Я твоя верная тень

Гулять допоздна с Кэти и её сомнительными приятелями я наотрез отказалась, притворившись, будто у меня болит живот. Кэти же отказаться от друзей ради меня не могла, и, снабдив меня двумя таблетками «Тайленола», ушла. Я долго не могла уснуть, волнуясь о ней, о Тайлере и о Джейкобе. Поплакала, передумала о многом, несколько раз сгорела от стыда… Кэти заявилась домой только под утро. Я уступила ей диван, на котором спала. Глядя, как она спит, приоткрыв рот и слегка похрапывая, я оделась и отправилась подышать утренним воздухом. На улицах, несмотря на ранний час, было довольно много людей. Казалось, Сиэтл никогда не спит. В девять утра, нагулявшись вдоволь, позвонила маме. Я уже успела истосковаться и по маме с папой, и по Энни, и даже по соснам за окнами. — Тебе тут твой Тайлер передавал привет, — сказала мама, — говорил, что почему-то не может тебе дозвониться. — Спасибо. — Я чуть не умерла от стыда, в очередной раз вспомнив наш вчерашний с ним разговор. — А ему что передать? — весело спросила мама. — Ну… Что приеду не скоро. Молодец, Джуди, так и продолжай. Морочь голову хорошему парню, взваливай всю ответственность за свои легкомысленные поступки на родную мать. — Джуди, с утренней почтой пришло письмо. — Мама загадочно помолчала. — Адресованное тебе. — Из колледжа? — догадалась я. — Да. Мы не стали его открывать. Решили подождать тебя. — Открой, — попросила я. Много раз я представляла себе, как буду радоваться письму, рассматривать его со всех сторон, вдыхать его запах, гадая, что же там внутри. Потом распечатаю дрожащими руками и срывающимся от волнения голосом прочту… Но в жизни самые знаковые моменты происходят совсем не так, как ты о том мечтаешь. Взять хотя бы то признание, когда Джейкоб был болен. Я бы в жизни никогда не подумала, что первой скажу эти заветные слова! Да ещё и услышу в ответ «нет». А главное, не поверю ему… Шорох разворачиваемого письма прекратился, и мама прочла то, что там было написано. Меня приняли в колледж и назначили стипендию. Но я не кричу «ура», не прыгаю от радости и не лезу обниматься к прохожим. Просто сижу на скамеечке и принимаю новость как должное. И удивляюсь самой себе. — Отдыхай, детка, ты это заслужила, — сказала мама, — мы с папой очень тобой гордимся. — Спасибо, мам. Я себя ненавижу. И тому слишком много причин… Кэти только проснулась, когда я вернулась сообщить ей радостную новость. Подруга тоже похвалила меня и добавила, что её будущая профессия гораздо приятнее, чем мои переломы и вывихи — она мечтала выучиться на парикмахера. И тут же приказала мне усесться поудобнее и распустить волосы. Я не возражала. Хорошо, Кэти не стала сегодня выпытывать у меня подробности мой личной жизни и даже не стала делиться своими. Она вдруг превратилась в прежнюю Кэти, добрую и смешливую. Мы обсуждали какие-то отстранённые философские вопросы, и я даже немного посмеялась, расслабившись. После обеда мы с Кэти отправились гулять по городу. Забрели в какой-то парк, где стояли скамеечки и коротали летние каникулы подростки. Гуляли также несколько пожилых пар и мамы с детьми. На одной из скамеечек сидел ОН и болтал с какой-то девчонкой. Он выделялся среди всех — такой себе переросток-баскетболист с широченными плечами и устрашающими бицепсами. Мамаши с колясочками обходили его стороной. — Что это за чудовище? — хихикнула Кэти, указывая пальцем туда, куда устремились мои глаза и моё раненое сердце. — Это Джейкоб, — я проглотила комок в горле, — Джейкоб Блэк. — А, наш бывший одноклассник? — протянула Кэти и устремилась к нему. Я поплелась туда же. Краем уха я уловила, что Джейкоб и девчонка говорят о мотоциклах на равных. Лично я ничегошеньки в них не понимала. — Привет, дорогой! — пропела Кэти, обнимая Джейкоба. — Как ты изменился! Прямо не узнать! Какой горячий! Настоящий мачо! — Кэти? И ты, Джуди? — изумился Джейкоб. — Она самая, — сказала Кэти и бесцеремонно уселась к Джейку на колени. От прежней Кэти, которую я знала в Ла-Пуш, осталось только имя. А может, я не знала её вообще. Так же, как не знала себя. Я несмело присела рядом. Незнакомая девчонка недоуменно смотрела то на меня, то на Кэти, то на Джейкоба. — Вали отсюда, подруга, — брякнула Кэти. Девчонка сверкнула глазами и поднялась, но качать свои права на Джейка не стала. — Пока, Лиззи, — сказал Джейкоб. — Угу, — буркнула девчонка и, скорчив презрительную гримасу, удалилась. Кэти расхохоталась, положила свою руку Джейкобу на плечо и принялась нести какую-то чепуху. Джейк оглядел Кэти и, казалось, потерял к ней интерес. Повернул своё заросшее щетиной лицо ко мне. — Я не знал, что ты здесь, — сказал он. — А я не знала, что ты здесь, — выдохнула я и улыбнулась. Джейкоб улыбнулся в ответ, не обращая внимания на болтовню Кэти. — Что ты здесь делаешь? — спросили мы одновременно и снова рассмеялись. — Я приехала к Кэти в гости, — сказала я. — Ты знаешь, меня приняли в колледж и назначили стипендию. Буду учиться здесь, в Сиэтле. — Здорово! — обрадовался Джейк. — Ты получила то, что