Шрам. Прыжок в будущее.

Орбита Терума. Нормандия SR-1. Дата: 20 марта 2183 года. Бортовое время: 17:30 по Гринвичу.        Выгрузка из «Мако» происходила быстро и спешно, но ощущалась совсем иначе. Холодные металлические переборки десантного отсека, осветительные приборы, равнодушно взиравшие на поврежденный БМД и вылезающих из него разумных, казались родными и спокойными, как стены родного дома.        Шрам с огромным облегчением глотнул прохладного корабельного воздуха, когда маячившая перед ним спина Краута сдвинулась, и РУАСовец спрыгнул с рампы. Наёмник последовал его примеру.        — Раненых в медотсек. Живо!        Обернувшийся сталкер увидел, как Кайден, Уильямс и та самая азари Т’Сони, подхватив Шепарда, потащили его в сторону лифта. Аналогичным образом поступили Гарет и Райот, которые понесли на себе раненую Тали. Глядя на это, Алексей проникся уважением к здоровяку — тот, не обращая внимания на собственную раздробленную кисть, решился помочь раненой напарнице. А ведь далеко не каждый на такое способен…        Створки лифта стали закрываться, и на долю секунды Шрам поймал взгляд азари, когда та мазнула по нему почти пустым, измученным взглядом. Ему было знакомо это состояние, и он еле приметно прищурился, глядя на инопланетянку. Ещё мгновение — и двери закрылись, а лифт с тихим гудением тронулся на первую палубу.        Когда часть отряда поднялась наверх, на палубе остались Гаррус, Рекс и Шрам в компании троих РУАСовцев — Генриха, Андерса и Арена. Красноглазый старший офицер разведки, сняв чёрное кепи и наушники, осмотрелся вокруг цепким взглядом, особенно внимательно мазнув по подчинённым и Шраму.        — Через два часа всем быть в рубке связи. Сейчас отдышитесь, сдайте снарягу, стволы... Приведите себя в порядок и займитесь делом. Андерс, — полковник взглянул на подчинённого, — ты за старшего. Рекс, Шрам, поможете ему с чисткой и ремонтом. Генрих, бери Вакариана и закинь БМД на подъёмник. Гляньте, что с ним.        Раздав приказы и явно не дожидаясь ответов, Краут круто развернулся, направившись в сторону лифта. И едва за ним закрылась створка, Гаррус пару раз дёрнул мандибулами, тихо выдохнув, — должно быть, это означало облегчение. Шрам тоже поймал себя на этом ощущении. Он понимал костемордого — полковник Красный Глаз, как он успел его окрестить, порядком действовал на нервы. Похлеще даже громилы Рекса.        — Твою мать… Где мои сигареты?        Повернувшись, Шрам увидел, как низкорослый немец хлопал по карманам, пытаясь найти пачку сигарет. Не найдя их ни там, ни в разгрузке, Генрих направился к всё ещё открытой рампе «Мако». Скрывшись внутри всего на секунду, он тут же высунулся обратно, выражая всем своим видом крайнюю степень недовольства.        — Шайсэ, похоже, я их на планете посеял.        — Может, ты их здесь оставил? — подал голос Андерс, скрестивший руки на груди, и выглядевший так невозмутимо, словно и не был буквально несколько минут назад в бою.        — Я хорошо помню, как их положил сюда, — в ответ прибалту мехвод потерянно сунул руку в верхний карман разгрузки.        Андерс не успел ответить — в этот самый момент корабль чуть тряхнуло, а лампы на потолке мигнули. Характерное ощущение давления под ложечкой не миновало никого из присутствующих. «Нормандия», стремительно выйдя на орбиту, скрылась в сверхсветовом переходе, оставляя позади злосчастную планету.        — Вот теперь ты их точно не вернёшь, — хмыкнул блондин.        Сняв с себя пулемёт, он прибавил:        — Ладно, народ. Слышали, что приказал командир? Перекур и за работу.        «Покой нам только снится, ёб вашу мать…» — с неудовольствием отметил Шрам, хрустя шейными позвонками и отмечая, что после сегодняшних событий ему не повредит как следует выспаться, если такая возможность у него появится. Усталость, накатывавшая ещё на планете, сейчас временно отступила — но совсем скоро вернётся, в чём Шрам не сомневался.        «Надеюсь, меня не вырубит посреди разборки оружия…»

***

       — Уйди!        Требовательный рык медика РУАС заставил отскочить в сторону кого-то из инженеров, некстати оказавшегося на пути крайне спешащих в медблок бойцов отряда.        Дверь перед Гаретом резко раздвинулась. Карин Чаквас уже стояла в дверях, на её лице была медицинская маска-респиратор, а руки облачены в чистые белоснежные перчатки. Оба медика встретились глазами, и знакомые эмоции, увиденные ими друг в друге, точно остудили накалённую атмосферу.        — Шепард, Зора — тяжелые, Картер — средний!        Чаквас кивнула и тут же указала в сторону чистых свободных коек.        — Сюда их… Зору по центру!        Азари была вынуждена отступить в сторону, оставив коммандера на руках Аленко и Уильямс. Оба, сквозь зубы ругаясь, смогли осторожно уложить коммандера на койку, пока Гарет располагал Тали, все ещё находящуюся в глубоком забытьи, осторожно расправляя ей руки и ноги, особенно раненую. Разорванная армированная ткань скафандра выглядела неприятно, вся в засохшей крови и налипшей на неё пыли развалин Терума. Наскоро сделанная повязка почти почернела, становясь похожей по цвету на турникет, который крепко стискивал бедро девушки.        Положившие на койку тело Кайден и Эшли тут же отошли назад, к Т’Сони, которая все ещё дышала неглубоко, и явно не пришла окончательно в себя. Сэм, коротко что-то сказав обоим врачам, поступил аналогичным образом.        Чаквас немедленно занялась кварианкой. Быстрые, ловкие пальцы женщины коснулись боковой гладкой поверхности турникета. Тот немедленно высветил время установки, прошедшее время и артериальное давление…        — Что из БАСов использовали?        — Парикаин-пять, — бросил ей Гарет, не поворачивая головы. Он быстро орудовал с инструментроном над Джоном, раскрывая замки брони и вслушиваясь в дыхание полубессознательного коммандера.        Выражение лица Чаквас изменилось всего на мгновение — оно превратилось в каменную маску. Кайден доселе видел это выражение и знал его значение — кто-то сильно «накосячил».        — Шепарда под дрона! — она повысила голос. — Живее, и помогите мне с чистой зоной!        — Принято, вы — ведущая.        — Естественно, кто же ещё…        Кайден нервно улыбнулся, слушая эти короткие, напряженные фразы. Взаимодействие военных медиков из разных ведомств было на впечатляющем уровне, и даже при всей своей нелюбви к РУАС, лейтенант ВКФ не мог не признать, что чёткость в действиях Гарета Гофмана и его признание того, что Чаквас — главная в медотсеке, повышают его по шкале доверия как минимум на четверть балла.        Обернувшись к Лиаре и Эшли, которые почти невидящими уставшими взглядами взглядами буравили спины обоих докторов, Аленко негромко кашлянул, привлекая их внимание.        — Нам нужно в кают-компанию, доктор Т’Сони.        Азари взглянула на него потерянным взглядом и коротко кивнула. Уильямс ответила тем же.        Уже на выходе из медотсека троица услышала короткий писк подключаемого медицинского аппарата, который прервался четким и резким приказом:        — Аленко, ко мне!        Кайден круто развернулся и подскочил к Гофману стремительным рывком. Тот, напрягаясь изо всех сил и бормоча что-то на немецком, пытался снять нагрудную пластину «Аквилы». В неё-то и угодила большая часть картечи, доставшаяся коммандеру.        — Помоги снять!        Кайдену не нужно было повторять дважды: он ухватился за край рядом с Гаретом, и резко дёрнул на себя изо всех сил. Композитный материал напрягался, высокопрочный пластик, керамика и хитрые сплавы не желали поддаваться, даже несмотря на то, что все замки были открыты — клин явно был серьёзным.        — Да вынимайся, ты, блядь озёрная!.. — Аленко дёрнул пластину, и та заскрипела, с трудом поддаваясь. Ещё несколько секунд и сильных рывков, и наконец со звуком, похожим на треск стекла и металлический звон, пластина выскочила, оставшись в руках обоих мужчин, заставив их резко отступить.        Кайден отпустил пластину, и та упала на пол. Затем он взглянул на поддоспешник — плотная чёрная материя была помята и кое-где едва не порвана. А за ней проглядывало неприятно синюшное…        — Что там? — послышался голос Чаквас. Не поворачивая головы, та усиленно занималась подготовкой защитных экранов.        — Похоже, что ни единого целого ребра, — ответил Гофман. Коротко кивнув лейтенанту, он резко махнул рукой в сторону выхода.        Кайден молча подчинился.        «Тоже мне… — мысленно огрызнулся он на медика спецназа РУАС, направляясь к выходу. — То «ко мне», то «пшёл прочь»… Как псину гоняет.»        На краю сознания у него возникла мысль о том, что медик сделал всё правильно, однако она была слишком слабой в сравнении с дикой неприязнью к «серым», которая проснулась с новой силой одновременно с выходом из медотсека.        Лиара и Эшли уже ушли — похоже, что Уильямс решила сама препроводить синекожую дамочку в кают-компанию. Разговоры вокруг полностью стихли — все члены экипажа косились на лейтенанта и дверь медотсека. Атмосфера была полна тяжёлого, противного напряжения и тревоги. Кайден еле удержался от того, чтобы не сплюнуть от этого ощущения и собственных мыслей.        «Вот тебе и начало карьеры СпеКТРа у шефа… А ведь это наверняка не худшее, что нас ещё ждёт.»

***

Вермайр. Военно-Исследовательский Комплекс «Имштар» Примерно в то же время.        Молодое солнце Вермайра, жёлтая звезда Хок, щедро поливало своими лучами окрестности экваториального морского побережья. На многие сотни метров от берега простиралось обширное мелководье, где глубина не превышала пары метров. Ленивые приливы и отливы вяло лизали песчаный берег, плавно переходивший в водную гладь, — двум маленьким спутникам планеты, едва сумевшим обрести в своё время округлую форму, недоставало сил раскачать океан.        Теплая прозрачная вода привлекала местную живность. Панцирные «крабы», больше похожие на грибы о четырёх ногах, ковырялись в прибрежном песке в поисках съестного; небольшие рыбёшки приплывали погреться и поживиться остатками неряшливой крабьей трапезы. Из густых прибрежных зарослей на рыбалку выходили покрытые тонким хитином стройные двуногие хищники. Балансируя загнутыми на скорпионий манер хвостами, ящерообразные звери неподвижно стояли по колено в воде, ожидая, пока мимо проплывёт неосторожная рыба, и стремительно вонзались в воду гладкими клыкастыми мордами.        Нарастающий неприятный гул с небес и противоположной стороны небольшого мыса нарушил почти сонную тишину дня. Встрепенувшись, «ящеры» убрались восвояси, озираясь по сторонам и косясь своими умными глазками на двухкилометровую доминанту этой местности, вносившую диссонанс в почти что райскую картину.        Негромкие шаги двупалых ног, облачённых в бесшумную обувь, тонули в просторе большого и прохладного коридора. Идя неспешным шагом и заложив руки за спину, Сарен с глубоким чувством удовлетворения оглядывал свою «крепость» изнутри. Палавен совершил не один оборот вокруг своей звезды, прежде чем работу можно было бы считать завершённой. Столько вложенных средств, потраченного времени и усилий, и вот он — результат.        Построенный комплекс справлялся и с военными задачами, и с научно-исследовательскими целями. Толстые, укрепленные композитными материалами стены могли устоять даже под орбитальной бомбардировкой; разномастного калибра оборонительные турели, расположенные по периметру всей базы, склады оружия, казармы, автономные системы орбитальной защиты и энергообеспечения были призваны защитить «Имштар» от вторжения извне. И самое главное в этой базе, скрытое под полутора сотнями метров под землёй — большой бункер, теоретически способный обеспечить защиту от взрыва в двадцать мегатонн.        Немалые старания потребовались, чтобы сохранить всё это в тайне. Заметную роль в этом сыграла матриарх Бенезия. Задействовав свои связи, она ощутимо приложила руку к тому, чтобы сберечь «Имштар» и от глаз Совета, и уж тем более — от вездесущих более мелких, но не менее опасных в своём любопытстве организаций — правительственных и частных… Сарен не сомневался, что у мятежного матриарха были не совсем законные связи, скрывающие потоки если уж не чудовищных, то уж точно огромных сумм денег.        «Если подумать, на эти деньги можно было бы построить небольшую колонию или снарядить целую оперативную флотилию», — задумался про себя турианец, прикидывая, сколько миллионов кредитов сожрал бы маленький космический флот.        На пути ему встретился доктор Дройас, один из специалистов, привлечённых на службу экс-СпеКТРу. Кроган, превосходивший ростом почти двухметрового турианца, почтительно кивнул своему начальнику; багровая лобная пластина мутно блеснула в свете ламп.        — Мы почти готовы выйти на производственную мощность, — доложил Дройас, не дожидаясь, пока Сарен этого потребует. — Ещё пара смен, и…        — Продолжайте свою работу, — перебил того турианец, не желая лишний раз выслушивать то, что ему было и так известно. Взгляд искусственных глаз говорил красноречиво — Дройас свободен.        Кроган умолк и, вновь кивнув, удалился прочь.        Пройдя через коридор насквозь, Сарен вышел на небольшой балкон. С него открывался поистине роскошный вид: бескрайняя гладь открытого моря, густой зелёный ковёр, уцелевший на расстоянии от внешнего периметра, и чистейшее голубое небо — разве что маленькое облачко вдалеке белело на фоне идеальной синевы.        И над всем этим, в сотне метров от берега, возвышался умопомрачительных размеров дредноут, впившийся своим силуэтом в мелководье, словно гигантский чёрный клещ; его тень мрачным пятном падала в воду.        Такое зрелище не оставило бы равнодушным никого, но Сарен совершенно безразлично смотрел зрачками глазных имплантов. И даже не только потому, что за несколько лет ему это изрядно приелось. Его уже давно не трогали подобные «радости жизни» — наверное, с тех самых пор, как лицо ему стала заменять искусственная композитная маска, а левую руку — имплант. В ответ на глубокий вдох щекоткой отозвались старые трещины на неровно сросшихся грудных пластинах, и турианец невольно пристукнул металлическими пальцами по стальным перилам балкона. Внутренний взор словно подёрнулся дымкой, в которой забрезжили воспоминания — одни из самых ярких, перед тем, как краски мира навсегда поблёкли, и о том, на что так похожи пейзажи Вермайра…        Артериус дёрнул головой, возвращаясь в реальный мир.        Не сейчас.        Не время предаваться меланхолии с ностальгией. Не для того он пошёл на огромный риск и уже успел ощутить на себе его последствия. За ним, за его решениями — вся Галактика. И она надеется на него, пусть те, кто возомнил себя отвечающими за неё, сочли иначе.        Чуткий двойной турианский слух уловил приближающиеся сзади уверенные шаги. Сарен еле заметно кивнул, узнавая их обладателя не глядя.        — Господин Артериус! — раздалось наконец у него за спиной.        Бывший СпеКТР повернулся одновременно с этим. Перед ним вытянулся по струнке турианец в темно-зеленой броне, с белыми татуировками на лице.        — Слушаю, легат Кастелос.        — Разгрузка завершена на три четверти. Все войска прибыли на планету.        — Отлично, — одобрительно кивнул Артериус, удовлетворённый тем, что Кастелос в манере истинного турианского военного отрапортовал быстро и чётко. — Подопытные?        — Доставлены в целостности и сохранности, господин, — после этой фразы легат позволил себе тень усмешки. Сарен проигнорировал её, прекрасно зная о нелюбви Кастелоса к людям, коими являлись подопытные в значительной массе.        — Превосходно. Бойцов распределить по казармам, ровно через два часа предоставить мне список всех офицеров. Подопытных по камерам. Выполнять.        — Есть!        Быстро и почтительно салютовав, капитан тут же поспешил удалиться. Поглядев ему вслед, Сарен не спеша двинулся за ним.        Он миновал несколько некрупных технических секций, наполненных шумом и гулом инженерного оборудования; дежурные офицеры при его появлении вытягивались по струнке. Вскоре Артериус вышел к огромной освещённой прожекторами площадке, которую оборудовали под место посадки для челноков. Остановившись возле припаркованных БТР «Кармалик», модернизированных по последнему слову техники, Сарен, заложив руки за спину, окинул широким торжествующим взглядом творившееся.        Солдаты под окрики и приказы командиров, выгружаясь с челноков, строились в «коробки». Деканы и младшие офицеры занимались повторами полученных приказов и проверкой личного состава. Другие же офицеры, повыше званием, были заняты отчётами или что-то оживлённо обсуждали, заглядывая в инфопланшеты. Техперсонал, состоявший из турианцев и саларианцев, был занят своей работой — проверкой техники и оборудования, разгрузкой ящиков, некоторые из которых тут же вскрывались.        Артериус одобрительно моргнул — обычная рабочая рутина на турианской военной базе. Однако здесь были далеко не только турианцы. Костяк охранявших периметр патрулей составляли отряды неусыпных гетов. Чуть в сторонке от него стояли несколько десятков вытянувшихся во фрунт десантниц азари, чей лидер, построив их в три ряда, расхаживала взад-вперед, толкая им речь.        Это были бойцы Бенезии — матриарх, обладая достаточным влиянием, сумела привести за собой немалое число приверженок, включая этих грозных воительниц. У некоторых из них на броне были видны алые вставки — аналог турианской награды за рукопашный бой.        Впрочем, Сарен тоже не отстал. Задействовав все свои связи, накопленные финансы и авторитет, он перетянул на свою сторону несколько крупных чинов из числа «комортов» — радикального крыла правительственной ячейки Турианской Иерархии. Достаточно было толкнуть им несколько красивых речей — пообещать, что он приведёт родную Иерархию к процветанию, а после сплотить их перед самой простой и очевидной целью — борьбой против человечества и «продавшихся им трусливых шкур, ошибочно именуемых Советом Цитадели».        И коморты пошли за ним. Да не с пустыми руками — под видом учений им удалось буквально из-под носа командования увести несколько войсковых соединений вместе со всем личным составом, техникой и даже горсткой небольших кораблей во главе с лёгким крейсером.        Теперь это были его легионеры. Подготовленные, мотивированные, безжалостные к врагам, преданные ему, а также поклявшиеся до самого конца бороться против «резиноволицей чумы».        Неплохая ширма от лишних вопросов. Лучше и проще, чем ничего.        Внезапно сквозь весь шум, создаваемый гулом работавшей техники и криками, раздался чей-то короткий вскрик, а затем говор на повышенных тонах. Сарен, оторвавшись от размышлений, повернул голову в сторону источника шума.        В стороне от зоны высадки военных подразделений стояли шаттлы, из которых выгружались побитые и оборванные невольники, в массе своей люди. Несколько вооружённых охранников окружили кого-то, кто привлёк их внимание. Сарен успел сделать только мысленные прикидки о происходящем беспорядке, когда кольцо охранников вдруг резко разорвалось — какой-то пленник, молодой и дерзкий оборванец, попытался кинуться наутёк.        — Стоять! Стоять! — заорал один из них, вскидывая «Фестон».        Злобно затрещал автомат, приглушив яростный крик конвоира. Сбежавший человек моментально вздрогнул, споткнулся и бесформенным кулём повалился на прогретый солнцем бетон. Давший очередь охранник быстрым шагом мигом направился к телу, не сводя с него оружия. Второй развернувшись в сторону Артериуса, тут же зашагал в его сторону. Сарен чуть прикрыл полимерные веки, ожидая, пока офицер подойдёт и отчитается.        — Господин Артериус, пленная розовокожая тварь попыталась сбежать! — гаркнул охранник, вытягиваясь перед экс-СпеКТРом.        — В следующий раз стрелять по ногам, — Сарен даже не удосужился взглянуть на сородича.        Подобные инциденты случались нечасто, но уже успели изрядно надоесть. Особенно из-за того, что коморты, отчитываясь ему, постоянно старались как можно больше уделять внимания негативным эпитетам в отношении людей. Поначалу это было даже забавно, но со временем утомило ещё больше, чем происшествия.        — Всю группу, откуда он сбежал — высечь как следует. Без смертей. Ясно?        — Так точно, господин Арт…        — Свободны.        Видимо, в голосе Артериуса-старшего было что-то такое, что коморт немедленно развернулся кругом и удалился. Только после этого Сарен открыл глаза, презрительным взглядом мазнув по лежачему телу, которое уже отволакивали прочь, в сторону приоткрытых главных ворот. Опять показательно распнут в устрашение остальных или выбросят в море на радость падальщикам.        Артериус не испытывал пиетета к людям, однако нарочитые пытки или массовые казни, по его мнению, были такими же ненужными, как и существование людей в космосе. Сарену было на них плевать. Такая же дрянь, как и батары, разве что не успевшая осточертеть настолько же.        Последних приходилось терпеть. Заметную часть наёмников, купленных Артериусом, составляли «четырёхглазые». В свою бытность СпеКТРом Сарен сполна окунулся в их «болото», столь часто его отправляли решать за Совет грязные проблемы, и за много лет они успели на всю оставшуюся жизнь встрять костью в горле. То, что батарианцы были и среди «подопытных», его ничуть не утешало.        В ухе пискнул имплант, оповещая о входящем сообщении. Турианец поднял руку, активировав омнитул. Сообщение гласило:        «Шепарда спустили с поводка. Захват Т’Сони-младшей провален. Кестейн, офицер «Рапиры», убит в бою. 70% личного состава, отправленного на Терум, потеряно. Судя по некоторым данным, Шепард привлёк на свою сторону серых. Ждем дальнейших указаний.        — Барон.»        Сарен медленно и неприятно затопорщил мандибулы. В нём поднималось забытое чувство — точно он видел надоедливого поганца, которого нужно прихлопнуть. Как было каждый раз, когда Совет посылал его, словно ручного варрена, дабы рвать глотки по их приказу…        В этот раз всё будет иначе. Удар будет нанесён уже против самого Совета. И против Шепарда, который возомнил о себе так же много в сравнении с людьми, как его же сородичи в сравнении с турианцами. Артериус набрал в инструментроне код, вызывая офицера.        — Рагус.        — Слушаю, господин трибун, — отозвался на той стороне бодрый вибрирующий голос. Рагус почти никогда не спал в то время, когда был нужен Сарену, и за это был ценим и уважаем.        — Сообщи связным на Цитадели. Пусть устроят горячий приём Шепарду и его шестёркам.        — Будет сделано.        — Конец связи.        Рагус отключился. Сарен развернул голову в сторону тёмных туч, наползавших со стороны моря. Всего через несколько часов на Вермайр опустятся скоротечные сумерки, и влажное дыхание океана рухнет на базу тропическим ливнем. Раскачивавший кроны местных деревьев прохладный морской ветер начал усиливаться.        — Надвигается буря, — тихо произнёс Сарен, плотоядно хмыкнув — уж больно двусмысленно это сейчас звучало. Ход сделан, и очень скоро Шепард получит неслабый удар под дых…        Возвращаясь внутрь, направляясь к защищённому лифту, ведущему вниз, Сарен наконец вернулся к своим мыслям, которые ненамеренно прервались, пока он стоял на балкончике.        «Что я хотел там вспомнить? О чём пытался думать?..        Не помню.»        Спутавшиеся мысли прервались ещё одним входящим сообщением. Оно состояло всего из одного слова.              «Зря».        Отправителем значилась Тела Вазир.

