничает. Чуть склонив голову к капитану, Рудольф понизил голос.       — А что насчёт Ведомства? Надеюсь до них ещё не дошли последние новости?        — Никак нет, герр генерал, — так же негромко ответила девушка — Ведомство пока что ещё ничего не знает о нашем госте. Мы позаботились о том, чтобы они ничего не пронюхали.        — Wunderbar, — офицер позволил себе короткую удовлетворительную ухмылку, и на секунду взглянул в сторону Шепарда, — То, что они ничего не знают — это хорошо. Но это, как ты сказала, пока что… За нас сейчас играет время, но рано или поздно оно иссякнет, и вот тогда у Ведомства могут возникнуть вопросы. Но к тому времени мы должны успеть всё изменить. А до поры, до времени — Во́тану и его псам, о ничего о нашем... «госте» не должно быть известно. Хватит с них и того, что у них уже есть. Тебе ясно, Вилли?        — Так точно, господин генерал, — «Вилли», она же Вильгельмина, автоматически выровнялась под строгим взглядом командира.        — И ещё, Вилли, — Рудольф потянулся к верхнему карману кителя, где были сигареты, — как закончим со всеми, скажи Гребню, чтоб вызывал Циклопа с его отрядом головорезов. Скоро для них появится работа.        — Сделаю, генерал. Разрешите идти?        РУАСовец, щёлкнув зажигалкой, кивнул девушке, которая, отдав честь, развернулась к двери. Сделав первую затяжку и выдохнув, Рудольф вновь повернулся к зеркалу Гезелла.        — И ещё… господин генерал, — Вильгельмина, остановившись у самой двери, вдруг неожиданно развернулась и обратилась к нему, — разрешите задать вам один вопрос?        — Что у тебя, Вилли?        — Меня этот вопрос интересовал с самого момента, как вы мне отдали этот приказ, и вот я решила спросить… Почему Ведомство не должно знать о Шрамове?..        Рудольф в ответ лишь, сверкнув на неё глазным имплантатом, после чего сделал ещё одну затяжку, а девушка, испугавшись возможной реакции начальника, торопливо прибавила:       — Поймите, господин генерал, я не ставлю под вопрос ваше решение, просто… Мы действуем в обход инструкций…       Генерал издал смешок, который разрядил обстановку. Улыбнувшись, из-за чего глазной имплант стал выглядеть жутковато, генерал ответил:       — Потому что я не хочу, чтобы его обвинили по параграфу один-один-восемь, которым наши… «друзья» всегда прикрываются, когда забирают что-то для своих исследований. А его они скорее всего заберут, как только узнают…        Рудольф повел шеей влево-вправо, слегка разминая её. Его подчинённая смотрела на него даже не моргая, ловя каждое слово. Пусть её начальник и улыбался, но слова он цедил тихо, обрывисто, и оттого как-то загадочно-жутковато.       — Андерсон мне все исчерпывающе рассказал, Вилли. Этот Шрамов — ценный кадр. А Ведомству он потребуется только из-за его истории.       — Но он ведь… Не какой-то там террорист… Разве они его заберут?       — Заберут, — отрезал генерал, воззрившись на подчиненную так, что ей показалось, будто он вырос в два раза, а она наоборот уменьшилась во столько же раз, — Я их знаю. Verdammte geheimnisse…        Обдумывая сказанное им, Вильгельмина как-то смутилась, точно она заставила генерала вспомнить что-то крайне неприятное.       — Шрамова запросил в команду Андерсон. А ему я склонен доверять. Всё понятно?       — Да... Герр генерал.       — Свободны.        Девушка развернувшись, щелкнув каблуками, молчаливо скрылась за служебной дверью, провожаемая усталым взглядом офицера РУАС. Этот день выбил из него все силы, и сильно утомил, хотя этого он старался не показывать.        —… и последний вопрос коммандер Шепард, — донесшийся из динамиков голос допрашивающего Шепарда, Амселя, заставил его повернуть голову к окну Гезелла… — не замечали ли вы за ним каких-либо… странностей или чего-то такого?

