Жизнь, зачем ты мне дана?

Порой Россия всерьез считал, что он проклят. А проклятие его материализовалось в виде американца. Уже больше часа Иван слушал удары в дверь своего номера, периодически сменяющиеся грозными репликами. Поначалу Брагинский откровенно веселился, наблюдая за данной вакханалией, но спустя столько времени это вызывало лишь раздражение и головную боль. -Россия! - Завывал за дверью Альфред, - Открой! Давай поговорим, пожалуйста! -Мы и так можем прекрасно поговорить. - Насмешливо ответил русский. -Предупреждаю, я могу выломать дверь! -Давай-давай. - Иван вздохнул, - Сила есть - ума не надо, верно? Дверь под мощными ударами ходила ходуном и Россия всерьез задумался. Если Джонс сюда проникнет, то все завершится либо изнасилованием, либо убийством. Оба варианта крайне неприятны в своих последствиях. Америка признался ему в любви совсем недавно, пару месяцев назад. Россию это не обрадовало, потому как он считал, что в политике нет места личным чувствам. Он опирался лишь на чувства народа, свои старался не замечать. Иногда это тяготило, но чаще всего приносило пользу. Да и не верил он Джонсу. А даже если и американец не врал, то ничего, кроме отвращения и презрения, Брагинский к нему все равно не чувствовал. Вздрогнув от очередного удара, Иван ругнулся - нужно было уходить. Выскочив на балкон, Россия огляделся. С высоты пятого этажа прыгать было бы весьма глупо, со сломанными ногами от Джонса уже потом не сбежишь. Можно перелезть на соседний балкон. Конечно, не ясно кто там живет, но выбора особого нет. Кивнув самому себе, Ваня перемахнул на балкон, но не рассчитал силу прыжка и увалился прямо на стеклянную дверь, ведущую вглубь номера, разнося ее вдребезги и с шумом вваливаясь в комнату. Резко посдкочив, Россия огляделся и встретился взглядом с шокированным Германией, который замер с книгой в руках, не мигая. -А, Германия, привет! - Весело улыбнулся Ваня и присел в кресло, - Как дела? Байльшмидт хотел было что-то сказать, но все еще не отошел от такого внезапного появления. Россия привычно улыбался, терпеливо ожидая, пока немец придет в себя. -Какого черта, Иван? - Устало произнес, наконец, Германия. -Стратегическое отступление. - Со всей серьезностью ответил Брагинский, - Не переживай, я заплачу за дверь. -У тебя кровь. - Словно и не услышал его Людвиг. Русский оглядел свои руки - они были в мелких порезах от стекла. -На лице тоже самое. - Пробурчал Бальшмидт, - Не двигайся, я сейчас принесу аптечку. -Спасибо. - Кивнул Россия. Зайдя в ванную, Людвиг привалился к двери и облегченно выдохнул. Рядом с русским ему всегда было не по себе, но не из-за страха или ненависти, Иван вызывал у него совершенно противоположные чувства. Когда это началось? Германия не мог дать точного ответа на этот вопрос. Еще с первой встречи он был впечатлен статным воплощением Российской Империи. Сам он был еще молод, особенно в сравнении с Брагинским. В тот год Пруссия впервые позволил ему появляться на официальных встречах и переговорах. Людвиг был очень горд - это ведь означало, что брат, наконец, стал считать его взрослым, хотя Германия не дорос ему еще даже до плеча. Делегация из России была небольшой. Посол, его слуги и, разумеется, Иван. Гилберт встречал Брагинского довольно холодно и поначалу даже не хотел, чтобы Людвиг виделся с ним, но Германия ждал этой встречи больше всего. Он многого наслушался о могущественной Империи и хотел все увидеть своими глазами. Когда Пруссия представил ему Ивана, Людвиг даже немного разочаровался - стоящий перед ним человек не выглядел как абсолютное зло. Через мгновение его сердце отчего-то пропустило удар, а в животе все скрутило приятное