Do Not Go Gentle

      Просыпаясь, Дерек чувствует себя странно: он в вертикальном положении, его голова склонена к ключицам, а руки будто вывернуты из плеч. Его нюх говорит ему, что он все ещё в подвале, но уже не в камере. Он слышит три сердцебиения рядом, одно из которых сильно ускоряется, когда звучит женский голос.       — Он очнулся, Руди. Пощекочи его, — приказывает он.       Дерек поднимает голову и рычит, оскалив зубы. Комната освещена неприятным светом гудящих длинных люминесцентных ламп. Стены, пол, потолок — все грязно-серое и старое. Менее чем в пятнадцати метрах от него за маленьким столиком сидят два охотника. Женщина локтями упирается в щербатую столешницу, держа кружку кофе перед своим лицом. Её взгляд оценивающий, слегка скрытый паром, поднимающимся от горячего напитка. Мужчина с татуировками, сидящий рядом с ней, проводит рукой по выстриженным коротким волосам на боках своей головы и Дерек мгновение рассматривает его, подмечая броские и незначительные детали, вроде выбритых над ушами геометрических узоров или пятнах крема для бритья на мятом воротнике камуфляжной рубашки. Охотник улыбается, сально и предвкушающе, и Дерек с вызовом клацает зубами.       Саб молча опускается на колени рядом с мужчиной.       Стайлз. Саба зовут Стайлз, а охотника — Руди, — вспоминает Дерек не прояснившимся после газовой атаки разжиженным мозгом.       Руди встаёт так резко, что его стул кренится назад, и он отталкивает его, заставляя упасть на съёжившегося Стайлза. Женщина — Лакшми, должно быть — закатывает глаза, прежде чем перевести взгляд своих расчётливых глаз на Дерека.       — Давай, Руди, — нетерпеливо приказывает она.              Тот подходит к чёрному ящику, похожему на автомобильный аккумулятор, и начинает присоединять кабели батареи к массивной решётке, к которой привязан Дерек. Дерек подтягивается и дёргается, пытаясь вырваться, но кандалы, привязывающие его к ограде — крепкие, а он все ещё отравлен парами аконита и слаб. Как только Руди с самодовольным выражением лица закусывает сетку зажимом последнего провода, ток бьёт Дерека, вызывая непроизвольные конвульсии. У него прорезаются клыки, глаза окрашиваются кроваво-красным, когда бета-релиз трансформирует его тело. Он бьётся в спазматической агонии, с окаменевшими из-за постоянных сокращений мышцами, не способный вдохнуть.       Руди облизывает свои губы и медленно поворачивает регулятор мощности, не стыдясь своей похоти, вызванной растущей болью Дерека и жадно наблюдая за его страданиями. Лакшми же полностью равнодушна.       Если бы Дерек мог, он бы кричал. Разъярённо орал, выл, забыв про стыд. Проклинал этих двоих всеми известными ему словами. Вместо этого, после нескольких мучительных минут электрической пытки, его глаза закатываются и мир погружается во тьму.