***

       Когда их выпустили из этого места, которое больше походило не на допросную, а на что-то типа комнаты отдыха, только без всяких украшений, Гаррус про себя наконец-то вздохнул с облегчением.        «Во имя всех духов высших и духов-покровителей… Люди — самая параноидальная раса в галактике!»        Гаррус на автомате направился в сторону комнаты отдыха (теперь уже настоящей, сопряженной с чем-то типа гостиницы для гражданских посетителей базы), попутно раздумывая над тем, что он успел увидеть. Конечно, обилие различных систем безопасности его поразило, причем сперва — исключительно приятно. Самые обыкновенные для двадцать второго века системы распознавания лиц, голоса и прочие биометрические приблуды тут были за обычное дело. Видеокамеры, снабженные бронированными корпусами и (судя по всему) дополнительными режимами видения тоже были понатыканы в той «кают-кампании» буквально всюду, так что от взора не скрыться даже на потолке, будучи маленьким пауком.        А уж когда их проводники отвлеклись, провожая их, и Тали успела узреть что-то на особо крупном терминале… Честно говоря, Гаррус испугался за её рассудок, поскольку и так чудная кварианка пришла в состояние эйфории, точно ребёнок, увидевший самую лучшую игрушку во всей вселенной. На осторожные расспросы «мисс Зора» отвечала каким-то восторженным и непонятным потоком терминов, из которого турианец извлёк только что-то про «принцип квантовой запутанности» и «информацию, которую в принципе невозможно получить, не имея конкретного кода и аппаратуры». По её словам получалось, что люди — истинные гении криптографии.        «А ведь это объясняет, почему в гражданскую войну людей так долго никто не вмешивался…» — Вакариан понемногу делал умозаключения, благо относительно спокойная обстановка позволяла ему наконец-то задуматься над чем-то своим, а не над тем, как нужно отвечать вежливому человеку из контрразведки, с резиновой улыбкой на розовом лице, как его метко окрестил Рекс.        Кроган, к слову, тоже оказался каким-то на редкость удовлетворённым в общении с людьми. Отчасти потому, что ничего особенного они не выведали, заставлять не стали, и более того общались с ним уважительно и спокойно, но без низкопоклонничества.        — Я знал, — фыркнул Рекс, когда им позволили взять перерыв и дознаватели вышли из комнаты, — Что у людей есть ксенопсихологи, которые знают кроганов лучше абсолютного тупого большинства.        Гаррус и Тали слова о «тупом большинстве», к которому их неосознанно относили, предпочли не заметить. Тем более, что совсем скоро вернулись дознаватели и началось что-то вроде допроса. Именно «что-то вроде», так как все присутствующие, даже кварианка, понимали, что РУАС не могут допрашивать кого-то из иных рас без веских на то причин. Во всяком случае —официально не могут.        Вообще практически всё общение сводилось к более-менее однообразным вопросам, суть которых сводилась лишь к двум направлениям:       Во-первых, что думают члены не-человеческой расы о коммандере Шепарде и его назначении СпеКТРом и желают ли они остаться под его началом.       А во-вторых спрашивали об инцидентах, причём чертовски подробно, выспрашивая даже «что, по их мнению испытывал в момент экзекуции генерал Орака?»        Рекс на этот вопрос только фыркнул, заявив, что «турианский хрустик» (от этих слов Вакариана порядком покоробило) явно обделался по самые пятки».        Когда закончили с этим «разбором полётов» и у дознавателей скопилась внушительная стопка бумаг на столе, а Гарруса, Тали и Рекса наконец-то отпустили, предварительно вручив им ключ-карты, и наказав не ходить куда попало, явного облегчения не выказал только кроган, который с самого прибытия на Землю не демонстрировал хоть сколько-нибудь сильных эмоций. Кварианка тут же попросила провести её до места отдыха, где по словам РУАСовцев им предстояло скорое воссоединение со своей командой, а турианец сопровождаемый особо внимательными взглядами (большего их количества удостаивался один Урднот) со стороны «местных», тут же изъявил желание её проводить…        Правда по пути девушка слегка вырвалась вперёд него, а вскоре и вовсе обогнала, скрывшись за поворотом, аргументируя свое поведение словами о том, что «ей срочно нужно что-то проверить», так что турианец остался в коридоре один, если не считать камер, разумеется.        