чувство. Брагинский, воплощая собой одно из сильнейших государств того времени, внешне выглядел как большой ребенок. Вздернутые светлые брови, наивные глаза аметистового цвета в обрамлении густых черных ресниц, губы, словно вылепленные искусным скульптором, и отливающие серебром волосы. Тогда Людвиг еще не знал, что за хрупкой и нежной внешностью скрывается поистине стальной характер. Вздохнув, немец отогнал теплые для него воспоминания, достал аптечку и вышел в комнату. -О, Германия, а я и не предполагал, что ты читаешь подобное. Бальшмидт мигом залился румянцем. Россия держал в руках ту самую книгу, что читал немец до его внезапного появления. -Ты что влюблен? - Россия добродушно усмехнулся. -С чего ты взял? - Хрипло спросил Германия. -Просто так стихи Есенина решил почитать? Не спорю, Сергей Александрович писал красиво, но так печально, ты не находишь? Безответная любовь пронизывает его творчество. Бальшмидту показалось, что он уже стал по цвету похож на помидор. И как его только угораздило взяться именно за этот сборник стихов? Но, из-за своих чувств, его тянуло на подобное. А из-за чувств к Ивану, тянуло именно на его авторов. -И кто же разбил твое сердце? -Не понимаю о чем ты. - Германия смог взять себя в руки и подошел к Брагинскому. -Это Италия? Вы много времени вместе проводите. -Нет, это не он. - Пробормотал Людвиг, а затем замер на секунду, - То есть, я хотел сказать, ни в кого я не влюблен! -Ну надо же! - Россия засмеялся, - Так просто выдал мне всю информацию! -Не шевелись. Мне нужно обработать твои раны. -Да все нормально, на руке вот только порез большой. Пока немец колдовал над порезами, Россия наблюдал за ним. Вне политики они с Бальшмидтом были неплохими приятелями, частенько вместе выпивали, проводили часы за обсуждением военной техники, выясняя, кто в каких сферах имеет преимущество, просто разговаривали на отвлеченные темы. Немец даже в какой-то степени нравился Ивану. Ему импонировал спокойный нрав Людвига и сдержанность. Германия тем временем аккуратно обработал рану и ловко замотал ее бинтом. -Спасибо. - Улыбнулся Россия. -Ну, так что произошло? - Поинтересовался Бальшмидт. -А, да пришлось от Америки удирать. -Ты? Удирал от Америки? - Немец позволил себе усмешку. -У него были ко мне, хм...претензии личного характера. -О чем ты? -Мальчишка почему-то решил, что влюблен в меня. Грохот выпавшей из рук Людвига аптечки немного напугал Россию. Он с удивлением посмотрел на немца. Бальшмидт тихо выругался и принялся быстро все собирать. -Интересный поворот. - Пробормотал он, -а ты...ты любишь его? -Ты идиот что ли? - Засмеялся Ваня, - Нет, конечно. -Хорошо. Облегчение в голосе немца было слишком уж очевидным, но Россия сделал вид, что ничего не заметил. Уже давно так делает в отношении Германии, это облегчает жизнь им обоим. -Ты не против, если я побуду у тебя? - Брагинский улыбнулся, - Не хочу сейчас идти и выяснять с Джонсом отношения. -Конечно. - Людвиг тоже улыбнулся, - Хочешь выпить? -Чаю. - Коротко попросил Иван. Германия удивленно на него глянул, но не стал ничего говорить. В последнее время Россия вообще перестал выпивать. Или делал вид, что перестал. Он вообще сильно изменился за последние года. Стал более сдержан, более серьезен. Он сейчас сильно напоминал себя во времена коммунизма. На лице привычно сияла улыбка, но она снова отдавала холодом, отчего виделась кривым оскалом. Однако, даже это нравилось Людвигу. Через десять минут они мирно расположились за небольшой барной стойкой. Брагинский пил чай, а вот Германия в одиночку опустошал и так полупустую бутылку виски. Ваня краем глаза следил за частыми глотками алкоголя, периодически усмехаясь. -Что? - Не выдержал немец. -Когда это ты пристрастился к алкоголю? - Русский чуть склонил голову и впился в него глазами. -Я не пристрастился. - Бальшмидт покрутил в руках бокал, - Просто...