Жизнь, зачем ты мне дана?

Америка глухо рыдал, так и сидя на холодном полу в конференц-зале. От боли его подташнивало, в голову словно вбивали гвозди, но внутри его души все сжалось от боли и обиды за себя. Он любил Брагинского уже давно и хорошо помнил как возникли эти чувства. -У тебя большое будущее. Красивый мужчина в простой рубахе и льняных брюках сидел на берегу небольшого озерка, перебирая камни. Америка сидел рядом, как бумага впитывая все, что говорит ему старший товарищ. -Ты добрый. - Ваня с улыбкой посмотрел на друга, - Надеюсь, теперь, когда ты стал самостоятельным, доброта не исчезнет. -Нет, конечно, нет! - С жаром ответил голубоглазый юноша, - Я хочу сделать этот мир лучше! Я не хочу никаких войн, я...хочу мира. Россия усмехнулся и кинул камень в воду. -Все мы хотим мира, но это бессмысленно. Прости, Альфред. -Я знаю, что у тебя кровавая история. - Америка повертел в руках камешек, - Знаю, что ты старше меня и видел гораздо больше, но я чувствую, что способен этот мир изменить. -Знаешь, - Брагинский с искренней улыбкой повернулся к нему, - а я тебе верю. -Правда? - Сердце Альфреда ускорило ритм. -Да, - Сиреневые глаза России красиво блеснули, - ты изменишь этот мир. Именно тогда Джонс и влюбился в эту загадочную страну, после всей искренности слов и взглядов. Что сказать, Альфред смог изменить этот мир, но совершенно по-другому. Он спонсировал некоторые конфликты, продавал оружие всем участникам войн, не задумываясь о том, чтобы принять чью-то сторону и помочь, хотя его просили, даже порой умоляли. Куда пропала его юношеская мечта? Туда же, куда и пропал искренний, настоящий Россия - все осталось лишь на страницах истории. -Так и знал, что ты здесь рыдаешь. Иван уже порядка пяти минут наблюдал за плачущим американцем и от этого ему становилось только хуже. Зря он так с ним поступил. -Проваливай. - Насколько мог, ровно ответил Альфред. Он не хотел чтобы его, сильную и независимую страну, кто-то видел таким - униженным, разбитым и настоящим. Пусть это был и Россия. Иван вздохнул и прошел ближе, замечая как инстинктивно сжался Альфред, едва уловимо, но все же заметить легкую дрожь в плечах и страх на дне озерно-голубых глаз не составило труда. -Ты сам до этого довел. Еще в первый раз я сказал, что между нами ничего не будет, но ты не захотел меня слушать. -Что тебе нужно? - Америка с трудом поднялся с пола, пытаясь стоять на дрожащих ногах, - К черту эту политику, Ваня, мы ведь люди, имеем право любить. -Не имеем. - Холодно ответил Россия, - И я не могу тебе верить. -Почему? - Альфред нахмурился. Россия снова смог только тяжело вздохнуть. Как можно чего-то требовать от этого парня, если он не понимает элементарных вещей? Джонс смотрел на него глазами, в которых еще стояли слезы. Иван прикрыл глаза и опустил голову. -Америка, хватит. Ты должен понимать, что мы не можем быть вместе. -Ты презираешь меня за то, что я не воплотил в реальность нашу мечту? -Нашу? - Удивленно переспросил Ваня. -Мы хотели мира. - Альфред подошел ближе к России, - Помнишь? -Что ты несешь? - Раздраженно произнес Брагинский. -Раньше ты был другим. - Американец вздохнул, - Но ты и этого не помнишь. Зачем ты изменился? -Боже, Америка. - Устало протянул Ваня, - Ты чего вдруг в лирику ударился? -Мне плохо, Россия. - Неожиданно произнес Джонс. Ваня хмуро глянул на дрожащего американца. Он явно слышал просьбу о помощи в голосе, но понимал, что не очень-то хочется помогать. -Альфред, навести Англию или Канаду, побудь с теми, кто тебя любит, хватит крутиться около меня, я не буду тебя успокаивать и помогать, ты для меня не более, чем сомнительный партнер. Сталь в голосе русского больно обожгла холодом душу Альфреда. Но он отказывался принимать тот факт, что Россия его ненавидит. Постояв немного, Иван решил уйти и дать Америке время побыть наедине с собой. Тем более, ему еще нужно было поговорить с Германией. Людвиг к этому времени уже вернулся в гостиницу и нервно расхаживал по номеру. С тех пор, как Россия все узнал, душевное спокойствие покинуло немца. Прошлую ночь он совсем не спал, пытаясь привести в порядок мысли и решить, что же делать дальше. Но, похоже, решать все будет только Россия. Германия не видел причины такой агрессии Ивана. Бальшмидт готов был дать ему нежность и заботу, но, кажется, Брагинскому это и не нужно. Зачем только тогда нужно было принимать его чувства? Устало вздохнув, Германия опустился в кресло, мысли