Мстители: Выжить до зарплаты

      Они лежали, укрытые тёплым широким пледом, края которого большими волнами спадали на пол. Если Локи правильно помнил, этот плед связала их мама. Но он не уверен.       Порой он скучает по ней. На миг Локи вспомнил её, когда впервые встретился со Стивом. Отчасти, поэтому он на подсознательном уровне сразу стал хорошо относиться к Роджерсу. Иногда Локи вспоминал мать, когда глядел на своего брата. Многие думают, что Тор пошёл в отца. Это не так. Это он сам, Локи, и ещё первенец, Хела, пошли в отца. Тор и мыслями, и действиями гораздо больше напоминал мать. Прямо сейчас Локи абсолютно точно не вспоминает о маме. О родителях в принципе. Он мало о чём может сейчас думать. — Тор, мне тяжело, — Локи говорит очень тихо. Он знает, у стен есть уши, а ещё у тех, кто за этими стенами живёт. И не то чтобы он не хотел шуметь в четыре часа утра, нет. Он едва ли желал, чтобы кто-то потом опять, передразнивая, резво выкрикивал на всю улицу то, что кричал ночью Локи. — Прости, — так же тихо и очень низко произносит Тор и старается сместиться с брата так, чтобы не давить на него.       Они целуются. Пытаются. То медленно соприкасаясь губами, целуясь почти целомудренно, то углубляясь, то проникая в чужой рот, сталкиваясь зубами, и сплетаясь языками. Но Тор снова отстраняется. Он любит поцелуи с Локи, но, когда тот разрешает большее, он старается не тратить время зря. Тор поднимается, коротко целует брата в висок, ведёт носом и губами ниже к розовому ушку. Шепчет что-то. Тор умеет пользоваться своим голосом, умеет делать его низким и проникновенным, чтобы простое «обними меня» звучало так, что кровь приливала к коже от смущения. А потом он мокро и широко ведёт языком к нежному местечку за ухом. Локи поворачивает голову набок, давая доступ к своей белой, почти молочной, тонкой коже, прогибается в спине, прижимаясь грудью к груди брата, и поглаживает своими тонкими изящными ладонями широкие плечи.       У Локи отнюдь не женственная фигура. Тонкая талия, округлые ягодицы, но его тело атлетично и весьма мужественно. Он выглядит как статуя Давида. Нет, скорее даже лучше. Его ноги тоньше, и таз уже. Его тело не худое, и даже не сравнивайте со Стивом, просто очень стройное. Рядом с сильным и мускульным телом Тора Локи кажется просто изящнее.       Локи проводит тонкими длинными пальцами вдоль плеч и возвращается к шее Тора. Потом правую ладонь запускает в его слегка длинные волосы. Подумать только, а ведь тогда ещё на фото у Тора были длинные волосы. Локи тихо и ласково перебирает пряди, чуть лениво двигаясь под братом, ерзая так, чтобы прикасаться своей возбужденной плотью к паху Тора. — Будешь елозить, я тебя накажу, Локи. — Ты тяжёлый, — чуть хнычет он в ответ, снова запустив ладонь в чужие волосы, проводит ногтями по нежной коже головы. Тор тихо ухмыляется, слегка прикусывая кожу на шее брата, поднявшись над ним на локтях. — Тогда давай поменяемся, — Тор, одновременно ложась на спину, тянет Локи на себя, заставляя его навалиться сверху. — Мне не нравится эта поза, — Локи сидит на животе брата, упираясь руками ему в грудь. Он чуть сутулится, Стив бы не поверил, и опирается на Тора, стремясь вновь лечь на кровать. — Тише, Локи, мне она нравится. Пусть сегодня будет так, как захочу я, — Тор ведёт широкими сухими и горячими ладонями по спине брата, заставляет его прогнуться в пояснице и выпрямиться в руках. — Красивый, — тихо тянет Тор и приподнимается, чтобы вновь поцеловать Локи.       Тот упрямится, как кот, и только сильнее трётся возбуждённым членом. Старший брат позволяет появиться в его глазах лучинкам тоски, всматривается в уже почти сошедшие следы синяков и ссадин, оставленных Халком на нежной коже груди и рук Локи. Словно слабые разряды тока по телу Лафейсона проходит удовольствие и трепет, он немного дрожит и слабо краснеет. — А ты нет. — Подай мне смазку, — Тор гладит спину брата. Полукасаясь проводит по бокам и снова возвращается к спине. Обводит подушечками пальцев позвонки, а потом трепетно проходит по впадинам от ребер, — если женщина однажды появилась из земли и ребра мужчины, — тихо начинает говорить он, от чего по всему телу Локи проходится табун мурашек, и он лишь тихо приоткрывает рот и внимательно глядит на брата исподлобья, — то я бы отдал своё, чтобы Бог создал тебя. — Ты идиот.       