***

       Дождь накатывал бесконечным потоком, как будто кто-то взялся поливать землю из исполинского ведра, безостановочно опрокидывая на голову одно за другим. Это была почти что стена воды. Холодная, противная и вредная для оружия, а вдобавок ещё и слабо фонящая. Отражаясь от давно прохудившихся крыш домов Лиманска, эти столбы капель причудливо закручивались, образуя почти что тропические ливни.        Время от времени в отдалении еле слышно хлопали Трамплины или злостно искрили Электры, когда слишком большой поток воды приносил в их объятия кусочки камней, ветоши или железные обломки.        Шрам злобно выругался про себя, переводя взгляд с верного, но мокрого «Винтореза» на идущий в нескольких метрах от него отряд «Монолита». Фанатики не желали спокойно проходить мимо его импровизированной замаскированной лёжки — их словно что-то встревожило. Они осматривались, не говоря ни слова, и отточенными движениями переводили стволы своих дорогих импортных пушек с провалов в окнах Лиманска на близлежащие кусты — они словно чувствовали, что что-то тут не так. Шраму это не нравилось — всё его нутро холодным огнём жгла мысль, что, если он закусится сразу с пятью, шансов на успех у него не будет совершенно.        Бойцы стояли ещё несколько мучительно долгих секунд, после чего их командир коротко взмахнул ладонью и что-то произнёс. Что именно — наёмник не услышал, но понял, что фанатики, судя по всему, успокоились. Медленно опуская оружие, но не прекращая смотреть каждый в свой сектор обстрела, они двинулись дальше по улице Лиманска.        Шрам медленно выдохнул в мокрую, стиснутую в кулак ладонь, согревая её хотя бы на толику и позволяя указательному пальцу вновь обрести немного чувствительности.        Наёмник медленно поднялся с места, как только последний монолитовец ушёл за угол печально осевшего двухэтажного жилого дома. В голове что-то неприятно жужжало, ноги чувствовались мокрыми и ватными — в неподвижном состоянии он пробыл очень долго. Схватывало ощущение, точно кто-то смотрит ему в затылок — вечное, неизбывное чувство опасности, страха и жути, от которого не мог избавиться ни один сталкер, находившийся в Лиманске.        Тёмные провалы окон зло смотрели на него. Дух полуразрушенных маленьких зданий давил своей осязаемой агрессией. Воздух был напитан искрящейся опасностью, наполнявшей этот проклятый город. Город, стоящий так близко к нынешнему центру Зоны, город измученный, истерзанный, казнённый и неотпетый.        Если Припять чувствовалась Шрамом как нечто печальное, как забытый, покинутый, больной город… Как город, который затаил смертельную обиду на людей, и противостоял вторженцам, выпуская на них свою «иммунную систему» — аномалии, мутантов, фанатиков, — то Лиманск… Он был злым городом, и Шрама это ощущение почти подавляло физически.        «Опусти оружие, человек… Опусти оружие, беги, прячься, молчи и никогда не приходи сюда больше!» — шептали ему дома.        — Кх-а-а-а-а…        Звук шумного вздоха за спиной заставил затылок похолодеть. Понимая, что Лиманск выиграл у него, Шрам резко развернулся, перехватывая «Винторез», горько осознавая, что уже ничто не спасёт его от подобравшегося так быстро и так тихо.        На него смотрел Душман. Вернее то, что было им когда-то. Раскрытый рот, полный острых зубов, серое лицо мертвеца, смотрящие навыкате светящиеся синим глаза… Наставник Шрама был мёртв. Но всё же он стоял перед ним, отказываясь умирать.        «Что за?..»        ВСС выпал из внезапно ставших непослушными рук Шрама, когда труп наставника рванув вперёд, схватил наёмника за плечи, и его отвратительное серое лицо приблизилось, слепя синими глазами, а из открытого рта послышался трещащий, почти звериный рык.        — Господа советники, повторяю ещё раз. Я не убивал Найлуса, и меня не было на Иден Прайм, — прозвучал скрежещущий, чужеродный голос изо рта мертвеца.        «Что?..»        — Вы сами слышали, что он наёмник. Не исключено, что капитан Андерсон заплатил ему за убийство Найлуса и приказал Шепарду уничтожить маяк, чтобы он не достался Совету…        В душе наёмника вдруг расцвела ярость. Ярость, которой он не нашёл бы оправдания и понимания, ярость иррациональная, но такая смутно знакомая…        Лицо Душмана исказилось в его сне, превращаясь в знакомую костяную маску. Это чёртово лицо, насмешка над здравым смыслом, насмешка над человечеством, насмешка над вселенной! Шрам вспомнил это лицо в тот же миг, как понял, что находится во сне. И ему было плевать, что Сарен Артериус делает в Лиманске. Важно было то, что эта мразь пролезла в его сны и пыталась хозяйничать в его голове, как какой-то сраный контролёр.        — С-сука… — выдохнул с жаркой ненавистью Алексей, наклоняя голову и одновременно занося руку для удара. Ярость была такой сильной, что он готов был пробить костяную сволочь кулаком насквозь.        — What the hell are you doing, merc?!        Алексей вынырнул из сна наружу — из воды и холода в сухость и прохладу. Вокруг не было серости, присущей Зоне, не было бесцветности — царил холодный синий свет, а от него быстро отступила чья-то фигура. Фигура говорила по-английски.        — Hey, rusky, let's stop playing games!        — Я тебе покажу, «раски»! — огрызнулся Шрам на Кайдена, только теперь поняв, что оказывается, он полусидит-полулежит, прислонившись к стальным ящикам, с вытянутой вперед рукой.        Лейтенант Аленко, отступивший чуть назад, смотрел на наёмника осуждающе. Реакция у «Седого», конечно, была на высоте, но едва не получить по лицу за простую попытку разбудить спящего было неприятно. А уж выглядел этот самый русский, мягко говоря, прямо как бездомный. Щетина, помятость, запах какой-то пыли и пепла от него… И если бы Кайден самолично не видел, что воевать Алексей умеет, то, скорее всего, действительно счёл его бродягой.        Пропустив мимо ушей немного знакомые ругательства на русском языке, он невесело ухмыльнулся.        — Подъём, pridurok. У нас общий сбор.        Несмотря на затуманенную голову, Шрам еле слышно хмыкнул, услышав из уст янки русское словечко.        — Иду, — коротко ответил он, с трудом поднимаясь на затёкшие ноги.        Его пошатывало, язык жгла непонятная горечь, зрение расплывалось, руки отказывались слушаться как следует. Даже внутренняя извечная паранойя словно устала — сказались почти тридцать часов бодрствования, едва прерванные сном. Направившись вслед за Аленко к освещённому бело-синим цветом лифту, Шрамов еле-еле отогнал от себя мысль о том, что, вдобавок ко всему прочему, он уже стареет…

***

Аттический Траверс. «Нормандия» SR-1 Бортовое время: 19:35 по Гринвичу.        Почти ровно через два часа после завершения операции весь десантный отряд был в связной рубке. Медленно плетясь, Шрам, отыскав свободное место, тут же занял его, украдкой протерев покрасневшие глаза. На сон так и тянуло, и будь его воля, он на этом кресле и уснул бы, но он собрал в кулак все силы, что у него оставались, и лишь его взгляд выдавал усталость и равнодушие. Он готов был пристрелить кого-нибудь за возможность поспать. И желательно без этих мерзких снов, где его старый наставник превращается в тех тварей с Иден Прайм…        «Обращусь к местному медику… Может, хоть она не пожалеет снотворного какого-нибудь.»        В обычной ситуации Шрам бы не позволил себе такой ход мыслей, но его состояние назвать хорошим было трудно.        — Все собрались? — в рубку быстрым шагом вошёл Краут. Шрам на миг поймал взгляд его обоих глаз, и ему он не понравился точно так же, как в первую их встречу.        Седовласый полковник спецназа разведки действовал ему на нервы. Он был излишне холоден и очень умён. Шраму сильно не понравилось то, как этот немец пару раз полоснул его взглядом во время их кратковременных встреч. Этот взгляд был ему знаком — так высматривали мишень. Вот и сейчас он буквально кожей почувствовал, что Красный Глаз задержал на нём свой взор несколько дольше, чем на сидевшем подле него Кайдене.        — Отлично, — Арен, заложив руки за спину, медленно направился в дальний конец помещения, привлекая к себе всеобщее внимание. — Значит, так: коммандер Шепард тяжело ранен и в настоящий момент командовать кораблем не может. Поэтому до хотя бы частичного его восстановления командование на себя принимаю я, как старший по званию.        На какой-то момент наступила тишина. Шрам информацию воспринял почти флегматично. Большую часть своих усилий он тратил не на обдумывание и анализ информации, как делал последние дни, а скорее на то, чтобы не закрыть глаза, в которые по ощущениям насыпали даже не песка, а соли, вымоченной в клее…        — У вас вопрос, лейтенант?        Чудесным образом глаза хотя бы на толику перестали слезиться и стремиться опуститься почти до пола, точно у Вия, как это чувствовал наёмник. Арен, остановившийся недалеко от Рекса, развернул голову так, что Шрамов снова почувствовал этот буравящий взгляд его обоих глаз. Взгляд, похожий на прицел, всё ещё мог выбить из него хотя бы толику усталости, и заставить напрячь слух.        — Так точно, сэр, — голос Аленко звучал с тщательно скрытой злостью, которую Шрам всё же почувствовал. — На каком основании вы забираете командование кораблём ВКФ?        На какой-то момент после этого вопроса повисла тишина, которой биотик немедленно воспользовался, продолжив с твёрдостью и уверенностью в голосе:        — По инструкции командование на себя принимает заместитель капитана корабля капитан-лейтен…        — На основании Указа о Чрезвычайной Ситуации на борту судна ВКФ Альянса, если корабль находится на особом положении и на боевом дежурстве, первоначальное командование поступает к старшему по званию офицеру на борту, — лицо Краута не выражало никаких сильных эмоций, хотя его единственный живой глаз прищурился.        — Вы учили устав, лейтенант?        Шрам почувствовал даже через свое полусонное состояние, как атмосфера еле приметно накалилась. Такая шпилька явно задела не только одного Аленко. Тот, впрочем, судя по всему, отступить так просто не собирался, не смотря даже на уязвлённость.        — Старшим офицером ВКФ на борту является именно капитан-лейтенант Прессли, сэр, — он еле приметно повысил голос.        Арен позволил себе короткую усмешку, которую как будто повторили и сидевший неподалёку от него Андерс, и Генрих. Шрам, взгляд которого уже начинал плыть, даже сквозь мерзкие липкие руки сонливости, пытавшиеся охватить его мозг, понял, что Аленко уже проиграл спор.        — Указ о ЧС на борту корабля охватывает все ведомства Альянса Систем, включая РУАС, военные департаменты МБАС и другие силовые структуры, лейтенант.        Насмешка и снисходительность были такими явными, что Шрам уловил их в голосе немца, даже не смотря на лёгкий акцент.        — Как скажете, сэр.        В голосе Кайдена было настолько же мало уважения, сколько и тепла.        Арен чуть приподнял голову и отвернулся от Аленко, демонстрируя, что разговор окончен.        — Ещё вопросы?        На сей раз, спустя считанные полсекунды, Краут повернулся уже в сторону Гарруса, сидевшего чуть в стороне от Генриха. Турианец казался скорее деловитым и озадаченным, в отличии от Кайдена.        — Что касается доктора Т’Сони… Мы имеем право знать что либо касательно её допроса?        Справа от Шрама тихонько фыркнул Кайден. Закатив глаза, американец тихонько прибавил от себя какую-то сложную словесную конструкцию, произнесённую одними губами. Полковник, отвечая на вопрос Вакариана, лишь качнул головой.        — Никакого допроса не было. Мы не имеем на это права. Доктором Т’Сони займутся на Цитадели.        — То есть, мы летим на Цитадель? — Генрих даже не поднял руку, лишь чуть вскинул голову.        — Да. На Цитадель, — ответил тому Арен.        — Warum?        — Приказ коммандера, Фауст.        — Donnerwetter… — мехвод отряда, откинувшись на спинку, неодобрительно помотал головой. Арен данный жест подчинённого проигнорировал, лишь скосив взгляд на Уильямс, которая недовольно закатила глаза.        — У кого ещё есть вопросы? — прозвучал голос полковника в тишине. Вопросов не возникло, и он удовлетворённо кивнул. — В таком случае все свободны.