_____________________________________________________________________________

      Он знает, что не долго был без сознания.       Хриплый смешок Лакшми — первое, что слышит Дерек, когда Руди снова поворачивает переключатель. По его телу течёт слабый ток, не позволяющий ему схлынуть из бета-релиза и не давая исцелиться его искусанным губам. Кровь течёт из его ободранных и сдавленных наручниками запястий, стекает по локтям и капает на пол. Он борется с собственным организмом, стараясь оставаться сосредоточенным и не давая глазам закатиться вновь. Полное ужаса лицо Стайлза плывёт в его поле зрения.       Дерек не знает, вызван ли этот ужас пытками или его природой. Похоже, Стайлз не знал о существовании оборотней. В таком случае, возникает вопрос: зачем он здесь?       Лакшми встаёт, привлекая его внимание. Она высокая и худая, смутно похожа на индианку, её тёмные волосы ассиметрично подстрижены под остом углом на уровне скул. На ней чёрная майка, военные штаны и берцы. Она выглядит сильной и опытной, излучает уверенность и авторитет.       Она важно подходит к Дереку, хватает его рубашку, не обращая внимания на высохшую и свежую кровь, и, задирая её, толкает его на решётку ограждения.       — Вся эта сила… — размышляет она, смотря на непроизвольное сокращение мышц. — Если мы поместим вас, животных, в беговые колеса, как у хомяков, мы сможем питать энергией города.       Она отстраняется и плюёт в него. Дерек чувствует, как быстро стынет слюна где-то над его ключицей. Он невозмутимо смотрит на неё, игнорируя стекающую вязкую жидкость, и чтобы размять шею, наклоняет голову с одного плеча на другое.       Дверь распахивается прежде, чем она успевает сделать что-либо ещё, и Стрелок с Бароном стремительно заходят внутрь. Дерек обращает внимание на лестницу позади них — единственный путь, ведущий на свободу, и надеется воспользоваться им как можно раньше. Проходя мимо опрокинутого стула и сидящего на коленях Стайлза, Стрелок снимает свою ковбойскую шляпу и случайно бьёт мальчика по лицу, но даже не останавливается, чтобы посмотреть на него. Стайлз моргает и втягивает голову в плечи, будто это сделает из него менее интересную мишень. Барон встаёт позади Лакшми. Стрелок прищуривается, глядя на Дерека из-за плеча Руди.       — Ав, смотрите, — тянет он, — маленький щеночек не может освободиться, а?       Он берет со стола кружку Лакшми и внезапно швыряет её в Дерека. Она разбивается о его нос и задевает скулу. Горячий кофе смешивается с его кровью, стекая по шее. Дерек сверкает красными глазами и низко рычит, когда оглушающая острая боль вспыхивает поверх электричества. Дышать стало трудно, но он изо всех сил старался не показывать своего состояния.       Руди в шоке поворачивается к Стрелку и кричит:       — Мужик, какого хуя ты, блять, творишь?       Тот просто смеётся, с забавным звуком надевая свою ковбойскую шляпу.       — Ничего такого. Просто решил немного повеселиться, вот и все.       Лакшми брезгливо отступает от разбитой кружки и растекающемуся по полу кофе.       — Приберись здесь, Стрелок, — холодно говорит она, — мне нужно работать, а ты разводишь грязь на моем рабочем месте.       Стрелок меняется в лице и у Дерека получается ехидно улыбнуться ему, несмотря на тошноту, вызванной словами Лакшми о «работе». Они не обещают ему ничего хорошего. Но наблюдать, как у Стрелка, после всего его нытья, не получается увиливать от работы по дому — пусть небольшая, но все равно приятная компенсация.       — Не, ни за что, — заныл тот, — для этого мы и держим этого мелкого уродца.       Он разворачивается и пинает Стайлза.       — Убери это дерьмо так, чтобы блестело. Немедленно. Слышишь меня? Ползи туда и слижи все.       — Он не может слизать разбитую кружку, — раздражённо говорит Барон, — дегенерат.       Он подходит к кухонному столу со шкафчиками, стоящему у стены и берет упаковку бумажных полотенец, вытаскивая из неё рулон и кидает его Стрелку.       — Лови.       Стрелок сразу бросает полотенца перед Стайлзом и пинает его, задавая направление.       — Вперед! Н-но, пошёл, маленький засранец,— подгоняет он его как какого-то пони.       Стайлз, похоже, собирается покачать головой, когда подключается Руди.       — Да, — насмехается он, — убери за нами. Блядская дырка.       Дерек смотрит, как мальчик наклоняется, пока, держа в одной руке бумажные полотенца, не становится на четвереньки. Будто оглушённый, он ползёт по комнате, останавливаясь почти под ногами Дерека и проводит полотенцами по грязи на полу. Он складывает разбитую керамику в одну руку, одновременно поправляя впитывающую кофе тонкую бумагу. Капля крови падает с локтя Дерека на предплечье ребёнка, но он даже не вздрагивает и не вытирает её.       Когда пол становится чистым, Стайлз на коленях шаркает до мусорного ведра, стоящего за спиной Барона и выкидывает все в него. Он снова садится на колени, водит взглядом на уровне их голов, выискивая отдавших ему приказ Домов. Его лицо вытягивается от тоскливого ожидания — он ждёт одобрения, и эта инстинктивная потребность не даёт напряжению покинуть его тело.       Конечно же, его не хвалят.       Лакшми выгоняет всех, кроме Барона, из комнаты, приказав Руди и Стрелку прибраться на кухне, приготовить чёртовы сэндвичи и занять саба чем-то полезным. Затем они с Бароном поворачиваются к Дереку.       — Итак, Альфа Хейл. Скажи нам, где остальная часть твоей стаи? — говорит Лакшм обманчиво небрежно, не придавая своему вопросу большого значения, а после спокойно ждёт, скрещивая руки.       — Пошла. Нахуй. — Дерек снова дёргается, сотрясая оковы.       Она кивает и наклоняет голову в сторону Барона.       — Ну хорошо. Тогда, пусть он спросит.       Огромный мужик спокойно встречается с Дереком взглядом, а затем поворачивается к верстаку, расположенном вдоль стены, чтобы открыть стоящий на нем чёртов гигантский ящик с инструментами. Он зажигает небольшую пропановую горелку, раскатисто зашипевшую и, казалось, наполнившую этим звуком, подобно эху, всю комнату.       Дерек закрывает глаза. Он предвидит, что этот день будет пиздецки долгим.