Тор тихо смеётся, понимая, что ничего другого от брата ждать и не стоило, но ещё Тор понимает, что Локи важно это знать. Важно знать, что Тор его любит, восхищается им, считает красивым. Их мама всегда говорила мальчикам, что они красивые, хвалила их, если заслуживали, и поддерживала, если нуждались. Локи всегда в этом нуждался. — А ты слишком вредный.       Локи слишком вредный, чтобы признать, что и у него есть комплексы. Что он порой стесняется себя и своего тела, что иногда ревнует брата. Потому что Тор, единственный близкий человек, которого любит Локи, после того, как мать умерла. И Локи больно от этого. Он, наверное, не должен думать о чём-то таком печальном в такой прекрасный миг, но он всё равно думает, и против воли на его лице отображается гримаса боли и обиды. — Ну, не очень вредный, так, на четвёрку, — пытается реабилитироваться Тор, боясь, что это из-за него Локи теперь выглядит так угрюмо. Тот в ответ лишь слабо бьёт брата по плечу кулаком, улыбаясь. — На четвёрку с плюсом, Локи, это почти очень вредно. Это как пятерка с минусом, ты же знаешь. — Просто заткнись, пока настрой не пропал.       Локи смеётся. Он берет запястье брата и ведёт его вниз, к своему бедру. Тор послушно смещает обе руки. Нежно ведёт верх-вниз, перемещает руки дальше и кладёт ладони на округлые половинки, чуть сжимает их, чувствуя упругую горячую кожу. Ведёт пальцами дальше, хватается так по-собственнически, и разводит ягодицы в стороны, внимательно при этом глядя в лицо Локи.

***

— О мой Бог, простите, — Стив ворвался в комнату словно гром среди ясного неба. Он выглядел так, словно застал своих же родителей за актом совокупления. Хотя, а вот тут обидно, до непосредственного секса парни так и не успели дойти. — Да не ори ты, у этого не только поступь, но и слух, как у слона. — Тор и Локи сексом трахаются, — выразительно громко и слишком весело крикнул Клинт из своей комнаты. — Ой, — вновь вякнул Стив и просто захлопнул дверь в попытках убежать как можно дальше. Он убегает к Тони. — Я слышал, Стив, у них соитие, я очень рад. Отстань от меня, — хмуро мычит Тони, не желая просыпаться. Потом до него словно что-то дошло, и он резко открыл глаза, подпрыгнув с дивана, и весело подошёл к Стиву. — Рад, что ты такой любвеобильный с утра пораньше и не желаешь мне свернуть шею, как в прошлый раз, Старк, но я потный с дороги, так что придержал бы объятья до лучших времён. — Прости, сопляк, — Старк тут же отстранился, оставив только одну руку спокойно лежать на плече друга. — Я просто рад, что ты снова дома. Кстати, твоя Белоснежка пожрала мои запасы алкоголя. Понять только не могу зачем, его с дорогого и элитного не торкает [1], а дешёвую дрянь я тут не держу. Прошёл бы пару пролётов вверх, Наташа с Квиллом самогоном там промышляют. Я на твоего идиота, Роджерс, потратил денег больше, чем на любую девушку, пытаясь затащить её в постель. Чего? — Чего? — Лыбишься, как дурак. — Не правда, — сказал Стив и улыбнулся ещё шире. В этот момент в квартиру Тони вошёл уже одетый Локи. — Ладно, Капитан Америка, прежде чем ты сейчас соловьём мне тут разольёшь песню о неправильности наших отношений, я просто напомню тебе, что по всей территории США легализованы однополые браки, так что… — А, так Тор у нас джентльмен. В принципе, всё верно, да, Стиви? Обесчестил — женись. Вот только в вашем случае скорее замуж оба выйдут, нет? — Уйди, Тони, мешаешь. — Слушай, Стив, а если ты со своими замороженными полуфабрикатами — это Белоснежка и Спящая красавица, то эти двое как Анна и Эльза. А Брюс тогда и Красавица, и Чудовище одновременно. — Я всё слышу, — отозвался Брюс. — Только не злись, — прокричал в ответ за Старка Стив. — Так, Локи, это, конечно, вау, — начал было Роджерс, но Тони, ходящий по комнате на заднем плане, вдруг громко стал напевать: — Отпусти-и и забу-у-у-удь..! — Тони! — Что? Это моя квартира. — Иди отсюда. — Но это моя квартира… Ладно. — Это «вау», Локи, потому что я рад за вас. То есть… Да. Гордость отца прямо в квадрате, конечно, но я не против геев. Я сам гей, ты же помнишь? — Роджерс, фу, ты отвратителен! Я вообще-то би. — Но, Локи, вы же братья! И, и, — Стив замялся.       