Уроды и гандоны

Ханахаки! АУ с примесью ещё какого-то соулмейтного дерьма — неразделённая любовь заканчивается рвотой цветами и смертью со временем, имя соулмейта возникает на запястье.

***

Кирилл скотчем приматывает обложку журнала к крышке сидения унитаза. С обложки улыбается Слава СТС. Кирилл смотрит в его лицо и блевать становится чуточку легче. Кирилл блюёт амарантом. Раньше, года четыре назад, мысль о соулмейте и кусочках розы, выходящих из тебя в знак твоей неразделённой любви, будоражила мозг и заставляла застывать в восхищении. На деле все оказалось намного хуже. Кирилл блюёт амарантом — длинные красные соцветия, покрытые слизью, ползут из него будто гигантские черви в нутро туалета и там сворачиваются кругами, будто сонные змеи на солнце. Кирилл блюёт амарантом долго, основательно, до слез — со Славой на полпути невозможно остановиться.

***

Они сидели тогда на кухне ночной, и Кирилл спросил — потому что давно мучило. Потому что свет от фонаря в окно бил и неправильно-ломанно освещал половину лица Карелина. Потому что тогда казалось — в те времена вообще много чего могло показаться. Вот Кирилл и спросил, почти шепотом, потому что о таком громко не говорят, но Слава засмеялся — засмеялся по-дневному, запрокидывая голову, переходя на сиплый лай. — Да это же все хуйня. Хуйня полная, это у педовок в голове все. Все эти соулмейты, цветы, надписи и прочая пидоросня — они себе все напридумывали, человек сам свободен решать, с кем ему ебаться, понимаешь, Кирилл? Кого любить и прочее. Конечно я в эту хуйню не верю. Фонарный свет блеснул в его улыбке широкой. Кирилл улыбнулся тоже, встал со стула, сказал, что перебрал и ушел в туалет быстрыми шагами. Через два месяца Слава на этой же кухне задрал рукав толстовки и улыбнулся, как улыбнулся бы лишь идиот или влюбленный. — Представляешь. Действительно, Мирон. Помолчали. — Он мне в директе ответил. У него такая же. Ну с моим именем я имею ввиду. Ещё помолчали. — А ты когда уже? Кирилл поколупал бумажный браслет с какого-то фестиваля, вздохнул натянуто-громко и предложил водки.

***

Но, конечно, Слава прав был. Все эти соулмейты — только самовнушение, только в голове педовок. А вот Кирилл — просто великовозрастная тупая пизда оказался. Если присмотреться внимательно, то имя на запястье сегодня немного бледнее, чем вчера. Если начать считать, то сегодня стошнило меньше всего за неделю и почти не так болезненно как обычно. Все — в голове, и от этого мусора надо просто избавиться. Это даже не болезнь, это блажь и период такой. И Кирилл себя почти убеждает, но тут приходит сообщение от Славы, что Мирон — сука, давай затусуем, и слив в кухонной раковине забивается мелкими красными лепестками. Конечно затусуем. Кирилл выходит из дома в рубашке, нервно застегивая манжеты, хотя на улице плюс двадцать пять.