Песочные часы

Мы рождены, чтобы страдать

       Звонок. Он резко врезался в голову и раздражал. Но столь противный звук, давал отдых, так что его нужно было терпеть.        Из классов медленно выползали ученики, будто вязкая жидкость из трещин чаши. Гул наполнял воздух, влезал в самые укромные места, заставлял хмуриться из-за перегрузки барабанных перепонок. Вся живая масса стекалась в своеобразную столовую. Огромные столы были расставлены по всему помещению, в середине и по краям. Промежуточная часть же была заставлена столиками поменьше, для небольших компаний и друзей.        За одним из таких столиков расположилась компашка из четырех друзей. Они попивали свои напитки из пластиковых стаканчиков и что-то обсуждали.  — Маркус, как у тебя со школьным советом? — Джош сидел прямо, держа в руках стаканчик некрепкого чая.  — А, это. В общем, пока дела идут хорошо, через неделю будут выборы. Учителя моей кандидатурой довольны, это сыграет на руку. А вот насчет других я не уверен. Все же другие пользуются большей популярностью, — говорил разноглазый, не отрываясь от своего кофе.  — Сделай что-то вроде плакатов или листовок, знаю, звучит банально. Но это немного поднимет вероятность твоего выигрыша. Твои навыки рисования сгодятся, — к столу подошел Коннор, слабо улыбаясь. Он сел рядом с Джошем и выдохнул.       Норт все это время молча уставилась куда-то в сторону, будто выжидая кого-то. Допив свой чай, она подперла голову рукой и зевнула. Когда в дверном проеме показался сонный недовольный Рид, рыжеволосая вскочила и пошла к нему. Как только она оказалась в метре от Гэвина, хлопнула его по плечу и лучезарно улыбнулась.  — Эй! Ты как? Выспался? — Норт знала, что у ее друга проблемы со сном, даже пыталась повести к врачу. В итоге все ее старания шли коту под хвост, так что рыжеволосая решила заебать своими мини-замечаниями и подколами Рида. Способ немного подлый, но все же давал хоть какой-то результат. Парень даже начал иногда пить снотворное.  — Блять, Норт. Зачем цепляться? В рожу хочешь получить?  — Кто еще тут получит, — съязвила девушка, смотря Гэвину прямо в глаза. — Куда прешься?  — Что за допрос? — парень подошел вплотную и толкнул собеседницу в плечо. — За кофе. Разве до твоей головушки не доходит? — зло продолжил Рид.  — Хей. Разве я нарывалась? Просто спросила, — Норт пожала плечами и отошла. Она все так же улыбалась, будто ее друг сейчас не толкал.  — Я же, блять, предупредил, по роже схлопочешь.  — Моторика рук и реакция! — весело крикнула рыжеволосая, доставая батончик из кармана и кидая Гэвину. Тот, конечно же, поймал и одарил девушку крайне недовольным взглядом.  — Заебала так делать, — сказал он и ушел куда-то в толпу.        Норт была хорошей подругой для Гэвина. Постоянно заботилась о нем, даже когда была в затруднительных ситуациях. Например, как сейчас. В кармане денег почти нет, а она кому-то что-то покупает. Девушка понимала, что Риду нужна помочь, но часто не знала как. На поиски ответов приходилось тратить недели.       Тем временем, Коннор смотрел на все это издалека и, если так можно выразиться, спокойно возмущался.  — Как можно терпеть такого мудака как Рид? — кучерявый недовольно перекидывал монетку из руки в руку.  — Успокойся. Это нормально, ведь мы разные. У каждого разное восприятие хорошего и плохого. Может, она увидела сквозь эти шипы прекрасную розу, — Саймон впервые подал голос. Он спокойно сидел и пил цикорий, иногда несмело смотрел на Маркуса.  — Ну ты и выдал. Видимо, литература средневековья немного дурно на тебя влияет. — Маркус скептически посмотрел на него, на секунду остановился на обтягивающей рубашке.  — Я что-то не так сказал? — светловолосый мигом растерялся, его глаза забегали по столу, щеки предательски покраснели.  — Нет, смысл хороший, просто чутка замудрено сказано.        Норт подошла к столику и плюхнулась на него. Затем посмотрела на Коннора и вздохнула.  — Знаешь, Элайджа на тебя пялится.  — Ага. Двадцать восьмой день подряд, даже подсчет веду.  — Хах. Похоже, ты ему нравишься, — Норт улыбнулась во все тридцать два.        Коннор одарил девушку раздраженным взглядом и фыркнул. Парень краем глаза посмотрел на Камски, просто ему захотелось. Они встретились взглядами, кучерявый слабо улыбнулся, а молодой гений вздрогнул. Камски будто облили ледяной водой. Он отвел взгляд, чтобы не выдавать своего замешательства.  — Кстати, он действительно проявляет к тебе знаки внимания, — Маркус неожиданно ворвался в разговор, сминая пустой стаканчик. — Иногда так смотрит, будто взглядом раздевает.  — Может хватит, а? — Коннор глянул куда-то в сторону и задумался о своем.        Саймон допил свой напиток и тихо вздохнул. Почему Маркус не замечает его взгляды, его знаки внимания. Внутри все сжалось, оставляя пустоту. Голубоглазый поджал губы, погружаясь в омут своих мыслей. Они клубились, путались, освобождались. Их содержание убивало Саймона изнутри, съедало его. По телу пробежали мурашки, парень заерзал на месте. Трудно делать вид, что у тебя все хорошо, когда все с точностью наоборот.  — Саймон? Саймон! — за плечи трясла Норт, в ее глазах читалась обеспокоенность. — Ты чего?  — Ага, пять минут сидел и пялился в одну точку. Это пугает, — Джош отчего-то закивал, будто подтверждал свои же слова.  — Да так, пустяки. Просто не выспался, — светловолосый искренне улыбнулся. Вышло так грустно, что у всех за столом внутри что-то защемило.  — Ты случаем, это… — Маркус на секунду замялся, поджал губы и снова продолжил. — Опять не депрессуешь?  — Нет. Все нормально. Могу даже руки показать, — Саймон в готовности расстегнул пуговицу на манжете рукава.  — Да не, не надо. Верю, — смуглый опустил глаза, разглядывал смятый пластик, будто увидел что-то интересное.       Времени до начала уроков оставалось мало, столовая уже была полупустая. Компания дружненько встала и пошла по направлению к выходу. Маркус специально встал возле Саймона и, когда никто не видел, толкнул светловолосого локтем. Тот повернулся и вопросительно глянул на него. Смуглый наклонился к собеседнику, и тихо сказал: «Сегодня, после школы, надеюсь, ты не забыл», — разноглазый более быстрым шагом пошел вперед.       Когда Маркус наклонился, сердце Саймона пропустило несколько ударов. Дыхание разноглазого опалило его шею, голос проник под кожу, потек по венам вместе с кровью. Светловолосый снова и снова проигрывал этот момент у себя в голове, каждый раз вздрагивал, практически не дышал.        Занятия прошли довольно быстро, несмотря на их скучность и монотонность. Каждый коротал время по-своему. Норт вообще отсиживалась в коридорах и туалетах, дабы не спалиться. Маркус страдал без своих карандашей, но Саймон одолжил штук шесть и жизнь пошла веселее. Сам же светловолосый читал какой-то приключенческий роман с телефона, не боясь спалиться. Джош-примерный-ученик внимательно слушал на уроках. Гэвин спал за партой, Коннор о чем-то думал, а Камски следил за кучерявым. Каждый сходил с ума по-особенному.        Когда классы окончательно опустели, когда Саймон и Маркус остались в кабинете, в воздухе витала неловкая тишина. Она давила на них, словно пыталась убить. Первым заговорил Саймон:  — А что именно ты хочешь в этом проекте?  — Показать, насколько бывают глубокими книги. Насколько глубока «Цветы для Элджернона»  — Тебе эта книга действительно нравится. Я в свое время даже выписал цитаты. Они на телефоне, так что можем использовать, — Саймон улыбнулся, закинув ногу на ногу.  — Это будет проект, поменяющий много людей! — Маркус неотрывно смотрел на голубоглазого, каждый раз удивляясь чистоте голубого в его глазах. — Слушай, может, пойдем ко мне домой? Там будет побольше возможностей.        Саймон был готов умереть на месте. Он покраснел и отвернулся. Парень начал лихорадочно перебирать все варианты ответов. Светловолосый остановился на лаконичном: «Да, без проблем». — Да, без проблем. — Тогда собирайся, — Маркус вскочил со стула, надевая верхнюю одежду.        