Это было не его дело, если задуматься, но Локи сам пришел, чтобы объясниться. И Роджерс ещё ни разу за всё это время не посмотрел ему в глаза. Стыдно. Застать друга за половым актом это одно. Обсуждать это с ним потом — совсем другое. Но смущает это Стива не меньше. Он почти придумал, что же ещё «и», как вдруг с нижних этажей, вновь послышалось женское «Отпусти и забудь», и Стив совсем растерялся. Прикрыл лицо руками и закричал. Обычно помогало. Он, конечно, сейчас очень глупо выглядел. Но, черт возьми, эти двое братья и трахались сейчас, и Стив имеет право немного покричать сейчас. — И, мы братья. Сводные. — Серьезно? — Кэп на секунду открыл лицо и удивленно посмотрел на Локи, а потом вновь обессилено уткнулся в пальцы и заорал. — У меня есть таблетки, которые помогают с этим справиться, Стив, — крикнул Бэннер из своей квартиры. — Нет, спасибо. — Да, серьезно, мы сводные. Да ты шутишь? Ты думал иначе, мы же совсем не похожи. Этот придурок в день выпивает по шесть бутылок пива, а потом рыгает кому-нибудь в ухо. У него есть список, кому он рыгнул вчера и кому это надо сделать сегодня. — Ты в сутки выпиваешь по четыре литра воды и ведёшь список того, сколько раз мы пользовались твоим кремом для рук. — Мне пришлось начать вести этот список, Стрэндж слишком часто приближается к моему крему. Список хоть как-то его останавливает. Один раз за пол часа пол банки ушло. — Баки подумал, что это кондитерский крем. И я его не виню, он слишком вкусно пахнет. — Твой парень слопал мой косметический крем. — Попробовал. Он попробовал [2]. Сказал, ему не понравилось, так что твоя косметика в безопасности. — В любом случае, Стив. Это не инцест. По закону, мы уже не братья, а по природе и не были ими. — Ладно, хорошо. Я рад, если вы рады, парни. А теперь пошли, если опоздаем, нас заставят готовить завтрак.

***

— Стив, ты уверен, что нужный флаг скомуниздил? — весело спросила Наташа, когда они остались наедине на узкой кухне, готовя картошку в мундире, пару салатов и суп. Раз Романов на кухне, ребята заказали борщ. — Прости, «скомуниздил»? — Флаг Америки это, конечно, очень мило, и Баки, я уверена, оценит. Но боюсь, тебе нужно было раздобыть флаг ЛГБТ, потому что эта радужная феерия скажет людям о тебе и твоём доме гораздо больше, чем национальный флаг. — Я его не скомуниздил, — обиженно возмутился Стив, — мне подарили! — О, это уже больше похоже на депутата в демократии [3]. Ты прав!       Наташа была хороша в готовке. Хотя дело было не в том, что она женщина. Например, Тор тоже хорошо готовил. И Тони, считайте, тоже, только готовил он исключительно коктейли и, при том, исключительно алкогольные. А в Ваканде прекрасный показатель: готовил Т`Чалла, а Шури, наоборот, возилась с машинами и конвейерами. Наташа хорошо готовила оттого, что поначалу никто кроме неё учиться орудовать на кухне не хотел. Сначала были только Сэм, Коулсон, Наташа, Мария и Клинт [4]. Они звали себя ЩИТом. Потому что яростно держали оборону от тараканов [5], с которыми Фьюри вёл давние счёты. Сложно представить, но после месяца блокады кухни, насекомые пали.       Мария Хилл не то чтобы не любила готовить. Это другие не любили, когда она готовит. Даже кофе сварить ей никто не разрешал. Бог знает, может, это вирус какой, но на Ванде поставили тот же крест. Так что Романов справлялась поначалу одна. Остальные радостно прогуливались по дорожке от изжоги до язвы, то заказывая еду на дом, то питаясь тем, что честной люд считает мусором, либо не питаясь вообще. Сейчас людей прибавилось, и многие среди них не просто умели готовить — они это любили. — Ещё совсем немного, — давится пока опять только Клинт, хотя и не имеет для этого оснований, — и Ванда будет готовить отнюдь не хуже поваров ресторанов.       С тех пор как она стала встречаться с Вижном, готовка стала их общим хобби [6]. А еще им просто нравилось видеть, как Клинт страдает. — Пахнет съедобно, — сонно улыбнулся Баки, выйдя из спальни Роджерса. Он бесшумно подошёл к Стиву, который нарезает овощи для салата, и наклонился для очередного поцелуя. — Узнаем, насколько сочетается русская и американская кухня, — немного грустно улыбается Наташа, не глядя на парней.       