Жизнь, зачем ты мне дана?

Людвиг не помнил, как заснул. Он все думал и думал, но затем неожиданно резко открыл глаза, просыпаясь. Россия занял почти всю кровать, спихнув Германию на самый край и забрав все одеяло. Вздохнув, Бальшмидт мысленно порадовался тому, что эта невыносимая ночь закончилась. -Доброе утро. - Неожиданно мягко произнес русский и придвинул его ближе к себе, - Я снова тебя на край кровати отодвинул, прости. "Снова?!" - Людвиг задрожал. Какого черта происходит? - Ты чего? - Ваня приподнял голову и ласково улыбнулся, - Ну, прости, солнышко, может, нам стоит брать номера где кровати побольше? На них не только спать удобнее. Германия вообще перестал что-либо понимать, просто шокировано уставился на Брагинского, который, кажется, не понимал причину удивления немца. -Ты какой-то грустный, - Иван ловко забрался на лежащего Людвига, - но я знаю, как поднять тебе настроение. Лукаво ухмыльнувшись, русский поцеловал Бальшмидта, забираясь руками ему под футболку. Германия было дернулся, но его мозг отказался прерывать столь желанное событие. Шумно выдохнув, Людвиг крепко сжал Ивана в объятиях и перевернулся, подминая его под себя. Разорвав поцелуй, Ваня засмеялся. -Ну, вот, совсем другое дело, дорогой. - Промурлыкал Россия и вновь потянулся к его губам. В этот момент случилось самое очевидное. Зазвонил будильник. Немец резко сел, тяжело дыша. Все произошедшее оказалось лишь приятным сном. От разочарования сдавило грудь и навалилась просто свинцовая тяжесть. Его сознание поступило слишком жестоко. -Германия, ты в порядке? Россия тоже проснулся и теперь с беспокойством смотрел на Людвига. -Д-да, все хорошо. -Ты какой-то бледный. - Ваня прищурился, - Кошмар? Байльшмидт молча кивнул. Россия лишь вздохнул, такой, убитый горем, немец ему не нравился. -Может, вечером в бар сходим? - Как бы невзначай поинтересовался Брагинский, - Ты и правда сильно заработался. -Ты же не пьешь? -Но ты пьешь, а я хороший собеседник. - Хмыкнул русский и вскочил с постели. -Я не против. - Германия через силу улыбнулся, в его голове все еще мелькали навязчивые картинки из сна. -Отлично! Тогда вечером я напишу тебе. А теперь мне пора. Спасибо, что спрятал меня, я у тебя в долгу. Улыбнувшись на прощание Россия прошел к двери, открыл ее и замер, устало опустив голову. -Что? - Людвиг встал с кровати и подошел ближе. -Да ты издеваешься надо мной. - Прошипел едва слышно Ваня, а затем продолжил громче, - Германия, ты не поверишь. Бальшмидт заглянул Ивану через плечо и удивленно захлопал ресницами. -Какого черта ты у него делаешь? - Возмущенно воскликнул американец и вскочил с пола. -Ты здесь всю ночь просидел? - С усмешкой спросил Брагинский. -Да! - Джонс весь покраснел от злости, перевел взгляд на немца, и сильнее нахмурился. -Ясно. - Равнодушно бросил Ваня и неожиданно с пошловатой ухмылочкой повернулся к Людвигу. Германия вопросительно вздернул брови. Брагинский же, ничего не говоря, притянул его за талию к себе, наклонился к покрасневшему уху и зашептал тихо, но так, чтобы Америка его услышал: -Малыш, эта ночь была великолепна, я просто обожаю тебя. Прижавшись теснее, Ваня провел носом по щеке немца, а затем поцеловал его. Германия замер от шока, но на поцелуй ответил, потому что ощущения, что в ту же секунду поразили его, были острее и приятнее, чем любая его самая детальная фантазия. Россия не мог не отметить то, как податливо Бальшмидт ему отвечал и нисколько не сопротивлялся. Но причину знать не хотел, точнее, не хотел ее замечать, продолжая играть в дурачка уже со своим собственным сознанием. Оторвавшись от губ, русский мягко улыбнулся. -До вечера. -Пока. - Просипел Людвиг и мигом захлопнул дверь, потому что Альфред с перекошенным от злости и ненависти лицом выглядел так, словно сейчас пристрелит его. Привалившись к двери, Германия прикоснулся к горящим губам. Это было нечто невообразимое. Через секунду пришло осознание, что это очередная злая шутка Ивана и ничего этот поцелуй не значит. И вот это уже было больно. Проклиная свою жизнь, Германия снова решил напиться. -Какого черта, Брагинский?! - Америка влетел в номер следом за Россией. -Что-то не так? - Буднично поинтересовался Иван и присел в кресло. -Как ты мог!...