Mute

Следующим утром Бакуго снова не ходил в школу. Впрочем, он не собирался там появляться ещё месяц, как минимум; а затем — он грезил — и вовсе бросить школу. Ведь если его заметят на том конкурсе, это значит, что он может продолжить карьеру профессионального пианиста — и высшее образование для него точно отойдёт на второй план. Кацуки наскоро захватил сумку с нотами и выскочил за дверь, несясь к станции метро. Он вспомнил, как вчера столкнулся здесь с Деку; это было слишком глупой случайностью. Сама судьба свела их тогда в одном вагоне? Чушь. Бакуго не верил в судьбу. И, когда в тот же самый чёртов вагон, где расположился Кацуки, снова зашёл чёртов Деку, Бакуго оставалось только проклинать эту самую судьбу. Второй раз подряд она насмехалась над ним! Мидория, заметив Бакуго на том же месте, что и вчера, сконфузился. Людей сегодня было немного меньше, поэтому парень поскорее шмыгнул на последнее свободное сиденье, подальше от Кацуки. Бакуго презрительно посмотрел в его сторону и отвернулся. Они что, теперь так каждый день на протяжении месяца будут встречаться? Хотя… Не то, чтобы Бакуго был уж очень против, но. Даже если он и не был против, Кацуки ни за что бы в этом не признался. Даже самому себе. Через некоторое время Кацуки всё же взглянул в его сторону, так, будто бы невзначай, и заметил: Изуку, склонив голову к плечу, прикрыл глаза. Тело его мерно покачивалось, а на коленях покоился школьный рюкзак, чуть ли не сползая на пол. Бакуго удивился: неужели задремал? Изуку и правда выглядел несколько уставшим. Но, когда он спал, его лицо выглядело таким безмятежным, что Кацуки ненароком засмотрелся, задумавшись о чём-то своём. Затем он одёрнул сам себя и сквозь зубы выругался, отведя взгляд. Да что с ним такое? Бакуго обратил внимание на табло: ему нужно выходить уже на следующей станции! Кацуки уже было протолкался к противоположным дверцам вагона, как приостановился. Он повернул голову: Деку до сих пор был в отключке, и, кажется, не собирался просыпаться. Бакуго вздохнул. Чёрт, этот задрот и впрямь нерасторопный; не шибко-то и хотелось — но придётся ему помочь. Кацуки прошёл поближе к дремавшему Изуку. Его яркие волосы слегка покачивались, и Бакуго зачарованно следил за этими прядями, уже занеся над ними руку. Сейчас Изуку ничего не осознавал. Значит, Кацуки мог без греха их потрогать… Эта мысль буквально овладела им. Возможность прикоснуться к его волосам манила слишком сильно. Интересно, а какие они? Мягкие? Кацуки, поломавшись, неловко запустил пальцы в его волосы. На ощупь они были приятными, слегка прохладными, но Бакуго почему-то чувствовал, как согреваются его пальцы. Он так и думал… Нет, это было даже лучше, чем он себе представлял! Кацуки, забывшись, с упоением перебирал его пряди, как голова парня резко дёрнулась вверх. Изуку приподнял веки и растерянно уставился на Кацуки, ещё не совсем понимая, что происходит. Щёки Бакуго против его воли тронул легкий румянец, и Кацуки быстро убрал руку, выпуская волосы Изуку. — Нам сейчас выходить, Деку! Ты чуть остановку не проспал, — шикнул он раздражённо. Мидория расширил глаза и подскочил с места, чуть задевая Кацуки плечом. Он засуетился, набрасывая на себя рюкзак, и виновато втянул голову в плечи. Дверцы распахнулись, и они оба вышли из вагона: Кацуки — впереди, злясь на самого себя за минутную слабость, Изуку — за ним, неуверенно плетясь следом. Бакуго снова ускорился, оставляя напарника далеко позади. Он не желал и сегодня идти с ним вместе: а тем более после произошедшего. Кацуки надеялся, что Деку, в силу его характера и сонного состояния даже не понял, что произошло. Но то, что он почувствовал его прикосновения сквозь сон, немного… смущало. Да как такое вообще возможно? И почему Бакуго думает о каких-то глупостях? Но эти самые глупости никак не вылезали у него из головы по дороге до самой академии. Это бесило и стремительно портило настроение Кацуки. И во всём был виноват идиот Деку! Если бы он только был пособраннее и не заснул, Кацуки бы