Ванда уже заметила это и даже сказала об этом лично и самой Наташе, и Стиву. Кажется, у Романовой не на пустых основаниях есть чувства к Барнсу [7]. Ванда говорит, это словно читать старую книгу, в которой они были вместе, но всё так запутанно и необъяснимо, что Наташа, кажется, сама в это не верит. А Баки не помнит. Подсознательно чувствует стыд и даже ответственность за Наташу, но скорее, как за сестру. Он безусловно её любит и доверяет ей. Она словно родная для него здесь, в новом доме. Она и Стив. — А мы можем просто сделать яичницу? — Ну, кто знает? Покажи сначала руки, — попросил Стив.       Баки подумал, что тот вновь включит мистера Правильность, спрашивая, помыл ли тот ладошки, прежде чем идти к столу. А Баки даже умылся и почистил зубы. Молодец, держи медаль, Баки, страна тобой гордится. Баки послушно вытянул руки. — Смотри-ка, обе на месте. Ну, тогда ладно, иди делай [8], — смеялся Стив. — Я думал, ты мне приготовишь, — ничуть не обижаясь шутке Кэпа, сказал Баки. — А я думал, что Тор и Локи родные братья. Дураком был, признаю. Давай, перекуси чем-нибудь, мы все вместе сядем только ближе к двенадцати. Старк обещал сюрприз.

***

— Тони, нет. — Тони, да! — Мы не будем этого делать. — Почему нет? Мы их часть, даже не придется платить деньги за авторские права [9]. — Ещё раз, Тони, мы не будем наряжаться как Диснеевские принцессы. Это не обсуждается. — Я уже принес костюмы и, если вы не примерите, я пущу в комнату газ и надену их на вас самостоятельно. — Это крайние меры, сэр, — отозвался странным голосом Вижн. — Послушай своё чадо, Старк. Даже твой студент с грантом считает это абсурдом. — Я мог бы надеть на них эти костюмы, вам не за чем прикасаться к людям, у вас же психолог… — Почему мы зовем его на воскресные вечера, ребята? — Потому же, почему зовем Тони. У них есть ключ. — Но Вижн даже не живёт здесь! — Да не ори ты. Так, смотри, Барнс, ты Белоснежка. Стив — Рапунцель. Ты похож на нее, мистер Обаяшка, не смотри на меня так, словно разочарован во мне. Хочешь быть Авророй? Мария, ты Мулан, моя любимая диснеевская принцесса. Наташа — Ариэль. Ванда, ты будешь Меридой. Кудряшки с париком у меня тоже с собой. Ну, что тебе не нравится, милый же персонаж! Тогда Покахонтас, да? А, Вижн, а ты, ну в общем, вот. Не узнал? Это же «Девочка-робот, такая моя жизнь..!», ну? В смысле, не Дисней? Сейчас всё Дисней принадлежит. Локи, Тор, ну, не смотрите на меня так. Я обязан был. Костюм Анны вроде подходящий, а вот Эльзы только тот, в котором Ченнинг Татум скакал. Прости. Брюс, тебе Бэль. Клинт, ты Алиса. Та, которая из Страны Чудес, невежда. Да-да, оправдывайся! В смысле, конечно, она принцесса! А Пьетро, тебе костюм Кролика из того же мультика, я слышал, что ты тоже очень быстрый [10].       Стив одновременно обожает это фото и ненавидит. Он бы сжег его, как только тот вышел из аппарата, но фотографировал Тони. И как только снимок проявился, он спешно схватил маркер и что-то очень резким почерком написал на нижней белой панели рамки. «С возвращением домой!» с датой внизу.       Он не знает, стоит ли вкладывать его в общий альбом. Наверное, нет, но Гамора здесь с таким смешным замученным выражением лица в костюме Жасмин, пока Квилл, с такой откровенной радостью, обнимает её за плечи, пачкая синей краской своего костюма Джина, что Стив думает, что злорадства ради, он оставит фотографию в альбоме. Со слабым чувством тянущей боли и разочарования Стив снова тянется к куче фотографий, рассыпанных на полу. Он случайно наткнулся на фото, которое сделал Паркер.       Раньше Стив относился к нему как к простому пацану, который всего лишь вьётся около Старка. Которым, являлся Стив, наверное. Но Паркер был другим. Питер был личностью, еще ребёнком, несформировавшимся до конца, но уже очень сильным и умным. В нём была сила. Та сила духа, которой завидует Тони, глядя на Роджерса. А ещё сила, которой завидует Роджерс глядя на Старка. Питер словно впитал в себя все лучшее, что было в этих ребятах и, о Боже, связался с худшим парнем на свете. — И ты гей? Тут вообще есть хоть кто-то нормальный? — Я, — робко произнес Брюс, в чьей квартире случайно затеялся скандал. — Я не гей. Мне просто нравится Уэйд! — Если была бы ориентация, основанная на том, чтобы возбуждаться от Уилсона, она бы точно не была «нормальной»! — Это называется некрофилия. — Что? Но ты же живой. — Я мертв внутри, детка [11].       