Long six years

— Гэвин! — Хэнк стреляет одновременно с мужчиной. — Рид! Тупая боль расползается по предплечью. Гэвин пошатывается и на секунду теряет ориентацию в пространстве. Кофта и куртка быстро пропитываются кровью. — Блять, — только и говорит детектив, хватаясь за руку: Андерсон успел среагировать и даже попал в стрелявшего. Правда пуля все равно задевает напарника по касательной, оставляя после себя небольшую рану. Но на это уже плевать — главное, что не смертельно. Хэнк запрыгивает в окно и наставляет пистолет на компанию, которая явно не ожидала такого сопротивления. Женщина мерзко улыбается, оглядывая лейтенанта с головы до ног. — Старик и полудохлая псина. — Скалится она. — Милая парочка, вот только нас явно больше. И если вы думаете, что… — Руки за голову! — Хэнк взмахивает пистолетом и подходит ближе. — Я выстрелю, и глазом не моргну, поняли? Пока Гэвин приходит в себя, Андерсон успевает кинуть в рацию негромкую команду, и уже через минуту церковь окружает отряд, который слаженно забегает в комнату, наставляя оружие на людей. Мужчины сдаются без проблем и их быстро выводят из здания, а вот женщина начинает сопротивляться. Она брыкается и истошно кричит, метая безумные взгляды на Рида, пока ее не усмиряют электрошокером. Детектив жмется к стене, зажимая рану рукой. Пальцы и куртка перепачканы в собственной крови, и обычно не прекращающийся кашель на время отпускает. Адреналин, наверное. — Гэвин, — когда всех людей уже вывели из комнаты, Хэнк подходит к напарнику. — Там скорая, идем… Рид молча отмахивается и идет на улицу. Он не чувствует холода. И вообще, кажется, ничего не чувствует. Кроме страха. Впервые он ощутил дыхание смерти так близко, и ему это не понравилось. Гэвин сидит на краю машины скорой помощи. Куртка снята, кофта задрана, а пол тела замотано бинтом, хотя ранение несерьезное. Мужчина пустым взглядом смотрит вперед, чувствует, как руки мелко подрагивают и думает о том, что лишь ненадолго отсрочивает этот момент. — Эй, — Хэнк подходит и встает рядом. — Ты как? В голосе нет упрека или жалости. Немного страха — да, но ничего больше. — Нормально, — детектив закидывает голову назад и смотрит на ночное небо. — Ни одной звезды не видно. Лейтенант тоже задирает голову и внимательно вглядывается в черноту. — Да никогда и не было. — Андерсон трет замерзшие пальцы. — Все…эээ…в порядке? Гэвин закрывает глаза и глубоко вдыхает воздух. Его пробирает до самых косточек, отчего он вздрагивает; по телу идут мурашки. На смену страху приходят апатия и усталость. Все это накатывает резко, за секунды меняя поведение мужчины. Ему не хочется двигаться вообще. А язвить, грубить, шутить и подавно. — Подвезешь до дома? — Рид смотрит куда-то сквозь Хэнка. Андерсон легонько кивает. — Может, до больницы? — Ах-х, — детектив махает рукой и выдыхает через зубы. — Сказали, что и дома можно. Лейтенант не спорит. Напарники идут до Форда, оставленного в паре метров от церкви, садятся в него и всю дорогу едут молча. Гэвин кутается в грязную кожанку и вжимает голову в плечи. Глаза слипаются, но провалиться в сон не удается. А жаль. Рид сейчас бы с удовольствием вздремнул, тем более, что кашель не беспокоит уже довольно долго. В какой-то момент мужчине кажется, что он стал дышать немного свободнее. Автомобиль подъезжает к серой пятиэтажке и останавливается. — Да, спасибо. — Гэвин выскальзывает из машины и немного шатается. — Тебе заказать такси или ты сам? — Сам. — Хорошо, я позже верну деньги. — Детектив зевает и забирает ключи у Хэнка, который уже вылез из Форда. «Черт, завтра опять в самую рань вставать. А еще отчет…» — Гэвин жмурится и мысленно проклинает свою работу. — Тебя проводить? — Андерсон сложил руки в карманы толстовки и выжидающе взглянул на детектива. Почему-то сейчас в его глазах читалась жалость. — Нет-нет, — Гэвин подходит к входной двери. — До завтра? — Угу. Рид оставляет лейтенанта одного, наедине со своими мыслями, и поднимается на свой этаж.