Друзья вышли из помещения и направились куда-то вглубь паутины домов. Они разговаривали о картинах Маркуса и книгах. Саймон буквально светился счастьем. Все так же падал снег, все так же пел ветер.        Маркус открыл перед светловолосым дверь, приглашая внутрь. В доме было тепло, пахло масляными красками. Карл был где-то у себя, возможно, читал. Саймон осторожно снял куртку и повесил на вешалку, пытаясь не встречаться с разноглазым взглядами.  — Лео сейчас в отъезде — он не будет мешать, — Маркус прошел к себе, показывая Саймону комнаты. — Вот здесь остановимся, ты не против?  — Я всего лишь гость, решать тебе.       Комната была большая и просторная. В углу стояло фортепиано, рядом несколько мольбертов с чистыми холстами. Окно было открыто, в комнате свежо. Диван и небольшой стол с противоположной стороны от музыкального инструмента, возле самого окна.  — Эм, Маркус. Я могу писать на полу? Просто мне так удобнее.  — Да, как тебе угодно. Если что-то надо — говори, — смуглый проследил, как Саймон достает листы А4, удивленно подняв брови. Маркус заметил, что рубашка светловолосого немного помялась на спине, что воротник был немного отвернут, что рукава были закатаны выше обычного. Манфред сам себе улыбнулся.        Работа шла уже второй час. Саймон исписал где-то половину принесенной бумаги в изложении о книге. Он периодически зачитывал Маркусу цитаты, а тот в свою очередь пытался вспомнить эти строчки из книги. Разговоры были рваными, начинались и заканчивались внезапно, каждый раз меняли тему.  — Саймон, может отдохнем? — Маркус подтягивается и зевает. Голубоглазый замечает полоску торса из-под толстовки и отворачивается.  — Да, конечно. Я немного устал, и руки болят писать.  — Хочешь сыграю?  — Что?  — Я спросил: «Хочешь сыграю?» — Маркус покосился в угол комнаты, где стояло фортепиано.  — Ага. Давно не слышал, как ты играешь.        Разноглазый сел перед музыкальным инструментом и открыл крышку. Вдохнув, он начал нажимать клавиши, комнату наполнила музыка. Она была спокойной и приятной. Скоро она начала приобретать нотки беспокойства, в один момент мелодия будто боялась, а потом плавно перешла в спокойную.        Саймон все это время не отрывал взгляда от Маркуса, смотрел на его сосредоточенное лицо, на поджатые губы, на слегка напряженные плечи. Ему нравилось наблюдать за ним.        Маркус закончил и посмотрел на слушателя. Парню было немного не по себе оттого, что на него так пристально смотрят, но отчего, в то же время, было внутри приятно? Почему приятно из-за самого факта, что Саймон смотрит, слушает.       Ламбертс опустил взгляд, смотря в пол, и тихо сказал:  — Давай продолжим.  — Угу.        Сейчас было немного неловко, тишина снова давила на уши. Не выдержав тишины, художник повернулся к Саймону.  — Поотвечаешь на вопросы? Мне для картин… Подсобишь?  — Да, — голубоглазый сам себе улыбнулся. — Могу что-то порассказывать.  — Ага. Это даже лучше будет.  — Как насчет искусственного продления жизни? Тут немного научной информации и мои рассуждения по этому поводу, — Саймон дождался утвердительного кивка и продолжил. — Недавно наткнулся на информацию, где рассказывается о том, что ученые нашли способ продлить жизнь. За долголетие отвечают теломеры. С каждым разрушением они делятся, тем самым укорачиваются, а когда их совсем не остается, организм разрушается. Для этого теломеры искусственно удлиняют тем самым, продлевая жизнь. Но в ходе выяснилась проблема. При этом способе увеличивается шанс на заболевания раком. Это уже устранили, надо наращивать теломеры медленно.  — Ого.  — Так вот, значит ли это, что процедуру можно делать много раз? А, значит, в будущем мы сможем жить вечно? Меня всегда удивляла жажда жить у других людей. Что такого плохого в смерти? Зачем так отчаянно цепляться за жизнь? Ведь если люди не будут сменяться друг другом, мир застоится. Не будут появляться новые умы, новые идеи. Смерть — естественное дело. Раз ты умрешь от чего-либо, значит, так и надо, — Саймон замолчал и вздохнул. В голове почему-то стало слишком пусто.  — Хорошо, я понял. Спасибо, — Маркус слабо улыбнулся и принялся рисовать дальше. — Знаешь, я бы хотел тебя нарисовать. И как раз, затрону твою тему. А еще можно затронуть тему искусственного интеллекта. Ведь они могут жить вечно? — разноглазый наклонил голову немного вбок.  — Окей, — Саймон даже не засмущался, сам удивился этому.        За работой прошло еще несколько часов, время приближалось к одиннадцати.  — Саймон, может останешься? — парень держал рюкзак светловолосого и смотрел на него. — Или тебя провести?  — Я не пятилетняя девочка — сам могу дойти, — Саймон накинул на себя куртку, не застегивая ее. Парень взял рюкзак и улыбнулся Маркусу. На душе было спокойно и тепло.  — Хорошо, но если что-то случится — звони или кричи, в общем, я не знаю.  — Ага, окей, — голубоглазый махнул рукой и вышел из дома, скрываясь в покрове ночи.        Темно. Свет уличных фонарей слабо освещал дорогу. Саймон чувствовал на себе взгляд чужих глаз. В ушах отдавал скрип снега, рядом слышались еще чьи-то шаги. Парень немного ускорился в надежде, что это просто левый человек, который просто шел по своим делам.        Этими делами оказался сам голубоглазый. Шаги приближались, сомнения увеличивались. Внезапная боль в затылке, затем толчок. Саймон упал в снег, перевернулся на спину, тяжело вдыхая. Незнакомец был в черной куртке, из-под капюшона не было видно лица.        Удар ногой по ребрам отвлек от мыслей, боль пронзала тело. Парень не раздумывал, схватил человека за ногу и потянул вбок. Он даже не чувствовал холод снега, внимание было сосредоточено на том, что на него напали.       Оба поднялись мгновенно, смотря друг на друга. Хоть глаз Саймон не видел, но чувствовал, как в нем прожигают дыру. Незнакомец толкнул легко, будто отвлекал от чего-то, а потом ударил с размаху в лицо. Удар вышел смазанным, но по губам попали.        Кровь теплая. Она собиралась каплями на нижней губе и под своей тяжестью скатывалась вниз. Сначала по подбородку, потом по шее, а затем впитывалась в рубашку. Разводов не видно, только ткань прилипает к телу. Некоторые капли срываются с подбородка, красят снег в бордовый, темно-алый.        Саймон ударил ногой куда-то в бок, свалил его в снег, схватил за воротник, вдавливая в белый покров. Парень в черном под ним кряхтел, извивался. Он свободными руками схватил светловолосого за руки и попытался отдернуть.        Слабый ветерок коснулся капюшона, немного отодвинул его. Саймон опять почувствовал спиной снег, вот только теперь его прижимают. Он чувствовал силу, которой раньше не было. Незнакомец начал шарить по карманам куртки, пытаясь найти что-то. Грабитель достал из карманов деньги, потом нашел телефон. Он поднялся с голубоглазого и снова пару раз ударил по ребрам. Саймон заметил очертания его лица, незнакомец был очень похож на Коннора. Но в темноте всякое может почудиться.       Грабитель убежал, оставляя светловолосого лежать на снегу. На губах запеклась кровь, парень медленно встал. В ребрах неприятно ныло, каждое движение давалось с трудом. Саймон поднимает рюкзак, который свалился еще в начале драки, и идет домой.       В помещении пусто. Тишина давно была гнетущей, сейчас обычное дело. Мать в командировках, отец откупается деньгами от сына. Парень кидает рюкзак и куртку куда-то в угол и идет в душ.        Теплая вода стекает по телу, смывая всю грязь и кровь на теле. Губы неприятно жгли, как только на них попадала вода.       Саймон вздохнул, провел рукой по волосам, закрывая глаза. На теле остались синяки, со светлой кожей они необычно контрастировали. Губы распарились, начали кровоточить.        Кровь медленно стекала с шеи.