Плохое начало, хороший конец.

      Лампочка погасла с тихим скрежетом, и комнату окутал мрак. Были слышны тихие шаги дорогих туфель. Гэвин старался сосредоточиться и понять, где он, но эхо, отдающее прямо в уши, сбивало с толку. Он целился в пустоту, держа ствол двумя руками, сердце бешено стучало в висках. Камски чувствовал его страх. Резко схватив Гэвина за локоть, заставляя выронить пушку, Элайджа со всей силой прижимает того к бетонной стене, лицом к холодному камню. На что Гэвин процедил сквозь зубы:       — Ах ты суча-а-а-р-ра.       Камски держал его руку, прижимая к стене, заставляя того рычать и материться. Но мужчина полностью игнорирует то, что выходит из его ротика. Прижавшись ближе, он провел уже вставшим членом по пояснице, из-за чего Гэвин замолчал и задышал быстро и прерывисто. Элайджа это заметил и отпустил его руку, повернув к себе лицом. Гэвин хотел ударить, но его резко схватила рука за талию и прижала к телу, а вторая зарылась в волосы и притянула для поцелуя, жадного, страстного. Рука с талии пошла «гулять» выше, оглаживая каждый позвонок и мило выпирающие лопатки. Когда вторая рука тоже ушла «гулять», Гэвин, не теряя времени, ударил того под дых кулаком, что заставило Камски отойти и схватиться за живот. Рид быстро нашел пистолет и выстрелил тому в плечо, после чего услышал болезненный вскрик.       — Так тебе, блять, и надо, сука. Пфек.       Он быстро убежал в первую попавшуюся дверь. На счастье омежки, это оказался выход. Он тут же побежал домой, не останавливаясь, Рид бежал долго. Добравшись, наконец, до своей лужайки, он упал без сил на траву, пытаясь отдышаться. Кое-как добравшись до дома, снял с себя всю одежду и, завалившись на кровать, тут же уснул.       Утром его разбудил звонок в дверь. Натянув трусы, Рид пошел открывать дверь. Гэвин тут же захлопнул ее, увидев гостя. На пороге стоял Ричард.       — Детектив, — раздался металлический голос, — у нас одно важное дело.       — Я не могу, вали, жестянка!       — Детектив, вы ведь не хотите, чтобы я выломал эту дверь, насильно вас одел и запихал в машину?       — Блять... Мгх-х-х-х. Ладно! Это только потому, что мне жалко дверь!!       Андроид победно хмыкнул.       Одеваясь, он старался забыть о том, что вчера произошло. Прочитав предупреждение на дорогих блокаторах, выпил три штуки, хотя всегда хватало и одной. Но быть в одном маленьком, душном помещении с этой жестянкой будет опасно, поэтому он взял с собой всю пачку, положив ее в карман джинс, и вышел из дома, захлопнув дверь. Андроид стоял как статуя. Только голубой диод переливался из светло голубого, почти белого, в обычный. Он толкнул того в плечо и пошел к машине. На секунду у Рича диод мигнул жёлтым, но тут же пришел в норму.       Приехав на место преступления, Гэвин увидел большой шикарный дом в аллее для богатых. Многие полицейские стояли возле кустов и держались за животы. Гэвин тут же понял, что не жить ему спокойно, но все же успокаивал себя тем, что это всего лишь новички. Зайдя в дом, он пошел в подвал. В подвале была целая БДСМ оргия мертвых. Гэвина чуть на изнанку не вывернуло, а Ричард просто гуляет по месту и обрабатывает полученные данные. Рид не выдерживает и уходит на третий этаж, осматривать. Тут уже были криминалисты, так что никто уже не придет. Ложится на кушетку и прикрывает глаза на минутку.       Разбудило его ощущение, что кто-то положил руку ему на плечо и нежно тряс. Открыв глаза, Гэвин увидел пару светящихся в темноте серых глаз. Он тут же подскочил и сел.       — Агх-х... Блять... Голова раскалывается. Сколько времени, часы ходячие?       — Уже шесть часов вечера. Мы вас потеряли и думали, что вас похитили. А вы тут спали, поэтому мы решили вас не трогать.       — Что?! Вот блядство...       Андроид принюхался и почуял приятный аромат, повертел головой, ища источник запаха. Гэвин это заметил и тут же вспомнил, что действия таблеток закончилось ещё час назад. Он полез за таблетками, но Ричард схватил его за руку и притянул к себе.       — Что тебе, блять, надо?! Отпустил, ведро с болтами! — голос предательски дрожал.       — Детектив, ваш запах сводит меня с ума~       — Отвали жестянка!       — Можешь кричать сколько захочешь~       Рид с ужасом осознал, что его ебучая омежья сущность - господи, да за что, блять? - откликается. Ричард ухмылялся гадко, торжествующе, и детективу хотелось врезать ему. Сломать нос, выбить ему зубы, испачкать свои руки в этой голубой крови, и бить-бить-бить, пока от этого херового куска пластика не осталась бы голубая лужица.       Ему хотелось сломать эти пальцы, что мягко касались его щеки, гладили. Насладиться хрустом, увидеть боль на этом лице и ломать-ломать-ломать, палец за пальцем, вкладывая как можно больше ненависти, презрения и чертового собственного отчаяния.       Родной брат, с которым он хоть и не был особенно близок, пытался его нагнуть. РОДНОЙ, БЛЯТЬ, БРАТ. Они дрались в детстве, не ладили и не понимали друг друга. Но Гэвин никогда бы не подумал, что его брат, тот самый, с которым он делил одну комнату, может оказаться ебучим извращенцем. Вот потеха-то, а. И ведь ни разу не спалился, говнюк. Он, Гэвин, ни разу не заметил, что его братишка — гребанный, поехавший извращенец, решивший, что имеет полное право лезть в его, Рида, личную жизнь.       Осознание предательства брата горьким осадком отпечаталось на языке.       — Детектив? — Ричард провел большим пальцем по нижней губе, и в его серо-голубых глазах плескалось что-то темное, глубокое, опасное.       — Иди нахуй, — прорычал детектив, укусив палец. — Обойдусь без твоей сраной помощи.       — Не кажется ли вам, детектив, — протянул издевательски Рич, — что Вы немного не в том положении, чтобы указывать мне?       — А не кажется ли тебе, жестянка, что ты забываешь, что ты, блять, такое?       Ричард замер на секунду, мигнул желтым диодом. А потом почти оскалился, вот тут-то Рид и понял, что все, пиздец котенку, ему, то есть. Финиш. Он не отступится, не изменит своего решения — как дико звучит; у этого куска дерьма оно-то хоть есть, не девиант же вроде? — и пойдет до самого конца.       А то, что не все согласны с его решением, его мало волнует.       Рид врезал по этой идеальной роже так сильно, как только мог. Рука заныла, было больно невыносимо, но мужчине на боль было насрать: единственное, что имело значение сейчас — показать железке его место. Второй удар пришелся в нос, третий и четвертый были перехвачены у самого лица.       Андроид прищурился нехорошо, сжимая кисти рук, а Рид рычал ему в лицо, не обращая внимания на то, как что-то трепещет в груди, хочет, просит сдаться, прогнуться, лечь и послушно раздвинуть ноги. И эти мысли, его собственные ебучие мысли, выбесили мужчину еще сильнее.       — Детектив, это бесполезно, — голос у андроида был обманчиво спокойным, а взгляд торжествующим, предвкушающим, и Гэвин хотел вырвать ему глаза. — Если не прекратите, больнее будет только Вам.       — Пошел нахер, тупая жестянка, - его трясло. Трясло от гнева, ярости, собственного бессилия и практически неконтролируемого желания впиться зубами железке в глотку и вырвать кусок пластика с кучей мелких проводков. — Только тронь меня, сука, сразу же отправишься в утиль.       — О нет, детектив, — Ричард наклонился и почти касался губами уха, — Вы будете просить меня продолжить.