устал, наверное. -Тебе нужно больше отдыхать. - Иван фыркнул. -Тебе легко сказать, это ведь не ты мечешься меж двух огней. -Ты сам так захотел. - Усмехнулся Россия, - Вы, европейцы, хотите и рыбку съесть и... -Иван! - Германия прекрасно знал продолжение. -Что? - Брагинский засмеялся, - Еще скажи, что это не так. -Если бы не твоя агрессия... -Хватит. - Мягко, но с толикой угрозы прервал его Россия, - Ты же не хочешь сейчас со мной ругаться? -Нет. - Легкая дрожь пробежала по телу немца. -Вот и здорово. - Кивнул Ваня. Дальше вечер протекал без каких-либо инцидентов. Россия много говорил, сегодня ему почему-то захотелось удариться в астрономию. Рассказывал Иван о звездах, их разновидностях, их жизни и смерти. Германия не особо вслушивался в предмет разговора, просто наслаждался журчащим голосом Брагинского, изредка унося свои мысли к далеким воспоминаниям. Через три часа Россия, кажется пересказав ему весь курс астрономии о звездах и выпив весь чай, потянулся, и засобирался к себе в номер. -Спасибо, что прикрыл меня. - С улыбкой Брагинский похлопал Людвига по плечу. -Рад помочь. - Вежливо отозвался Бальшмидт. Приоткрыв дверь из номера, Россия неожиданно тут же ее захлопнул. -Блять! -Что случилось? -Америка сидит под дверью моего номера с самым оскорбленным видом. - Ваня на секунду замолчал, - полезу лучше опять через балкон. -Не нужно! - Бальшмидт схватил его за руку, впрочем, мигом отпуская, - Это не очень безопасно, ты можешь упасть. Останься у меня до утра. -А спать вместе будем? - Иван игриво подмигнул и рассмеялся. -Я лягу на полу. - Германия мгновенно покраснел. -Да брось, - Россия махнул рукой, - ляжем вместе, кровать вроде большая, мне все равно. Немец кивнул, но внутри него все перевернулось. Едва ли он сможет сомкнуть глаза этой ночью, когда Россия будет лежать так близко. -Не против, если я в душ - первый? - Для галочки поинтересовался Брагинский уже из ванной. -Не против. - Пробормотал Людвиг и принялся расстилать постель. Однажды Германии уже удалось понаблюдать за Россией в такой же, можно сказать, домашней обстановке. А было это все тогда же, в первую их встречу. Пруссия хоть и был настроен не очень дружелюбно к России, но все же выделил ему обширные апартаменты - западное крыло их дома, предназначенное как раз для приема гостей. Комната Германии располагалась с другой стороны дома, поэтому Людвиг, к своему сожалению, не мог приглядеться к загадочной стране. Все же, будучи еще ребенком, Людвиг делал то, что велит ему любопытство, а не разум, поэтому он решил, что поговорить с Иваном один на один - хорошая идея. После ужина он быстро прошмыгнул в небольшую комнату под лестницей, о которой знал с раннего детства, там хранился садовый инвентарь, неизвестно почему, и стал ждать, пока Иван и Гилберт закончат какой-то очередной глупый спор, который до этого с большим трудом пытались пресечь их министры. Через пол часа он услышал частые шаги - это прошел Гилберт, затем шаги более размеренные и широкие - Ивана. Еще через пять минут, немец выбрался из этой комнаты и последовал к покоям русского. Странно, но Россия даже не выставил охрану, неужели совсем ничего не боится? Однако, этот факт обрадовал Людвига и он беспрепятственно пробрался к двери Брагинского. Бальшмидт не хотел подсматривать, на самом деле он хотел просто поговорить наедине - надеялся хоть немного понять этого загадочного человека, с лица которого весь день не сходила улыбка, словно приклеенная. Дверь была приоткрыта и оттуда лился мягкий свет. Задрожав, Людвиг все же заглянул внутрь. Россия не спеша раздевался, видимо, собирался лечь спать. Выдохнув, Германия покраснел и собрался скорее постучать, но... -Гилберт разве не учил тебя, что подсматривать нехорошо? - Голос России заставил Бальшмидта похолодеть. -Простите, господин Россия! - Стыдливо просипел Людвиг, - Я не хотел! Я пришел, чтобы...