Ты!...У меня на глазах!... - Джонс едва мог заканчивать фразы от злости, - Я же люблю тебя! -Хватит, а? - Устало произнес русский. -Почему ты мне не веришь? - Джонс нахмурил брови и стал похож на ребенка. -Не будь идиотом, какие у нас могут быть отношения? -А какие у тебя могут быть отношения с Германией? Иван отметил, что это вполне резонный вопрос. И зачем он только полез с поцелуями к Людвигу? Кстати, надо было бы извиниться за это, не нужно сюда вмешивать Германию. -Ты меня игнорируешь? - Америка щелкнул пальцами прямо перед носом задумавшегося Брагинского. Иван нахмурился и неожиданно до боли сжал руку американца. -Еще раз так сделаешь и я сломаю тебе пальцы, понял? -А ты меня не игнорируй. - Пробурчал Альфред и выдернул руку, - Скотина. -Что ты сказал? - У Брагинского вырвался смешок. -Ты скотина. У вас ведь с Людвигом ничего нет, ты просто хотел меня разозлить? -Нет, я люблю его. Россия понимал, что зря это говорит, но боль в глазах американца пришлась ему по вкусу. -Но почему? - Тихо спросил Джонс. -Он спокойный и не выносит мне мозг, в отличие от тебя. -Но.. -Хватит! - Оборвал его Россия, - Проваливай, Америка, у меня нет сил терпеть твои детские выходки. Ругнувшись, Америка выскочил из его номера. Облегченно выдохнув, Ваня решил разгрести бумаги перед завтрашним заседанием, а вечером поговорить обо всем с Германией и извиниться. Он действительно не хотел втягивать немца в свои дела. Германия вздрогнул, когда услышал громкий стук в дверь. Он догадывался кто там. Налив себе виски, Людвиг пробормотал: -Открыто. Хлопнув дверью, в номер зашел Джонс. Бальшмидт устало прикрыл глаза. -Чего тебе? -Оставь Ивана. -Я даже говорить об этом не хочу. - Людвиг нахмурился. -Я заплачу. Сколько ты хочешь? -Как ты смеешь? - Германия вскочил с кресла, - Иван - не вещь! -Я пытаюсь договориться с тобой по хорошему. - Прошипел американец. -Думаешь, я боюсь тебя? - Людвиг подошел к Альфреду, - Я не отдам тебе Россию, ясно? Я люблю его. Запоздало Людвиг подумал, что не следовало бы этого говорить, но эмоции в нем впервые за долгое время взяли контроль над разумом. -Ты не имеешь права с ним встречаться! - Заголосил Америка, - Ты его едва не убил в прошлом веке, как ты теперь можешь говорить, что любишь его? -Из всех нас, смерти Ивану желал только ты. - Хрипло ответил немец, сжимая в руках стакан с виски, - Я никогда не хотел его убивать. -Я всегда любил его. - Джонс нахмурился, - Я лишь хотел, чтобы он был рядом, но он всегда был напротив меня! Всегда противостоял мне. -Ты считаешь его своей собственностью и хочешь, чтобы он делал то, что угодно тебе. - Германия подошел к нему почти вплотную и сверкнул холодными глазами, - Но правда в том, что Россия никогда не будет жить по чьей-то указке. Я могу это принять, даже готов измениться ради него, ты на это не способен. -Ты сильно пожалеешь, если не оставишь его. - Америка исподлобья глянул на Бальшмидта, - Ты же знаешь, я не проигрываю. -Потому что ты лживая тварь. - Практически прошипел Людвиг, - Не проигрываешь лишь потому, что присваиваешь себе чужие победы. -Ублюдок нацистский. - Сипло произнес Джонс, неожиданно вытащил излюбленный пистолет и приставил к груди немца, - Я тебя сейчас пристрелю, если не заткнешься и не сделаешь то, что тебе велено. Людвиг на секунду растерялся, но не позволил себе показать это. Америка впился в него небесно-голубыми глазами, такими же, как у самого Бальшмидта, криво ухмыляясь. Германия не спеша отпил из стакана и улыбнулся в тон американцу. -Стреляй. - В голосе ни капли страха, он знал, что Джонс не идиот и не станет делать глупых поступков. Альфред щелкнул предохранителем и перестал ухмыляться. Германия не сводил с него взгляда, и кто знает, сколько бы продолжалась эта игра в гляделки, если бы не... -Америка, опусти пистолет. - Спокойный, даже в какой-то мере заботливый голос Ивана вернул их обоих в реальность. Людвиг заметил промелькнушую в глазах Альфреда боль. На секунуд даже показалось, что парень просто-напросто разрыдается. -Альфред, - Ваня подошел ближе и осторожно сжал его