Жизнь, зачем ты мне дана?

-Какие люди! - С улыбкой протянул Сербия. Польша фыркнул и примостился рядом с Арловским. -Не думал, что вы еще здесь зависаете. - С ухмылочкой произнес поляк. -А что еще делать? - Устало выдохнул Беларусь, - Скучно. Славяне сидели в ресторане гостиницы. Стрелки на дорогих часах, висевших на стене, подкрадывались к десяти часам, но страны не спешили расходиться. -Чего интересного-то хоть происходит? - Протянул Феликс и подпер щеку рукой. -Много чего. - Хихикнул Драган, потягивая пиво, - Только тебе это знать не надо. -Это ты про Ваньку с Людвигом? - Глаза Лукашевича горели хитрецой. -А ты откуда знаешь? - В один голос спросили Коля и Милошевич. -А я много чего знаю. - Поляк чуть понизил голос, - Например, что еще недавно Германия встречался с Францией. -Да ну? - Сербия мотнул головой, - Не, ну всяко бывает... -Не оправдывай его, Драган. - Мрачно произнес Николай. - Я не помню, чтобы кто-то действительно искренне любил Россию. Так что это неудивительно. -А Голландия? - Серб улыбнулся, - Они долго встречались. -Да, этого я помню. Но там тоже не все гладко было. -Да хватит о прошлом. - Перебил их Польша, - Нам бы сейчас разобраться. -Ваня не любит, когда лезут в его дела. - Арловский строго глянул на Феликса, - Мы с ним только разругаемся. -Давайте просто присматривать за Германией. - Милошевич хмыкнул, - Я не думаю, что Людвиг будет Ивану изменять. Это же глупо. -С чего ты ему вдруг так доверяешь? - Удивился Коля. -Не знаю, - Сербия пожал плечами, - у него так глаза блестели, когда он на Ваню смотрел, я ведь это давно заметил. -Ладно, я просто решил, что вы должны это знать. - Феликс вздохнул, - Кто-то же должен в итоге за Россией приглядывать. Разговор прервал Америка, прошагавший к бару. Славяне переглянулись и с интересом уставились на американца. Альфред почувствовал на своей спине взгляды и повернулся. -Привет, парни. - Пролепетал он и заказал у бармена коньяк. -И тебе не сдохнуть. - Фыркнул Милошевич. Арловский хмыкнул, но промолчал. Польша ткнул Сербию в бок и нахмурился. -Ты в порядке? - Спросил он. Джонс взял стакан и направился к их столу. Судя по шатающейся походке он уже был пьян. Рухнув на стул, он залпом осушил приличных размеров стакан. -Наверное, не в порядке. - Вместо американца ответил Беларусь. -Вы влюблялись когда-нибудь? - Неожиданно Альфред поднял на них взгляд. Сербия и Беларусь мельком переглянулись, они догадывались о сути разговора. -Я не помню, чтоб прям любил. - Первым заговорил тоже подвыпивший Милошевич, - Так, симпатия, может. Но любовь - нет. Николай молчал, но все и так знали, кого он любил всю свою жизнь. -А ты? - Америка обратился к Польше. -Я... - Феликс нахмурился, - было дело, но...но мне и так неплохо! По раскрасневшемуся лицу было видно, что Лукашевич врет, но и правду из него клещами никто вытягивать не собирался - тема слишком личная. -Хотел бы и я не любить. Никогда. - Америка грустно усмехнулся, - Так легче. -И ничего не легче. - Внезапно произнес Драган, - Это, может, еще хуже. Я вот смотрю на влюбленных и в груди все сжимается, но не от того, что меня не любят, а от того, что я не могу полюбить так. Я как-будто дефектный какой-то, как будто что-то сломано. А вы знаете, какого это, смотреть в глаза человеку, хорошему человеку, который тебе в любви признался, но абсолютно ничего к нему не чувствовать? Феликс удивленно вскинул брови, он никогда такого не слышал от обычного веселого Сербии, а уж чтобы он откровенничал с Джонсом - так это вообще нонсенс. Беларусь, едва сдерживая ухмылку, осторожно сжал его плечо, успокаивая. -Я знаю какого это. - Тихо ответил Альфред. -Ох, - Протянул Феликс, - одни страдальцы собрались с разбитыми сердцами. -Да иди ты. - Милошевич опустил голову на плечо Николая. -Пожалуй, ты прав, пойду я. - Польша поднялся, - Только настроение мне испортили своим нытьем. Раздраженно вздохнув, он ушел. Америка опустил голову на сложенные руки и, кажется, собрался тут спать. Сербия и Беларусь не видели огромной радости в том, чтобы таскать на себе пьяного американца, но и бросать его здесь не позволяла совесть даже Драгану, который под выпивкой готов был любить весь мир. Но, к счастью, пришел Англия. -А ты вовремя. - Николай вздохнул. Артур как-то неопределенно кивнул. Славяне заметили, что глаза Керкленда были опухшие и покрасневшие, словно он...