сами собой унесли его в далекие воспоминания. -Надеюсь, ты доволен. - Россия сидел на крыльце старого, полуразрушенного домика. -Как ты себя чувствуешь? - Осторожно спросил немец. -Как я себя чувствую... - Пробормотал Ваня и закурил, - Прекрасно. Я в полном порядке. -Не я был инициатором этого договора. - Неуверенно произнес Людвиг. Брагинский засмеялся, горько и надрывно. Он был запачкан в только появляющейся из-под снега мартовской грязи, военная форма местами была разодрана, а серебристые волосы испачканы в крови. -Так для тебя даже лучше. - Сказал Германия, когда смех утих, - У тебя идет революция, ты не можешь участвовать в войне. -Какого хрена ты сюда приперся? - Злобно спросил русский, дрожащей рукой сжимая сигарету, - Ты еще вчера моим врагом был, а теперь пришел, строишь из себя заботливого друга? Мы не друзья, и не смотря на этот позорный Брестский договор* - я перед тобой стелиться не буду, ясно? -Мне это и не нужно. - Людвиг присел рядом, - Я просто пришел сказать, что мне жаль. -Да оставь ты меня уже в покое. С чего я должен верить в твою жалость? И даже если ты не врешь, мне должно стать легче от твоих слов? Я потерял людей, потерял территории, я добровольно сдался! На последних словах Россия сильнее задрожал, выкинул потухшую сигарету и закрыл лицо ладонями. Германии очень хотелось его обнять и успокоить. Несмотря на войну, симпатия, что уже давно и прочно засела в его сердце к русскому, только усиливалась с каждым днем. Именно поэтому он и пришел. Хотел просто поддержать, забыв о войне. -Проваливай. - Глухо произнес Ваня, - Оставь меня в покое, не хочу никого видеть. -Ты подавлен. - Германия сжал его плечо, - Я понимаю. Война, революция...Это тяжело, но ты справишься. -Нет, не справлюсь. Россия неожиданно доверчиво положил голову на плечо Бальшмидта. -Люди мне сердце на части рвут. - Всхлипывал он сквозь ладони, - Как я могу одних поддержать, а других нет? -Тише, тише, - Германия приобнял его, - я уверен, что все наладится. -Нет, я ослаб, этим непременно воспользуются. - Внезапно как-то слишком спокойно ответил Брагинский, - Будет еще интервенция, я знаю. -Да, думаю, будет. - Дрожащим голосом ответил ему Людвиг. -Что ж, - Иван резко вскочил на ноги, - второго позорного мирного договора я не допущу. Помолчав минуту, он повернулся к Германии. -Забудь все, что я позволил тебе здесь увидеть. - Его глаза яростно сверкнули, - Я не в себе, сам понимаешь, могу не контролировать действия и слова. -Не закрывайся от меня снова. - В каком то отчаянии попросил немец. -Проваливай, оккупант поганый. - Прошипел Россия и, резко развернувшись, ушел. Сейчас Людвиг понимал, что тогда, на несколько минут, он смог увидеть настоящего Россию, который тоже может испытывать страх и боль, который был в ужасе от такого количества значимых для его истории событий. Кровавых событий. Стук в дверь прервал его размышления. -Войдите. - Произнес Людвиг и поднялся с кресла, надеясь, что пришел Россия. В номер действительно зашел Брагинский. С букетом цветов. Германия застыл. -Привет. - Иван как-то неловко улыбнулся. -Здравствуй. - Германия кивнул и его взгляд снова упал на букет. -А, - Ваня проследил за взглядом, - это тебе. Не знал, какие ты любишь, но слышал что центаурея** у тебя вроде как национальный цветок. Людвиг принял букет. Действительно, этот цветок немцы любили, простой, полевой, но в тоже время красивый. -Спасибо. - Он смущенно улыбнулся. -Слушай, то, что было после собрания... - Начал Иван, - Я разозлился и...Короче, извини, выглядело так, словно я тобой воспользовался, но это не так. Я не играю с чувствами, не даю ложных надежд, так что надеюсь, что ты на меня не в обиде. -Все хорошо. - Германия искренне улыбнулся, - Я понимаю, что ты меня еще не любишь, и я сам согласился на такие условия. -Отлично. - Брагинский кивнул, - И знаешь... -Что? -Улыбайся чаще, оказывается, тебе это очень идет. Щеки Германии вспыхнули алым, что Россия заметил и по доброму усмехнулся. -Не знал, что ты станешь краснеть от банального комплимента. - Иван приобнял его за талию, - Но мне, пожалуй, это даже нравится. Бальшмидт стоял в полнейшем шоке, но в душе разлилось мягкое тепло. -Мне идти сейчас надо, - Ваня нежно поцеловал его в щеку, - обещал братьям, что посижу с ними. Может, вечером еще зайду. -Хорошо, я буду ждать. - Едва смог сказать Германия. Улыбнувшись, Брагинский ушел, а Людвиг так и стоял посреди комнаты, прижимая к сердцу букет.