сейчас не чувствовал себя настолько неловко. Он зашёл в академию и стремительно влетел в нужный кабинет. Тошинори в этот раз был уже на месте и ждал учеников, сам разыгрываясь на фортепиано. К слову, на инструменте Изуку. Он даже не взглянул на Кацуки, будто бы и не заметил вошедшего, и продолжил играть. Конечно, его исполнение было бесподобно и безупречно — но мелодия звучала несколько простовато. Так думал Кацуки, терпеливо выжидая, пока учитель закончит. Вскоре за ним зашёл и Мидория. Он замер, увидев Тошинори за инструментом. Глаза его заблестели; Изуку с затаённым дыханием слушал, как играет его учитель. Он внимал каждому звуку, чудесно льющемуся из-под его пальцев, и таки светился от восторга. Бакуго, заметив это, только фыркнул. Тошинори уже почти закончил свою короткую игру. Он, конечно, уже заметил, что ученики пришли на занятие, но нарочито не отвлекался. Яги уже давно не выступал нигде. Теперь у него были собственные ученики, которым он бы хотел передать всё мастерство и опыт. Но эти двое, которые попались ему сейчас, в корне отличались от всех его прошлых. Тошинори сам себе бросил вызов, выбирая в дуэт именно их. И он очень надеялся, что не ошибся. Нет, даже так: Яги был уверен, что из их игры получится нечто потрясающее, но путь к совершенству был слишком труден. Но он готов. Он знал, что это будет сложно — тем более, для него, для человека, который толком и преподавать не умеет. Однако… Чтобы всё получилось, одного его усердия не было достаточно. Для нужного результата требовались усилия всех троих. Тошинори резко оборвал конец и повернулся к ребятам, поздоровавшись. — Готовы к сегодняшней репетиции? Изуку, ещё не отошедший от транса, прослушал его фразу, а Кацуки лениво кивнул. — Вот и отлично! — Яги поднялся с банкетки, подошёл к Мидории и похлопал того по плечу. Изуку вздрогнул и нервно улыбнулся учителю. — Давайте-ка попробуем сегодня без метронома. Они снова уселись за инструменты. К удивлению обоих, их общая игра получилась довольно ладной и даже… неплохой. Поначалу. Затем Кацуки начал замечать, как другая мелодия, идущая параллельно с его собственной, слегка замедляется и теряет темп, а затем — и вовсе фальшивит, портя всю музыку. Тошинори тоже это заметил, а потому сделал несколько замечаний Изуку, но с каждой новой попыткой дело шло только хуже. В конце концов Мидория стал путаться и в самом начале, играя совсем не те ноты, и у Тошинори уже руки опускались. — Мидория! — воскликнул он и вздохнул. — Ну что с тобой сегодня такое? Изуку виновато подавал ему какие-то знаки. Яги на некоторое время задумался, помолчав. Меж его бровей пролегла складка. — Я всё понимаю, мальчик мой, но не стоит себя так нагружать. Ночью нужно спать, а не репетировать… Здоровый сон — залог успеха. Так ты делаешь только хуже себе и нам. Играть на фортепиано тоже нужно дозированно. Не перетруждай себя. Изуку только склонил низко голову над фортепиано, а Тошинори обратил внимание на Кацуки, который злобно тыкал по клавишам. — И ты тоже не гони, Бакуго. У нас есть выработанная месячная программа, и тебе не нужно заниматься сверхмеры. Этим ты только усугубляешь положение Мидории… Он, в отличие от тебя, ещё в школу ходит, — грозно выдал Тошинори. Бакуго только удивился: и откуда прознал? Мать растрезвонила, что ли? — Поэтому, пожалуйста, разучивай только то, что я тебе даю. Бакуго рассердился: и снова ему нужно было подстраиваться под медлительного и никчёмного Деку! Так они точно ничего не добьются в итоге. Вот если бы у него был другой напарник… Они бы смогли гораздо лучше отработать произведение. Если бы у него был другой напарник, не было бы столько проблем на занятиях. Если бы у него был другой напарник, Кацуки бы не желал так сильно каждый день быстрее нестись на репетиции. Кацуки шумно выдохнул. — Я понял, — выдавил он из себя. — Но пока я могу выучить больше, я буду выкладываться на максимум. Иначе я не смогу стать лучшим. Тошинори устало покачал головой. — Ты не понимаешь, Бакуго… — протянул он