чтобы... Брагинский обернулся. В его глазах не было злости, лишь смех. -Чтобы что? -Мне так много о вас рассказывали, - Протараторил немец, - но...но мне не кажется, что говорили лишь правду. -Зайди. - Ваня улыбнулся, - Прикрой дверь. Людвиг послушно сделал, как сказал Иван и замер около двери. -Садись. - Россия указал на диванчик около столика. На негнущихся ногах Германия прошел к дивану и мешком рухнул на него. Брагинский сел рядом и впился своими волшебными глазами в напуганного немца. -И что же тебе про меня говорили? -Говорили, что вы - чудовище. Иван коротко рассмеялся. -А ты, значит, в это не веришь? -Я могу верить лишь тому, что видел сам. - Пафосно ответил Бальшмидт. -Громкое заявление для такой молодой страны. - Россия снисходительно улыбнулся, - А насчет разговоров...тебе не врали. -Что? - Удивленно воскликнул Германия. -Малыш, - Россия усмехнулся покрасневшему парню, - все, кто тебе это говорит, пытались меня захватить, а моих людей уничтожить, естественно, я делал все для их спасения. Поэтому я чудовище. А вскоре, когда ты окрепнешь, ты скажешь тоже самое, потому что тоже объявишь мне войну, а я в отместку сломаю тебя. Германия задрожал, с испугом глядя на абсолютно спокойного русского. -С чего вы взяли, что я объявлю вам войну? - Севшим голосом спросил немец, вжимаясь в мягкий диван. -Ты еще совсем ребенок. - Иван неожиданно придвинулся ближе и погладил его по щеке, - Наслаждайся этими минутами, когда ты можешь верить, что будешь делать только правильные вещи, потом их у тебя не будет. -Людвиг! Голос России резко выдернул Бальшмидта из воспоминаний. -Да? - Рассеянно произнес Германия и обернулся. -О чем задумался? - Поинтересовался Иван. -Да так, вспоминал кое-что. -А, я тоже люблю покопаться у себя в памяти. - Брагинский увалился на кровать, - Но сейчас пора спать. Спокойной ночи. -Спокойной ночи. - Словно эхо отозвался Германия и пошел в душ. Когда он вышел, Россия уже спал, обняв подушку. Людвиг улыбнулся и аккуратно прилег рядом, откровенно любуясь им. И как только в одном человеке могла соединиться такая хрупкая внешность и такой твердый характер под ней? Это было странно, но вызывало жгучий интерес. Осмелев, Бальшмидт почти невесомо провел рукой по спине России, поглаживая. Даже через ткань футболки можно было почувствовать какая у него холодная кожа, просто ледяная, словно трогаешь кусок льда. Неожиданно Иван одной рукой обнял немца и притянул к себе, закидывая на него ногу. Германия в тот же момент едва чувств не лишился. Сердце мгновенно ускорило ритм, сбивая дыхание. Брагинский крепко к нему прижался и жарко дышал в шею, заставляя тело Людвига содрогаться. Огромным усилием воли, немцу все же удалось успокоиться, восстановить ровное дыхание и расслабиться. Об этом моменте Германия втайне мечтал, но не надеялся, что такое случится. Иван видит в нем лишь друга, даже скорее просто приятеля. Он никогда не делится какими-то своими страхами и переживаниями, не доверяет, что не особо удивительно. Больше все на свете Людвиг завидовал братьям России - Беларуси и Сербии. Эти двое могли в любой момент обнять русского, они знали как его рассмешить, они были для него близки. Уже много лет немец размышлял над тем, сможет ли он стать так же необходим Ивану?..