***

       Ноги были ватными. Шрам еле-еле удерживался от того, чтобы силой не вырвать себе веки, всё время грозившие опуститься на глаза. Только злость на самого себя, на перерасслабленность, которую он не смел себе позволить раньше, в Зоне, не давала ему малодушно рухнуть в ближайший угол, тут же отрубившись. Тело нервно подрагивало, ноги болели, а во рту был вкус какой-то мокрой тряпки. Ещё и зубы начинали ныть ко всему прочему.        «Сука, следующий, кто меня сдёрнет… Освежую наживо.»        Наёмник не без труда забрался на один из ящиков. В голове опасно шумело, он вот-вот мог вырубиться… Алексей даже не помнил, когда в последний раз в жизни так сильно выматывался. Единственное, чего он желал, устраиваясь поудобнее — чтобы ему не снилась снова Зона. Или те другие кошмары из его прошлого, которые для него припрятало подсознание.        Шрам растянулся на пустом металлическом ящике, где, судя по маркировке на крышке, хранились запалы для гранат. Подставив ещё один ящик, поменьше, под ноги, чтобы они были на возвышении, и не снимая одежды, чувствуя себя некомфортно без примелькавшихся уже футуристичных моделей оружия, наёмник закрыл глаза, в тот же миг провалившись в сон без сновидений.

***

       Наблюдавший за этим Андерс, опередивший Шрама по пути, только коротко хмыкнул, после чего наконец оторвался от переборки своего пулемёта. Отставив в сторону оружие и обтерев пальцы о попавшуюся под руку ветошь, РУАСник развернулся к наёмнику.        «Седой» спал. Судя по темпу дыхания, спал крепче, чем обыкновенно спят подобные этому люди. Скорее всего, его организм адски навёрстывал упущенный отдых…        Андерс Рюйтель повидал множество наёмников, и почти никто из них не отличался тем, что спал крепко, так что он бы никогда не рискнул подкрадываться к одному из них во сне. Но Шрамов был исключением, и вдобавок перед бойцом разведки стояла поставленная командиром задача. Ариец подступил на полшага, пристально наблюдая за лицом спящего русского. Затем ещё и ещё…        Периодически останавливаясь, точно он скрадывал зверя, пулемётчик посматривал в сторону лифта. На его счастье, никто кроме них двоих с наёмником ещё не прибыл на нижнюю палубу, однако в любой момент мог появиться «нежелательный свидетель»… Так что нужно было поторапливаться.        РУАСник поднял руку и активировал инструментрон...

***

       Усталость накатывала медленно и постепенно. Она причудливо мешалась с ощущением, что ей не помешает какая-нибудь хорошая драка — так всегда было после тяжёлого и нервного боя. Хотя Эшли не могла сказать, когда она хоть раз в жизни была в таком бою, из которого они только чудом вырвались без потерь. Если, конечно, не считать тяжелораненых.        Девушка и сама не заметила, как добралась почти что до самого входа в медотсек, и остановилась в паре метров. Мысли как-то очень быстро сбились, первоначальная цель вдруг показалась ей крайне идиотской.        «Зачем я туда вообще иду?.. — Уильямс потёрла щеку, вспоминая, что же ей было нужно. — Чаквас, а уж тем более Гофман меня не пустят — там ведь коммандер, кварианка и этот, здоровяк… как его там, Райот?..»        Воспоминание об этом огромном смуглокожем детине с жутким лицом со следами от ожогов, его вечной мрачноватой усмешке-оскале и сочетании этих элементов с тем, как он профессионально и резво двигался в бою, заставило её сжать губы и нахмурить лоб. Несмотря на откровенно бандитский вид, Райот явно не напрасно находился в рядах спецназа разведки. Даже получив довольно серьёзное ранение, он не слишком растерял свою эффективность и был ещё боеспособен…        Уильямс не испытывала тёплых чувств к РУАС — как и они к её фамилии. Пусть она и не готова была шипеть на них как рассерженный кот, подобно Аленко, но всё же порядком кривилась от их манеры считать всех, кроме себя и своих ближайших коллег из Министерства Безопасности Альянса, кем-то вроде сопляков, которым никогда нельзя доверить серьёзные дела.        «Ну, хотя бы в бою на конкретно этих головорезов положиться можно…» — уж это она не признать не могла.        — Хочешь кэпа навестить? — раздался сзади знакомый голос. Уильямс полуобернулась к лейтенанту, который явно неумело напустил на себя подчёркнуто-весёлый вид.        — Нет, сэр. Скорее, просто уточнить у доктора Чаквас, нужна ли ей помощь.        Кайден кивнул, ни на йоту не поверив в наскоро сочинённое вранье, так же как и Эшли не поверила его фальшивой улыбке.        — При всём моём уважении, Уильямс, ты совершенно не умеешь врать.        Эшли закатила глаза.        — Сэр, мне кажется, вы хотели сказать что-то в духе «Уильямс, ты ведёшь себя как влюблённая дурочка, начитавшаяся дешёвых романов и наслушавшаяся дурацких песенок от всяких голубокожих дур-азари!».        Лейтенант снова улыбнулся, на сей раз — чуть искренней.        — Между прочим, как минимум Шариса Ц’од сочиняет и исполняет свои песни красиво. Так что про «голубокожих дур» ты слишком радикально выразилась, Эш, — он скрестил руки на груди, явно копируя манеру своего непосредственного командира при разговоре вставать так же. Эшли, почувствовав, что неловкость момента уже явно где-то позади, улыбнулась краями губ.        — ВКФ за «Чёрные крылья ненависти» её боготворить готовы, не так ли, сэр?        Кайден пожал плечами. Улыбка с его губ улетучилась так же быстро, как и появилась, но мрачным он уже не казался.        — «Живём как во сне» мне понравилась больше.        Уильямс мысленно согласилась — исполненный всего год назад музыкальный сингл, обличающий нечистое прошлое Альянса, о котором старались забыть сами люди, понравился даже ей, а ведь обычно она музыку не слушала.        — Не могу сомневаться, сэр.        — Уильямс, брось так обращаться ко мне. «Сэр» да «сэр»… — в голосе Кайдена проступило раздражение. — И так нервы ни к чёрту… Считай, что это мой тебе приказ, как старшего по званию: обращайся ко мне «лейтенант».        — Никак нет, сэр, не могу, это нарушение устава.        На отрицательный ответ, даже сказанный с толикой веселья в голосе, Аленко только раздраженно взмахнул рукой.        — Уильямс, чёрт бы тебя побрал. Тут и так на борту эти… черти серые глаза мозолят, а ты всё устав зазубренный цитируешь! — он отодвинулся чуть в сторону, уже не смотря на девушку. На монолог лейтенанта обернулись некоторые члены экипажа, поскольку тот, войдя в раж, повысил голос, не заметив этого. — Нам нужен сплочённый коллектив, а не типичный корабль-рейдер в Терминусе, с максимально задроченными уставом и строевой подготовкой солдафонами!        Уильямс призадумалась над его словами. Конечно, посыл был понятен, однако лейтенант требовал если не невозможного, то крайне трудновыполнимого — организовать сплочённый коллектив на борту корабля, где наличествуют ксеносы, этот поганый русский наёмник, да ещё и целый отряд спецназа РУАС впридачу. Для неё проще было бы пробежать двадцатикилометровый маршрут с полной боевой выкладкой где-нибудь на Нью-Вавилоне или Нью-Каракасе, с тамошними болотами и джунглями…        Видимо, это отразилось на её лице, поскольку Кайден только махнул рукой — в прямом и переносном смысле.        — Ладно, Уильямс, свободны… — он вернулся к обычной интонации, только сквозь маску на лице проступало выражение недовольства, точно он съел лимон с цедрой, и должен был при этом сдержать эмоции.        — Прохлаждаетесь? — раздался из-за спины знакомый с хрипотцой и низковатый голос. Арен прошествовал под сопровождением множества, далеко не самых тёплых, взглядов членов экипажа, как в свете софитов, не обращая никакого внимания ни на них. Взгляд обоих его глаз был направлен на бойцов десантной группы. Лицо Аленко окаменело. Он развернулся к полковнику.        — Нет, сэр. Обсуждаем вопросы улучшенного небоевого взаимодействия, сэр.        В голосе Кайдена было полно яда, но он тщательно маскировал его. Арен, остановившийся в нескольких метрах, со всё тем же привычным мрачно-холодным видом смерил его взглядом.        — Вопросами налаживания отношений вы займётесь потом, лейтенант. Сейчас направляйтесь в кают-кампанию к доктору Т’Сони и берите её под охрану. Ясно?        На какой-то момент маска Кайдена дала трещину. Наружу проступило удивление.        — Сэр, вы полагаете, что ей может что-то угрожать? — голос Аленко выражал удивление пополам с ехидной насмешкой над идиотской параноидальностью РУАСника. Арен, уловивший интонации, улыбнулся краем рта, но улыбка эта была доброй настолько же, насколько доброй могла быть улыбка ворка.        — Нет, я полагаю, что исключать факт того, что Т’Сони-младшая может не быть на нашей стороне, не стоит. Вероятно, она уже сейчас планирует, как ей вывернуться из ситуации, чтобы её не подвергли допросу. В том числе — суицид, — немец резко кивнул в сторону лифта, отчего и Уильямс тоже на секунду чуть не развернулась, — Поэтому её необходимо взять под стражу. Вопросы есть, лейтенант?        С последним словом он словно вернул насмешку Кайдену, повторив «лейтенант» с той же интонацией, с какой обращался к нему в рубке связи буквально пару минут назад.        Выражение лица лейтенанта ВКФ Альянса было нечитаемо, но Эшли почувствовала, как температура в прохладном отсеке словно вскочила на пару градусов.        — Слушаюсь, сэр, — Кайден щёлкнул каблуками, подчеркнуто-демонстративно развернулся на девяносто градусов, после чего, не глядя на Уильямс, чеканным шагом проследовал в сторону лифта. Тот послушно растворил перед ним свои двери.        Арен ещё несколько секунд стоял, провожая взглядом спину лейтенанта, и когда тот исчез, бесшумно усмехнулся. Уильямс ухмылка на его лице, отмеченном возрастом и годами службы, совершенно не понравилась, и полковник разведки это заметил. Он развернулся к ней, вперившись в ту взглядом обоих глаз, отчего внутри у боевой, решительной, крепкой и по-солдатски грубой девушки что-то дрогнуло.        Нет, она привыкла сносить презрение из-за фамилии, привыкла к неодобрению или отвращению к своей семье… Но привыкнуть ко взглядам РУАСовцев, которые некогда обрушили карьеру её деда за провальный Первомайский штурм Шаньси-сити и потерю столицы колонии… Нет, этого она уже не могла. Тем более, что никогда ещё на неё не смотрели в упор сразу искуственный и настоящий глаза, одинаково наполненные холодом.        — Полковник Краут! — раздавшийся позади него голос заставил офицера развернуться, а Эшли — облегчённо выдохнуть.        Со стороны лифта шёл Чарльз Прессли. Как всегда, строгий в своем темно-синем мундире, с решительным блеском в глазах. На его лице царило спокойствие, и вид выражения его лица заставил Эшли почувствовать, как внутри у неё всё потеплело. Прессли остановился совсем рядом с Краутом. Он был ниже полковника разведки, и в его походке не было той неуловимой осторожности, во внешнем виде — опалённости огнём, как у боевого офицера, но уверенности в себе и в своих силах хватало с избытком.        — Согласно Указу о чрезвычайной ситуации первоначальное командование боевым кораблём принимаете вы, как старший по званию. Однако это командование продолжается до момента, пока корабль не выйдет из зоны боевых действий.        Старпом «Нормандии» вскинул голову, прямо смотря на Арена, но не демонстрируя прямой дерзости. Уильямс едва не зарделась — смотря на Чарльза, который словно еле приметно ей улыбнулся, и на Краута, который, кажется, в первый раз получил серьёзный отпор от родного экипажа «Нормандии» по вопросам командования, она чувствовала глубокое удовлетворение.        — Я знаком с уставом и указами, капитан-лейтенант Прессли, — лицо Арена еле приметно изменилось. Он больше не улыбался, а и без того холодный взгляд, кажется совсем оледенел.        — То есть, командование переходит ко мне, — отметил старпом. — А значит я, как старший офицер на борту, вправе требовать, чтобы вы убрали своих бойцов с инженерной палубы, в частности, того, с надписью «Гоблин» на шевроне.        Уильямс немного прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком явно. Желание расцеловать старпома Прессли в ней росло как на дрожжах. Поведение под стать самим РУАС, обращённое против них — она бы согласилась на наряд вне очереди, чтобы посмотреть на это. Наконец-то этот «супермен» немного остудит пыл и перестанет лезть в каждую щель!        — Командование переходит к вам, Прессли, только тогда, когда срок первоначального командования подходит к концу, — Арен казался непреклонным, как скала, на которую накатывает шторм, и тон его был таким же ровным и жёстким. — А он ещё не закончился.        «Типичный приём от разведки… — Эшли перевела взгляд со старпома на Краута, который вообще не обращал на неё уже никакого внимания. — Узурпировать любую власть при первой же возможности. Везде же им виднее, всюду они лучшие из лучших.»        Судя по всему, Чарльз думал примерно в том же направлении. Лысеющий, седой офицер ВКФ резко выпрямился и взглянул снизу вверх на полковника.        — То есть, вы полагаете, что срок вашего командования назначаете так же вы сами, полковник? — он подпустил в голос ровно необходимое количество яда, чтобы его нельзя было поймать за руку.        — Срок моего командования продолжается до момента, пока Шепард не придёт в сознание. Мне казалось, это очевидно для вас, Прессли.        Возникшее ненадолго молчание полковник РУАС снова нарушил — ровно через две секунды.        — Фауст вернёт расходники на палубу после окончания ремонта. А вы можете сообщить об этом инциденте послу Удине, когда мы прибудем на Цитадель.        — Я именно так и сделаю, — старпом не сдал ни миллиметра своей позиции, и его вид всё так же выражал уверенность в себе и своей правоте, даже когда он развернулся к Крауту спиной и направился в сторону лестниц, ведущих к БИЦ.        Тишина не продлилась долго. Красноглазый на миг скосил взгляд в сторону Уильямс, однако в её адрес уже никаких колкостей сказано не было. Медленно, размеренным шагом он так же направился в ту же сторону, что и капитан-лейтенант.        «Пронесло…» — Эшли медленно выдохнула воздух, который почти что жег её легкие изнутри, и позволила себе наконец-то улыбнуться. Зрелище того, как РУАСника не без успеха пытается отпесочить кто-то из ВКФ, было бесценным. Пусть он там себе навоображает что хочет, этот Арен Краут, главное, что на этом корабле его узурпаторство так просто не приживётся.