печально. — Сейчас ты играешь не один. «Лучшим» ты не станешь. Но ты можешь стать одним из «лучших». Яги не знал, как правильнее донести это своему ученику. Исходя из его методов, Бакуго должен дойти до верного решения сам, но… Кацуки был слишком эгоцентричен и зациклен только на себе. Это в разы усложняло дело. — Ещё как стану! — упрямо выкрикнул Кацуки, ударив по клавишам. — И никакой Деку мне не помешает! Яги прервал его и сделал короткий перерыв, чтобы Изуку мог немного отдохнуть. Но, когда они снова уселись за инструменты, ничего не изменилось. Из-за усталости и недосыпа Изуку игра буквально валилась из рук. Кацуки ворчал и ругался на него, обвиняя в напрасно потраченных часах, а Тошинори только оставалось одёргивать Кацуки, когда он совсем заходился. И как только Бакуго не понимал? Мидория всю ночь не спал, чтобы только угнаться за Кацуки. Но Бакуго, конечно, совсем не подумал об этом и не придал значения. А следовало бы. Сегодня Тошинори, строго-настрого наказав Изуку обязательно выспаться и не перетруждать себя, а Кацуки — потратить время с умом не только на фортепиано, отпустил их пораньше. Впереди был ещё целый месяц. Месяц, чтобы выучить произведение. Месяц, чтобы понять друг друга. Успеют ли они? Мидория вышел из здания первым — это Кацуки снова дал ему фору, только чтобы не столкнуться с ним опять на выходе. Это было, как оказалось, бессмысленно, потому что он снова встретил его на крыльце. Там же около Деку вилась и эта круглолицая, и ещё один человек… Ещё один? Чёрт, Бакуго что, ослеп? Какого с ними ошивается ещё и этот дерьмоволосый, — чтобы мозги его отсохли после общения с подобной компанией! — Киришима? — выдавил Кацуки, нахмурившись. — О, Бакуго, — Эйджиро, отвлёкшись от какого-то интересного обсуждения с Ураракой, натянуто улыбнулся и приветливо помахал рукой. Он запнулся, не зная, что ему сказать, а Кацуки только громко, в раздражении шаркнул ногой. — Ты чего с ними забыл? — шикнул Бакуго. — Ну, мы же договорились встретиться, — бодро выдал Эйджиро, а Очако настороженно уставилась на Бакуго. — А вы это… Рано сегодня! — Как получилось, — сжал губы Бакуго, бросив презрительный взгляд в сторону Изуку, который жался меж этими двумя. — Значит, ты теперь тусуешься с этими придурками? Отличный выбор, Киришима. Удачно провести время, — грубо съязвил Бакуго и отвернулся от ребят, спускаясь по ступенькам. Урарака прошептала сзади что-то нелестное, а Эйджиро окликнул Кацуки: — Эй, постой, чувак! — он быстро подскочил к Бакуго, примирительно хлопнув того по спине. — Мы тут собирались в кафетерий заскочить неподалёку вместе. Погнали с нами! — Ты мне одолжение делаешь? — Кацуки одарил его хмурым взглядом исподлобья. — Я просто хочу повеселиться со всеми вами! — простодушно сказал Киришима, приподняв брови. — Присоединяйся к нам, чего ты жмёшься? Это ненадолго, да и ты хоть познакомишься поближе с этими двумя. Поверь, они классные ребята! «Да уж», — думал Кацуки. — «С одним из них я уже хорошо познакомился и с уверенностью могу сказать, что ничего классного в нём нет». Совсем ничего. — Бакуго! — Эйджиро перешёл на молящий тон. — Ради меня. Мы давно не виделись. Ты всё свое время на фортепиано тратишь… Настоящий друг или как? Бакуго поколебался. На улице постепенно темнело, и он буквально чувствовал, как эта чернь города опускается и на него, окутывая с ног до головы. — А, к чёрту, — Кацуки сделал вид, что сплюнул. — Идём, пока ты мне все мозги не вынес. На самом деле, не очень то и хотелось. Кацуки так, просто согласился идти с ними — якобы поддался на уловки Эйджиро. В этом он убеждал себя. Урарака, очевидно, присоединению Бакуго к их компании рада не была. Она так многозначительно посмотрела на него, мол: я буду следить за тобой! Киришима наивно сверкал улыбкой во все зубы и с лёту начал травить шутки, только чтобы напряжённое молчание не слишком давило на ребят. Изуку мялся рядом с подругой с самого боку, боясь оказаться идущим рядом с Кацуки. И Бакуго это заметил. Не то, чтобы его это сильно