Градусы

Где-то на выходе из лифта менеджер ловит Криса за руку, немного притягивая к себе, шепча что-то на ухо. У того сразу глаза звездами засияли и улыбка от уха до уха. Уджин, что вперед немного идет, и услышать ничего не мог, лишь обернулся и непонимающе посмотрел на странные перешептывания. Позже Чан все равно им расскажет, интригу держать он точно не мастер. Когда все расселись по машинам и Крис благополучно оказывается в компании со старшими и Джисоном, он наконец-то, еле сдерживая свой восторг, вываливает все на одном дыхании: «МыЕдемВПусан!ЦелыхДваДняОтдыха», забывая конечно упомянуть, что отдыхом-то особо не пахнет, ведь едут они туда все же работать, а не развлекаться, но вырваться из душного Сеула ближе в морю — идея прекрасная, как считает лидер. Минхо с Уджином переглянулись друг с другом, Хан в то время вытаскивает телефон, быстро печатает в общий чат «ТУСА НАМЕЧАЕТСЯ» и буквально через мгновение телефон начинает разрываться от поступающих сообщений остальных ребят, что едут в машине позади их черного автомобиля. Чан добавляет, что «собрание» будет после двенадцати ночи, в его с Чанбином комнате, потому что она дальше всех от спальни менеджера находится, и вероятность быть раскрытыми ничтожно мала. Им это подарок, маленькая возможность побыть немного обычными школьниками, студентами, и просто молодыми людьми, которые стремятся к свободе, чтобы крылья свои раскрыть и порхнуть ввысь, ближе к солнцу. Возможность побыть немного оторвами, немного непослушными детьми. Для них выделяют целый автобус, по дороге они еще должны снять пару видео, поэтому с самого утра им приходится ехать в салон, чтобы замазать синяки под глазами, что уже стали практически визитной карточкой их существования. Чан ближе к себе держит рюкзак свой, до отвала забитый банками пива, завернутыми в черные худи и спортивные штаны, такой же рюкзак у Уджина в ногах, пока девушка - парикмахер доделывает тому укладку. Они украдкой друг на друга взгляды бросают, а когда встречаются, начинают улыбаться, хитро-хитро, как уже нашкодившие дети. Когда в автобус они дружной линейкой заваливаются, Минхо, по обычаю своему быть неуклюжим, спотыкается о ступень последнюю и практически носом своим по ковролину проходится, заодно и сумкой своей тяжелой сильно о пол ударяет, из которой звенящий звук доносится. От этого Чан с Хенджином резко поворачиваются и выжидающе смотрят на происходящее, уже готовые согласиться с тем, что план их успешно провалился, но менеджер даже ухом не ведет, садится на первые ряды, потому что укачивает того быстро, да и тише в начале автобуса будет гораздо, особенно пока все 9 парней будут снимать очередное видео. Все дружно облегченно выдыхают, Джисон помогает Минхо встать, тот, почти прыская, отряхивает светлые джинсы, и проходит в самую глубь автобуса. До Пусана целых пять часов автобусом, плюс несколько остановок, потому что Чонин опять переборщил с водой и приходится искать придорожные заправки, три часа на съемки, остальное время — личное. Большинство сразу же засыпают, потому что и встали они рано, да и черт знает, когда поспать удастся в следующий раз. Чонин хоть и самый младший, но спать не идет, лишь в окно иногда поглядывает, отрываясь моментами от телефона. Рядом с ним Крис сидит, на плече которого удобно Уджин устроился и немного губами во сне причмокивает. - Вы сегодня уйдете вечером? - внезапно начинает Чонин, на лидера не смотря, бросая это куда-то в открывающийся через окно пейзаж. - Если ты не собираешься спать, то можешь с нами, - уверенно говорит Крис, хоть и знает, что если поймают только их, то взбучки можно будет избежать, ведь практически всем есть уже 18, а вот если поймают с Чонином, то выговор будет серьезный. Но он пообещал когда-то себе, им, и в сердце всегда держит эти слова. Если не все девять, то никто. А если их и поймают, то Чан все на себя возьмет. Чонин на старшего поворачивается, будто словам не веря, услышанное переваривает. - Что, правда? Я смогу пойти с вами? - Чан утвердительно кивает, приставляя палец к губам, младший от неожиданности телефон из рук выпускает и обвивает Чана за талию, прижимаясь к тому. Ему уже и не важно, что ему даже пробку от соджу понюхать не дадут, но сам факт того, что он, со взрослыми, его старшими хёнами хоть на