Стив помнит, как он впервые познакомился с Паркером. Его представил Тони, когда они пришли после очередного конкурса в институте, где учился Паркер. Роджерс так часто слышал об уме Питера, что был готов увидеть самовлюблённого, кичащегося своим интеллектом псевдоинтеллигента с чванливым характером. Но нет. Паркер был простым парнем из Куинса [12]. Именно тогда он с искренним интересом расспрашивал Роджерса о полароидном фотоаппарате, и тому стало запредельно стыдно, что он поначалу так плохо думал о славном парнишке Паркере. Стиву захотелось загладить свою вину, и он разрешил мальчику взять двадцать слотов для свежих фотографий и на месяц одолжил ему свой фотоаппарат.       Через месяц Паркер вернул три последних неиспользованных слота, фотоаппарат и одну фотографию, которую он сделал Стиву на память. — Я не могу пойти… — «Почему»..? — Ох, ну, наверное, потому что я под домашним арестом. — Кстати, я под домашним арестом из-за тебя, мудила. — Ты любишь только буритос и чимичанги… — Я же сказал, я не пойду. — Да потому что я под домашним арестом! — Питер ходил по комнате взад-вперед, то прикладывая трубку максимально близко к уху, ведь Уэйд, черт его поймёт, зачем, тоже говорил шепотом, то прижимая динамиком ко рту, максимально тихо крича в трубку. — Да заебал, иди уже, — закричала Мэй, — мне завтра в две смены пахать, а ты уснуть не даёшь! — Спасибо, — так же громко крикнул Питер и тут же выпрыгнул в окно. — Сдурел, что ли? — Уэйд попытался схватить падающего вниз парня. Но Паркер умело приземлился на носочки и, быстро перекатившись, сделал кувырок, встал по стойке смирно перед мужчиной. — Я хотел тебя поймать. — Дурак, что ли? У тебя же руки из жопы, ещё уронил бы меня. — Так, а ну лезь обратно, — Уилсон обиженно пихал Питера обратно, чтобы тот взобрался в окно. — Ты нормальный? — Упражнение на доверие, Пенис Паркер. Лезь, говорю. — Я так не умею. — Ну, иди через парадный вход. — Прыгай, я ловлю, — Питер смотрел вниз на радостно улыбающегося мужчину, что раскинул руки так широко, что, кажется, и слона бы не поймал. — Всё, что ты словил сегодня, так это белочку, — крикнул Питер, до сих пор не уверенный, что стоит идти на поводу Уилсона. Но всё же что-то решил для себя. Он вернулся в комнату, схватил фотоаппарат Роджерса и подошёл снова к окну. Посмотрел вниз на вмиг обрадованного Уэйда, отошёл. Мужчина за окном снова сник, Питер засунул фотоаппарат в рюкзак, в который наложил подушек, на всякий случай, и снова вернулся к окну. — Не поймаешь, можно сразу идти делать двойное самоубийство! — крикнул Паркер. — Это лучшего друга мистера Старка, — и кинул портфель Уэйду. Тот словил, поставил мягко на землю и снова поднял счастливые глаза к парню. — Ну? — и Паркер уверенно сделал шаг за оконные рамы.       Мгновение свободного падения, и он оказывается в сильных руках. Уэйд немного присел, только подхватив Паркера, сильно сжал его в объятьях и прижал к широкой груди. И Питер засмеялся громко и заливисто. Он был сейчас рад так сильно, как радуются, пережив грозу и видя радугу. Уилсон, общеизвестно, был плох на голову. У него были свои заскоки. Кто знал, может ему в это мгновение покажется смешным, дать Паркеру упасть на асфальт головой? Но нет, он поймал Питера и держал в своих руках уверенно и крепко. — Съеби в закат, парень, это спальный район, — Питер бы почти удивился тому, что слышал, что это голос тетушки, но нет. Её чревато будить по ночам. Это нужно один раз понять, чем сто раз услышать с чужих слов, — и чтобы в три он был дома, слышал, мошонка с зубами [13]? — В три будет дома!       