трогало, просто… Нет, ладно, его это несколько бесило. Они в скором времени дошли до нужного кафе. «Местечко приятное, уютное», — приговаривала Урарака. Но Кацуки ещё ни разу не был здесь, впрочем, как и Эйджиро. Первому не особо нравилось шляться по таким заведениям и тратить своё свободное время… Когда можно его провести с гораздо большей пользой. Например, потратить на развитие своего драгоценного и неповторимого таланта. Людей внутри было немного. Стены были покрыты мягким коричневым цветом, в помещении свет был приглушён, столики были маленькие и стояли далеко друг от друга. Вкупе всё это создавало некую атмосферность и отлично подходило для посиделок маленькими группами. Ребята уселись за крайний столик у окна, и так получилось, что Деку оказался напротив Кацуки, а Эйджиро — напротив Очако. Бакуго мимолётом увидел, как Изуку заметно нервничал, чуть развернувшись к своей подруге на соседнем сидении. Очако помахала руками и сделала какие-то знаки, и Мидория кивнул. — Так ты, Урарака, знаешь язык жестов? — поинтересовался Эйджиро. — А, — Очако сделала вид, будто бы в этом не было ничего особенно, и слегка приподняла уголки губ. — Да, немного. Выучила ради Деку. Бакуго хмыкнул. «Какого чёрта эта девка зовёт его моим прозвищем?» — Мы с ним уже давно дружим, — продолжила Урарака. — И я пользуюсь им, чтобы ему… нам было удобнее! На самом деле, это очень интересный язык… — Ого, это так круто! — восхитился Эйджиро. — Ты прямо герой, Урарака! Выучила ради друга. Заслуживает похвалы! Урарака немного смутилась и отмахнулась, мол: «Да что ты, не преувеличивай, это просто моё желание!» — Нет, серьёзно… — И что же ты ему сказала? — подал голос Бакуго, с презрением облокотившись об стол и подперев голову рукой. — Я спросила: «Тебе как обычно?», — сухо ответила Урарака, и Изуку снова закивал, соглашаясь с её словами. — Хватит уже кивать бесконечно, как болванка, — фыркнул Бакуго. — У тебя так скоро голова отвалится. Хотя она тебе всё равно не нужна, — усмехнулся он. Мидория виновато уткнулся в стол, а Урарака осуждающе посмотрела на Бакуго. По ней видно: девушка мнения не изменила и явно пока была против его компании. Кацуки и сам понимал, что только портит всё своим поведением, но это только больше раззадорило парня. Эйджиро и сам уже толкнул Кацуки в бок: не может себя что ли нормально вести? Но у Кацуки понятие «нормы», как и человечности, гуманности, этики и прочего — было своё собственное. Он от своих принципов и привычек общения не отступался. Между тем атмосфера за столиком накалялась, и все попрятали лица за меню, даже Деку, хоть и выбрал себе там что-то, а вот Бакуго просто скучающе откинулся на стуле. Зря он только сюда пришёл. — Чего там ты заказал, Деку? — буркнул он, сверля в поднятом меню в руках Изуку дырку: желая, видимо, посмотреть сквозь картонку и увидеть парня. Изуку поднял глаза над меню, а затем, чуть помедлив, развернул его содержанием к Кацуки, пальцем показав на пирожное. — Отлично, — хмыкнул Кацуки. — Тогда и я возьму его. Попробую, что ты за гадость такую любишь, Деку. Урарака с сомнением пролистнула страничку меню, а Эйджиро прыснул в кулак: он только что посмотрел состав того самого пирожного, что захотел Кацуки. Ох, и не сладко же ему придётся! Совсем наоборот, точнее… Через некоторое время, когда все ребята уже заказали себе что-либо, официант принес всем десерты. Очако заказала себе кусок какого-то фруктового пирога, Эйджиро — мороженое. — Моё любимое мороженое! — радостно поведал он ребятам, ставя перед собой чашу с шариком ванильного мороженого с клубничной поливкой. — Как только можно его есть, — поморщился Бакуго от десерта друга и стал разглядывать своё пирожное. — Это точно съедобно, Деку? — пробурчал Кацуки, разглядывая какую-то странную белую субстанцию в песочной корзинке. Изуку было закивал, но тут же одёрнул себя, вспомнив недавное замечание Бакуго, а тот только усмехнулся. — Сейчас и проверим. Выглядело совершенно неаппетитно для Бакуго. Но Кацуки, однако, отважился и