***

       В висках глухо стучало, во рту чувствовался привкус крови, а в ушах стоял мерзкий звон, точно огрели молотом. Грудь неистово горела, и каждый вдох давался с трудом, отдаваясь тупой болью. Шепард медленно раздвинул тяжелые веки. Картинка была мутной, нечёткой, словно покрытой полупрозрачной кровавой плёнкой.        Через звон в ушах пробился звук попискивания медицинского аппарата. Раненый коммандер, с огромным трудом приподняв голову, оглянулся… Его мысли подтвердились — он был на борту своего корабля. В медотсеке, а если быть точнее — в операционном отсеке, на койке, обмотанный бинтами и подключенный к медоборудованию — самый лучший исход, о котором он мог думать. Он был в безопасности.        Джон скосил взгляд, хотя и не без труда — каждое движение глаз отдавалось тупой болью за глазами. Слева, на соседней койке, расположился Райот с перемотанной рукой — лежал как будто без сознания, как показалось Шепарду сначала. Затем, словно услышав его мысли, Сэм заворочался в койке, переворачиваясь с одного бока на другой, лицом к нему, демонстрируя то, что осталось от его кисти.        — Доброе утро, сэр… Вернее, вечер, — ухмыльнулся боец, поймав его взгляд. Шепард, ничего не ответив, кивнул в ответ, вернув взгляд в прежнее положение — было ощущение, что даже слово из себя выдавить будет невозможно. Чего не скажешь о Райоте, у которого хватало настроения шутить, несмотря на потерянную руку.        — Если вас утешит, сэр, кроме нас с вами и Тали, никто практически не ранен.        Коммандер еле приметно кивнул, насколько хватило у него сил тревожить гудящую, раздражённую голову, тяжелую как дредноут. Да, это именно то, что он хотел бы услышать сейчас. Кроме разве что новостей о ранении кварианки…        Дальняя часть операционной была отгорожена синеватым защитным экраном, залитая светом мощных ультрафиолетовых ламп. Там, за полупрозрачным сегментным занавесом, были различимы два белых силуэта, усердно работавшие над тёмно-фиолетовым. Мертвенный бледно-голубой свет, хоть и был безопасен с этой стороны для глаз, заметно раздражал зрение.        — Как она?        — Паршиво, но вроде бы стабильно. Жить будет, надеюсь.        Джон кивнул ещё раз, стерпев тяжелую ноющую боль и стараясь не смотреть в сторону ламп. Что ж, по крайней мере, никто не умер.        — Ранение какое?        — Шрапнель артерию перебила. У неё почти вся левая нога в осколках. Девчонке просто чертовски повезло, что она сразу не откинулась, — спокойным тоном поведал взрывник, — как и всем нам на Теруме — хмыкнув, прибавил он.        Шепард припомнил недавние события. Взрывы, крики, вспышки, грохочущая канонада выстрелов, поднятая взрывами пыль, летящее каменное крошево… Вся эта адская какофония со скоростью света пронеслась в его гудящей голове, отдавшись небольшой вспышкой боли. Да… Нужно было быть настоящим счастливчиком чтобы выжить в том пекле, почти сравнимыми с кровавыми боями в песках Карфагена, которые впечатались в его память на всю жизнь.        — А что с Т’Сони?        — В кают-кампании, под охраной. Уснула, — ответил Райот, проведя рукой по короткому ирокезу на голове. — Прямо поражаюсь ей. Я на её месте после всей этой хуйни без цистерны снотворного точно не уснул бы…        И в этом коммандер был с ним согласен. Он-то после своего первого боя с трудом мог глаз сомкнуть, а тут… Чертовски интенсивный бой в замкнутом пространстве, и тот факт, что Лиара смогла удержать себя в руках, был не менее удивителен чем тот, что Тали с её иммунитетом и перебитой артерией осталась жива…        Раздался короткий писк, и сначала погасли ультрафиолетовые лампы, а затем сошёл на нет и защитный экран. Один из силуэтов вышел из-за занавеса и устало стянул с лица защитную маску, закрывавшую всё лицо. Тело было полностью экипировано в закрытую хирургическую одежду.        Длинное лицо с короткими подстриженными усами показалось Шепарду знакомым. Это был Гарет. Намётанный глаз медика тут же остановился на Джоне.        — Как вы, сэр?        Джон мотнул головой, отгоняя неприятные ощущения, после чего, помедлив, ответил:        — Дышать неприятно. Грудь тяжелая, как придавило чем-то…        — Нагрудник вашей брони вместе со всей оставшейся ПДЗ погасил залп дробовика в упор, — Гарет выразительно изогнул бровь. — Вам дьявольски повезло, что у вас не порвались все внутренние органы.        «Не иначе, как кто-то там, за пределами пространства-времени за мной следит! — Джон не улыбнулся, хотя в душе у него разлилось удовлетворение. — Ну, если уж выживу в этой круговерти — определённо поставлю свечу в базилике, как мать хотела…»        Гарет между тем переключился на Райота, однако их разговор был совсем уж коротким и тихим — Ликвидаторы друг с другом общались на уровне практически взглядов, так что Джон на миг даже позавидовал подобному — тут пахло сработанностью на уровне Терранской Гвардии, элитных войск Альянса Систем, про которых ходили слухи один другого краше, один другого страшнее.        — Я думаю, поднять на ноги к прибытию на Цитадель мы вас сможем, сэр, — проговорил Гофман, снова оценивающе оглядев СпеКТРа. — Но только чтобы вы своим ходом смогли добраться до больницы. Полное восстановление у вас наступит за недели две. Если повезет, конечно…        «Паршиво. Не терплю валяться в койке, а тем более — в палате…»        — По крайней мере, не будем ронять имидж перед камерами, — мрачновато пошутил Шепард. Сэм и Гарет, похоже, юморок оценили, так как издали такие же дружные смешки.        Из-за занавеса вышла Карин Чаквас. В этом белом одеянии она едва была отличима от Гарета, узнаваемая по неизменной походке и прямой осанке. Снимая маску, она коротко окинула Шепарда взглядом строгих зелёных глаз.        — Гофман, — обратилась она к Гарету, — можно вас на пару слов?        Майор РУАС обернулся и последовал вслед за ней в медотсек. И судя по узнаваемому холодному тону Карин, которую Шепард знал достаточно давно, их разговор обещал быть не самым дружелюбным.

***

       — А вот теперь потрудитесь, пожалуйста, объяснить, Гарет, — дождавшись немца, Чаквас резко обернулась взглянув тому в лицо. — Чем вы думали, когда вы вкололи ей П-V? — кивнула она на лежащую без сознания Тали, подключенную к аппарату жизнеобеспечения, выдававшему какие-то сложные хитроумные картины на запутанной диаграмме.        — Мэм, — медик спецназа остановился перед ней, — альтернатив не было. Мы были в красной зоне. Ранение в артерию при тамошних условиях… Вы ведь понимаете.        — Понимаю, — отрывисто кивнула хозяйка медотсека, — как и то, на что вы её обрекли. Вы хоть знаете, как негативно кварианский организм реагирует на П-V?        — Я в курсе побочных действий парикаина-пять, — раздражённо вздохнул Гофман. — Не стоит считать меня за идиота, мисс Чаквас. Я готов понести ответственность за содеянное, если придётся.        Карин слегка мотнула головой. Нет, в глубине души, она, как медик, прекрасно понимала действия Гарета, и даже одобряла, ибо в ином случае, как он говорил, Тали умерла бы, не успев добраться до операционного стола… Но с другой стороны, применение П-V, как «сверхэффективной боевой медицины» в случае молодой кварианки было крайне «тяжёлой артиллерией».        — Я пойду, — майор РУАС нарушил молчание и повернулся к двери в операционную, — проведаю Текилу и Райота.        — Кого? — переспросила бортврач, повернувшись к нему.        — Шепарда и Картера, — пояснил он, вспомнив что Карин не в курсе позывных отряда, после чего исчез за закрывшейся створкой.        — Иди-иди… Санитар боевой, — буркнула себе под нос Чаквас, проводив его взглядом. Устало приземлившись на стол, она со сдержанным облегчением вздохнула, позволив себе немного расслабиться. Прошедшие операции по спасению жизни раненых бойцов прошли успешно, но отняли у неё почти все силы. А ведь это был ещё далеко не конец!..

***

       Писк приборов, гул работавшего масс-ядра и тихие переговоры между членами экипажа наполняли внутренности боевого информационного центра. Шум был привычен для уха работавших здесь людей и поддерживал спокойную и даже несколько расслабленную атмосферу, которую неплохо дополнял прохладный корабельный воздух, слегка отдающий озоном и химическим запахом хладагента.       Своеобразная «сонная» атмосфера была лишь внешней иллюзией — дежурившие у пультов, приборов и мониторов члены экипажа всегда были наготове и по команде «боевая тревога» без лишних раздумий, с холодным и ясным разумом выполняли все поставленные задачи. Космос, отделённый от них корабельной обшивкой, был суров, холоден и не прощал ошибок, и все офицеры БИЦ это понимали.        Старпом, критически оглядывавший своих прямых подчинённых и раз за разом не находивший к чему придраться, удовлетворённо кивал сам себе.        «И никаких мечтателей с учебки или из академии с шилом в заднице. Эти бы тут наломали дров…» — мысленно произнёс сам себе Прессли. С «пьедестала», который возвышался над голо-картой, ему было особенно удобно наблюдать за работой экипажа, и сейчас, глядя на то, как весь БИЦ тихо жужжит, будто сонный пчелиный улей, где каждая рабочая особь занята своими делами и нет никаких трутней, Чарльз ощущал умиротворительное спокойствие.       Никаких тебе отвлечений от поста, никаких просрочек, никаких посторонних дел или тем более изображательства бурной деятельности, которое моментально заставляло старпома звереть хуже крогана в боевом задоре.        — Капитан Прессли! — оклик со стороны отвлёк мужчину от размышлений. Повернув голову, Чарльз взглянул на обратившегося к нему рыжеволосого связиста.        — Что у тебя, О’Коннор?        — Сэр, на связи Совет Цитадели. Запрашивают вызов по голо-коммуникатору.        — Перенаправь вызов в рубку связи, — коротко приказал Прессли, — скажи им, что говорить буду я.        — Есть, сэр! — кивнул связист, тут же нацепив наушники и шустро забегав пальцами по голо-клавиатуре.        Бросив короткий взгляд по сторонам, капитан-лейтенант тут же шагнул в сторону рубки связи. Войдя в неё, Прессли подошёл к панели управления. Введя пароль и приняв вызов, он тут же шагнул назад, когда перед ним появились три голограммы. Коротко оглядев их, Чарльз выпрямил спину, расправил плечи и поднял голову, демонстрируя свою уверенность.        — Господа советники, старший помощник капитана корабля, капитан-лейтенант Чарльз Прессли. Говорить буду я.        — Мы уже в курсе, — проскрежетала голограмма турианского советника голосом, в котором и без знания ксенопсихологии угадывалось раздражение. — Мы хотели бы поинтересоваться причинами вашего внезапного отлёта на Землю, который произошёл без нашего ведома несколько дней назад. Как вы нам это объясните, капитан-лейтенант?        — И с какой целью вы там так долго пробыли? — прибавил советник Валерн, причём таким тоном, словно бы он буквально требовал от него ответа. Советница Тевос промолчала, но выражение её лица, даже чуть искаженное помехами голопроектора, явно говорило о том, что она всецело разделяет эмоции своих коллег.        Чарльз, ожидавший именно этого, издал короткий вздох, прежде чем ответить. Мысленно проматывая ответ в голове, одновременно прикидывая, как бы не проболтаться об «истинной причине» их отлёта, после чего произнёс:        — В ту ночь нами был получен приказ из генштаба Альянса, с требованием немедленно сняться с якоря и двигаться на Землю, для получения дальнейших распоряжений, а также для пополнения запасов для собственных нужд экипажа, и дополнительного снаряжения корабля новым оборудованием, оружием, техникой, а также членами экипажа, — о том что эти самые «новые члены экипажа» были отрядом из Центра Мобильных Групп РУАС, Прессли тактично умолчал, прекрасно понимая какую реакцию это за собой повлечёт, — после чего уже на следующий день мы вылетели для выполнения задания.        — И какова же была ваша цель? — Спаратус хищно прищурил взгляд, поддавшись вперёд, точно орёл, готовый броситься к жертве.        — Нам была поставлена задача вылететь на Терум, задержать доктора Лиару Т’Сони, дочь матриарха Бенезии Т’Сони, и доставить её на Цитадель с целью дальнейшего её допроса и…        — Оставьте это нам, капитан-лейтенант, — подала голос Советница Тевос, подняв руку и прервав старпома, — представители вооружённых сил Альянса Систем не имеют права допрашивать гражданку Объединённых Республик Азари. Этим должны заняться спецслужбы стран Цитадели.        — И хотелось бы узнать, — заговорил Спаратус после небольшой паузы, — по какой причине именно вы отвечаете за коммандера Шепарда, если он ваш командир?        — Коммандер Шепард ранен и сейчас находится в тяжелом состоянии в медотсеке, он не в силах сейчас говорить, — пояснил старпом.        Наткнувшись на вопросительный взгляд Валерна и Тевос, он на миг замялся. Кашлянув, он продолжил:        — Терум к моменту нашего прибытия уже был занят силами гетов. В ходе высадки наземная группа столкнулась с ожесточённым сопротивлением наземных сил, а также с отрядами наёмников, которые работали заодно с гетами. Во время боя отряд потерял троих ранеными, включая коммандера Шепарда, однако им удалось найти доктора Т’Сони и доставить её на борт в целости и сохранности. На данный момент нам удалось уйти от погони, и теперь мы направляемся на Цитадель.        Повисла новая короткая пауза. Прессли стоял смирно, глядя на переглядывающиеся голограммы, и прикидывая, как ему отвечать на следующие каверзные вопросы…        — Надеюсь, вы осведомлены о том, что по прибытии вам, как старшему по званию на борту, придётся отвечать вместо Шепарда? — спросила азари, выслушав его.        — Я в курсе, советник, — ответил Чарльз. Чуть помедлив, он позволил себе короткую, еле приметную улыбку краем рта, и прибавил:        — Но в данный момент на борту я не старший по званию, и не я осуществляю общее командование кораблём. Временно исполняющим обязанности командира корабля на данный момент является полковник Арен Краут.        — Кто это? — поинтересовался Спаратус. Прессли на миг почудилось, что у голограммы турианского советника как-то дёрнулась голова, точно он услышал знакомое имя.        — Командир отряда ЦМГ РУАС на борту.        Упоминание Разведывательного Управления Альянса Систем при советниках произвело именно такой эффект, который старпом мысленно себе представлял: все трое переглянулись, после чего пристально воззрились на него. Очевидно, что они не испытывали к разведке Альянса, печально прославившейся в былые годы, никаких тёплых чувств, как и сам Прессли.        — РУАС? — удивлённо переспросил Валерн. — У вас на борту офицер РУАС?!        — Группа спецназа РУАС, — поправил старпом, стоя всё так же невозмутимо.        — Вы спятили? — взвился Спаратус, звучно щёлкнув мандибулами. — Мало вам того, что вы без нашего ведома покинули Цитадель и отправились духи знают куда, так ещё и впутали ваши спецслужбы в дело Совета?!        — Советник Спаратус, я бы попросила вас охладить свой пыл и придерживаться официального тона, — осадила того азари, — но вы правы. Коммандер Шепард не имел права привлекать к операциям подобного уровня, тем более находящихся под нашим прямым контролем, членов РУАС.        — Попрошу заметить, господа советники, — взял наконец слово Чарльз, как только Тевос закончила говорить, — Решение о включении в состав экипажа представителей РУАС, принимал не Шепард. Они были зачислены на борт по приказу Верховного Командования Альянса, и мы не имели никакого права этот приказ оспорить.        — Так ли это, или нет, мы выясним, лишь когда вы прибудете на Цитадель, — проговорила ровным голосом Тевос, поочерёдно взглянув на коллег, а после и на старпома, которого этот разговор уже начинал утомлять. — Во всяком случае, ваша операция завершилась успешно, и вы смогли забрать доктора Т’Сони с планеты. Сейчас ваша первостепенная задача — доставить её на Цитадель и передать в руки наших представителей. Надеюсь, что коммандер Шепард к этому моменту сумеет прийти в себя и встать на ноги. Конец связи.        Голограммы с тихим писком исчезли, словно испарились в воздухе, и едва их не стало, как Прессли глубоко вздохнул, раздражённо дёрнув головой. Этот диалог вымотал его едва ли не сильнее чем недавняя операция или нынешняя вахта.        «И это только один разговор с этими остолопами. А каково будет в дальнейшем Шепарду… Могу лишь только ему посочувствовать. Во что же ты, Джон, вляпался…»        Однако на лице старпома заиграла мстительная улыбка, как только он снова припомнил реакцию советников на слова о РУАС на борту.        «Ну, что ж, по крайней мере, если они поговорят с нашими верхами, и те вышвырнут этих мудозвонов вон с корабля… Тем лучше для нас.»

