Ледяной цветок

Честно говоря, мне совсем не нравится наш отец. Да-да за три года я привыкла всех членов своей семьи называть не «женщина», «мужчина» и «Ян», а — матушка, отец и брат. Хотя последнего я так называю только при чужих людях. А между нами «придурком». Почему начала с отца? Так вот, сейчас я — тринадцатилетний индивид — стою напротив двери в кабинет отца. Да, сегодня один из редкостных дней, когда глава нашего семейства целый день пробудет дома. Ян настолько этому рад, что свалил на целый день гулять по парку около дома. А я хотела с гувернанткой, пока находимся в Общих землях, посетить хотя бы один торговый город. Но чтобы у меня было побольше времени пошататься с наседкой, её по-другому не назовёшь, нужно перестать мять и тянуть время, сделать формальность и пойти гулять. Хорошо, вдох, выдох — это твой отец и он тебя не съест, Вильгельмина, да и сейчас, судя по мане, он спокоен, так что разговор будет коротким. — Входи, — ну, пятьдесят процентов уже сделаны, осталось попросить разрешение. Аккуратно открыв дверь, чтобы она своим возможным скрипом не нарушила особую атмосферу кабинета, я сделала шаг в комнату и прикрыла её. Он даже не посмотрел на меня. Вы ничего плохого не подумайте о моём самолюбии, просто принято смотреть на человека во время разговора, а отец понимал, что я буду его о чём-то просить, и просто даже не оторвался от книги. Понимаю, что мы дети от второго брака, который от него потребовала бабушка перед смертью, ибо от первого у него никого нет или не осталось. Но не будем углубляться в прошлое. Хотя… — Можно я с гувернанткой погуляю в городе? — кивнул?! Серьёзно?! Да что с тобой не так? Хотя я и не помню о своей настоящей семье, но я точно чувствую нутром, что твоё вот такое отношение к своим детям — ненормальное. Мог бы хотя бы план прогулки спросить… Ай, чёрт с тобой, не мне тебя учить. — Спасибо, отец. — не дожидаясь ответной реакции, просто улыбнулась и покинула помещение. Осталось сказать об этом Веронике. Ох, как она «обрадуется» этому. Няня свалила спустя месяц моего пробуждения. Точно не могу сказать, что послужило её уходу — мой, как она мне наедине сказала, изменившийся характер и поведение или же моя арахнофобия. Тогда мы гуляли по дому, и я заметила маленького паучка. Застыв на несколько секунд, которые из-за страха мне показались вечностью, я разоралась на весь дом. Няня пережила очень большой стресс и спустя двое суток она свалила, а у многих из служащих дома было несколько дней удивлённое лицо и перешептывание. Меня даже сейчас передергивает от воспоминания об этом маленьком восьминогом существе. Гувернантка — молодая девушка, которая должна меня обучать. Читать, писать и всё в таком духе. Когда в дом пришла Вероника, я сначала обрадовалась и уже строила наполеоновские планы. Ага, губу закатай. В самый первый день гувернантка решила проверить все мои познания в науках. Но я же не знаю ничего об этом мире: ни культуры, ни букв, ни-че-го. Так что пришлось выкручиваться своей амнезией. Хотя семейный доктор пытался до всех донести, что при моей болезни такое невозможно. И либо я хорошая актриса, либо меня мать настолько сильно любит, что поверила мне, а Джошуа Сноу с магией огня, хотя фамилия-то переводится как снег, был в пролете. Прошло три года моего обучения, а Вероника меня штурмует всё также настойчиво. Хотя наши с ней отношения стали теплее за это время. И чем ближе я к своей комнате, тем больше ощущаю в её мане недовольство. Давайте угадаем, почему она недовольна? Вдох, выдох — успокаиваюсь — и открываю дверь. Вероника стояла напротив моих новых фарфоровых кукол. Да-а-а… Куклы моя слабость. Все началось с того, что мы пошли гулять с гувернанткой первый раз за все моё время нахождения здесь в Благородных землях. Прошли мимо витрины с игрушками. А там такая красавица в пышном платье и с карими глазами. Долго Вероника не хотела мне поддаваться, но вежливое «пожалуйста» сработало на ура. Всё же урок этикета был, может хотела закрепить всё это примером, что одно вежливое слово может помочь, а может ещё из-за чего-то. И так почти все три года. Девушка злится, брат шутит про детство в пятой точке, матушка начинает скептично смотреть на всё это, а отец не проявляет никакой реакции. — Когда ты успела? — она повернулась ко мне и в своей манере изогнула бровь. Черт, она этим движением мне напоминает Северуса из «Гарри Поттера». Ещё во время её поворотов платье так бы развивалось, как и его мантия. Только бы не закатить глаза, а то можно и получить. Ибо неприлично. — Хотя, не отвечай. Готова к чтению? — и всё недовольство на нет. — Может позже? Просто я спросила у отца разрешение на прогулку в город пока мы в Общих землях и он дал согласие. — скрещиваю пальцы за спиной. Ну же. Соглашайся, я не хочу идти к матушке с этой просьбой. Она же не отпустит. — А потом почитаем. — она ещё некоторое время хмурилась, взвешивая все за и против. И на самом деле не зря. — Хорошо, — девушка посмотрела на моё платье и кивнула то ли своим мыслям, то ли моему привычному вопросу «Сойдет?» — Но никаких кукол. — она улыбнулась и подошла к прикрытой мной двери, кивнув мне на проход. Я же в ответ просто пожала плечами, намекая, что ничего не обещаю. — Могла бы хоть сделать вид, что постараешься.