откусил огромную часть от пирожного, пробуя его на вкус. И тут же жутко скривился. — Дефьмо! — воскликнул он с набитым ртом. Кацуки не знал, что добавили в этот десерт, но на вкус оно было гаже некуда — такую приторную смесь он ещё в жизни не пробовал! Для него это было как серьёзное испытание на стойкость. Но Кацуки не выдержал. Он решительно протолкался через Киришиму и вылез из-за стола под смех Эйджиро. Даже Очако выглядела повеселевшей, но вот Изуку чувствовал себя ужасно виновато и смущённо прикрыл рот рукой, дожевывая свой кусочек. — Не подавись там, Бакуго! — крикнул Эйджиро, когда Кацуки скрылся уже за дверью туалета. Ну откуда же Деку знал, что Кацуки не переносит такую дозу сладкого? — Это всё равно не твоя вина, — отмахнулся Эйджиро. — Сам напросился. Он вообще у нас острое только любит, знал, на что согласился… Через несколько минут Кацуки снова вышел к ним с крайне раздражённым видом. Он так и знал, что не стоило переться с этой компанией ни в какое кафе — ничего хорошего из этой идеи не вышло! Бакуго чуть ли не в ярости был. Опять грёбанный Деку ставит его в глупые ситуации! Кацуки просто не мог этого вынести. — Я ухожу отсюда, — мрачно заявил он, доставая деньги и бросая свою долю на стол. — Но мы же только приш… — попытался возразить разочарованно Киришима, но Кацуки его перебил: — С меня хватит. Если хочешь, и дальше сиди с ними, дерьмоволосый. А мне нужно заниматься, — Бакуго многозначительно посмотрел на Изуку. — И тебе бы не помешало, недоносок. Ты всё произведение своей отвратительной игрой портишь. Урарака посерела. Как же ей не нравился этот тип! Бакуго в её глазах был просто ужасен и жутко невежлив. Может ли что-то оправдать его? Она уже хотела сказать пару слов целую тираду в защиту Мидории, но тот вдруг подёргал её позади за рукав. Очако обернулась. Мидория показал ей: «Пожалуйста, передай ему. Возьми у него номер телефона!» — Это ещё зачем? — непонимающе похлопала глазами Урарака. Изуку уже чуть ли не умолял девушку, и та сдалась. Кацуки только собирался повернуться и уйти, как Урарака окликнула его и передала просьбу Изуку. Лицо Бакуго вытянулось, и он готов был высказать нечто грубое, и Киришима сразу это понял. — Я дам ему номер, пусть Бакуго идёт, — поспешно заявил он, пнув Бакуго по ноге. Тот огрызнулся на своего друга и ушёл, так и не попрощавшись, только Эйджиро вслед ему, кажется, что-то сказал. Кацуки покинул кафе и быстро направился к станции метро. На улице было совсем темно. Уже дома Бакуго с негативными эмоциями прокручивал в голове события прошедшего дня, поздним вечером, ближе к ночи, играя на фортепиано. Он старался заглушить мысли музыкой, но всё было тщётно. Чёртов Деку засел у него в голове и явно не собирался из неё выходить. Как же это бесило, — Кацуки только с большей яростью отыгрывался на клавишах. Кажется, таким ходом они скоро будут полностью отбиты. На инструменте также лежал и его телефон, и Кацуки даже сам не до конца осознавал, почему время от времени бросал на него взгляды, словно ожидая чего-то. Бакуго продолжал играть и играть, пальцы его бегали, а сердце пропустило удар, когда телефон громко завибрировал. Интересно, что громче: вибрация от нового уведомления или бешеный стук его сердца? Бакуго резко прервал игру и схватился за телефон. И то, что он увидел во всплывающем окне… Что ж, он ожидал этого. Нет, не так: именно этого, наверное, он и ожидал. Против воли лицо Бакуго тронула тень улыбки. Неизвестный номер: Спокойной ночи! Увидимся завтра… Прости, если помешал или отвлёк от чего-то! Если что, это Изуку Мидория, или, наверное, лучше будет, Деку. Ещё раз прости и хороших снов! Кацуки, естественно, ничего не ответил на это сообщение. Но отправителя занес в свой список контактов. И отметил как «Деку». Он немного подумал. «Чёртов Деку». И ещё. «Чёртов грёбанный Деку». Вот так выглядело получше. Бакуго отложил телефон. Играть на инструменте больше не хотелось. Деку пожелал ему спокойной ночи — и теперь почему-то ему сильно захотелось спать.