***

       Забрав со стойки свой поднос с едой, Эшли отыскала взглядом свободное место, где сидели Кайден и Джокер вместе с ещё тремя членами экипажа, и тут же заняла его.       Ужинала третья смена, в числе которых оказалась она сама, а также те, с кем она недавно была в бою. За исключением раненых коммандера, Тали и Райота, медика Гарета, занятого операцией, и Шрамова. Отсутствию последнего она, впрочем, была рада — хоть этот русский не будет мозолить ей глаза.       В отличие от РУАСников, сидевших за соседним столом. Вспомнив о них, Уильямс повернула голову, прохладно воззрившись на широкую спину Андерса, который невозмутимо продолжал ужинать, не обращая внимания на косые взгляды направленные в сторону его стола…        Витавшее в воздухе напряжение, возникшее между экипажем и этими «суперменами», теперь уже буквально чувствовалось кожей. О перепалке Арена Краута и Чарльза Прессли уже знал абсолютно весь фрегат, и это событие послужило искрой — если ранее Ликвидаторы вызывали скорее настороженность и интерес, то сейчас взгляды, которые в их сторону бросали что инженеры, что офицеры БИЦа, что сама Уильямс, были полны откровенной неприязни.        Во время обеда рядом с Андерсом и его коллегой Генрихом не сидел никто… Да и все разговоры в их присутствии как-то сами собой лишались смеха и становились заметно тише. Серая униформа Разведывательного Управления, отличавшаяся от темно-синей униформы членов ВКФ Альянса, в один миг стала словно маркером прокажённого.        — Знаю, Эш, меня тоже тошнит от этих серых чертей, — неопределённо произнёс рядом сидевший Кайден, точно услышавший её мысли, и уловив куда та смотрит.        — Ага, особенно от этого… Генриха, — вторил тому один из ужинающих членов экипажа, судя по нашивке, из инженерного отсека. — Коротышка сраный…        Сидевший за соседним столом Генрих вдруг поднял голову. Жест был вполне обычный, но такой быстрый, что стало ясно: он услышал это высказывание, и слово «коротышка» немца не на шутку зацепило. Эшли буквально кожей почувствовала, как и без того высокий градус напряжённости вдруг резко вскочил ещё выше.        «Ну, началось…»        Однако её худшим предположениям не суждено было сбыться. Заметивший реакцию своего товарища Андерс жестом руки заставил того опустить голову, после чего что-то шепнул ему, быстро и обрывисто. Эшли не расслышала, что тот именно ему сказал, однако Генрих с явным неудовольствием медленно кивнул, видимо, решив повиноваться. Кайден, как и парень из инженерного отсека, злорадно ухмыльнулись, до ужаса напомнив школьных хулиганов, которые избежали наказания. Джокер на это лишь покачал головой, улыбаясь во весь рот.        Реакция была понятна — Ликвидаторы были «гостями», в отличие от экипажа, и уже не вызывали опасения — только раздражение. И хотя при их появлении все разговоры быстро затихали, а в их спины негромко адресовались далеко не самые приятные слова, отвечать спецназовцы явно не спешили, предпочитая как и раньше держать дистанцию.        Покончив с ужином, Андерс и Генрих дружно встали из-за стола и, не удостоив никого взглядом, сохраняя прежнее угрюмое молчание, покинули столовую. И едва дверь за ними закрылась, по столовой прокатилась волна смешков и хлопков, в очередной раз ясно говоривших и об отношении флотских к «серым», и о том, что в этом небольшом инциденте явно выиграли первые, чем особенно доволен был Кайден.        — Не против?        Эшли инстинктивно повернула голову, услышав знакомый вибрирующий голос, однако её любые мысли прервал голос Аленко, который явно пребывал теперь в весьма благодушном настроении:        — О, Гаррус? Да, присаживайся.        Турианец кивнул, но помедлил с действиями, глядя на свободное место рядом с Уильямс; девушка рефлекторно отстранилась от него — достаточно, чтобы не испытывать дискомфорта, но всё же недостаточно, чтобы оскорбить «костемордого» коллегу, к которому она испытывала самую малость больший пиетет, чем к РУАС.        — Смелее, не стой как истукан, — махнул рукой Джефф, — вон, Эш тебе место уступает, — и он хитро подмигнул Кайдену.        — Ого, уже чё, целых восемь вечера? Мао, будь добр, вруби телик! — вдруг крикнул кто-то с соседнего столика в сторону камбуза.        Раскосый пухлощёкий кок поднял руку с омнитулом и включил голо-телевизор, установленный на стене рядом. Внимание ужинавших тут же оказалось приковано к экрану, где миловидная ведущая с длинными каштановыми волосами вещала:        —…с вами Натали Уокер, в эфире Terra News Prime! Сегодня в семь часов вечера по Гринвичу генеральный секретарь Альянса Систем Рауль Рохас выступил на внеочередном совете в Пентагоне, — кадр из новостной студии сменился, и на экране появился активно жестикулировавший мужчина лет пятидесяти с зачёсанными назад тёмными волосами и одетый в увешанный наградами светло-коричневый мундир, который выступал на трибуне, на фоне чёрных знамён Альянса.        — В своём выступлении генеральный секретарь в очередной раз выразил соболезнования родным погибших при атаке на Иден Прайм, а также заявил о повышении шкалы уровня боеготовности вооружённых сил DEFCON с третьего до второго. Напомним, что после атаки на Иден Прайм по приказу Верховного Командования Альянса уровень боеготовности войск был первоначально поднят до третьего, а теперь и до второго уровня.        В соответствии с этим с четвёртого по десятый секторы объявлена частичная мобилизация и введено положение повышенной готовности, которое начнёт действовать с сегодняшнего дня, после 21:00 по Гринвичу. Также согласно приказу Министерства Обороны Альянса Систем, подразделения Скиллианской Группы Войск были приведены в боевую готовность, как и все остальные части дислоцированные с Аттическом Траверсе. К ним в усиление уже направленны дополнительные контингенты наземных частей ВКС, в числе которых Военно-Космические Группы Министерства Безопасности Альянса. Кроме того, по пока что неподтверждённым данным, все подразделения Терранской Гвардии, расположенные пятом, шестом и седьмом секторах были приведены в режим повышенной боевой готовности, и по приказу Главнокомандующего готовы выдвинуться в любой сектор космоса. На текущий момент…        — Все слышали, народ?! — задорно воскликнул кто-то. — Мы надерём Сарену его костяную жопу!        Столовая буквально утонула в прогремевшем со всех сторон коротком одобрительном гуле и свисте, в котором потонул мягкий голос ведущей. Правда, несколько секунд веселья было тут же прервано Кайденом, махнувшим рукой:        — Да тихо вы! Дайте досмотреть.        Эшли, несмотря на то, что промолчала, всё же, как и остальные, почувствовала ощутимый подъем внутри. Это было приятное чувство — когда слышишь новости, в которых тебе буквально с самой далёкой Земли машут руководители: «Мы видим, мы слышим, мы ценим вас, мы поможем вам!». Уильямс, едва не испытавшая странное ощущение приятного холодка вдоль позвоночника — словно она снова курсантка, пропитанная патриотизмом ещё больше, чем сегодня, — вновь посмотрела на экран, где уже успели смениться кадры. Появившаяся на фоне пустынных пейзажей и зданий военного космопорта ведущая с рыжими волосами, колыхавшимися на ветру, продолжала вести репортаж.        —… за моей спиной проходит разгрузка седьмой мобильной бронетанковой дивизии ККД Альянса «Призраки» на планете Сумаян, — вещала репортёрша, указав на огромный десатно-транспортный шаттл «Пеликан», из нутра которого выезжал М40 «Пиранья», штурмовая модификация БМД M35 «Мако». — После атаки на Иден Прайм по распоряжению Рохаса все подразделения Сил Планетарной Обороны колоний, расположенных в Аттическом Траверсе и Скиллианском Пределе, были приведены в боевую готовность, а к ним в усиление были направлены дополнительные силы, включая также знаменитую мобильную дивизию «Призраки»…        — Дивизия «Призраки»? — Гаррус оживлённо воззрился на экран, где в верхнем левом углу, на борту угловатой башни танка демонстрировалась эмблема подразделения — оскалившийся человеческий череп красного цвета. Движения мандибул выражали заинтересованность. — Слыхал про них…        — Те самые, что надрали вам задницы на Шаньси, костемордый, — язвительно произнёс кто-то из обедающих.        Турианец сделал вид, что не услышал этого, а вот Уильямс тихо хмыкнула. Не от того что съязвили «костемордому», а от того, что действительно вспомнила рассказы сослуживцев отца и деда, о том, как эти самые «Призраки» действительно заставили попотеть легионеров Иерархии на Шаньси, особенно во время знаменитого Шаньсийского Прорыва…        — Жаль, кэп не видит, он бы точно порадовался! — Аленко с сожалением шлёпнул себя по коленке, а затем слегка фривольно откинулся, словно сидя в кресле, — Обож-жаю, когда Альянс «разминает кулаки»!        От внимания Эшли не укрылось, как Гаррус еле приметно качнул головой.        — Ага, а Совет потом ныть начинает, и страшилки про нас рассказывать! — загоготал кто-то с соседнего столика, заставив присоединиться ещё пару голосов к нему.        — О-о-о-о, да я прям представляю охуительные заголовки всяких идиотов-журнашлюх, — широко улыбнулся, разведя руки в стороны, Джефф Моро. — «Альянс снова угрожает войной!», «Розовокожие хотят нашей крови!», «Сарен — жертва преступлений Альянса!», «Терранская Гвардия в Пределе — нам всем пиздец!».        По столовой грохнул смех, от которого не удержалась и Эшли, и даже Гаррус фыркнул в ладонь, а Кайден и вовсе хохотал так, что аж за живот держался. Оно и понятно — читать и слушать статьи «антиальянсовцев» без смеха военные Альянса просто не могли, с тамошней концентрацией смехотворной «правдивой информации»… Ну и вдобавок, нервное напряжение требовало уже хоть какой-то разрядки.        —А ведь действительно, — сквозь смех выдавил Кайден. — Хе… Ставлю штуку на то, что кто-нибудь из этих клоунов так и напишет!        — Ага, как тогда, в семьдесят восьмом, когда «Цезарь» по батарианской Пангайе ядерным зарядом шарахнул. Они эту тему до сих пор обсасывают! — подхватил кто-то из экипажа.        — У-у-у, тогда воняло — будь здоров, — усмехнулся Джефф, отпив чая. — Особенно отличились батары… Ёбаных недотрог из себя строили! Вот мы, мол, пленников мочим и пытаем, их граждан в концлагеря гоним, Пангайю ядерным ударом просто так расхерачили! А про Норваск, твари, молчат, про Карфагенскую Мясорубку молчат, про «письма счастья» молчат… А ведь из-за этого война началась!        — Двойные стандарты, Джокер, двойные стандарты…        Эшли согласно кивнула. Оппозиция и прочие недоброжелатели любили кричать о жестокости и преступлениях Альянса и его армии, однако то, что творили батарианцы в осаждённых колониях, и то, как они буквально растерзали печально известный Норваск, ставший спусковым крючком для начала Второй Скиллианской Войны… Нет, все эти факты они или старались не замечать, или попросту преуменьшали.        «Их бы на этот самый несчастный Норваск послать, — подумалось ей. — Поглядели бы они тогда, чего стоит война со всеми этими четырёхглазыми тварями… Они ведь не пожалели тогда ни ядерного оружия, ни химического, ни показательных казней гражданских! До сих пор ведь несчастная колония не оправилась…»

***

       Синеватый свет лампы ударил в глаза. Проморгавшись, Шрам поднял голову и размял шею, подавив короткий зевок. Навязчиво лезущая сонливость, несмотря на сон, показавшимся ему длительным, ещё не исчезла до конца и требовала прикрыть глаза ещё хоть на несколько секунд… Но теперь наёмник уже чувствовал себя значительно бодрее и свежее. Бессвязные, скомканные мысли вновь стали твёрдыми и ровными.        Алексей осторожно приподнялся, оглядываясь и подмечая окружение. Кажется, привычное ему состояние «максимальная готовность» вернулось.        Наёмник взглянул по сторонам. В ангаре было почти пусто. У оружейного стола стоял только один из спецназа — беловолосый высокий Андерс, который в этот раз чистил свою броню. Неподалёку, на ящиках, Уильямс, подперев голову какой-то одеждой, тихо спала, подобрав ноги. Низкорослый Генрих вместе с костемордым Гаррусом были заняты ремонтом «Мако», который висел над землёй, поднятый магнитным подъёмником.        Глядя на то, как работают инопланетянин и человек, сталкер обратил внимание на внешнее состояние машины. Весь в грязи, вмятинах и отметинах, поврежденная шина спереди, почерневшая, как обугленная, башня…        Всплыли в голове сразу две картины, напоминающие это зрелище, — подвешенный в воздухе непонятной, непознаваемой силой Зоны грузовик «Урал», висевший над землёй ровно в метре… И повреждённый в боевом выходе БТР-80, с сорванным КПВТ.        Наёмник слегка дернул головой, и затем поднял руку… Секунду он мучительно пытался вспомнить, что делать, но затем память услужливо подсказала ему, и вокруг его руки загорелся инструментрон… Голографическое чудо из далёкого будущего, к которому Шрам ещё привыкал, вызвало легкую улыбку. Голо-часы показывали одиннадцать вечера по Гринвичу… Или час ночи по Московскому времени. Всего три часа прошло!        «Теперь понятно, почему так пустынно тут…»        Шрам отключил инструментрон, позволив ему потухнуть. Наёмник осмотрелся ещё разок, прикидывая, что теперь можно сделать.        «Схожу-ка я наверх. Может чего пожевать дадут… Или хотя бы просто воды выпить», — подумал Шрам, мысленно отметив, что он ничего не ел почти столько же, сколько и не спал…        Поднявшись с ящиков и размяв конечности, сталкер осторожно направился в сторону лифта. На его удивление, никто из присутствующих совершенно не обратил никакого внимания на него — даже Андерс не повернул головы.        Лифт мягко тронулся с места, поднимая его наверх, на второй этаж. Плавное движение практически не ощущалось, и Шрам не заметил, как на табло над входом загорелась цифра «два». Створки разъехались в сторону, и наёмник, шагнув наружу…        …застыл на месте от изумления. Перед ним простиралось что-то очень знакомое. Это был его подъезд, тот самый, в котором он жил со своей семьей. Жил так давно, словно несколько жизней назад… Шрам сделал шаг вперёд, и створки лифта закрылись позади него с тихим шипением, заставив его круто обернуться. Вместо лифта там была сплошная стена бетона.        «Чёртов сон… Опять… Почему именно сейчас?!»        Наёмник оглядел себя. Он был в комбинезоне «Монолита», но не лишенном нашивок и бронепластин, каким его отдали на Цитадели… И в одном из карманов разгрузки покоился ОЦ-33 «Пернач». Тот самый, который он отдал Гаррусу.        Шрам выхватил пистолет и быстро проверил патронник и магазин. Полностью заряжен и готов к бою.        «Плевать, какие сны ты будешь видеть, — ты должен действовать даже во сне. Зона пожирает тех, кто относится к ней несерьёзно. Лучше ты будешь сопротивляться во сне всему, что увидишь, и проснешься вспотевшим и запыхавшимся, чем безропотно примешь обстоятельства и очнешься, лежа полумёртвым в киселе или газировке, просто потому что во сне твоё тело решило встать и пройтись по знакомым мозгу местам. Лучше ты будешь пытаться, чем плыть по течению. Даже во сне.»        — Спасибо тебе, Душман… — процедил сквозь зубы наёмник, прижимаясь к знакомой, окрашенной в зеленое стене и перехватывая пистолет поудобнее.        Чёртовы сны. Чертовы воспоминания, чёртова Зона, чёртова жизнь. Алексей Шрамов, наёмник, убийца, негодяй, бывший солдат разведроты, заучивший говорить всем, что он всего лишь морпех, ненавидел подобные сны, где ему давалась «свобода действия». Потому что всё это было всего лишь насмешкой над здравым смыслом и вещью, которая заставляла его гадать, что было реальным, а что — нет.        «Быть может, прямо сейчас я на самом деле умираю от пси-излучения на ЧАЭС. А этот сон — сон внутри сна, в котором мне снилось будущее, костелицые инопланетяне, американцы, синекожие азари, чудовищные инопланетные ящеры… Ебись оно всё в три погибели!»        Шрам двинулся вперёд, вглубь своего подъезда, настороженно, держа пистолет прижатым к груди, стволом вниз. Шаг за шагом, двигаясь вперёд и вверх по лестничной клетке, словно по наитию, пытаясь одновременно вспомнить, какая же квартира — его…        На очередном повороте лестничной клетки он даже не услышал — почувствовал, как в его сторону направляют оружие.        Он прянул назад, и воздух вспорол знакомый голубой трассер. Запахло знакомым разрядом электричества, и спустя миг по ушам ударил двойной звуковой хлопок — выстрел гаусс-пушки и звук попадания пули.        — Тебе не стоило приходить, наёмник!        «Стрелок. Мразь не устаёт вредить даже во сне.»        — Откуда ты знаешь, что это сон? Откуда ты знаешь, что не умрешь, если я в тебя попаду?        «Потому что ты читаешь мои мысли, ёбаный одиночка…»        Выстрел грянул снова, а затем Стрелок рассмеялся — хриплым, каркающим смехом. Шрам пригнулся и едва не скатился на нижнюю часть лестничной площадки.        — А может быть, я всегда умел читать мысли, наёмник?        Шрам щелкнул переключателем, переводя пистолет в режим одиночного огня. А затем попытался расцепить зубы. Получилось с трудом.        — А может быть, я — контролёр, который решил позабавиться с твоим жалким сознанием, прежде чем разорву его на части? Откуда тебе знать?        Наёмник поднял пистолет, подавляя растущую ярость и бешенство. При всем отвращении к этому одиночке, при всей невозможности происходящего… Он не мог не признать, что доля правды в словах говорящего была.        «Вот почему я уже ничему и никогда не пытаюсь удивляться… Потому что в Зоне  всё — не-реальность. Если она захочет, она растерзает мой разум в считанные мгновения…»        — Выходи, Алексей. Выходи, сражайся. Покажи, чему тебя научил твой мягкий «дивный новый мир будущего»!        Шрама что-то ударило в колено, и он рухнул на спину, едва не ударившись затылком о ступени. Затем пришёл звук выстрела гаусс-пушки, а затем — резкая, ослепляющая боль и шок. Рука наёмника, свободная от пистолета, метнулась вниз… Ниже колена ничего не было, кроме моря крови.        Стрелок медленно вышел из-за пролёта. Шрам, лежа на спине, видел его, одетого в СЕВУ, с АК-74 за спиной, стоявшего наверху, на ступенях, отчётливо и ясно, и поднял правую руку, собираясь выстрелить, но Стрелок был быстрее.        Сверкнул трассер, и рука Шрама разорвалась кровавыми ошмётками и осколками кости и металла от пистолета. Боль, красная и жёлтая одновременно, ударила его с двух сторон — левой ноги и правой руки… Шрам зарычал от боли, ярости и бессилия. Стрелок только улыбнулся, начиная спускаться, не опуская гаусс-пушки.        — Тебе говорили, Шрамов, что ты уже стар и ничего не можешь противопоставить молодой силе? М?        «Замолчи, мразь… Прикончи меня, если так хочется…»        — О, думаешь, на той стороне тебя ждёт что-то получше?        «А я не верю ни в какую ту сторону. Каждому… по вере его, не так ли?»        — И каждому — по счетам его.        Выстрел на сей раз пришёлся в другую ногу Шрама. Боль, застилавшая зрение, словно превратилась в какой-то мерзкий, глухой зуд… Это был травматический шок. Плывущим сознанием Шрам это понимал, и мысли его уже были знакомо, фаталистически спокойны… И кажется, Стрелку это не понравилось.        — О, не расслабляйся лучше, наёмник… — глухо проговорил он, прекращая улыбаться, и нависая над окровавленным Алексеем, который попытался отползти назад, опираясь на единственную здоровую конечность. — Ты даже не представляешь, как много тебе ещё предстоит увидеть. Только один вопрос…        Он склонил голову набок и оскалился, как кровожадный пёс.        — Кому первому отрезать голову — жене или дочери?        Шрам закрыл глаза и стиснул зубы. Из его груди вырвался глухой, сдавленный стон, почти что вой. Вой, полный отчаянья и бессилия. Боль была чертовски настоящей. Сон был чертовски настоящим… И он обещался закончиться совершенно не в его пользу…        — Не спи, наёмник. Кому первому голову-то отрезать? Ты будешь рядом лежать…        Стрелок не договорил. Внезапно он начала разворачиваться куда-то вбок, к чему-то, чего сузившееся зрение Шрама не могло охватить. Снова громыхнула гаусс-пушка… Расплывающееся от боли зрение и сознание успели заметить только то, как после этого выстрела смертоносное оружие отлетает в сторону, выбитое из рук Стрелка.        А затем Шрам широко раскрыл глаза, словно не было ни боли, ни кровопотери, ни разорванных в клочья трёх его конечностей. Сталкер отступал назад, обороняясь уже с помощью ножа, от наступавшей на него знакомой фигуры, облаченной в чёрный, потёртый плащ, с накинутым капюшоном, за которым точно таилась чёрная дыра, поглощавшая весь попавший на неё свет.        Стрелок сделал ещё один шаг назад, уперевшись уже в стену подъезда, и на миг бросил взгляд на наёмника, который осознал, что на него смотрит уже не лицо Стрелка — а его собственное, озлобленное, звериное лицо.        — Ты не см…        Чёрная фигура сделала короткий взмах — стремительный настолько, что движение размылось.        Шрам безмолвно и почти равнодушно наблюдал за тем, как его мучитель и палач, носивший его лицо и лицо Стрелка, развалился на две половины — ровно посередине, на уровне поясницы, обдавая дурно пахнущей кровью стены и пол…        «Ебаные сны. Ебаные сны… Ненавижу ебаные сны!»        — Это ты, — проронила фигура, повернувшись к нему. Шрам буквально почувствовал, как его буравит тяжелый несуществующий взгляд тьмы, скрытой под капюшоном. — Это ты, Шрамов. И если даже это сон — разве тебе легче от этого?        Боль словно по щелчку пальцев вернулась — острая и одновременно тупая, заполнявшая все три пострадавшие части тела, вырывающая сознание, походящая на холодный и горячий металл, который обжигал огнём и холодом одновременно… Шрам завыл уже во весь голос, не сдерживаясь. Боль не облегчалась, но он не мог не кричать — словно воздух в лёгких стал жечь его так же, как ранения.        Теперь он желал одного — пусть фантасмагория боли закончится. Болью, смертью, чем угодно — просто закончись!..