***

— В смысле мы завтра уезжаем? Мы же тут на неделю, ты сама говорила. — голос Яна был слишком раздражённым, а мне не особо хотелось слушать очередную недоругань матушки и брата. Прогулка в городе заняла немного больше времени, чем я планировала. И всё из-за какого-то мужчины, который ругался с продавцом. И ни мне, ни Веронике совсем это не интересно, но людей же всегда привлекают любые терки между другими. И поэтому образовалась толкучка, которая мешала нормально пройти вперед. И даже обойти её нельзя, что было очень странно. Спасибо, что их через минут пятнадцать-двадцать разогнал человек с накидкой. Но настроение всё же было ни к чёрту. — Ян, тон поуважительней. С матерью говоришь, а не со сверстницей. — опять двадцать пять. Надо всё же у отца спросить об успокоительном для матушки и брата. — Твоему отцу нужно… — Ну так в чём проблема? Пусть он едет один, а потом мы, — откинувшись на спинку кресла, брат нервно постукивал о подлокотник. Мне же теперь захотелось спать из-за головной боли. И хотя для меня это уже привычное состояние рядом с ними, но я не мазохист, чтобы терпеть её. Так что пора сваливать в закат. Ой, то есть в комнату. Пожелав всем спокойной ночи, я встала с дивана и поспешила в свою временную обитель. Я не скажу, что сильно расстроюсь, когда мы будем уезжать, или вообще начну хандрить, но мне тут понравилось. И парк рядом, где можно спрятаться от всех, и люди без странных выражений лица, они просто уставшие и недовольные. Только у детей вместо глаз огни. Но это не то. Так что надо сейчас задумываться над тем, как безопасно отвезти домой кукол. Сегодня, кстати, Вероника с прогулки вернулась счастливая, ибо я из-за очень плохого настроения не захотела даже смотреть на кукол. В такие моменты мне просто хотелось, чтобы у причины моего недовольства какая-нибудь из частей тела превратилась во ледышку. Вероника, конечно, пыталась мне поднять настроение расспросами о моей «коллекции» и предложениями заняться контролем маной. Но тщетно. Вообще это в её обязанности не входит учить меня тому, что связано с магией, но благодаря хорошим отношениям она решила меня научить просто контролю маны. Хотя ей просто хотелось чего-нибудь новенького попробовать. Всё же учить только наукам тоже скучно. Но пока была лишь теория.