хотела. — Не всё, — то ли прошептала, то ли подумала я. Кэти вдруг заметила в парке кого-то из знакомых и убежала с криком: «Я скоро вернусь!» Мы с Джейкобом остались на скамейке одни. Да вообще одни во всём мире. — Джуди, — Джейкоб покачал головой, — я чувствую себя круглым идиотом. — Почему? — выдохнула я. — Белла вышла замуж и окончательно потеряна для меня. Он её обратит. Со дня на день. Если уже не обратил. Теперь я и сам как потерянный. Вечно эта Свон причиняет ему боль, живая или мёртвая. Вернее, уже не Свон, а миссис Каллен. Но от этого только хуже. — Я отчаянно пытаюсь… запечатлиться с кем-нибудь, — продолжал Джейк, — лишь бы унять свою боль. Отвлечься, попытаться забыть. Начать жизнь заново. Обрести в ней смысл. — И как успехи? — еле слышно проговорила я. — Пока никак, — признался Джейкоб. — Не получается. — А как происходит запечатление? — поинтересовалась я. С Тайлером мы мало говорили на эту тему. Джейкоб пожал плечами. — Братья говорят, это что-то наподобие яркой вспышки, когда ты смотришь в её глаза и вдруг понимаешь, что вот она — твоя единственная. А для меня сейчас все девушки на одно лицо. Что Лиззи, что Кэти, что вон та девчонка, — Джейк указал на полную девицу с синими волосами. Я невольно рассмеялась. — А я? Я тоже? — это не я сказала, а моё возрождающееся сердце. — Ты? Джейк с надеждой уставился мне в глаза. Ну давай, Джейкоб, сосредоточься. Я ободряюще улыбнулась ему. Сегодня я вроде бы выглядела неплохо — на мне коротенькие шортики и прикольная майка, волосы благодаря стараниям Кэти уложены в замысловатую причёску, а из-за всяческих треволнений я похудела на несколько фунтов, что моей фигуре пошло только на пользу. Я затаила дыхание. Может, получится? У всех это происходит по-разному. Не обязательно же видеть девушку впервые, как Сэм увидел Эмили, иногда срабатывает и противоположный эффект, как у Джареда, Сета или Пола. С надеждой я вглядывалась в эти глубоко посаженные карие глаза, но в них не было того восхищения, какое я часто наблюдала у Джареда, когда он смотрел на Ким, или у Сета, любующегося моей неуклюжей сестрой, и даже у Тайлера, когда он смотрел… на меня. Глаза Джейкоба как два бездонных океана, но в одном — боль, а в другом — тоска. — Джуди, я не могу, — прошептал он, — прости. — Может, когда-нибудь потом? Давай попробуем ещё раз, попозже? Я захлебнулась болью, которую увидела в глазах Джейкоба. — Этого никогда не случится, Джуди. — Почему? — выдохнула я, хотя уже, кажется, знала ответ на свой вопрос. — Ты для меня не просто девушка, как другие. Ты же одна из нас, вторая половинка оборотня. Ты как сестра. А мы с Тайлером братья, мы из одной стаи. Джуди, разве ты не чувствуешь того же, что чувствует он? Запечатление — это магия, которая охватывает обоих… Во всяком случае, так говорят. От этих слов у меня что-то оборвалось в груди и сделалось так больно… — Джейкоб, — я закрыла лицо руками, — ты убиваешь меня. Я почувствовала, как он легонько гладит меня по руке. Да только от этого прикосновения у меня не ёкнуло в груди и даже не запорхали бабочки в животе. — Прости, — ещё раз сказал он. — Я кругом виноват. Белла не давала мне шансов, а я рад был обманываться надеждой. И даже не подозревал, что ты ко мне чувствуешь, пока ты сама мне не сказала. А та валентинка, которую я написал тебе, — Джейкоб виновато вздохнул, — я пытался с кем-то завязать отношения, чтобы забыть Беллу. Но я на самом деле рад, что у нас с тобой ничего не вышло. Иначе было бы намного больнее. Куда уж больнее! — Ты нарочно так говоришь! — сказала я. — Я не верю!.. Но Джейкоб так на меня смотрел, что в словах совершенно не было надобности. — Джейкоб, — простонала я, — ты режешь меня тупым ножом. — Прости, если сможешь, конечно, — сказал он в третий раз. — Хреновый из меня друг. Вместо того, чтобы защищать тебя и поддерживать, делал только хуже. Я бы попросил тебя стукнуть меня по физиономии как следует, но мне всё равно не будет больно. Наоборот, ты руку сломаешь. А лупить меня битой так, чтобы я хоть что-то почувствовал, у тебя не хватит силёнок. Вместо смеха я разрыдалась. — Эй, — радостный голос Кэти, — вы чего такие грустные? Скучали без меня? Я не могла больше этого вынести. Мне страстно захотелось домой. Или умереть. Я поднялась со скамейки и на ватных ногах поплелась куда-то, лишь бы не слышать голоса Кэти и не чувствовать прикосновений Джейкоба. Часть меня, которая ещё надеялась на счастье, исчезла, утонула в океане боли, там, в глазах у Джейкоба. Я оставила прах, в который превратилось моё несчастное сердце и раненая душа, на скамейке, где только что сидела. Я не понимала, куда иду. Должно быть, я стала переходить дорогу на красный свет или в неположенном месте, потому что меня едва не сбил автобус. Взвизгнув шинами, автобус остановился, и водитель, высунувшись из окна, стал что-то кричать. Я не обратила на него внимания и поплелась дальше. Мне совершенно безразлично, жива я или мертва. Всё равно у меня уже нет сердца, нет надежды и смысла вообще никакого нет.