***

       Хрип, переходящий в утробный, тихий рык, предвосхитил момент резкого пробуждения Шрама, вскочившего резким рывком. Глаза были навыкате, грудь тяжело и часто вздымалась, руки были скрючены. Сознание отошло куда-то на второй план, на первом были даже не вбитые, а животные инстинкты — сбежать куда-нибудь от этого ада. Второй сон за последние пару часов — и снова кошмар… Чертовски неприятный и реалистичный в достаточной мере, чтобы сомневаться, где он находится.        — Ты живой там?        Алексей перевёл взгляд на источник низкого голоса. Огромный двуногий ящер сверлил его таким взглядом своих крокодильих глаз из-под расцарапанной лобной пластины, что внутри у сталкера всё передернулось. Уж больно он напоминал прямоходящего псевдогиганта — даже взгляд был похожим… Только гораздо умнее и осмысленней. И этим страшнее.        Шрам помедлил, прежде чем коротко кивнуть. Говорить не хотелось.        «Быть может, прямо сейчас я на самом деле умираю от пси-излучения на ЧАЭС. А это — сон, в котором мне снится будущее, костелицые инопланетяне, американцы, синекожие азари, чудовищные инопланетные ящеры…»        Видимо, что-то такое отразилось на его лице — Рекс низко хмыкнул и отвернулся обратно, к своим делам.        — Что, тоже фантомные боли?        — «Тоже»? — переспросил Шрам, изо всех сил стараясь прекратить думать о только что ушедшем кошмаре — не дай бог вернётся ещё.        — Биотические, — пояснил ящер, не поворачивая головы к Шраму.        Наёмник поднялся с места, осторожно свесил ноги с ящика и затем оглядел собственную руку.        «Целая…»        Ощущения не до конца ушли, но сердце, кажется, стало успокаиваться. Дыхание его выравнивалось, а взгляд снова обрёл резкость… Осмысленность возвращалась к нему вместе с рациональностью.        «Нужно занять свой мозг. Биотика, значит…»        — Не припоминаю, чтобы от биотики болела голова, — бросил Шрам, наблюдая за Рексом. Конечно, черта-с-два он что-то знал о биотике, кроме той информации, которую успел бегло изучить ещё пару дней назад — он просто блефовал, как и много раз до этого. Подобным образом в Зоне выуживалось немало информации разной степени достоверности и полезности — конечно, при условии, что собеседник понимает «правила игры»… Или что собеседник достаточно легкомысленнен.        Воеводу-крогана ко вторым отнести было явно нельзя. Он глухо усмехнулся, и звук этот напомнил Алексею звук срабатывания «Трамплина».        — Значит, повезло тебе.        «Как-то не нравится мне эта формулировка… — Шрам поморщился и всё-таки слез с ящиков, разминая шею и руки после сна. — В последний раз, когда я это слышал, вся Зона в итоге кровью умылась…»        Возле «Мако» находились двое — низкорослый боец из РУАС, Генрих, и долговязый Гаррус, на котором Шрам задержал взгляд чуть подольше. В голове наёмника снова мимолётно промелькнули мысли о том, куда же лучше всего бить этим турианцам в случае схватки, и куда стрелять, кроме, разумеется, головы…        Рекс, который всё ещё не поворачивался к нему, также удостоился взгляда повнимательнее, как и невозмутимо перебирающий пулемёт Андерс.        «Какие же они всё-таки охуенно здоровые, эти кроганы. Нет, с ними бодаться — что с поездом. Особенно с Рексом»        Оглядевшись ещё раз, сталкер решил пройтись, размять ноги. Голубовато-синее освещение отлично сочеталось с умеренной прохладой и постоянным лёгким гулом. Атмосфера напоминала ему что-то вроде базы одиночек на Кордоне или наёмников в Мёртвом Городе, в которой каждый занят своим делом. Можно более-менее свободно перемещаться, главное — не досаждать никому…        За одним из ящиков Алексей заметил Уильямс. Девушка спала на боку, подложив под голову руку. У Шрама это вызвало едкую усмешку. Память о неприятном их общении еще была крепка в его памяти…        «Можно было бы ударить её по лбу, а потом прирезать… И пикнуть не смогла бы», — лицо русского скривилось, когда он окинул взглядом подтянутую фигуру девушки. Зря она так опрометчиво кидалась самыми разными словами в того, кого считала пустым местом. Уильямс засопела во сне, и её другая рука, лежавшая спокойно, слегка дёрнулась. Очевидно, ей тоже не очень везло со сновидениями.        Шрам ещё несколько секунд смотрел на неё, после чего отвернулся. Всё же он не был настолько идиотом, чтобы сводить счёты прямо сейчас…        «К чёрту эту Уильямс. И эти трое… пускай занимаются своим делом», — Шрам обратил свой взгляд к створкам двери лифта, на котором он несколько часов назад поднимался наверх для брифинга, вместе с этим Аленко.        «Хм. Аленко — биотик… А этот здоровяк-кроган сказал, что у биотиков бывают боли, вроде моих. Возможно, стоит его поискать…» — подумал он, ступив внутрь лифта.        И только сейчас он понял, что почти ровно то же самое он видел в своём недавнем кошмаре.        Голо-часы в лифте показывали ровно одиннадцать вечера по Гринвичу.