***

В квартире темно и пахнет сыростью. Старые обои, поцарапанный пол и минимум мебели, такой же убогой, как и все остальное. Когда-то Гэвину хотелось обновить здесь все, или вообще купить себе дом, но в один момент он передумал, перегорел. В один момент ему это стало не нужно. Мужчина закрывает за собой дверь, вешает куртку на крючок, и с порога валится на пол. — Как же я заебался, — он выплевывает эти слова без эмоций - слишком устал, чтобы злиться. Гэвин с трудом встает, идет в зал и валится уже на диван. Кажется, он мог бы уснуть прямо здесь. «Надо идти на кровать. Если сейчас завалюсь на диване, утром не соскребу себя». Мужчина с кряхтением приводит верхнюю часть своего туловища в вертикальное положение и проводит руками по лицу. Нужно взять себя в руки и просто… вдох, выдох, вдох… Детектив понимает, что дышать становится тяжелее. Рид пытается встать, но ноги подкашиваются, и он падает на пол. Он стоит на четвереньках и судорожно вдыхает воздух. Вдох. Выдох. Вдох. Он не может. Лицо краснеет, а затем резко становится мертвенно-белым. Во всем теле появляется слабость, голова начинает кружиться. Гэвин резко вдыхает, а затем кашляет. Долго, мучительно. Внутри горит так, будто весь ад решил переместиться в легкие детектива. На языке снова вкус крови. У мужчины получается сделать короткий вдох, а затем он вновь не может дышать. Теперь уже совсем. Он чувствует, как в легких заканчивается место, просто потому что там чертовы ЦВЕТЫ. Просто поэтому его уже начинает тошнить, и он выплевывает кровь с лепестками на ковер, который и так не был эталоном чистоты. Просто поэтому он сует руку под кофту, под бинты и царапает кожу, оставляя длинные красные следы, сплетающиеся в один алый клубок ран на груди. Сквозь собственные булькающие стоны и всхлипы он слышит звонок телефона. Извините, абонент временно недоступен. Гэвин открывает и закрывает рот, машет руками; он заваливается на бок и дергается всем телом. По щекам уже давно текут слезы, но это последнее, о чем думает Рид. Он лежит на полу, свернувшись в один подрагивающий в конвульсиях комок, и захлебывается в собственном кашле. Гэвин чувствует все, и быстрее цветов в нем расползается только страх. Мужчина пытается улыбнуться своим мыслям. Он всего лишь хотел вздохнуть свободно. Разве он так много просил? Разве этого он ждал долгие шесть лет?

***

«Алло, Гэвин? Ты уже спишь? Черт, я надеялся, что еще нет. Я хотел… Я просто хотел сказать тебе спасибо. Ну, знаешь, я был не прав. Ты все еще хороший парень. Что насчет того, чтобы сходить на выходных куда-нибудь? Я бы не сказал, что знаю места поинтереснее бара «у Джимми», но … Я надеюсь, что с утра мы сможем поговорить. Честно, после того, как мы немного пообщались, мне стало легче. Ты был не прав, кстати, ты все еще мой друг и я… Хочу извиниться. Прости, я был таким мудаком. Не представляю, что я там творил, но еще раз спасибо. Черт, хах, я ведь даже если свожу тебя в невъебенно дорогой ресторан, не искуплю свою вину, да? Прости, я серьезно не знаю, что сказать. Наверное, я скучал? Так…я заболтался, старый дурак, давай там. Спокойной ночи? *** * *** Да, и еще. На завтра передавали дождь, не забудь зонт.»