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда я достану свой пистолет, мразь.       Гэвина тошнило от своей слабости, от запаха Ричарда, от собственной сущности. Его тошнило от себя. Господи, ну за что? Неужели я настолько ужасен, что ты послал мне эту херню в качестве наказания? Где я облажался? Где поступил не так? Почему я должен подставлять свой зад этой ебучей жестянке, что не чувствует нихуя, что даже не девиант? Тупая машина, забывшая, кто она и для чего была создана.       Черт, чувствовал же, что ничем хорошим эта поездка не закончится. Надо было послать всех к хуям и остаться дома. Разобрались бы как-нибудь без него, не маленькие. Какой черт вообще дернул его выйти из дома?       Андроид прижался губами за ухом, одной рукой держал обе руки (крепко, зараза, держит), а второй нырнул под одежду. Огладил бедро, мягко и словно осторожно, потом повел выше, вдоль позвоночника, коснулся лопаток. Рид зашипел, дернул руками, но куда ему, человеку, тягаться с железкой?       Внизу живота тянуло, полыхало, и детектив был готов убиться головой об стену. Или об эту железку — без разницы, в принципе; что то, что это — всего лишь куски бесчувственные.       Ричард, не заметив особого сопротивления (течка же, он уже почти согласен), стал смелее. Чуть прикусывал кожу за челюстью, не решаясь — и слава богу, блять — ставить метку. Андроид сам не до конца понимал, что за херня происходит, почему ему фактически жизненно необходимо сделать это. Поцеловать, выцеловать каждый миллиметр, прижать к себе и не отпускать, держать-держать-держать, как бы не сопротивлялся, как бы ни хотел вырваться и сбежать.       Гэвин зажмурился до ярких пятен перед глазами. Действия rk стали смелее, и мужчина с ужасом, отвращением осознал — ему это нравится. Тело откликалось, отвечало на каждый поцелуй, на каждое прикосновение и, будь оно проклято, хотело продолжения. Гэвин пытался утешить себя мыслью, что это из-за ебучей течки, из-за его ебучей сущности, что он сам, Гэвин Рид, никогда бы в жизни не лег под этого сраного андроида. Да ни под кого бы не лег!       У Рида с самого детства сохранилось желание: отдаться только своему альфе. Глупое, конечно, желание, детское, неосуществимое. Его альфа не обращал на него внимания, да и сам Гэвин не знал что он его альфа. Он спал с девушками-бетами, пил осточертевшие таблетки, презирал свою сущность, и, блять, его все устраивало. Короче, не исполнил он своего желания.       А потом на него свалился охуевший андроид, которому следовало бы расхерачить мозг — или что у этих манекенов в башке? — одним точным выстрелом.       — Детектив, расслабьтесь, — андроид коснулся губами виска, пытаясь одной рукой снять с мужчины куртку и толстовку. Отпускать руки он не решался, поскольку знал, что у детектива крайне непредсказуемый характер. — Я не собираюсь вас насиловать. По крайне мере до тех пор, пока Вы сами об этом не попросите.       — А сейчас ты что делаешь, консервная банка? — огрызнулся мужчина, дернув руками. Хватка слабее не стала, значит, все-таки опасается за свою голову. Ничего, рано или поздно отпустит, тогда-то Гэвин ему и продырявит котелок. Посмотрим, как он тогда запоет, урод.       — Вам это нужно, — Гэвину на мгновение почудилось, что в голосе rk проскользнуло что-то, похожее на нежность. Охренеть, у него из-за таблеток, походу, галлюцинации начались. Говорила ему мать, не надо злоупотреблять ими, но Гэвин, конечно же, поступал по-своему. Мать херни не посоветует, тогда, может быть, он не застрял бы здесь с этой жестянкой. — Расслабьтесь, детектив. Я буду предельно нежен.       