***

       На второй палубе царила точно такая же атмосфера что и на третьей — синеватое освещение, прохладный, кажущийся настоящим воздух, тишина, изредка прерываемая писком приборов.        Кайден очень кстати оказался недалеко. Шрам направился прямо к американцу, успев подметить, как он сжимает зубы — «колдун» явно был не в настроении.       Лейтенант повернул голову, оторвавшись от чтения чего-то в своем инструментроне, когда Шрам приблизился метра на четыре. Взгляды обоих военных пересеклись, и янки слабо улыбнулся.        — Выспался, мерк?        Шрам молча кивнул, подходя еще на полшага — осторожно, привычно вымеряя расстояние.        — А я думал, будешь до Цитадели дрыхнуть, — Кайден повернул голову обратно, к инструментрону. Нажав пару голокнопок, он заставил аппарат погаснуть, а Шрама — внутренне еще раз подметить свою уже спокойную реакцию на подобные вещи.        — Ты поговорить хотел или так, бродишь?        В голосе «колдуна» просочилась насмешка, и Шрам вернул ее, ухмыляясь, демонстрируя желтоватые зубы.        — Разведываю обстановку дивного нового будущего, янки.        Голос у него звучал хрипло, негромко и неровно. Кайден развернулся всем корпусом к наемнику, и только тут в первый раз Шрам постарался здраво представить свои шансы против Аленко в рукопашной.        «Чуть выше, явно накачанней, сильнее, незначительно тяжелее… Боевую подготовку не знаю, но лучше прямого боя избегать. А ещё эта биотика…»        Мысли о последнем заставили Шрама отвести взгляд от американца.        — Слушай, Шрам, мне плевать, откуда ты там — из прошлого, будущего, да хоть из параллельной вселенной, где азари — мужики. Если тебя кэп в команду сам взял — всё о’кей.        Сталкер снова поднял взгляд. Трудно было понять, шутил ли янки, но выглядел он вполне серьезно.        — Неужели?        — До тех пор, пока ты не ведёшь себя как мудак.        Слово «asshole» заставило русского хмыкнуть. Недоверие к нему постепенно уменьшалось. В отличие от бойцов военной разведки, он казался настоящим солдатом — из тех, кто не особо усложнял все на свете, не искал подвохов и концентрировался на «здесь-и-сейчас.        — А я думал, ты как Уильямс, янки. Не любишь русских, — Шрам приблизился еще немного и двинулся по кругу кают-компании. Примечая краем глаза, как себя ведет американец, он раздумывал, выйдет ли раскрутить того на разговор.        — Я, раски, не люблю две вещи: потроха и мудаков, — Кайден повернулся к Алексею снова, со скрещенными на груди руками и твёрдостью в выражении ухоженного лица с осторожной щетиной. — Отвыкай давай кидаться на всех спросонья. Тут тебе не Норваск, — кивнул он наёмнику.        «Надо бы запомнить это на всякий случай.»        — Впрочем, как мудак ты себя пока что не вёл, — разница между внешностью двух мужчин словно выступила еще отчетливей. — А вот «серые»…        — А мы разве не одна команда? — фальшиво ухмыльнулся сталкер, на что тот тут же получил ответ:        — Да к дьяволу их! Супермены, тоже мне… — Кайден раздраженно махнул рукой. — Будь моя воля, я бы никого из них на борту терпеть не стал. Редкостные уроды.        Шрам на это только прикрыл глаза на миг. Ситуация была отчасти знакома — везде и всегда солдаты с разведчиками бодались и терки устраивали, но тут это было что-то совсем иное… Будто личное.        — Они с нами бок о бок сражались. А один из них руку потерял, — заметил он вполголоса, намеренно пробуя поддать масла в огонь.        Кайден фыркнул.        — Угу, и теперь его командир ходит тут, как самый важный индюк. Ты вообще в курсе, раски, что у них руки по шею в человеческой крови?        Шрам промолчал, обдумывая, а Аленко, видя, что его замечание не осталось незамеченным, едко прибавил:        — Чисто как эта ваша… Как ее… Oprichnina.        Шрам не удержался от удивлённого взгляда.        «Опричнина — это оригинальное сравнение…»        — Я-то уж думал, ты, как обычно, про КейДжиБи вспомнишь.        — Я по истории России больше времена вашего Грозного любил, чем историю СССР или СКДР, — Кайден, явно довольный «раскруткой» диалога, ухмыльнулся белозубо. — Нравилось мне, как он мог знатных аристократов поприжать. Да и не стесняться сажать на кол своих противников, врагов государства — это нужно большие яйца иметь.        Шрам лишь коротко кивнул, прислоняясь к стене. Услышанное записывалось в памяти и каталогизировалось среди прочего кратковременного и не особо важного — вдруг пригодится.        «По крайней мере, в этом будущем они ещё помнят историю России. И даже кое-как уважают её. Аленко, во всяком случае, на пиндоса-в-плохом-смысле-слова не похож. В отличие от Уильямс… Интересно что ещё за СКДР?»        — А ты, раски, что скажешь сам про славную историю Земли? — Аленко прищурился.        Шрам в ответ еле качнул головой. Всё так же негромко он ответил:        — Скажу, что она кровавая.        Его мрачная интонация, видимо передалась и американцу. Тот, скрестив руки на груди, согласно кивнул:        — Особенно за последние сто лет…        — Что, прям настолько? — поинтересовался наёмник, слегка наклонившись вперёд.        Кайден лишь слабо мотнул головой.        — Достаточно вспомнить недавно отгремевшую Вторую Скиллианскую, и ещё несколько крупных конфликтов до этого. А если вспомнить докосмическую эпоху…        Алексей, покивав головой, вперил взгляд в пол, не глядя на замолкшего биотика.        После сказанного им немедля вспомнились последние дни: свинцовые небеса на Иден Прайм, искусственный потолок Цитадели, низкое, давящее, черно-бурое небо Терума, который был словно уже пару недель назад, а вовсе не несколько часов…        Сраное «дивное будущее» оказалось злым, неприветливым и отличалось от прошлого, по сути, только инопланетянами и новыми технологиями. Остальное — почти не изменилось. И там, и тут — везде нужно воевать, проливать свою или чужую кровь и выживать.        «Хотя, нет… — сардонически усмехнулся старый сталкер. — Там у меня хоть были какие-то связи, знакомства, напарники… А тут — нет ничего этого. И не будет, если не стану налаживать контакты и наводить мосты, как с этим американцем. Знать бы только, на чём сойтись. Это не Зона всё-таки…»        Словно в ответ на его собственные мысли, в памяти всплыл короткий эпизод прямо перед атакой… Тот самый, где он услышал голос Кайдена, напевающего знакомые слова из прошлого. Чертовски знакомые слова, дошедшие, похоже, даже через сто с лишним лет…        «Круговая порука мажет как копоть…»        —…Я беру чью-то руку, а чувствую локоть…        — I look in the eyes and I met by a stare,       Where higher than heads someone's buttocks would glare,       The sunrise was good, would a sunset be bad?..        Как и в прошлый раз, американец процитировал на английском текст той же песни, что и Шрам, уловив, судя по всему мотив…        — Наутилус Помпилиус, — обронил Шрам всё так же спокойно, как раньше, но чувствуя, как у него внутри зреет буквально целый шквал эмоций и вопросов. Янки пожал плечами.        — Не знаю таких. Эту песню очень любил один из наших командиров, майор Могилёвский, русский. Вот и подцепил…        «Могилёвский?.. Интересно, однофамилец или потомок?..»        — А «Одинокую птицу» или «Прогулки по воде» знаешь?        Кайден отрицательно помотал головой, а Шрам, ощутив совсем маленький укол разочарования, переключил мысли. Впрочем, теперь его настроение было приподнято: знать, что кто-то ещё здесь, в этом чуждом тебе мире, знаком хотя бы с одной из песен твоей любимой рок-группы — и то утешение. По крайней мере, оно даёт знать, что ты не сошёл с ума, и хоть что-то знакомое тебе на сто процентов тут есть…       …или наоборот, означает, что что-то знакомое твоё сознание подкидывает специально, в таком гротескном, странном виде?        Вспомнив про сумасшествие, Шрам еле сдержался, чтобы не приложить руку ко лбу, когда в голове снова сверкнул молнией отголосок второго, жуткого, вязкого кошмара. Кайден заметил короткий, прерванный жест, и сочувственно хмыкнул.        — Голова?        — Этот… Кроган… Он спросил, не биотические ли боли, — не ответил напрямую наёмник, снова поднимая взгляд на лейтенанта. Тот изогнул бровь:        — Ты не биотик.        Это было утверждение, а не вопрос, но Алексей в ответ развел руками, молча говоря — понятия не имею.        Кайден саркастически хмыкнул, а наёмник на миг призадумался. В голове всплывала та информация, которую он выудил за прошедшие несколько дней, — как оперативные сводки.        «Биотика… Местный аналог телекинеза. Как в Зоне, полтергейсты или бюреры… Только не то, над чем ломают голову лучшие умы современности, а то, что уже поставлено на службу, в том числе и человечеству. Вызывается этим нулевым элементом, на котором и строится вся космология и высокотехнологичные штуки, в том числе оружие… Не философский камень, конечно, но тоже чудесная вещь…»        Шрам не успел додумать до конца — справа раздались приближающиеся к ним шаги. Оба бойца, повернув голову, увидели движущегося к ним Гарета, одетого в штатское — белая рубашка с закатанными рукавами, серые форменные штаны с подтяжками на широченных плечах делали его несколько комичным, что, в общем-то, ничуть не умаляло его сурового внешнего вида, с которым он направлялся к обоим.        — Вы оба, — медик остановился возле них, — чем заняты?        Шрам и Кайден на автомате вытянулись перед старшим по званию, на что тот махнул рукой — не на плацу, мол, не тянитесь.        — Обсуждаем результаты прошедшей миссии и вопросы взаимодействия команды, сэр, — бодро отчеканил Аленко. В его голосе не чувствовалось яда, с которым он доселе рассказывал о РУАСовцах.        — Понятно. Аленко, свободен. Шрам, — немец взглянул на сталкера, и тот ощутил знакомый холодок внутри, — за мной.        Без лишних слов и возражений наёмник двинулся вслед ним, напоследок успев кивнуть Кайдену, который, проводив их взглядом, направился также куда-то по своим делам.        — Дело есть, наёмник, — войдя в медотсек, Гарет, встав у своего рабочего стола, круто развернулся к нему, — и очень важное.        — Какое?        Вместо ответа Гофман кивнул в сторону койки в углу, на которой лежала кварианка, подключенная к каким-то хитроумным медицинским приборам, отображавшим не менее хитроумные показатели данных. Нога её была перемотана и крепко зафиксирована шиной, будто сломанная.        Алексей вспомнил недавние картины — тёмные и узкие подземные тоннели, забитый трупами наёмников, гремевшие вспышки отдалённых выстрелов, потерявшую сознание раненую Тали, и как он её потом нёс на плечах до БМД…        — Нужно приглядеть за Тали, пока мы с Чаквас будем оперировать Райота, — пояснил тот повернув голову к Шраму. — Ты остаёшься здесь и следишь за её состоянием, пока мы не закончим. Ясно?        — Да, сэр, — утвердительно кивнул наёмник, всё же ощущая себя несколько неприятно — странно, что его сейчас просят побыть «сиделкой». — И это всё?        Только открывший рот Гарет был перебит вошедшей в отсек Чаквас, которая, ступив внутрь, тут же спросила:        — Гофман, вы объяснили Шрамову, что от него требуется?        — Как раз этим занимаюсь, мэм.        — Этим займусь я, — безапелляционно заявила та, подойдя к шкафчику и что-то оттуда достав. — А вы идите к Шепарду, и подготовьте оборудование к операции. Держите, — Карин протянула ему контейнер с непонятной сталкеру маркировкой, — идите, я сейчас подойду.        Медик спецназа быстро и коротко кивнул, а затем развернулся и вышел. Шрам, наблюдавший это, подивился его чертовски спокойной реакции — этот конкретный РУАСовец был на редкость демократичен.        — Слушайте меня внимательно, — начала хозяйка медотсека, указывая в сторону койки с кварианкой. — Мы справились с её ранением, насколько смогли, но в результате… скажем так, «стечения обстоятельств» её ждут проблемы следующего характера. Препарат, который ей вколол Гарет, у кварианцев вызывает сильный побочный эффект в виде спазма всех скелетных мышц, в том числе дыхательных. В условиях Цитадели это не было бы проблемой, но здесь, на борту «Нормандии», наши возможности сильно ограничены. Мы предприняли все возможные меры, чтобы нивелировать последствия, однако, скорее всего, до конца устранить его не вышло.        — Скорее всего? — уточнил Шрам.        — Спазм наступает не сразу, — пояснила Чаквас, — а через несколько часов, от шести до двенадцати, у всех по-разному. Хуже всего, что он захватывает и дыхательные мышцы, и ИВЛ тут не спасёт, даже если бы была возможность.        — И чем же я смогу помочь?        — На вдох мышцы у них сильнее, чем на выдох. Вдохнуть сможет, а вот самостоятельно выдохнуть будет тяжело. Долго это не продлится, максимум полчаса, но, надеюсь, понимаете, что это критично. Если всё станет совсем плохо, вы просто немного помогите ей. И обязательно следите, чтобы у неё не дёргалась нога, — Карин указала на зафиксированную конечность. — Нельзя, чтобы швы разошлись, они и так должны пройти испытание на прочность… Если вдруг её забьёт судорога или ситуация выйдет из-под контроля — стучите, — она указала на дверь лаборатории, которая на эту ночь окончательно превратилась в операционную. — Вам всё понятно?        Карин дождалась кивка, затем бросила короткий взор на кварианку и медоборудование, а после снова цепким и критическим взглядом оглядела Шрама.       — Вопросы есть?        Наёмник в ответ еле приметно мотнул головой.        — И ещё просьба, лично от меня, — женщина шагнула в его сторону, — подбодрите её как-нибудь. Девчонка ещё совсем молодая, повезло, что вообще выжила в бою, а тут ещё и… такое.        — Сделаю.        Удовлетворённая его ответом, Чаквас, кивнув ему напоследок, подхватила со стола огромную красную сумку и покинула отсек, оставив Шрама наедине с кварианкой.        «Ну что ж… присмотрим».        Тали слабо скосила глаза в сторону наёмника, когда тот двинулся в её сторону. Дыхание, хриплое и слабое, «тусклое», шипело сквозь воздушные фильтры её шлема, и старому сталкеру этот звук не понравился совершенно. Он напоминал ему не то агонию, не то храп спящего кровососа.        Шрам взглянул на неё. На фоне белоснежно чистого окружения её пурпурный, обтягивающий тело костюм выделялся как гарь на снегу. Девушка-инопланетянка лежала на спине, с выпрямлёнными руками и ногами; запястя и щиколотки нетуго обхватывали фиксаторы. Шрам чуть нахмурился — ему совсем не понравились ассоциации, которые возникли у него, когда он взглянул на эту позу… Однако эти мысли, он вскоре довольно быстро отбросил прочь. Он был свидетелем не самых приятных действий в горячих точках, и вспоминать эти подробности ещё раз совершенно не хотелось.        — Ну… привет, Тали.        Девушка, неотрывно наблюдавшая за его движениями, еле приметно кивнула, не обронив ни слова. По напряжению, по тому, как она сжимает трёхпалые кулачки, было отчётливо видно, что она ужасно тревожится.        «Она уже в курсе что её ждёт…» — Шрам окинул кварианку взглядом, мимолётом подмечая ещё раз, насколько же складно сложена девушка. Пусть даже и инопланетная, однако, что удивительно, на вкус человеческого мужчины Тали была достаточно хороша собой.        «Ну, или её так коробит от моего присутствия».        Алексей постарался не хмуриться, хотя и понимал, что натягивать на лицо фальшивую усмешку нет смысла — всё равно в неё никто не поверит.        — Меня попросили проследить за твоим состоянием… И проконтролировать твоё дыхание.        Тали на сей раз никак не отреагировала. Шрамов ещё чуть придвинулся к койке, почти нависая над кварианкой. Его взгляд, до того устремленный к непрозрачному забралу её шлема, опустился ниже, и девушка в первый раз издала чуть более шумный выдох.        Внутри Шрама зашевелилось знакомое чувство, когда он увидел ногу девушки. Белая повязка охватывала её бедро почти целиком; материал внешне походил на шёлк. Шрама это заставило улыбнуться. Высокотехнологичность высокотехнологичностью, а методики борьбы с ранениями в двадцать втором веке не поменялись, как видно!..        Он перевёл взгляд обратно на безликое забрало. Ощущение возникло странное — не видеть лицо того, с кем тебе предстоит общаться в не самой формальной обстановке… Тем более, когда потребуется втолковывать что-то или даже вбивать, хотя последнего Шрамов не хотел бы. Судя по светящимся точкам за забралом, кварианка смотрела на него, хотя и не проронила за всё время ни одного слова.        «Экономит силы. Правильно поступает…»        Шрам кивнул ей.        — Тебе очень повезло. Уж не знаю, как у вас там всё устроено… — он многозначительно окинул взглядом силуэт девушки. — Но ты смогла выжить после ранения в артерию, а это очень хорошо. У меня на руках «вытекали» люди. Было дело…        Алексей резко отдёрнул сам себя от типичного «завязывания монолога с двумя действующими лицами», когда в голову пришла совершенно несвойственная ему обыкновенно мысль о том, что наверное не стоит таким манером общаться с достаточно молодой девушкой, рассказывая, как у него на руках гибли сослуживцы и товарищи от кровопотери…        Шрам сдвинул брови и нахмурился ещё пуще, после чего опять вернул взгляд обратно на забрало.        Эмоции кварианки он почувствовать не мог, лишь слышал её неровное, негромкое дыхание с присвистом.        — Ты, главное, не бойся. Не все у меня на руках умирают, — Шрам хмыкнул собственной несмешной шутке, ощущая совершенно нехарактерное для себя чувство неловкости. То ли из-за молчания кварианки, то-ли из-за того, что надзирать ему приходилось именно за совсем молодой девушкой, то-ли из-за того, что он совершенно не представлял, какие эмоции она испытывает в своём ксено-сознании… А может быть, по всем трём причинам одновременно.        Секунды тянулись медленно. Шрам медленно моргал, не отрывая взгляда от забрала Зоры и одновременно тщательно слушая, как её легкие трудятся.        Ему доводилось слушать, предсмертные хрипы людей, которые захлебывались своей же кровью, «храпение» тех, кому разорвало трахею, агонизирующие резкие вздохи тех, кого не законтролили… Это было привычно ему, знакомо и совершенно нормально. Мог бы он представить хоть в одной из тогдашних ситуаций, что «за сто с лишним лет вперед» он будет вслушиваться в неровное, неспокойное дыхание инопланетной девушки, чтобы не дать ей вдруг перестать дышать совершенно? Нет. Не мог. Никак.        «И на кой чёрт она вообще полезла во всё это?»        Шрам потёр глаз, сместив взгляд куда-то в сторону от койки. Молчать было не совсем верно, но он просто не знал, о чём говорить, тем более, когда собеседник не может отвечать.        — Ты мне напоминаешь кое-кого из прошлой жизни, — обронил наёмник. На миг он едва не спохватился, произнеся это, однако вовремя понял, что в данном случае выражение скорее фигурально, чем буквально. Кашлянув, Шрам перевёл взгляд обратно, к двум светящимся точкам за забралом шлема. Не так давно он прикидывал, как бы его разбить в случае чего, а теперь…        — Уж не знаю, какие у вас там заведены порядки… Но как по мне, посылать неопытных юнцов в вояж по галактике, в это ваше… «Паломничество», где вас сотни раз могут убить, или ещё что похуже, — это редкостная чушь, — Шрам выразительно взглянул на ногу девушки. — «Выживает сильнейший»?        Тали моргнула, и затем слабо-слабо мотнула головой, тут же замерев, точно испугавшись своего собственного действия. Алексей хмуро усмехнулся. Воспоминания о новичках в Зоне подходили сюда как нельзя лучше, ибо сама кварианка уж очень походила на некоторых из них.        Оглянувшись по сторонам, удостоверившись, что в медотсеке больше никого нет, в частности никого из «серых», он заговорил, подбирая слова.        — Когда-то давно я был в такой ситуации… Мне приходилось помогать молодым ребятам, которые тоже хотели жить по принципу «выживает сильнейший». Они были подготовлены, крепки и тоже хотели показать себя, показать, что достойны чего-то… прямо как ты.        Тали моргала редко, её глаза следили за немолодым мужчиной.        — Только вот они не стали сильнейшими. И им не повезло при этом выжить…        Шрам сделал паузу, выуживая из воспоминаний знакомые образы.        Свалка, серые и ржавые горы техники, радиоактивные поля, гравитационные аномалии, грязь, серое небо, тела людей и трупы погибшей техники, оставленной гнить под действием губительных воздействий Зоны… Колючая проволока. Злые окрики, феня, автоматы снятые с предохранителей. Бандиты издеваются над попавшим в плен юным сталкером, которому не исполнилось и девятнадцати лет. Разбивают лицо, ломают большой палец на ноге — чтобы не убежал… Кто плохо работает в концлагере — валят или калечат. Или унижают перед всеми, мочась на них. Разве что не пытаются отпетушить — как бывало принято у иных матёрых уркаганов без тормозов, с оружием в руках.        Шрам презирал бандитов пуще всех в Зоне, считая их просто отвратной и мерзкой швалью, отбросами общества, стараясь их обходить и не нарываться на конфликты… Но тогда, на Свалке, после штурма того, что метко окрестили как «Концлагерь», Шрам изменил своей привычке и осторожности — он больше не упускал ни одного бандита, которого имел возможность убить безнаказанно…        И одной из причин этому являлось то, что внутри старого сталкера всё же сохранилось что-то человечное, не вымаранное ни войной, ни жестокостью, ни кровью, ни смертью близких. Что-то такое от старого, ещё советского воспитания, что заставляло сжиматься нутро в трепете и ярости, когда он видел откровенные истязания ради истязаний или получения удовольствия.        — Хотя бы девушек там не было. Иначе с ними бы сотворили ещё что похуже… — пробормотал сталкер в никуда, смотря перед собой, не замечая взгляда Тали, и того, что её дыхание несколько изменилось. Наёмник выплыл из тёмных глубин воспоминаний о ставшей далёкой, и недосягаемой Зоне, вновь взглянув на две святящиеся во тьме точки и слушая дыхание ксено-девушки.        Та, достаточно отчётливо его слыша, не понимала до конца, что подразумевал наёмник под словом «там», предполагая лишь то что оно что-то очень значило для него… Но в тоже время, она понимала что это «там» это явно не то место, где ей следовало бы проводить паломничество…        «И тем же лучше для неё. Молодая ещё, глупая, вся жизнь впереди», — мысленно произнёс Шрам про себя, на секунду представив что было бы с Тали, окажись она сейчас в Зоне. Как пить дать — и месяца бы не протянула, если бы не недели. Либо мутанты, либо чья-то пуля, либо по собственной глупости налетела бы на аномалию, либо же ещё какая-нибудь необъяснимая хрень поставила бы точку в её короткой жизни…        — Пару часов назад это едва не случилось, — произнёс наёмник, снова взглянув на кварианку. — Ты не думала над тем, что случилось бы, если ты не дотянула бы до операционного стола, или ранение оказалось бы посерьёзней?        Пара точек под шлемом слабо зашевелилась. Тали шумно вздохнула, вероятно, призадумавшись над его словами.        — Тебя не пугает перспектива того, что ты можешь вернуться домой не с орденами и трофеями, а в мешке от трупов, и не факт, что ещё целой?        Кварианка в ответ не издала ни звука.        «Нет, не думала и не понимала, пока ей ствол к башке не приставили, и пока ей чуть ногу не разнесло… Глупая ещё, ветер в голове играет.»        «Не учатся ни чему некоторые, и учится не хотят. Кина американского пересмотрели, или крышу срывает от жадности. Ты ему про аномалии, а он тебе про хабар. Ни о чём думать не хотят, кроме бабок. Пока кишки по веткам не разбросает…» — наёмнику вдруг вспомнились слова, сказанные одним из опытных сталкеров, чьё прозвище он забыл, когда Шрам сидел с ним у костра в Деревне Новичков, обсуждая последние новости. И эти слова как нельзя лучше подходили и сейчас.        «Новички везде одинаковые. Даже на другой планете.»        — Короче, мой тебе совет, Зора… — Шрамов приблизился, почти нависая над привязанной инопланетянкой, и в какой-то момент замешкался. «Зачем я вообще начал этот разговор? Почему меня волнует судьба не-человека? Меня и судьба человека не волновала сильно никогда.»        —…подучись-ка ты выживать в бою для начала, — закончил наёмник неловкую формулировку.        Девушка на это только издала шумный полувздох-полувсхлип, а затем как-то странно зашевелилась. Пальцы на ногах неестественно согнулись, и Алексей заметил это.        «Началось. Сейчас её крутить будет…»        Спазм, о котором предупредили оба доктора, развивался быстро — трёхпалые ладони кварианки, стиснутые в кулачки, стиснулись ещё сильнее, а затем и руки напряглись. Привязанная к койке девушка против своей воли начала превращаться в меко подрагивающую статую. Только глаза её ещё двигались нормально — они уставились на Шрама, и тот едва ли кожей не почувствовал скрытую во взгляде мольбу, дошедшую даже через непрозрачную маску.        — Смотри на меня и не отворачивайся, — Шрамов подпустил достаточно стали к голосу, произнеся это таким тоном, к которому прислушивались даже его коллеги по ремеслу в Зоне. Он и сам вперил взгляд в маску кварианки, точно намереваясь прожечь в нём дыру, попутно пытаясь найти в памяти схожие случаи, чтобы поступить так же, как в них.        Тали’Зора послушалась. Точки её глаз смотрели на седовласого человека, который был слишком странным по меркам своего окружения — что на Цитадели, что здесь, на «Нормандии»… Он говорил на ином наречии, по-свойски обращался с техникой, стремясь уходить куда-то подальше от общения, и при этом полез её защищать перед пьяным турианским генералом. А потом грубо потребовал не пялиться на него. И вот теперь, после боя, он пытается читать ей нотации с этим пустым взглядом и железным голосом…        «Почти как отец…» — единственная мысль, укоренившаяся в девушке, заставляла её не кривиться от этого человека, который сверлил её серыми глазами, такими же седыми, как его волосы и голос.        Ноющая боль от мышц вдобавок к притуплённому жжению раны затопила паникующий организм, не понимавший, что происходит. Девушка издала тонкий, приглушенный писк, ощутив, как внутри неё все покрывается наледью страха. Это был панический страх — страх потерять контроль над собой, своим телом, и беспомощно наблюдать со стороны. Ползучее ощущение, липкое, мерзкое, двигалось вдоль позвоночника вверх, все выше, выше, перебираясь через талию…        А Шрамов стоял неподвижно, практически не моргая, не шевелясь, не делая попыток о чем-то спросить, не пытаясь ей хоть чем-то помочь, — он наблюдал. Молча и — равнодушно.        Внутри Тали словно в миг поднялась жгучая злая обида на этого равнодушного болвана, который смотрел на неё, словно работорговец на рабыню…        — Не отворачивайся, — услышала кварианка его голос, как только на миг повернула голову. Человек сделал шаг, и встал ещё ближе, так что можно было различить каждую морщину на его лбу. Серо-чёрные брови хмуро нависли над холодными серыми глазами, выражение которых, кажется, не изменилось ни на йоту, с тех пор, как она вообще его увидела в первый раз. Сухие губы шевелились, складывая слова.        — Тебе сейчас будет ещё хуже. Смотри на меня, слушай, что я говорю, и медленно, глубоко дыши.        Тихий, железный голос звучал в приказательном тоне, но отнюдь не грубо. И Зора послушалась прежде, чем осмыслила сказанное… В тот же момент тонкие пальцы спазма дошли до шеи. Глаза кварианки словно сами собой зажмурились, так что нельзя было их разомкнуть. Голова вжалась в плечи. Сердце в груди чудовищно колотилось. Организм сигнализировал о том, что уже не может контролировать ни одну мышцу в теле. Оказаться беспомощно запертой в скафандре, внутри защитной оболочки. Страх из детства, который она ненароком вспомнила…        Тали что есть мочи вдохнула…       …и вдруг поняла, что не может сделать выдох. Не может, не получается естественным путём…        — Выдыхай, — раздалось извне.        Она не видела наёмника, могла только слышать, чувствовать, где он и что делает.        — Напрягись и выдыхай, — повторил он.        Она попыталась, и мышцы отказались слушаться. А потом ещё раз, и снова организм не подчинился.        «Не выходит, не выходит, бош’тет, не получается!..» — сердце девушки забилось так быстро, словно это был мотор в режиме форсажа. Паника когтями вцепилась в сознание, не собираясь ослабевать свою хватку.        В этот самый момент она почувствовала давление извне. Алексей давил своей крепкой грубой пятипалой рукой ей на грудную клетку. Его глаза всё так же смотрели ей в маску.        — Выдыхай.        «Я не могу! Я не могу, не могу, я-не-могу!!!» — паника, как рассерженный падальщик зашипела этими мыслями, в то время как оледеневший разум, воспитанный не природой и животными инстинктами, но славным Мигрирующим Флотом, решительно заявил «Попытаюсь.»        Мышцы напрягались неохотно, словно задеревенев. Но всё же они задвигались. С трудом, точно изнемогая от тяжести воздуха, застывшего в груди, диафрагма сдвинулась, сжимая мешки лёгких, точно несмазанный механизм, возвращающийся к жизни.        Тонкое сиплое дыхание, донёсшееся через маску кварианки, было услышано Шрамом и вызвало одобрительный кивок. Девчонка боролась за жизнь. Это было хорошо.        — До конца. Выдыхай до конца.        Пневматика лёгких работала с трудом, с натягом, однако работала, и Шрам чувствовал себя так, как, наверное, чувствовали себя инженеры, приводящие в нормальное состояние ненадёжный механизм… Разница была в том, что у сталкера механизм иногда издавал тонкие, слабые стоны, и тогда он чуть наклонял голову, вглядываясь в маску, точно надеясь увидеть в ней выражение лица девчонки-ксеноса. Его рука покоилась чуть ниже её грудной клетки, в точке вдоха…        Выдох.        Шрам чуть надавил, ощущая, как под его ладонью прогибается плотная, незнакомая ему ткань кварианского скафандра, совсем не похожая ни на кевлар, ни на что-то другое… Вслед за тканью послушно задвигались мышцы диафрагмы, медленно и натужно… Тихий звук, точно из автоклава выходит слабый поток воздуха при низком давлении — и наёмник расслабил руку, позволяя телу вернуться в прежнее состояние.        Вдох.        Зора была столь напряжена, что казалось, ещё немного — и от неё могла бы засветиться лампочка. Или, что более вероятно — мышцы не выдержат напряжения и просто порвутся.        «Для неё это не было бы так уж плохо, — подумалось Алексею, когда он в очередной раз помог девушке повторить цикл дыхания. — По крайней мере, бросит затею в следующий раз лезть в бой и потом доставлять проблемы.»        Медленно но верно, цикл за циклом, дыхание словно становилось проще. Кварианка дышала чуть менее напряженно… Минута за минутой шли, и, кажется, спазм стал постепенно отступать. В один из моментов Шрам даже убрал руку, когда почувствовал, как Тали, ещё до его вмешательства, сама сделала почти полноценный вдох.        Этот факт заставил его улыбнуться и отступить на полшага от её койки.        — Ну вот. А дальше уже сама.        Сипение превратилось в мерное, слышное, хотя и несколько шумноватое дыхание, которое становилось свободнее и свободнее.        Шраму уже не нужно было контролировать её — теперь он просто наблюдал за ней, изучая строение. Уж больно она была похожа на человека — как и большиснтво встреченных им инопланетян… Правда, это ни капли не расслабляло Шрама. Он прекрасно помнил, на что способны гуманоидные мутанты — вбитые Зоной знания доставались кровью, потом и болью, и въедались в мозг так же сильно, как и паранойя.        Алексею на короткий миг даже стало не по себе — когда он поймал себя на услужливо всплывшей мысли, о том, что просчитывал, как можно в любой момент убить лежачую девушку-ксеноску. «Несколько ударов в район шеи, сорвать маску, нащупать глаза… Попытаться сломать шею, если потребуется. Если строение схоже с человеческим в достаточной мере — выбить дыхание несколькими ударами перед началом… С кровью не контактировать — что-то там было про иные аминокислоты. А так шансов много, возможностей тоже…»        Шрам сморгнул, прогоняя эти мысли, и снова фокусируя взгляд на кварианке. Конечно, вряд-ли они могли читать мысли… Но всё же думать при ней о том, как можно её убить — это как-то… Ну, слишком, наверное. Даже для него.        В какой-то момент Шрам совершенно отвлёкся от Зоры, обращая внимание лишь на фоновый мерный звук работы её дыхательной системы…        Его мысли ушли далеко в прошлое, туда, где ещё была жива его дочь.