какие-то пару часов сможет почувствовать себя взрослее и быть на равных с ними, делало Чонина безумно счастливым. Он как помешанный начинает кивать кудрявой макушкой, соглашаясь со всеми перечисленными правилами от лидера, хотя половину даже не слышит, потому что голова уже другим забита. По приезду в отель, где они должны были провести ночь, они гурьбой вывалились из автобуса, где их уже ждёт менеджер. Стандартное распределение комнат, проводимое каждый раз при заселении, чтобы обидно не было никому, и чтобы самые буйные не жили вместе. Все дружно молятся стоят, чтобы Чонину не выпало жить с хёном старшим, иначе оттуда его будет сложно вытащить незаметно, но кто бы мог подумать, именно бумажку со злосчастной комнатой 10 вытягивает младший и умоляюще смотрит на остальных восьмерых. - Можно мне с Чонином жить? Он засыпает плохо без меня, привык уже, - выскакивает вперед Хенджин, утаскивая за руку младшего, крепко зажимая того в объятиях. Менеджеру сопротивляться сложно, он знает, что действительно Чонин довольно беспокойно спит ночами, и о чудо, только Хван может того успокоить, поэтому одобрительно качает головой, подхватывая под руку его нового соседа на эту ночь — Сынмина. Тот, с языком подвешенным как у политика с многолетним стажем, точно сможет придумать какую-нибудь отговорку, что надо выйти из номера, либо же уболтает до полуобморочного состояния хёна, что тому ничего не останется, как притвориться мертвым или пойти спать. У Чана немного ладони потеют, на часы смотрит настольные, что лениво стрелку переводят ближе к полуночи. Уджину тоже уже неймется, от окна до входной двери круги наматывает, постоянно проверяя телефон на наличие сообщения от Сынмина, который должен с минуты на минуту выскользнуть из номера. В соседней комнате Чонин глаз сомкнуть не может, на месте не сидится ему, постоянно спрашивая Хвана, когда же уже можно будет сбежать, ему, кажется, больше всех это приключение по душе. Он в родном городе не был уже долгое время, соскучился жутко, хочется воздух свежий вдохнуть, пройтись по улицам знакомым и хёнам хочется показать, где вырос он, где бегал с друзьями когда-то, а где самые вкусные лепешки делают. Хван тоже уже переживать начинает, что все сорваться может, ведь выходить уже сейчас надо, когда на ресепшн ночная смена приходит. А Сынмин поделать ничего не может, менеджер вроде и спать лег уже, но от каждого сынминова шороха, начинает ворочаться. Приходится лишние десять минут лежать без движения, а на одиннадцатую пробовать заново. Медленно сползая с кровати, он почти ползком добирается до двери, что на свободу ведет, очень аккуратно, с ювелирной осторожностью приоткрывает дверь и тенью вылетает из номера, так же тихо закрывая ее за собой. Кидает быструю смс в общий чат и, сидя на красном ковролине коридора, ждет, пока так же тихо начинают открываться ближайшие двери, из комнат которых стали высыпать остальные ребята. Чан показывает большой палец, а после манит всех рукой за собой и Уджином, словно предводители банды, двигаясь к выходу. Бонус быть айдолом заключается в том, что иногда тебе дают пропуск к черному выходу в случае экстренных ситуаций. Такой пропуск был у них, точнее у их менеджера, у которого Сынмин тайком стащил этот самый пропуск, за что потом будет три ночи замаливать свои грехи. Стоило всем ступить за пределы отеля, они будто все разом преобразились- ненакрашенные лица, совершенно чистые от макияжа, немного взлохмаченные волосы, каждый в штанах спортивных и безразмерных майках. Будто даже легкость в телах прибавляется, они не идут — плывут до улицам Пусана, что приглашают их посетить его каждый уголок. Они просто идут беззаботно, кажется, даже не имея четкого плана куда бредут, Чонин удобно устроился на спине Хенджина, что иногда кидая чем-то вроде «перестань так много есть», продолжает нести младшего, иногда даже ускоряясь, что волосы младшего развиваются от потока ветра и тот радостно хохочет на ухо старшему. Свобода по венам бежит у каждого, они ускоряются неосознанно, убегая от обыденных вещей, бегут куда-то к горизонту, стараясь скрыться от глаз лишних, слов колких. Хотя бы на эти пару часов пожить простыми, чистыми душами. - Хотите на крышу забраться? - кидает Чонин, уже топает ногами по асфальту, еще теплому после зноя