Питер и Уэйд шли по пустой улице, Уилсон пообещал показать парню что-то, от чего тот захочет его поцеловать, и они тихо шли вдоль дороги, наблюдая за звёздами, которых почти не было видно в городе, разговаривая ни о чем и очень влюбленно держась за руки. — И что это за вещица лучшего друга ЗвездочКи? — ЗвездочКи? — Star K, — улыбаясь, сказал Уэйд. Он повернулся к Питеру, который пристально смотрел ему в глаза и старался не засмеяться. — Фотик. Знаешь, так нечестно. — Что? — Тебе не нужно выдумывать специального места, чтобы я захотел тебя поцеловать. Я постоянно хочу это сделать. — Ой, нет, Паркер, ты слишком сахарный. Вот почему ты днём не ходишь со мной на свидания! Боишься на солнце растаять? — Я бы хотел ходить с тобой на свидания постоянно, ты, кусок дерьма, но ты стесняешься меня и не зовёшь, когда нас может увидеть народ на улице. — Я стесняюсь? Погоди, — Уэйд отпустил руку Питера и подошёл к обочине, подзывая к себе машину. — Ой, ну хватит, Уилсон, ты не бросишь меня здесь, потому что я сказал это. — Молчи и смотри, — кивнул парню Уэйд, заметив, что какая-то тачка подъезжает. В ней сидел пухлый лысоватый мужчина с усталым взглядом. — Я с ним на свидании, — указал себе за спину мужчина. — Поздравляю, вы куда-то едите? — незаинтересованно сказал водитель. — Нет, просто хотел, чтобы ты знал.       Машина отъехала, но Уилсон стал подзывать другую, на что Питер схватил его за руку, неловко повиснув на ней и крича нелепо: — Скольким ты ещё собираешься это сказать, мудень? — Всем. Я тебя не стесняюсь.       Машина уже подъехала, в ней сидела милая, явно скромная, девушка лет двадцати. Питер наклонился к её окну, постучав по нему. Как только стекло опустилось, Питер громко возвестил: «Я собираюсь отсосать этому чуваку сегодня, и мне за это даже не заплатят». Девушка покраснела, удивленно моргнула и обеспокоенно спросила, нужна ли ему помощь. «Нет, спасибо, мы просто на свидании». Уэйд оттащил его от тачки. — Паркер, да ты кукухой тронулся! — Зато Старк перестанет говорить, что ты мне не пара! Теперь ты меня поцелуешь? — Нет, наш первый поцелуй будет там, где я запланировал. — Хуй тебе, я тебя там не поцелую. Только здесь и сейчас. — А, ну, тогда догони меня, глиста!       Парни постоянно дурачились, толкались и очень двусмысленно шутили. Уэйд привёл парня в отель. Они вместе зашли, прошли сразу к лифту, и Уилсон нажал на кнопку, обозначающей крышу. Наверху было свежо, тихо и спокойно. Темные облака плыли так низко, что, казалось, протяни руку и коснёшься. У Паркера был такой детский восторг, что он чуть ли не прыгал от счастья [14]. — Иди сюда. Дай мне руку, — скомандовал Питер, подойдя максимально близко к краю и встав к нему спиной, протянул ладонь Уилсону. Тот быстро её схватил, крепко сжав. – Держи меня, пожалуйста. Не отпускай, — парень уперся ногами в парапет и стал медленно откидываться назад, крепко вцепившись в чужое запястье.       Питер почувствовал, как его ладони слегка вспотели, и на секунду Питер открыл глаза и увидел чёрное небо над городом. Если он сейчас не удержится, он не будет жалеть. На этом этапе его жизни у него есть всё. Стипендия в престижном университете, грант и поддержка умнейшего человека в городе, любовь и забота семьи, в которой есть место только для Мэй и Неда. А ещё у него есть Уэйд. Питер любит его. Прямо по-настоящему. Не так, как любят друг друга взрослые, а как это делают те, кто стоит на грани жизни и смерти — искренне [15]. А ещё он знает, что Уилсон любит его. И, кажется, Питер и правда очень хочет его сейчас поцеловать.       Питер тогда подумал, что вид очень понравится мистеру Старку и его лучшему другу Роджерсу. И сделал две почти одинаковых фотографии. На одной видны только макушки парней, на переднем замыленном плане, а сзади открывается вид на ночной Нью-Йорк с высоты птичьего полёта; на второй они целуются. Это был уже, наверное, третий первый поцелуй, потому что «Все хуйня, Уэйд, давай по новой. Поцелуй меня, как будто я умею целоваться».       Роджерс видел обе фотографии и очень сильно сдерживался, чтобы не попросить себе вторую вместо той, что Паркер отдал ему. Но Стив не стал просить. Он сделал пару набросков этих счастливых мосек и был свято уверен, что вставит их в альбом, но, в конечном счёте, просто набросал резкими штрихами их поцелуй на белом пространстве рамки той же фотографии и остался более чем доволен. Он не знал, как сильно другие ребята хотели бы видеть это фото в своём альбоме. Но Стив думает, что он был бы неполный без этого маленького, очень личного, на грани интимного, снимка, который вызывает непроизвольную улыбку на лице. — Капитан Америка, позвольте присоединиться, — с напускной серьёзностью просит Тони, стоя в положении оловянного солдатика.       