***

На следующий день. Пространство Совета Цитадели. Туманность Змея. Дата: 21 марта 2183 года. Местное время: 08:09.        Яркая вспышка сверхсветового перехода, озарившая пурпурно-розовые газовые облака, ознаменовала появление фрегата узнаваемой стреловидной формы. Погасив скорость, рулевой «Нормандии» Джефф Моро взял курс на Цитадель. Фрегат, повинуясь команде, скрылся в фиолетовом облаке, из которого он показался спустя несколько минут, развернувшись в сторону громадного бутонообразного космического строения, около которого роилось множество кораблей, начиная от небольших грузовых посудин, заканчивая здоровенным дредноутом, который, не смотря на всю свою необычайность, являлся, наверное, самой главной угрозой любым вторженцам. «Путь Предназначения», флагман флота Совета Цитадели, один из крупнейших, мощнейших и прославленнейших кораблей, был на боевом посту.        — Командир, газовое облако пройдено, взял курс на Цитадель, — тут же доложил по внутренней связи Моро по привычке. Правда уже спустя секунду, он к своему лёгкому неудовольствию вспомнил, что командует кораблём сейчас не Шепард. В ту же секунду, на связи возник хриплый низкий голос полковника Краута:        — Свяжитесь с Цитаделью и запросите стыковку.        «Знаю, не в первый раз» — мысленно огрызнулся пилот, касаясь панели управления, активируя канал связи с ВИ Цитадели.        — Цитадель, это фрегат «Нормандия», бортовой номер эф-два-один-восемь-ноль. Запрашиваю разрешение на стыковку, как поняли?        Несколько мгновений эфир молчал, после чего синтезированный безэмоциональный женский голос ВИ ответил:        — «Нормандия» F-2180, управление стыковкой передано диспетчеру. Ждите указаний.        Джокер приподнял бровь, пусть даже этот жест безликий виртуальный интеллект не мог никак увидеть. Конечно, неудивительно было, что ВИ передаёт управление оператору, но на какой-то момент ему это показалось неправильным. В системе связи на миг проскочили помехи, после чего раздался уже более теплый человеческий голос:        — Нормандия, ваш док — 44, сектор А-4 «Приоритет», как поняли?        — Принято, Цитадель. Отбой, — ответил Джокер, взглянув на вспыхнувшую на голо-карте, точку. Направив корабль к точке стыковки и включив автоматику, он усмехнулся себе под нос.        — Приоритетный док… Даже интересно, чего это они вдруг так озаботились. Уж не из-за красавицы ли Т’Сони?

***

Док №44. В это же самое время.        По каналу прозвучали отчёты. Дождавшись, когда все отчитаются, Хацер отключил связь. Сотрудники таможенного отдела СБЦ, в числе которых был и он, заняли свои места в доке, ожидая прибытия специального фрегата-разведчика «Нормандия», который должен был появиться здесь с минуты на минуту. Уже звучали негромко клаксоны, требующие покинуть опасную зону, а рядовые патрульные СБЦшники уже в сотый раз за смену лениво отходили в стороны, поглядывая в сторону магнитных захватов и источников силовых полей, а также наружу, в сторону привычного и осточертевшего уже вида фиолетовой туманности Змея.        Появившуюся «Нормандию» Хацер заметил не сразу. Маленький, юркий кораблик, словно скользящий в пространстве, увеличился в размерах за то короткое время, пока турианец с тёмно-зелёными метками на лице проверял, насколько хорошо закреплена на его броне кобура и надёжно ли в ней сидит пистолет модели «Скандалист» производства «Армакс Арсенал», с анатомической удобной для трёхпалой кисти рукоятью, улучшенным радиатором и отменной балансировкой — как он сам любил его представлять своим товарищам.        Клаксоны сменились сиреной — взвигнув два раза, она замолчала, уведомив всех разумных вокруг о начале процедуры стыковки. Слегка задрав нос кверху, Нормандия начала снижать скорость, с каждой секундой всё медленнее и медленнее приближаясь к докам, пока наконец с почти что элкорской скоростью и важностью саларианской далатрессы, прибывшей на официальный приём, не вплыла в помещение дока сквозь защитный барьер. Магнитные держатели на стенах дрогнули, и придя в движение с тихим жужанием, прикрепились к обшивке судна, фиксируя его. Раздался последний зов клаксона, и затем все тревожные звуки стихли.        Стоявший на границе патрульный СБЦшник-человек, оглядев фрегат, присвистнул. Повернув голову к коллеге-турианцу, он проговорил:        — Вот важные шишки-то, а?        — Не говори, — кивнул тот, разминая гибкую шею, — Ну что, идём встречать гостей?        — Я думаю, не стоит, — заметил Хацер, приближаясь к обоим со спины чётко отмеренной походкой. Когда оба обернулись, представитель таможенной службы горделиво приподнял голову, позволяя лучам искуственного освещения дока упасть на его нагрудный символ старшего офицера таможенной досмотровой группы.        — Дело приоритета «красный». На этом фрегате, скорее всего, доставили кое-что из протеанских руин… Или кое-кого, — Турианец взглянул на соплеменника и человека таким взглядом, что те моментально переглянулись, едва не посчитав, что на «Нормандии» чуть ли не живого протеанина привезли.        — Лучше пока прогуляйтесь в сторонке, — подал голос человек, приблизившийся вместе с ещё двумя коллегами-турианцами со стороны Хацера. Видя, что все держались осторожно, а также то, что таможенников было сразу четверо, оба патрульных решили не ввязываться в дела «старшей» инстанции СБЦ.        — Как скажете, сэр, — пожал плечами человек-патрульный, быстро глянув на коллегу. Турианец-патрульный кивнул, соглашаясь, и оба, развернувшись, двинулись по коридору излишне быстрой походкой, не оглядываясь.        Хацер удовлетворённо кивнул. Оглядев троих своих товарищей, он не без удовольствия отметил, что страха не изъявлял никто. По крайней мере — внешне.        — Пошли. Проведем осмотр на предмет опасных и ценных грузов.

***

       Издав короткий писк, створки шлюза корабля открылись. Шрам шагнул вперёд, чуть прикрывая правый глаз от непривычно яркого света, и двинулся вслед за Гаррусом. Впереди всех выступали Ликвидаторы, включая даже Райота, а чуть позади — Кайден и Шепард, за которым двинулся и турианец. Вид у раненого командира оставлял желать лучшего, а уж что было под форменным кителем, сидевшим чуть неровно из-за множества повязок на теле, и гадать было страшно.        Тем не менее держался он молодцом. Глядя на то, как американец всё равно старается идти максимально прямо, не смотря на редкие гримасы боли, и даже чуть кривится, когда Аленко помогает ему, Алексей понял, что всё больше и больше уважает этого вояку, пусть даже он и моложе его…        «Кремень и сталь. Понятно, почему он не боится в команде держать даже этого здоровяка Рекса. Вот это — личность.»        Впереди замаячили фигуры в униформе местных органов правопорядка — четыре сотрудника СБЦ двинулись им навстречу… Шрам неуловимо напрягся. Как-то уж очень они к ним осторожно приближались, на уровне настороженно-враждебном, как будто для задержания или захвата. Кажется, подобное заметили и разведчики — они начали расходиться веером, точно готовясь «охватить» всю группу СБЦ.        — Господа, — заговорил шедший впереди их отряда, турианец с серым панцирем и тёмно-зелёными татуировками на лице, подняв руку кверху в знак приветствия, — капитан Хацер Тарнус, досмотровая группа таможенного отдела. Мне приказано досмотреть вас всех, взять под арест и сопроводить до академии СБЦ. Попрошу вас пройти с нами.        На какое-то время повисла тишина. Шрам молча поглядывал на Краута, к которому вероятнее всего и обращался костемордый, стоявший вполоборота, точно готовый выхватить оружие с пояса. Красный Глаз не ответил сразу. Вместо этого он чуть повернул голову, одарив взглядом своих товарищей — медика Гарета, оружейника Андерса и мехвода Фауста. Все четверо, включая Арена, стояли на расстоянии нескольких метров друг от друга, недалеко от четверых СБЦшников, главный из которых стоял строго напротив полковника.        Молчание, прерываемое только вездесущим гулом, не способствовало снижению уровня напряжения — Алексей, стоявший практически в самом арьергарде, явственно почувствовал, как его паранойя требует приблизиться и хоть немного держать ситуацию под своим контролем. «Линия соприкосновения» четверки таможенников и четверки разведчиков как будто бы вот-вот должна была оказаться под напряжением и засиять, как вольфрамовая проволока.        К счастью, молчание длилось не так долго.        — С какой стати специальный борт встречает оперативная группа досмотра, а не отряд охраны? У нас раненые, их необходимо доставить в больницу, — отчеканил Краут, щурясь, глядя в упор на турианца и еле приметно подавая знак Гофману, чтобы тот подстраховал его.        — Приказ Совета Цитадели, — хищно осклабился Тарнус, чуть поворачивая голову, мельком бросая внимательный взгляд на остальную троицу людей. — Об этом можете не беспокоиться. Мы сопроводим ваших раненых.        Один из таможенников-турианцев, держащий в руках винтовку «Фестон», опущенную стволом вниз, попробовал обогнуть стоявшего напротив него медика, однако Гарет не позволил этого сделать, сместившись и загородив собой Шепарда и Кайдена, которые, кажется, также сообразили, что дело принимает какой-то крайне нездоровый оборот. Тем более, что ни у кого из разведчиков, стоявших лицом-к-лицу с оппонентами, не было при себе огнестрельного оружия, в отличии от этих самых оппонентов…        «Что-то тут не так. Это совсем не нормально!»        — Свяжитесь с дежурным офицером, капитан Тарнус.        Слова Арена звучали не как просьба, скорее как приказ. Он наклонил голову, глядя теперь на турианца исподлобья, демонстрируя своё главенство на языке их жестов.        — И кстати, мне интересно, где ваши сканеры, если вы собираетесь нас досмотреть, — его лицо было под стать холодному голосу.        Какое-то время стояла тишина. СБЦшники коротко переглядывались, пока Хацер переводил взгляд с Арена на его подчинённых и обратно. Его поза чуть изменилась — теперь он был чуть отклонён назад, как перед ударом.        — Одну минуту, — тихо, с долей прохлады вымолвил он, вернув на костяное лицо дружелюбную усмешку, — Оставайтесь на месте, сэр.        Не говоря больше ни слова он отступил на полшага, и в тот же миг внутри Шрама, который видел всю картину из-за спин РУАСников, заорала паранойя.        «Ловушка!»        Одно-единственное, знакомое движение, сделанное капитаном таможенной службы, послужило сигналом: его подельники — двое турианцев и один человек —  сделали шаг назад, вскидывая оружие.        Движение выражало готовность выстрелить не хуже, чем взгляды. Их пальцы были на спусковых крючках.