плакал? -Америка, пойдем, я отведу тебя в номер. - Англия помог ему подняться. Джонс едва мог стоять, настолько сильно был пьян. Он вцепился в Артура, тяжело выдохнув. -Ваня... Имя России тихо сорвалось с губ американца. Коля и Драган нахмурились, заметив как лицо Артура исказила боль. Когда они ушли, Сербия присвистнул. -Во дела. -Согласен. - Кивнул Беларусь. Тем временем Россия и Германия, нежась в объятиях друг друга смотрели фильм. Иван не улавливал сути происходящего на экране, он просто наслаждался теплом Людвига. Давно ему не было так хорошо и спокойно. Брагинский и не предполагал, что Бальшмидт, кажущийся тем еще чурбаном, может настолько нежно улыбаться, так мягко перебирать его волосы и гладить по бедру с такой осторожностью, словно он хрупкая фарфоровая кукла. Россия мог иногда обходиться с партнером не очень нежно, но сам просто млел, когда с ним вели себя так, словно боялись неосторожным прикосновением причинить боль. Хотя, все, с кем Иван имел хоть какие-то отношения, побаивались его и ведущая роль в отношениях отводилась именно русскому, не то, чтобы он был против, но иногда все же хотелось другого. Другим был только Голландия. Иван в те времена и сам порой смущался его серьезного взгляда. Потребовалось немало времени, чтобы научиться видеть сквозь эту серьезность искорки любви и нежности. Россия стоял на пристани с гордостью осматривая недавно отстроенный его людьми корабль. Волны бились о борт с приятным слуху звуком, успокаивая взбудораженный ум Ивана. Он влюбился в море, влюбился в эту, порой спокойную, порой грозную, красоту. -Тебе не стоит уходить одному, на улицах не слишком безопасно. - Строгий голос вызвал у русского улыбку. -Думаешь, меня легко напугать? - Он повернулся к Холлу. -Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то произошло. - Голландия нахмурился. Иван хитро улыбнулся и снова повернулся к морю. Он любил делать все наперекор. Но последняя фраза Холла вызвала стаю мурашек по всему телу. Брагинскому стоило больших усилий игнорировать тяжелый взгляд в спину. Россия чувствовал, что де Вард что-то недоговаривает, что между ними есть недосказанность. -Ты совсем не похож на грозную империю. - Внезапно произнес Голландия, встав рядом. -Мне воспринимать это как комплимент или как оскорбление? - Ваня чуть нахмурился. -Как дар. - Губы Холла дрогнули в улыбке, - Обладая такой внешностью, которая скрывает всю твою силу, ты можешь много достичь. -Я..., - Россия густо покраснел, - я таким образом не достигаю своих целей. -Зря. - Коротко ответил де Вард и погладил его по щеке, - Но меня радует твоя чистота. -Холл? - Брагинский задрожал и попытался отстраниться. Голландия ухмыльнулся и притянул его к себе, целуя. Иван замер, попытался оттолкнуть, но Холл сжал его запястья, а Россия вдруг понял, что не особо и хочет сопротивляться. Де Вард был опытнее, а для Ивана это были первые настоящие отношения, поэтому он во всем слушал его, старался угодить. Только вот Голландия оказался собственником и ревнивцем, чего Брагинский, ценивший свою свободу, не мог долго вынести. Но Холл любил его, просто был слишком ревнив и ему постоянно казалось, что остальные страны не просто так приезжают к России, не просто так пытаются построить союз или объявить войну. Сейчас у них с Голландией неплохие отношения, а на каждый день рождения Россия получает букет разноцветных тюльпанов. Эту молчаливую традицию де Вард пронес сквозь века, а Брагинский не мог сказать, что ему это не льстило. -Ваня? -А? - Россия оторвался от раздумий. -Ты загрустил. - Немец прижался к нему и провел носом по щеке, - Что-то плохое вспомнил? -Не совсем, - Иван улыбнулся, - долгая и старая история. -Расскажешь? -Нет, - Россия качнул головой, - а то ревновать начнешь. -Что? - Германия слегка нахмурился. Брагинский засмеялся и притянул его к себе, обнимая. -Неважно. -Нет, важно! - Людвиг навис над ним, - Говори. -Нет. - Ваня показал ему язык, - Не скажу. Бальшмидт вздохнул и поцеловал его. Россия ответил на поцелуй, притягивая его еще ближе, заставляя буквально лечь на себя. Ивану вдруг захотелось вновь почувствовать ту легкую безответственность, что возникает, когда хотя бы на несколько часов отдаешь себя во власть другому человеку. Брагинский еще не полностью доверял немцу, но он любил порой поступать необдуманно, по воле сердца, а не разума. И сейчас его сердце требовало полного расслабления. Германия уже ловко расстегивал на нем рубашку, целуя выступающие ключицы и плечи, которые, как оказалось, были усыпаны родинками. Иван чаще задышал и растрепал идеально уложенные волосы Бальшмидта - он мечтал это сделать черт знает сколько времени. Закончив с пуговицами на рубашке Людвиг проложил дорожку