Намеренно сбавив темп, Вакариан как раз и приступил к раздумьям, которые не отпускали его последние часы. Думал он о многом, в том числе и о Шепарде, и о Шрамове, и об отце, и о том, что бы он сказал, если бы узнал, что его сын оказался в «колыбели человечества», на военной базе, чуть ли не на допросе…        «Наверное как всегда воззвал бы ко всем духам-хранителям, с требованиями вразумить непутёвого сына, не следующему неписанным законам иерархии…» — хмыкнул он про себя, — «А перед этим расстрелял бы меня из пистолета… Или из корабельного орудия.»        Тяжкие шаги заставили турианца обернуться. Разумеется, его догонял Рекс, топавший по коридору так решительно, словно он отправлялся на битву. Из-за его ширины он точно весь коридор занимал. Нагнав приостановившегося уроженца Палавена, воевода оглушительно усмехнулся.        — Пойдём, костяшка, нечего заставлять ждать наших соратников.        Гаррус слово «костяшка» благополучно проигнорировал, а вот требованию крогана подчинился, благо ему не улыбалось думать о своей судьбе и о сути того, как устроена разведка Альянса Систем в этом коридоре. Уж больно он был мрачен.

***

      Как ни удивительно, ждать ксеносам долго не пришлось. В комнате отдыха, обставленной лишь немногим хуже чем в цитадельском отеле «Млечный Путь», уже спустя несколько минут оказались сперва Кайден, а затем и Эшли. Последняя, явно порядком напряженная пребыванием на базе РУАС, почти моментально нашла повод зацепиться с Тали языком, да так и ушла с головой в слушание словоохотливой молодой кварианки. Кайден же молча налил себе кофе из автомата, красовавшегося у стены, после чего, покачав головой, с лицом, выражавшим какую-то особую фрустрацию, прошептал такую конструкцию, что Рекс даже хмыкнул, а Гаррус и вовсе расширил глаза, прикидывая, сколько нарядов вне очереди он бы заработал, надумай он произнести подобное перед главой СБЦ…       —…и чтобы всё это было только прелюдией, блять! — наконец завершил уже в полный голос Аленко, с чувством выполненного долга махнув рукой, и залпом опрокинув в себя растворимый кофе.       — Неужели так всё плохо? — Вакариан покачал головой, вспоминая вполне вежливых, хотя и жутковатых сотрудников разведки Альянса.       — Ты даже не представляешь, что это такое! — забыв о прежних взаимоотношениях с ксеносами, лейтенант чуть ли не взвился, — Такое чувство, что нас по разделу «преступления против человечества» допрашивали!       Эшли, сидевшая чуть в отдалении вместе с Кварианкой, и обратившая взгляд к нему, согласно кивнула.        — Господи, они там даже бойцов спецназа держали! Прям мать их в камере! — Кайден показушно обхватил голову руками, — Как будто мы террористы-экстремисты какие-то, ей-богу! И главное все такие вежливые, спокойные, но попробуй только вопросы задать…       Биотик передразнил контрразведчика:        — «Не положено знать», «Не тот уровень», «Не ваше дело»…        — Может это из-за рассказов о Жнецах?.. — вдруг подала голос Тали.       Когда на кварианку все обратили внимание, та, чуть помедлив, пояснила:        — Помните, что сказал ваш… Посол? Он намекал на какую-то страшную секретность вашего дела. А тут и это, и то, что ваш коммандер теперь СпеКТР…        — Это походит на избыточные меры, — пророкотал Рекс, невозмутимо устроившийся прямо под камерой, и закрывавший ей обзор широченной спиной.        — Не понял? — Гаррус кинул взгляд на ящера.        — Избыточные меры мешают делать то, для защиты чего они предназначались, — кроган явно привык быть немногословным, но для соратников явно решил «раскошелиться», — Если дублирование системы помогает ей лучше функционировать, то излишнее усложнение только мешает.       Тали согласно закивала, очевидно найдя какие-то технические сходства.        — А значит, допрос не имеет прямого отношения к вопросам секретности непосредственно ваших операций, — закончил воевода.        Повисла тишина. Каждый думал о чем-то своём. Наконец, Аленко нарушил тишину:        — Тогда к чему, по-твоему, он имеет отношение?       Рекс на этот вопрос не ответил, уже сделав внутренние выводы, и теперь отстранено наблюдая, ждал, когда же наконец присутствующие сообразят, что с ними до сих пор нет ни Шепарда, ни Шрама…

***

       Понемногу, ожидая последних двоих, компания смогла разговориться (ну, кроме Рекса, который полностью смолк, и не реагировал ни на какие раздражители), и Эшли даже смогла перекинуться с Гаррусом парой шуток, что по её собственному мнению было каким-то жутким предательством её воевавших предков. Тали с Кайденом что-то с жаром обсуждали, видимо из разряда техники, причем страж отчаянно пытался убедить кварианку в том, что его военно-технических знаний вполне достаточно, а Зора не менее упорно утверждала, что знания должны быть подкреплены практикой.        В таком-то состоянии их и застал открывший дверь Джон.        Когда коммандер вошёл в помещение, вся компания, включая даже державшегося особняком крогана, дружно повернула голову, и зациклила внимание на командире. Откровенно говоря, выглядел он уставшим, измотанным и высохшим до предела, точно его как новобранца в учебке целый день гоняли сержанты, а не спокойно и даже вежливо допрашивали агенты РУАС. Хотя какое уж там «вежливо»…        — Сэр? — Эшли, встав с дивана, на котором она сидела вместе с турианцем и Тали, вопросительно взглянула на вошедшего командира.        Тот в ответ лишь коротко взглянул на неё, затем широким взглядом обвёл остальных, после чего устало поковылял к автомату с кофе, сопровождаемый взглядами своих подчиненных, точно летательный аппарат под прицелом наземных ЗРК.        Налив себе полный стакан крепкого кофе, Шепард, отыскав первое попавшееся на глаза кресло, с тяжелым вздохом плюхнулся на него. Начав опустошать пластиковый стакан мелкими глотками, он некоторое время пялился перед собой пустым взглядом, словно мертвец.        — Шеф, — первым с ним заговорить решился Аленко, сев на то кресло, что было напротив него, и отбросив мысли о всяком уставе и какой-либо формальности, — Ты как?        Коммандер медленно взгляд, и сделав очередной глоток, ответил:        — This is fucked up, — сухо, но чеканно процедил коммандер, слегка покачав головой, и не постеснявшись в выражении даже в присутствии двух девушек (при которых он вообще старался не ругаться). Правда несмотря на довольно грубое высказывание, Кайден и Уильямс молчаливо согласились с ним. Даже Тали слегка кивнула, ибо за прошедшие несколько часов что они провели в обществе агентов РУАС, все чувствовали себя изрядно измотанными, точно после непрерывного длительного боя, и посему целиком разделяли его эмоции. Остальные тоже в некоторой части были согласны, в особенности кроган, который всё так же держась в сторонке, еле заметно хмыкнул. Сотрудники Разведывательного Управления Альянса, хоть и слегка, но всё же тоже смогли его утомить своими дурацкими (по его мнению) вопросами.        — Что, совсем паршиво было, Джон? — переспросил Аленко.        — Мягко сказано,— мрачно произнёс СпеКТР, с трудом удержавшись от непечатных выражений. Сделав ещё один глоток, он сделал глубокий вдох и после выдоха наконец-то во всех подробностях принялся рассказывать о том, что с ним происходило все это время.        