Стив фыркает в ответ, хватает валяющийся в ногах фотоаппарат и делает мгновенный снимок полуобнаженного, немного сонного мужчины в чужом красном халате [16] и с бутылкой виски в руках. В комнате царил полумрак, и фотография вышла немного мутной, но Стива это мало волнует, он продолжает улыбаться, подзывая Старка ближе и прося его быть тише: — Баки спит. Не хочу, чтобы он проснулся. — Хотел побыть один, — присаживаясь рядом, спрашивает Старк. — Верно. Но ты не мешаешь. Как Стрэндж? — Хочет, чтобы мы переехали в какую-то новую квартиру, которую он собирается купить. — А ты этого хочешь? — уточнил якобы мимоходом Стив, наблюдая за выражением лица Тони. Тот выпятил нижнюю губу, ясно давая понять, что ничего не ясно. — Я хочу, чтобы он был доволен. А ещё хочу, чтобы дом не сносили; а ещё хочу, чтобы я не был таким самовлюбленным уродом и мог в своё время помочь твоей маме. А ещё хочу выпить. Секундочку, — Тони отворачивается от Стива, делает глоток из горла и снова поворачивается полубоком к другу. — Уже не хочу. — Есть вещи, которые от нас не зависят. — Мы могли бы сохранить наш дом. — Мы сохраним, — Стив берёт в руку снимок, который сделал Питер, — в памяти. А потом, ни за что не забывая, пойдем дальше. — Ты дурак, Стив. — Слишком умные быстро спиваются, — смеется он и пихает Старка. Тот заулыбался очень грустно, но искренне. Они недолго посидели в тишине. — Как ты можешь просто смириться с её смертью? Неужели ты не ищешь виноватого? — Мы с тобой очень похожи, Старк. Я никогда не смирюсь с её смертью, — Стив взглянул в лицо Старка, — но я, как и ты, виню в её гибели только самого себя.       Старк, почти улыбнулся, но уголки его губ упрямо тянулись вниз, и он снова отпил из бутылки. — Будешь? — Я не пью алкоголь, Тони, мне приходится напоминать тебе об этом каждую субботу. — Я знал к кому шёл, Роджерс, — мужчина упрямо протянул бутылку Кэпу. Тот сильно сомневаясь, но всё же принял её. Сделал осторожный глоток, примеряя алкоголь на губы, только чтобы почувствовать вкус. — Чай, — смеется он тихо. — Чай, — повторяет Старк. Он сидел, склонив голову вбок, и бездумно разглядывал фотографии, лежащие на полу. Взгляд зацепился за ту, которую он бы очень хотел стереть из памяти навсегда. — Наше противостояние, — сухо говорит Стив, видя, какой снимок взял в руки гений. — Как бы я хотел, чтобы его не случалось.       Если подумать, это был первый раз за последние несколько недель, когда Стив и Тони свободно обменивались фразами после случившейся «гражданки», и они всё ещё знают, что перед ним сидит прекрасный человек. Но они больше не друзья. Они сказали слишком много лишних слов. Они разрушили доверие друг друга, несмотря на всё прошлое, что было у них. — Это наше прошлое, приятное воспоминание или нет, оно часть нас. Нельзя просто забыть.       Старк разорвал фотокарточку. А потом ещё раз на кусочки поменьше. — Ты прав, — сказал он, — прошлое не перечеркнуть. Но есть вещи, на которых я больше не хочу зацикливаться, верно? — Это что-то из Диснеевских мультфильмов? — Типа того. Если Дисней уже купили нас, то да. — У них клёвые ушки Микки Мауса на кепках. — Ага. — Ради них можно и продаться.       Старк рассмеялся. — Моя мама, Старк, — Стив снова приложился к бутылке с чаем, — всё равно бы умерла. Не от рака тогда, так от чего-нибудь другого сейчас. Люди умирают. Ты не виноват. И я не смог тогда спасти свою маму, хоть и был ответственен за неё, как её самый близкий человек. Не смог. Но есть ещё другие люди, они ещё живы, и с ними я не хочу допустить такой ошибки, — Стив смотрит на дверь своей комнаты, где спит Баки. — Я хочу их защитить. — Просто ты хороший человек, Стив. — Сказал тот, кто жертвует каждый день тысячи долларов нуждающимся, проектирует механизмы, чтобы лечить больных, и сидит сейчас с тем, кому тоже нужна хоть чья-то помощь. — Че, письками будем мериться? Я здесь, сопля, потому что сам нуждаюсь в твоей поддержке. Это ты у нас всегда был человек с твёрдым стержнем внутри. — Да, благо, импотенции в списке моих болезней нет. — Придурок. — Страшила.       Старк сделал вид, что очень оскорблён, и резко забрал бутылку чая из рук Стива. Парень немного разворошил кучу, лежащую перед ними. Он вдруг выудил снимок, который точно должен был поднять настроение Старку. — Как тебе? — Когда вы успели? — Мы у вас тоже самое хотели спросить, — усмехнулся Стив.