***

Надо потом брату по шее за то, что к хорошим людям ходит по ночам. Я не против посиделок вечером, чтобы поговорить о бренности мира и обо всём остальном. Только именно вечером, а не ночью, так ещё, если матушка заметит его в моей комнате, так ещё и на кровати, всё. Очередная ругань между братом и родительницей, ибо неприлично в тринадцать лет лежать на одной кровати. Но ещё бывает сложно не сказать что-нибудь лишнее. Не хотелось бы врать о том, откуда я это знаю и вообще, что это такое. И тут уже не скинешь на магию или предвидение интеллектуального и политического прогресса. Простите, но иерархию я не могу принять, как что-то нормальное. — Я знаю, что ты не спишь, — тихо сказал брат и залез ко мне на кровать, устроившись рядом со мной. Сразу облокотившись на него, дергаю его шевелюру, которая быстро отрастает. — Я тебе пальцы оторву сейчас. — Бу-бу-бу. — надуваю щёки и убираю руку от его волос. Может спросить про шестерку на руке? Надеюсь, он это воспринял нормально и спокойно мне объяснит. — Ян, слушай… — Мне уже не нравится твоё «слушай», — да, что же за манера такая перебивать? Ущипну-ка я тебя, придурок, за плечо. — Ай… Понежнее. — Придурок, — отстраняюсь от Яна. — Я хотела у тебя спросить, что это за шестерка у меня на руке? Знаю, странно спрашивать это спустя три года, но всё же, — закатываю рукав сорочки и показываю ему рисунок. Он смотрел на неё минуту, прищурившись из-за тусклого света от свечи (ещё одна моя странность. Это очень успокаивает, так к слову), смотрел на цифру и даже провел по ней пальцем. — У тебя есть соулмейт, — серьёзно? Хотя, чего я удивляюсь? В этом мире есть ведьмы, магия, духи и огромный череп демона. Но всё равно не круто, когда за тебя решила судьба. — Достаточно редкое явление. Так что поздравляю, твоя родственная душа может быть где угодно и только с ним ты будешь счастлива, а с другим будешь вечно страдать… — Сюжет какого-то фанфика для стеклоедов… Брат неожиданно вскочил на локти и с расширенными глазами уставился на меня. Я даже набок из-за этого завалилась. Что это с ним?.. Твою… за ногу, язык мой враг. Пожалуйста, скажи, что твое удивление вызвало что-нибудь другое. Тупо надеяться сейчас на чудо, но, пожалуйста, пусть он не услышал. Но Ян все так же смотрел шокировано-ожидающе на меня. Да не молчи, придурок. — Так ты тоже попаданец? — так. У меня, наверное, проблемы со слухом. Он только что сказал «тоже»? — Повтори, пожалуйста, ещё раз. И по медленней. — теперь на его лице появилось сомнение. Может дальше играть в дурочку? Хотя это «тоже» меня смущает. Очень. — По-жа-луй-ста. — Так ты тоже попаданец? — я просто кивнула и легла на живот, повернув голову к Яну. Сейчас у него очень странное выражение лица не то радостное, не то грустное. Что же у него за мимика-то такая. Мы с ним проболтали почти всю ночь о том, кто что помнит. И, как оказалось, я не одна ничего не помню о себе. Мне было приятно осознавать, что не одинока в этой ситуации. Знаю, что так нельзя себя чувствовать, но ничего не могу поделать. Я, конечно же, ничего такого ему не сказала, а то вдруг что. Потом он рассказал, что знает этот мир из манги. И до основных событий больше пяти лет. Потом Ян говорил о своих планах на будущее, когда получит гримуар пойдёт в рыцари-чародеи отряда «Чёрные быки». Сказал, наконец-то, что же случилось с Вильгельминой несколько лет назад и почему у многих было удивление из-за моей фобии. В далёком детстве Вильгельмина очень интересовалась членистоногими, а тут я со страха ору с их представителя. Я уже медленно, но верно засыпала, пока Ян описывал капитанов отрядов и что они из себя представляли. Признаюсь — почти ничего не запомнила, но потом могу его ещё раз переспросить завтра. У него очень приятный голос, когда он говорит о чём-то для себя интересном. — Мина, давай вместе на рыцаря-чародея. — Почему бы и нет.