Исходя из его слов, можно было сказать, что его конкретно допрашивали в тех же рамках что и Уильямс с Кайденом, правда дольше, и далеко не так мягко, как их. Оно, впрочем-то было понятно, ибо из всего этого «квартета» (как его уже успел про себя назвать Кайден), именно Шепард был самым старшим по званию. И в данном случае это сыграло с ним очень злую шутку, о чём с лёгкостью можно было судить по тому, как он через каждые пару слов вставлял ощутимо крепкие ругательства, адресованные агентам разведки, стараясь всё-таки удерживаться от прямого мата. Очевидно, что Джону, каким бы спокойным и сдержанным он старался всё это время быть, требовалось выговориться обо всём, что с ним происходило. И за все пятнадцать минут что он посвятил своему рассказу, у него это, похоже, получалось, ибо под конец тон и речь коммандера стали намного более спокойными.        — …и мало того, что мне порой один и тот же по смыслу вопрос по нескольку раз подряд задавали… — уже более спокойно и без лишних эмоций продолжал рассказывать Шепард, — так если я задам им даже самый простой вопрос, они или игнорируют, или же завуалировано и культурно посылают куда подальше…        Заканчивая рассказ, Джон, залпом опустошив пластиковый стакан с кофе, смачно процедил, как бы подводя общий итог:        — Дьявол побери этих РУ…        Дверь в комнату вдруг открылась, прервав его. В дверном проёме появилась фигура капитана Андерсона, заставшего их за слушанием рассказа Шепарда, который, увидев его тут же встал с места, ровно, как и остальные. Даже Рекс перестал изображать из себя вселенскую непоколебимость, выровнявшись и устремив взгляд на «старшего соратника».        Какое-то время царила почти неловкая тишина, которую Андерсон умело смог разрядить, по-отечески улыбнувшись.        — Поздравляю, вы выдержали общение с РУАС, — усмехнулся он, заставив всех расслабиться. Очевидно, что и ему самому общение с контрразведкой давалось нелегко, хотя и не так тяжко, как остальным.        — Сэр, нас ещё что-то ожидает? — осмелился задать вопрос Кайден, слегка нахмуривший лоб. Дэвид усмехнулся, понимая подоплёку вопроса.        — Нет, на сегодня вы свободны.        Кажется, эта фраза заставила всех не только облегченно, но и счастливо вздохнуть. Каждый явно мечтал о том, чтобы как можно скорее вернуться на борт «Нормандии», подальше от подозрительных чекистов.        — Ваш отлёт запланирован на завтра в полдень. Распоряжение генерала Рудольфа Вернера.        Эту новость все восприняли более-менее спокойно, тем более что Андерсон после этого прибавил, что жить они будут в гостинице, прикомандированной к базе «Рамштайн». В комнате как-то неосознанно появилась такая атмосфера, которая обычно бывает у курсантов, после того как они успешно сдают финальные тесты и аттестаты. Кайден немедля продолжил общение с Тали, Гаррус, прислушавшийся к ним, тоже вступил в диалог… Разве что Джон был слегка задумчив. Проводив взглядом капитана, который скрылся за дверью, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.        «И почему он сказал ваш, а не наш отлёт?»        — Сэр?        Шепард открыл глаза. Перед ним, слегка переминаясь, стояла Уильямс. Джон тепло улыбнулся девушке, неосознанно скользнув по точёной фигурке взглядом, после чего выпрямился.        — Да, сержант?        — Я хотела бы уточнить у вас, — Эшли слегка потупила взгляд, но нерешительность из неё быстро испарилась, — Вы оставляете меня на борту?.. Ну, в смысле, это решать должен капитан Андерсон, но…        Коммандер махнул рукой, призывая девушку расслабиться.        — У нас на счету каждый человек, Уильямс. Ты в строю. Выговор с занесением в личное дело можешь не ждать, — хмыкнул он.        Эшли, по-видимому, восприняла шутку, так как слегка скованно, но довольно улыбнулась и отошла в сторону, по-видимому, чтобы предаться своим собственным думам, как и коммандер.        «Каждый человек на счету, это правда… Только вот Шрамова я что-то не вижу…» Продолжение следует…