Мерцание ускользающей пустоты

— Ты же обещала, что бросишь курить! — возмущённо произнесла женщина лет тридцати со светлыми волосами, убранными в хвост, и фартуке с россыпью белоснежных ромашек на зеленоватом фоне поверх повседневной одежды, открывая окно и впуская в помещение свежий воздух. — Тёть Сара, обещала — значит брошу, — лениво протянула хозяйка комнаты, не отрываясь от телефона. — Когда-нибудь обязательно брошу…       Хотя женщина даже не подозревала, что её пятнадцатилетняя племянница по уши погрязла в другой вредной привычки, по сравнению с которой курение обычных сигарет — детские шалости и способ состроить из себя крутого.       Все мы в том или ином смысле меняемся. Иногда непредвиденные обстоятельства изменяют нас до неузнаваемости, и обратного пути нет. Мосты прошлого сгорели давным давно, а впереди лишь необъятный мрак. Ещё буквально несколько месяцев назад Ева Фостерс была обычным среднестатистическим подростком, не отличающимся от других. Ходила в школу, занималась музыкой и хореографией, а по выходным посещала плаванье и гимнастику. Дни щёлкали один за другим, время бежало неумолимо быстро, пока в один прекрасный вечер девушка, возвращаясь с тренировки немного позже, чем обычно, не застала родителей в луже крови с пробитыми черепами прямо в гостиной, где они часто собирались всей семьёй. Тогда быстротечное время застыло и за один миг рассыпалось на тысячи осколков, словно его никогда не существовало. А дальше похороны, сочувствие незнакомых людей, переезд и жизнь с пустотой внутри. — Знаешь что, дорогая моя племянница? Я полгода терпела все твои выходки, оправдывая их тем, что тебе нужно время после смерти родителей. Но моё терпение лопнуло, так что убрала телефон и живо завтракать, а то в школу опоздаешь! — Да кому она нужна, эта школа… — недовольно пробурчала девушка, продолжая валяться в кровати. — Ева, не заставляй меня идти на крайности…       Спорить с тётей девушка устала, ведь это повторялось каждое утро на протяжении полугода, и даже у самых выдержанных сдали бы нервы. Именно поэтому, примерно через десять минут, Ева спустилась в гостиную и, позавтракав на скорую руку, поплелась в школу, как того требовала родственница. Хотя её маршрут частенько менялся, и девушка порой даже не доходила до ворот местной школы. — Здорова, — подлетел к девушке худощавый парень в джинсовой куртке и с длинной ярко-зелёной чёлкой, закрывающей практически половину лица. — А ты куда в такую рань? — А сам как думаешь? — пробурчала кареглазая, поправляя светлые волосы. — В школу что ли? — изумился подросток. — Джаспер, только давай без подколов у меня и так настроение хреновое! — отрезала она, скрестив руки на груди. — Ладно, не дуйся. Кстати, мне ребята вчера подогнали чумовую вещь, как раз помогает от хренового настроения… Ну, а раз ты теперь стала примерной ученицей, то я пошёл… — с сарказмом выпалил он и развернулся в противоположную сторону. — Да погоди, я ведь сказала, что у меня дерьмовое настроение и, собственно, такая же жизнь. И ты и вправду поверил, что я буду сидеть на скучных уроках и слушать занудного заикающегося учителишку? — Ну вот, узнаю прежнюю Фостерс, — расплылся в улыбке Джаспер, и они вместе пошли по знакомому маршруту к заброшенному дому, где обычно и зависала Ева с несколькими ребятами.       Обшарпанная квартира на втором этаже в полуразрушенном доме. Кажется, стоит только дунуть, и конструкция, состоящая из трёх этажей, рухнет. Но ребят это не пугало, а наоборот, придавало ещё больше адреналина, особенно под разными психотропными веществами. Компания, в которую и попала Ева, состояла из пяти человек, так сказать, отбросов с разных школ, но каждый раз эта цифра менялась. Кто-то уезжал, кого-то забирали на лечение в наркодиспансер, а были и такие, что сами отказывались от нездоровой привычки. Но, несмотря на это, причина ступить на неправильную дорожку у каждого была разная. Некоторые, как и Фостерс, хотели забыться, другие — испытать что-то новое и запрещённое, а остальные просто искали способ выделится из толпы обычных подростков и показать, насколько же они круты. Пусть даже это и иллюзия, но это работает, и абсолютно всё равно, что этим они медленно убивают себя в надежде убежать от проблем реальности.       