плечо, - успокойся, пожалуйста, и убери оружие. Германия видел, что Россия в общем-то спокоен и явно знает, что нужно делать. -Нет! - Голос Джонса прозвучал слишком громко, - Я убью его, ясно? -Америка, между нами ничего нет, ты был прав, я просто хотел позлить тебя. Я виноват и перед тобой, и перед Людвигом. - Мягко произнес Ваня, - Это был очень некрасивый поступок. -Что? - Альфред опустил пистолет и повернулся к России, - Но он сам мне сказал, что любит тебя! Байльшмидт мигом покраснел и отвел взгляд. Брагинский мельком глянул на него, нахмурив брови, но что значит этот взгляд, Людвиг понять не успел. -Он мне просто подыграл. Я попросил. Надеялся, что ты тогда оставишь меня в покое. Джонс устало опустил голову. Кажется, силы покинули его. Все трое молчали. Германия продолжал пить, пытаясь унять дрожь в руках, ведь Иван периодически смотрел на него и этот взгляд не сулил ничего хорошего. -Это ничего не меняет. Ты все равно будешь мой. - Пробормотал Америка, спрятал пистолет и ушел. Теперь Россия и Германия остались вдвоем. Людвиг неловко переминался с ноги на ногу, ожидая, что первым заговорит Иван. Так и произошло. -Значит, ты тоже? - Брагинский скрестил руки на груди и нахмурился. -Прости. - Уныло ответил Людвиг. -И когда это началось? -Давно. -Я хочу знать, когда именно. - Прошипел Россия и схватил немца за волосы, - Почему именно я, а? Какого хера вам вечно от меня что-то нужно? -Ваня, я... - Бальшмидт был пьян от большого количества алкоголя, но сильнее пьянила близость русского, - мне ничего от тебя не надо, я просто люблю тебя. -Давно? - Брагинский дернул волосы сильнее. -Давно зародился интерес к тебе, - На глазах Людвига выступили слезы, - ты был не такой, как все остальные, и мне хотелось знать, почему ты такой. Постепенно я понял, что и дня не могу прожить без мыслей о тебе. -Слащаво. - С отвращением произнес Россия и отпустил его. Стерев пару соленых капель, невольно выступивших на глазах, Германия опустился на кровать. -Я не такой, как Америка. - Дрожащим голосом произнес Бальшмидт. Россия молча смотрел в окно, размышляя над ситуацией. Ему это все не нравилось, он ничего не чувствовал к Людвигу и не хотел быть участником данного разговора, но говорить было необходимо, иначе он получит такого долбанутого "фаната", как Джонс. С Германией можно было попытаться договориться. Вздохнув, Ваня присел рядом. -Я не люблю тебя. - Как можно спокойнее сказал Россия. -Я знаю. - Отозвался немец, - Но может, мы могли бы попробовать?... -Что? - Русский засмеялся. -Я же знаю, что тебе нужна забота и любовь, я готов тебе все это дать. -С чего ты решил, что мне это нужно? - Брагинский вздернул брови. -Это нужно всем. - Людвиг вздохнул, - А ты одинок. -Я? - Ваня пожал плечами, - У меня есть прекрасные братья, у меня есть мои люди, которые меня любят. Зачем мне нужен ты? -Я люблю тебя по-другому. От слов России в груди немца все разрывалось. Он понимал, что этот разговор бесполезен и не получится убедить Ивана дать хоть крохотный шанс доказать свои чувства и свою искренность. Россия ухмыльнулся на последнюю фразу Германии. Конечно, в романтическом плане, если можно так выразиться, Брагинский был одинок. Но это его не огорчало, за много лет успел привыкнуть. А когда последний раз у него были отношения? Иван задумчиво нахмурил брови - он не помнил. Едкое разочарование от собственных мыслей откликнулось горечью где-то в районе сердца. Вздохнув, Ваня перевел взгляд на Людвига. Германия был куда более подходящим для него, чем Америка. Байльшмидта будет легко подмять под себя без лишних слов. -Иван? - Осторожно позвал его Германия. -Думаю, в чем-то ты прав. - Хмуро ответил Россия, - Я не против твоих чувств. Сердце Германии подпрыгнуло в замысловатом пируэте. Пусть Брагинский не обещал ответных чувств, но все же не прогонял. Этот ответ был равнозначен зеленому сигналу. -Поговорим еще завтра, хорошо? - Устало протянул Россия, - На сегодня хватит разборок. -Конечно, - Немец едва заметно улыбнулся, - завтра после собрания обо всем поговорим. Брагинский кивнул и ушел к себе, оставляя Бальшмидта с нелегкими, но все же обнадеживающими мыслями.