Губы у андроида мягкие, не скажешь даже, что машина. И целуется он слишком хорошо для машины. Гэвин пытался укусить его за язык, ему даже удается это, а потом он вспомнил, что это андроид и боли он не чувствует. С досады укусил за губу, и андроид отстранился.       Рид не понимает, как так получилось, что он запрокинул голову — добровольно! — и девятисотка тут же будто присосался. А внутри все трепетало, хотело приластиться, прижаться поближе, быть послушным. Мужчина кусал нижнюю губу. Фу, блять, что за хуйня?       Ричард хотел прижаться, стянуть эту ненужную сейчас одежду, выцеловать детектива всего, чтобы он думать ни о чем, кроме него, не мог и не хотел. Чтобы он стал центром маленькой вселенной Гэвина Рида, чтобы на шее у него была его метка, чтобы все знали, чей он и кому принадлежит. И мысли эти — почти человеческие, почти девиантские — почему-то не пугали совершено.       Может быть, он уже давно девиант, просто не хотел себе в этом признаваться?       Андроид на свой страх и риск отпустил руки детектива. Тот уперся трясущимися руками в грудь андроида в жалкой попытке оттолкнуть, но руки не слушаются, а эта машина — или даже шкаф — жалась ближе, дышала искусственным воздухом в шею и стянула куртку, бросив куда-то прочь, за курткой полетела и толстовка. Кусал Рич за шею не сильно, дразнил скорее, зализывал укусы и вслушивался, как загнано дышит мужчина. И сердце у него быстро-быстро билось, диагностика показывала, что детектив возбужден, и течка, сдерживаемая таблетками годами, набирает обороты. А он все еще продолжал сопротивляться, хоть и слабо.       Ричард был впечатлен.       Гэвин хотел ему врезать, честно. Но внизу живота тянуло болезненно, руки предательски дрожали, воздух вокруг становился тяжелее и пахнуть начал иначе. Через мгновение до него дошло, что это от Ричарда.       Блять.       От Ричарда не пахло, от него почти воняло так, что кружилась голова и перед глазами плясали черные точки. От жестянки несло — кто бы, блять, подумать мог — кофе и чем-то еще сладковатым, оседающим на языке и, кажется, легких. И Гэвин бы засмеялся, захохотал бы, потому что ну как такой, как этот кусок пластмассы может пахнуть так ?       Элайджа, гребанный извращенец.       Андроид нехотя отстранился от шеи, но только для того, чтобы стянуть пуловер со слишком уж соблазнительным вырезом. Снял с себя куртку, поцеловал детектива, вылизывая его рот, непослушными руками расстегивал рубашку, в которую вцепился Рид и отпускать, видимо, был не намерен. Целовать детектива Ричарду нравилось, но он помнил, что детектив человек, что ему нужен воздух и, с неохотой, дал тому сделать живительный вздох. А потом снова поцеловал, жадно и голодно, словно боясь, что детектива у него могут украсть, увести, забрать.       Rk надавил на грудь, заставляя лечь на спину, и Гэвин неосознанно ухватился за плечи андроида. У того глаза темные, опасные и голодные, и от такого сочетания у мужчины мурашки по спине. А Ричард уже целовал плечи и ключицы, кусал не сильно, не уверенно, стоит ли? Челюсть едва не сводило от желания вцепиться в шею детектива и прокусить до крови, услышать болезненный вскрик, зализать и знать, что вот все это — только его. Но он не идиот, понимал, что Гэвин ему, скорее всего, вышибет мозги или попросит другого напарника. И второе, ему кажется, страшнее всего. Он не хочет смотреть, как кто-то другой касается детектива.       Первое — херня. Он этого видеть хотя бы не будет и мучиться, соответственно, тоже.       Лизал соски, игрался, чуть прикусывая, слышал как судорожно вдохнул детектив, чувствовал, как он цепляется за него. Спустился ниже, целовал поджатый живот, слышал, как тяжело дышит Гэвин. В ушах шумел тириумный насос и стук чужого сердца — «тук-тук» — отдавался эхом.       