поцелуев на шее к подбородку, наконец, вырвав полноценный стон. -Я люблю тебя. - С каким-то отчаянием прошептал Германия. Россия прикрыл глаза, жалея, что не может пока что ответить тем же, он надеялся, что чувства возникнут, но не знал, как скоро это случится. Вместо ответа он вновь поцеловал Людвига, обхватывая его талию ногами и избавляя от рубашки. Но Германия прервал поцелуй и, немного покраснев, глянул на Ивана. -Ты предпочтешь быть сверху или?.. Брагинский умилился смущенному тону и, приподнявшись на локтях, шепнул на ухо: -Или. Сначала немец подумал, что ему это послышалось, но по хитрому блеску в глазах России, он понял, что Брагинский действительно это сказал. -Но почему? - Германия настолько растерялся, что не спешил продолжать. -Тебе это важно? - Брагинский иронично вздернул бровь. -Конечно. - Кивнул Людвиг, - Учитывая твое поведение и взгляды на жизнь, я предполагал, что ты скорее захочешь быть активом. -Ты говоришь слишком серьезно и портишь момент. - Засмеялся Россия, - Просто заткнись и возьми меня. Людвиг очень хотел бы понять причину такой смены настроения у России, но собственное возбуждение, накатывавшееся волнами от такого внезапного поведения Ивана, уже мешало соображать. Ваня удовлетворенно выдохнул, когда Германия принялся упоенно ласкать его. Этого он и хотел. Хоть ненамного перестать быть сильным и позволить себе увлечься и поддаться слабостям. Людвиг избавил его от брюк, с нескрываемым восторгом рассматривая красивое обнаженное тело. Все было так, как он не раз представлял и даже лучше. Россия слегка смутился такого жадного взгляда, но ему это понравилось. А Людвиг нежно сжал его бедра и уткнулся губами в коленку, постепенно спускаясь поцелуями по внутренней стороне бедра. Иван дернулся и застонал - Германия нашел его слабое место. Почувствовав влажные пальцы у входа Ваня на секунду напрягся и сжал пальцами простыни. Он уже давным-давно отвык от этого волнительного чувства. -Все хорошо? - Кажется, Бальшмидт заметил легкую дрожь. -Все в порядке, Людвиг, прошу тебя, не тяни. - Рвано прошептал Россия и зажмурился. Бальшмидт и сам дрожал от переизбытка эмоций. Он и не думал, что когда-нибудь сможет увидеть такого Ивана - открытого и настоящего. Он аккуратно ввел сразу два пальца, следя за лицом русского. Ваня слабо простонал и прикусил нижнюю губу, чуть выгнулся. Людвиг едва мог совладать с собой, чтобы не наброситься на него, настолько Россия сейчас был прекрасен. Красивое лицо было нахмуренно и можно было уловить легкое смущение, языком Ваня то и дело облизывал пересохшие губы, щеки алели, а волосы растрепались. Даже скатившаяся капля пота по виску была идеальна, словно последний штрих в картине, полностью довершавший ее. -Давай уже, Людвиг...Bitte, schneller.* - Прошептал русский, чем окончательно снес крышу Германии. Он ловко перевернул Брагинского на живот и осторожно вошел, пытаясь причинить как можно меньше боли. Но Иван совсем не зажимался, наоборот подавался на встречу. Людвиг крепко обнял его и начал покрывать поцелуями плечи. Ваня хрипло постанывал, шепча что-то неразборчивое. Через несколько толчков Германия вышел из него и перевернул на спину, сразу же входя, вырывая новые стоны удовольствия. -Открой глаза, Ваня. - С трудом произнес Людвиг. Иван отрицательно мотнул головой, но через несколько секунд все же открыл глаза. Германия пораженно выдохнул, удивляясь тому, что глаза русского стали темными, как космическая бездна. -Я люблю тебя. - Прошептал немец и ускорил толчки. Он обхватил ладонью член Брагинского, довольно быстро приводя его к разрядке. Через пару толчков он и сам кончил. Только спустя несколько минут страны пришли в себя. -Тебе не было больно? - Обеспокоенно спросил Людвиг. -Нет, ты был очень осторожен. - Мягко улыбнулся Россия и придвинулся ближе к нему, - Я так спать хочу. -Спи. - Ответил Германия и крепко его обнял, - Отдыхай. Вскоре Иван засопел, крепко уснув. А вот Людвигу не спалось. Он слушал мерное дыхание России, пока в голове у него, как вихрь, носились мысли. Ему до сих пор было неясно, почему Ваня вдруг так поступил? Его поведение очень сильно изменилось за короткое время и это выбивало из привычной колеи. Но Германия на другое и не рассчитывал. Он прекрасно понимал, что отношения с Россией - это похлеще сплава по горной реке. Никогда не знаешь, что ждет тебя за очередным поворотом. Однако Людвиг кое-что понял. Он понял, что такой отчаянный поступок говорит хоть о каком-то доверии и наличии хотя бы симпатии. А это не могло не радовать немца.