_____________________________________________________________________________

      Когда Стайлза, наконец, возвращают, Дерек уже несколько часов сидит в камере. Он все еще медленно исцеляется от ран, оставленных Лакшми и Бароном — порезов и ожогов на его руках и груди — но это несравнимо лучше того, как его вырубили в прошлый раз. Он думает, что аконитовый газ продолжает замедлять заживление его ран даже сейчас.       Зайдя внутрь, подгоняемый пинком, Стайлз шатается, спотыкается о собственную ногу и растягивается на полу. Дерек слышит, как Руди и Стрелок запирают дверь, а затем смеясь, поднимаются по лестнице. Саб продолжает лежать там, где он упал, дрожа всем телом, задыхаясь и хрипя. Его рубашка исчезла, позволяя Дереку увидеть красные отметины и синяки на плечах и спине, появившиеся от всех наказаний, до которых эти ублюдочные охотники смогли додуматься. Его глаза вспыхивают, и он не может сдержать гневного рыка, вызванном столь откровенной демонстрации жестокости. Он знает, что у большинства людей проблемы с принятием мужчин-сабов, считающими это неестественным и не отличающимся от гомосексуализма. У волков же нет этой проблемы. Их сексуальные нормы довольно гибкие — они всегда были озадачены безудержной гомофобией своих братьев по биологическому виду.       Проходит целая минута, прежде чем Дерек берет под контроль ярость своего волка, вызванной жестокостью по отношению к невинному мальчику, прежде чем мягко позвать его:       — Хэй, Стайлз.       Мальчик поднимает взгляд после долгой задержки. У него кровоточащий порез на щеке и опухшая губа, выражение лица потерянное, наполненное смесью шока и боли. Он издаёт тонкий хныкающий звук и поднимает дрожащую руку, чтобы вытереть щеку. Дерек не уверен, рад ли он тому, что свет остался включённым: может, ему не стоило видеть это разбитое состояние, в котором они оставили мальчика.       — Ты в порядке? — спрашивает он, зная, что это глупо, потому что это явно было не так.       Он видит момент, когда Стайлз вспоминает, как он извивался на ограде, что он — монстр. Бедный мальчик отползает прочь, прижимаясь спиной к дальнему углу, дикими глазами бегая по комнате, держа руки у лица, готовый отбиваться. Его большие пальцы спрятаны в кулаки, и Дерек закрывает глаза, будто получая под дых от его наивности.       Он вздыхает. Громко.       — Знаешь, я не причиню тебе вреда. Я уверен, если ты подумаешь обо всем этом, то поймёшь, кто здесь настоящие монстры, — Дерек замолкает, пытаясь убрать нетерпение из своего голоса. Он потирает ладонью подбородок и от скребущей по ладони щетине чувствует себя мужланом. — Да, я не человек. И мне жаль, что ты узнал об этом так. Но эти твари похитили и ранили нас обоих. Видишь? Так что, ты должен понимать, что ты со мной в безопасности.       Стайлз ожидаемо не отвечает, но перестаёт судорожно сжимать кулаки и позволяет себе опустить голову, спрятав лицо в коленях.       Он молчит и Дерек смотрит в угол, стараясь подарить ребёнку немного чувства уединения. Только, тяжело игнорировать его беспорядочное биение сердца, непрекращающуюся дрожь и отчаянную, почти успешную попытку замедлить своё дыхание достаточную для того, чтобы стать невидимым. Дерек задыхается от невыносимой смеси запахов боли, страха и усталости. Он не может заставить себя перестать хмуриться.       