Приподнялся и снова поцеловал Рида, тот ответил, и rk казалось, что система не справится и просто вышибет его в перезагрузку. Расстегивал ремень, брякнула бляшка, и Ричард стянул брюки вниз. Гэвин замычал и задергался, но отступать уже было поздно, да и некуда.       Детективу сложно дышать, поскольку вокруг только этот гребаный запах ванили, что впивается в кожу и под ребра. И Ричард, сука, стянул штаны, погладил внутреннюю сторону бедра и подцепил трусы. И вот тут-то Рид прямо заволновался. У него же никогда так не было. Его никто не трахал, потому что, во-первых, он жрал таблетки пачками; во-вторых, он бы никому не позволил себя касаться; и в-третьих, никто на него и так не смотрел. Хули тогда эта банка консервная на него повесился, а?       За волнениями мужчина не заметил, как лишился последнего элемента одежды. Когда заметил, было поздно.       Лицо предательски покраснело, детектив предпринял попытку прикрыться — он не был готов к подобному, к такому вообще сложно быть готовым, но крепкие руки мягко перевернули его на живот и огладили бока.       — Жестянка, с хера ли ты меня как собаку поставил, блять?! — рявкнул Гэвин, чувствуя, как пылает лицо, дрожат руки и ноги, а меж ног тянет и пылает.       — Вам так будет удобнее, — Ричард поцеловал его в шею, прижимаясь к спине. — Это же ведь Ваш первый раз в пассивной роли, верно, Гэвин?       — Гордишься собой, урод? — прошипел Рид.       — Неимоверно.       Андроид целовал шею и плечи, одной рукой гладил грудь и живот, а второй упирался в матрас. Гэвин зажмурился, дышал ртом и думал… да ни о чем он не думал. Сознание уплывало от него, а на его место приходили поцелуи и прикосновения, такие нужные и такие правильные. Член болезненно тянуло, но Ричард, будто в издевку, не касался его, лишь гладил рядышком и целовал плечи.       За спиной послышалось шуршание, и Гэвин явственно увидел, как девятисотка снимает с себя штаны. Желая скрыть полыхающее лицо, мужчина уткнулся в руки, дышал ртом и пытался выбросить представшую перед глазами картинку из головы.       Нахер-нахер-нахер.       Шуршание, непонятное движение, поцелуи в плечо и прохладные влажные пальцы. Гэвин вздрогнул, когда почувствовал пальцы, что дразнящее прошлись по дырочке, не надавливая. Мужчина непроизвольно подался назад и кожей почувствовал улыбку андроида.       Блять.       Первый палец ощущался… странно. Не было дискомфорта, необычно и снова странно. Ричард не спешил, осторожно двигал пальцем внутри, терся носом о загривок мужчины, а тот чуть ерзал, пытался дышать глубоко и размерено.       Со вторым пальцем это стало сложнее.       Из-за течки проникновение было значительно облегчено, но не значит, что вообще не болезненно. Андроид целовал плечи, шею, стык челюсти и за ухом, говорил что-то странное, непонятное и, кажется, успокаивающее. Гэвин не особо соображал, точнее вообще не соображал, млел от поцелуев и почти не шипел, когда пальцы двигались, разрабатывали, растягивали.       Три — больно. Гэвин поморщился, глухо матерился, а Ричард двигал пальцами медленно, аккуратно и осторожно, останавливался на каждое болезненное шипение, целовал куда мог и начинал снова.       Вскоре движения стали уверенней и не такими болезненными, двигаться стало легче. Гэвин мутным взглядом смотрел перед собой. Ноги дрожали, задница немного саднила, но было вполне терпимо.       А потом этот сукин сын чего-то коснулся. Рид вздрогнул, чуть выгнулся и застонал, хотя это скорее можно назвать вскриком.       Ричард остановился на мгновение, считал информацию и понял, что детективу не больно — ему приятно. Не меняя угла, надавил еще и услышал судорожный стон, а затем еще и еще. Андроид внимательно следил за реакцией детектива, не желая доставить тому лишнюю боль.       