***

1. Отсылка к тому, что тело суперсолдата слишком быстро обновляется и Баки, а также Стив в КВМ, попросту не успевают захмелеть. 2. Отсылка к моменту из фанфика, когда Баки попробовал шампунь с запахом шоколада. https://ficbook.net/readfic/5345524 3. Наташа является русской и шутит на тему политического строя в своей стране. Напоминание об одеяле из первой главы, как связующее звено фанфика. 4. Каждый из перечисленных героев так или иначе являлся агентом ЩИТа в свое время в КВМ. Поэтому именно такой состав был выбран для первых жильцов дома. 5. Тараканы как аллегория на фашистскую Гидру. 6. Отсылка к событиям Противостояния, когда Вижн и Ванда также готовили вместе. 7. В комикс вселенных Баки и Наташа имеет очень обширную и трогательную любовную ветку. В конечном итоге, персонажи комиксов стали супругами. Кто знает, может в будущих фильмах Марвел, также покажут эту связь персонажей, ведь намеки были. 8. Отсылка к тому, что в КВМ Баки имеет только одну руку, по сюжету фанфика у него нет инвалидности. 9. Marvel был куплен компанией Disney, и является ее дочерней компанией. 10. Барнс – Белоснежка, внешние сходства, а также факт длительного криосна обоих персонажей. Стив – Спящая красавица, столетний сон. – Рапунцель, отдаленно схожие черты внешности, а также любовь к приключениям и рисованию. Вижн – робот-андроид в КВМ, поэтому ему достался костюм девочки робота-подростка. Если не смотрели этот мультфильм, то гляньте http://seasonvar.ru/serial-5932--ZHizn__i_priklyucheniya_robota-podrostka-3-sezon.html Тор и Локи – Анна и Эльза, имеют родственные связи, более того, Эльза имеет свойство замораживать все вокруг, а Локи является ледяным великаном. https://www.youtube.com/watch?v=GYtfXjAINN8 – Ченнинг Татум. Брюс имеет раздвоение личности, он одновременно и красавица Бэль и Чудовище. Пьетро имеет суперскорость, он является Ртутью, но в рамках фанфика мы будем шутить о его скорости, словно он скорострел. Кролики знамениты тем, что очень быстро и часто сношаются, Тони намекает на это. 11. Несмотря на то, что Дэдпула нельзя убить, в комиксах он не раз встречался со Смертью, своей возлюбленной. Тащемта на это и отсылка. И кстати, я не знал куда деть эту шутку, так что: - Куда мы идем, на этот раз, Уэйд? - Тебе понравится, так, не подглядывай, и.. И, можешь снимать повязку. - Это бассейн? Я же говорил тебе, что не умею плавать. - Я знаю, поэтому мы здесь, смотри, - Уилсон, достает гранату из-за пазухи, выдергивает чеку и кидает в бассейн. Снаряд разрывается под водой и обрызгивает парней с ног до головы. - Я отомстил за тебя, теперь этот бассейн мертв, за то, что когда-то вода пыталась тебя утопить (англ. «Dead» - мертвый, «pool» - бассейн), кстати, знаешь мертвое море? Я его убил (Безумный римский император Калигула однажды принял решение объявить войну Богу Морей — Посейдону, после чего приказал своим солдатам беспорядочно бросать свои копья в воду) – вот такая отсылка в отсылке. 12. Отсылка к тому, что Паркер дружелюбный сосед. 13. Фраза друга Уэйда из первого фильма «Дэдпул». 14. Человек-паук образ героя, чей неотъемлемой частью являются полеты между небоскребами. В знак этого Уэйд привел Питера на крышу высотки, чтобы показать виды, которые Питер обожает. Эта отсылка - дань уважения канону. 15. Недословная цитата из книги Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц». 16. Опять символ плаща левитации.