В конце концов он поднимается и идёт к грязной раковине, почти исцелившийся. Он жадно пьёт ледяную воду со своих сложенных рук, не обращая внимание на металлический вкус, почти наверняка вызванный его собственной восстановившейся кровью. Дерек снимает рубашку, превратившейся теперь, после Лакшми и Барона, в лохмотья. Он оптимистично поворачивает красную ручку, но вода не то что не нагревается, даже не теплеет. Он полощет рубашку до тех пор, пока не решает, что добился максимально возможного в его условиях результата и вытирается ей. Лицо, туловище, руки. Он подсовывает голову под кран, смывая грязь и кровь, а потом отряхивается.       Промыв потрёпанную ткань, он оборачивается и видит, что Стайлз смотрит на него из-под ресниц тёплыми карими глазами. Дерек слегка приподнимает руку, с зажатой в ней рубашке.       — Хочешь, чтобы я… — он указывает на свою щеку.       Стайлз не отвечает, но и не шарахается, когда Дерек медленно приближается к нему. Мальчик пахнет застарелым потом и подслащённым кофе, пропитавшим его джинсы до колен. Дерек осторожно проводит по порезу на щеке и, не встречая сопротивления, вытирает Стайлзу ладони, убирая липкие остатки утреннего кофе и всю прочую налипшую грязь с пола, по которому его заставили ползти. Длинные пальцы совершенно безвольны и Дерек позволяет себе не торопиться, уголком влажной ткани убирая черные полосы под рваными кромками ногтей, постепенно переходя к межпальцевым перепонкам.       Ступни мальчика босые, не защищённые даже носками и очень холодные. Губы Дерека сжимаются в тонкую полоску, пока он протирает его ноги, стараясь дать столько заботы, сколько возможно, имея лишь холодную рубашку.       — Хочешь, чтобы я вымыл что-нибудь ещё? — тихо спрашивает он, довольный, что саб — Стайлз —слегка расслабляется и не пахнет свежим страхом, только старым, въевшимся в кожу.       — Тебе нужно в туалет? Я повернусь спиной, чтобы дать тебе немного уединённости, — Дерек недожидаясь ответа вкладывает рубашку Стайлзу в руки и отходит в дальний угол.       Он смотрит в стену, скрестив руки на груди и прислушиваясь к сердцебиению позади себя. Требуется около пяти минут, чтобы мальчик начал двигаться. Характерное журчание сопровождается запахом аммиака, говорящем об обезвоживании, и чем-то фармацевтическим, что заставляет Дерека задуматься о том, какие наркотики мальчик употреблял, перед тем, как был похищен. Раздаётся плеск воды в раковине и этот звук иногда искажался, будто Стайлз подставлял ладонь, чтобы проверить, насколько вода чистая и, слава богу, все же пригодная для питья.       Довольно легко отследить, как он возвращается в свой угол и тяжело опускается на пол. Когда Дерек поворачивается, и видит, что его рубашка постирана и разглаженная свисает с края раковины, он почти улыбается на эту горькую попытку сделать их камеру уютнее.       Стайлз снова прячет лицо в коленях и Дерек, прежде чем шагнуть в сторону их уборной специально для него прочищает горло, обозначая своё движение. Закончив, он моет руки и вытерев их о бывшую рубашку, возвращается в свой угол и скользит по стене, пока не садится на пол, кладя руки на колени. Он поднимает голову и смотрит на потолок.       — Они собираются выключить свет?       Стайлз бросает на него быстрый взгляд и сразу отводит глаза. Он пожимает плечами и Дерек понимает, что график освещения непредсказуем. Он знает, что сейчас чуть позже девяти вечера, потому что слышал старые, бьющие часы наверху. Дерек вздыхает и закрывает глаза. Может, получится уснуть.