Когда детектив, по мнению rk, был готов, Ричард медленно вынул пальцы, и Гэвин прикусил губу, чтобы не застонать разочарованно. Мужчина из последних сил цеплялся за ясные мысли, но те упорно ускользали, и гребанная сущность омеги брала верх. Гэвин не хотел быть ебучей шлюхой, просящей вставить ей посильнее, а потом орать, надрывая связки. Он не хотел опускаться настолько низко.       Андроид вошёл медленно, придерживая мужчину за бедра. Тот зашипел, выругался и умолк, а Ричард, навалившись на него, сверху поцеловал в щеку. Гэвин растерянно моргнул, когда рука андроида повернула его голову назад. Целовал он не бешено, а мягко, замирая внутри, давая время привыкнуть.       Мужчина не знает точно, сколько прошло времени, но болезненные ощущения ушли. Рид качнул бедрами на пробу, и Ричард растеряно моргнул.       — Ну, чего замер? — пробурчал детектив, заметив, что диод андроида сияет стабильным желтым светом. — Двигайся, давай.       И Ричард задвигался.       Медленно, чертовски медленно, но Гэвин упрямо молчал, решив, что это ниже его достоинства. Андроид не крепко держал за бедра, вслушивался в дыхание мужчины, смотрел на чужой затылок и видел кучу системных ошибок.       Когда движения стали быстрее и резче, Рид укусил себя за ладонь, чтобы не скулить. Ричард это заметил, не оценил и, навалившись, взял детектива за руки, сжав его ладони. Мужчина пытался руки выдернуть, но не сумел, поэтому начал кусать губы, лишь бы не стонать.       Девятисотка зарылся носом в загривок темных волос и сделал, в прочем, не нужный ему вдох. До этого он специально отключил обонятельный блок. Дело в том, что он знал, что альфы плохо контролируют себя в сексе с течными омегами и могут нанести им серьезные увечья. Ричард не хотел делать детективу больно из-за своей несдержанности. Он, может, и андроид, но так же альфа и неизвестно, как бы все сложилось, не имей он такую способность.       На языке чувствовался металлический привкус, и Гэвин понял, что прокусил губу. Боль, однако, не помогала, только усиливала возбуждение.       А потом вдруг резко стало так хорошо, что Рид от неожиданности открыл рот, и оттуда вылетел стон.       Закрыть рот после не вышло.       Андроид двигался резко, задевая что-то внутри, терся носом об загривок. Член болезненно ныл, но коснуться его было никак: андроид рук отпускать не собирался. Гэвин выгибался, иногда забывал, как дышать, стонал, как последняя шлюшка, только не просил — и не попросит, ни за что! — чтобы посильнее, его вполне и так все устраивало. Ричард прижался губами к плечу, зажмурился, а разноцветные иконки с ошибками пестрыми пятнами вбивались в мозг и скакали туда-сюда.       Вскоре Гэвин почувствовал, что все — конец близок. Ноги разъезжались, но Ричард придерживал его за бедро, слишком подозрительно прижимался губами к плечу, и мужчина вдруг понял, что ждет, когда же тот все-таки укусит. И он, на самом деле, не знал, как к этому относиться.       И стоит ли..?       Оргазм был оглушающим. Ноги уже не держали, а на руках, наверное, появятся синяки — так крепко андроид держал руки, внутри стало непривычно влажно.       Но особенно оглушающим стал болезненный укус в плечо. Рид вскрикнул, дернулся, но сил вырываться и уж тем более материться, не было. Андроид осторожно зализал место укуса, поцеловал, вышел и положил детектива на постель. Укрыл одеялом (не спрашивайте, откуда он его достал, сама не знаю) и обнял мужчину со спины, утыкаясь носом в затылок и вдыхая его запах.       Осознание, что они только что потрахались на месте преступления, почему-то так и не пришло.