дневного, указывая на здание впереди,- У меня тут друг жил раньше, двери на крышу всегда открыты были. Можем проверить, - всем кажется, что идея шикарная, и никто не против, даже боящийся высоты Минхо плетется за ними следом, не очень охотно, но без них он никуда. Его за руку Джисон берет, когда они уже на последней ступеньке, и лишь шаг надо сделать, чтобы на крышу зайти, легонько пальцы сжимает, чтобы друг чувствовал, что рядом он и что не бросит ни за что. Минхо неуверенный шаг ватными ногами делает, даже глаза немного зажмуривает, а когда открывает их, видит город, будто на ладони, с огнями разноцветными и шумом ночных улиц. Они с Джисоном ближе подходят к остальным, что почти у самых перил стоят, где будто для них старые ящики и паллеты оставили, куда ребята устроились комфортно, Чан сразу же рюкзак свой раскрывает, выуживая по одно бутылке, передавая дальше. - Тебе, Чонин, я твой любимый сок взял,- Крис протягивает младшему небольшую бутылку с виноградным соком,- прости, но пока только так. - Я понимаю, хён, рисковать никак нельзя, - Чонин послушно принял напиток, даже ни капельки не жалея, что выпить не получится. У них еще уйма времени вместе, еще множество дней, когда будет возможность. Удобно устроившись на уджиновых коленях, он жадно принялся пить, моментами отрываясь от трубочки с громким и протяжным «мммм». - И в кого ты такой умный у нас? - немного придерживая за ноги младшего, промурлыкал Уджин своим медовым голосом. Чан подает тому его полагающуюся бутылку, и Уджин делает первый глоток, немного отстраняясь от младшего, чтобы запах минимально въелся в одежду Чонина. - Хорошее место, - подытоживает Сынмин, сидящий между Минхо и Хваном, который собственнически уложил свою голову другу на ноги, продолжая любоваться открывающимся видом. - Лучшее, - добавляет Феликс, торжествующе чокаясь стеклянными горлышками с сидящим рядом с ним Чанбином. Повисает молчание, которое длится не больше минуты, кажется. - Жаль, что мы не можем чаще так вечера проводить, - с какой-то грустью в голосе говорит Крис, делая очередной глоток, немного отворачивая от остальных лицо. Глаза щипать начало немного. В самый ненужный момент, когда, казалось бы, все идет по маслу, и идет так, как должно было быть всегда, ведь они молодые еще, а такие минутные радости улавливают лишь редкими вечерами, когда можно быть самим собой и не играть роли перед людьми, которых видишь первый раз. - Не начинай себя винить в том, где мы сейчас, ты нам дал этот шанс, не смей копаться в себе и считать, что наши недоспанные часы это твоя вина, - Уджин положил свою широкую ладонь на плечо лидера. Она такая теплая, что кажется весь мир мог бы согреться в объятиях его друга. - Но ведь это я вас собрал и.. - И подарил нам эту возможность! Чан-хён, мы тебе полжизни будем благодарны за это, и еще чуть-чуть, - с улыбкой на лице говорит Минхо, который уже немного освоился на крыше, иногда даже подходя к перилам ближе. - Точно точно, благодаря тебе у меня появилась вторая семья, - на английском отвечает Феликс, сияя своими созвездиями, что в свете луны кажутся еще ярче. Чан обещал себе не реветь по пустякам, обещал быть сильным для них восьмерых, быть примером и опорой, но в моменты такие, когда все вместе и все нужные люди рядом, эмоции хочешь- не хочешь наружу рвутся, где-то в районе горла застревая комом тяжелым. - Девять или никого, - почти хором говорит миллениум лайн, друг другу улыбаясь на забавное совпадение, младший вдруг с места подскочил и на Чана навалился, обнимая того за шею, обвивая ее своими руками, даже и не думая отстраняться. Его примеру последовали остальные, постепенно подходя ближе к лидеру, облепляя того со всех сторон, что дышать уже невозможно было. - Спасибо тебе, хён, - бормочет Чонин куда-то в шею лидеру,- мы всегда будем на твоей стороне. И ведь правда, что ничего важнее нет, чем люди, с которыми ты готов разделить один путь, которые за тобой будут следовать, не спрашивая, что ждет их впереди, всецело доверяя тебе свои судьбы. Нет важнее людей, которые будут опорой для тебя, лучом света в конце темного туннеля, маяком заветным посреди бушующего моря. Нет ничего важнее чем сейчас, чем все вместе, чем за руки держась идти рядом, чем обычная цифра девять, которая стала символом одного целого.