В квартире как обычно был полный бардак. Повсюду валялись пустые бутылки, какие-то бумажки, фантики и ещё разный мусор, но обитателей эта картина никак не волновала.       Войдя в так называемую гостиную, которой раньше была эта затхлая, насквозь пропитанная дымом комната, Ева заметила нескольких ребят возле дивана. Они были уже под кайфом. Подойдя ближе, она смогла узнать Кайла и его младшего брата Криса. Эти ребята вступили в группу около четырёх месяцев назад, и Фостерс с ними довольно неплохо сдружилась, что было достаточно редким явлением для неё. Конечно, не считая Джаспера, который являлся непосредственно её лучшим и единственным другом. Неподалёку в кресле разместилась неизвестная Еве девушка с растрёпанными волосами, которая так же, как и ребята находилась не в этом мире. Появление новенькой для девушки не было сюрпризом, ведь только за последний месяц эти стены видели столько лиц, что запоминать все их имена Фостерс и не собиралась, да и собственно смысла в этом не было. — Вот, держи. Чумовая вещь! — расплылся в улыбке Джаспер, протягивая девушке косяк, с виду напоминавший обычную сигарету. — Что в нём? — с подозрением спросила она. — С каких пор тебя это интересует? — И то верно. Надеюсь, я после этого кони не двину? — Эй, Фостерс, ты меня обижаешь. Стал бы я тебе подсовывать всякую дрянь, не убедившись в её качестве? Лично на себе проверил, — произнёс парень, делая акцент на последней фразе.       А ведь точно, с каких это пор она так осторожничает. Наверное, нравоучения тёти сказываются, а, впрочем, неважно. Закурив «сигарету», Ева опустилась на диван, а Джаспер, как девушка заметила боковым зрением, уселся на своё излюбленное место — подоконник — с уже дымящим косяком в зубах.       Затяжка, ещё одна, и вроде становится легче. Боль отступает, а по телу проносится расслабляющий кайф, поступающий через лёгкие с едким дымом. Мысли путаются, перед глазами пелена, звуки приглушаются, сердцебиение ускоряется, а вместе с ним кровь будто начинает бурлить в венах, и ты словно окунаешься в совершенно не изведанный мир экстаза.       Но неожиданная вспышка боли заставляет Еву сползти с дивана на пол, держась одной рукой за голову, а другой упираясь в обшарпанные доски. Ещё одна яркая вспышка, на этот раз сопровождающаяся картинкой настолько яркой, что, кажется, она способна выжечь мозг изнутри. В голове всплывают образы незнакомых ей людей, словно она наблюдает за ними со стороны, и какие-то обрывки фраз, сопровождающиеся пульсацией в висках: «… Винчестеры пожаловали», «Дин стой!», «…Шедимы», «Прости…», «…Так будет лучше», «Вернись, Джек!». Кадры меняются, как на старой плёнке, заставляя девушку выть от боли. С каждой секундой она становится всё сильнее, а звуки буквально рвут её сознание на части. Комнату озаряет яркая вспышка, пронизывающая девушку насквозь, и она обессиленно падает на пол.       Приходить в себя после применения психотропных препаратов всегда тяжело. Общее убитое состояние сопровождает неимоверная головная боль, пронизывающая до мозга костей, но сейчас всё по-другому. Ева проснулась довольно бодрой. Ребята по-прежнему спали кто где, и, посмотрев на наручные часы, когда-то принадлежавшие её отцу, она быстро схватила сумку и, захлопнув дверь, понеслась на всех парах домой. Ведь прогулы тётя Сара и может спустить с рук, а вот ночёвку непойми где — точно нет, и домашний арест обеспечен, а девушке это сейчас явно ни к чему. На часах было полчетвёртого утра, до прихода женщины с работы оставалось каких-то полчаса. Залетев в дом, Ева понеслась на второй этаж и, быстро раздевшись, плюхнулась в кровать, словно она в ней всю ночь спала. Сама того не заметив, Фостерс провалилась в сон, так и не дождавшись знакомого звука открывающейся входной двери.