2.
4 сентября 2018 г., 17:38
— А вдруг они захотят до меня дотронуться?! — взволнованно говорил мальчик, стоя перед огромным зеркалом, одетый в длинную чёрную мантию в пол с большим капюшоном.
«Милый, ты же знаешь, что я мысленно всегда с тобой. Как там говорится у людей: От Смерти никуда не убежишь. Тебе нечего бояться. Ты сможешь защитить себя, ведь твоя сила невероятно велика, и ты это знаешь. К тому же, что ты скажешь насчёт того, что мои слуги тоже могут до тебя дотронуться? Да о чём вообще речь? Ты же каждый день сталкиваешься с их прикосновениями. Иначе, как бы они тогда купали тебя, кормили, переодевали и ещё много чего».
— Да, но… Они заботятся обо мне по твоему приказу, и то из-за того, что ты не имеешь телесной оболочки, да и состоят они из камня. А там меня ждут живые люди. Ох, Мам. Я так хочу пойти, просто…это сложно, страшно. Ведь если они прикоснутся, то я сгорю. Или со мной обязательно что-то произойдёт, а я даже не знаю что. Я же ни разу не трогал людей. Ха-ха, знаешь, это вполне можно назвать болезнью, — грустно протянул мальчик, горько усмехнувшись.
«Так! А ну-ка, не вешать нос! Кого Смерть называет сыном?»
— Нуу, меня — вяло отозвался Гарри.
«А кто является её будущим наследником?»
— Я — уже более уверенно.
«Кого полюбила, любит, и всегда будет любить сама Смерть?»
— Меня — послышался смущённый ответ, отозвавшийся алым румянцем на мягких щёчках. — Мам, я тебя люблю. — С улыбкой на чуть пухлых, розовых, словно лепестки самой молодой прекрасной розы, губах проговорил мальчик. — Жаль только, что я не могу тебя обнять. Мне всегда так хочется это сделать. — Всё с той же улыбкой, но грустью в глазах прошептал он.
Тут Смерть не смогла ответить ничего. Она лишь привычно подарила своему сыну холод, который стал для Гарри таким родным. Как он разливается внутри и перемешивается с его чувством любви, которое, по сути, должно быть пылающим, теплящимся, как огонь, как сама Жизнь, но он этого никогда не знал и не знает по сей день.
Об этом молча, тихо жалеет Смерть. Жалеет, что не может дать своему бедному дитя то тепло, которое могла бы подарить настоящая мать. Да. Она никогда не простит себе этого. Она лишь продолжает молчать и, улыбаясь, дарить ему, её сыну — холод. Холод такой же белый, как снег, который, к сожалению, не может согреть его такое горячее, человеческое сердце.
***
Всё же слова Мамы стали для Гарри огромной опорой. Мальчик собрался с мыслями и решил поскорее пойти в Косой переулок. Пусть он не сможет почувствовать, как Смерть держит его за руку и стоит рядом с ним бок о бок, но она всегда будет с ним мысленно. Это уж точно. Поначалу Гарри взбрела в голову идея, что можно пойти с мурдредами, но он вовремя осёкся и понял, что маги не знакомы с такими существами. Сперва может начаться непонимание, а затем и паника. Поэтому сейчас он шествует по улочкам Косого в гордом одиночестве, с накинутым на голову большим капюшоном чёрной мантии. Сперва он решил сделать всё самое сложное, чтобы потом всё казалось лёгким. А самым сложным делом он посчитал покупку новых мантий, ведь хочет он того или нет, а раздеваться всё равно придётся. Вот Гарри уже стоит на пороге магазина «Магазин Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни», открывает дверь, входит. Всё кажется таким диким с непривычки. Ему любопытно, но он не может позволить себе крутить головой в разные стороны, и вообще поднимать её выше положенного. Поэтому осторожно осмотревшись, он замечает одиноко стоящего блондинистого мальчика, примерно такого же возраста, как и сам он. Прихода Гарри он не заметил, так как был чем-то сильно увлечён, рассматривая что-то интересное на улице через окно. Весь его внешний вид говорил о том, что он принадлежит к аристократичной части волшебной Британии. И, как показалось брюнету, он был довольно-таки высоковат. «Повезло же некоторым. Или это только аристократам так везёт?». Но стоило ему присмотреться повнимательнее, как он увидел, что тот стоит на чём-то сильно похожем на маленький табурет. «Да, кажется кому-то пора выписывать очки». Он посчитал глупым, так и продолжать стоять на месте, и решил последовать примеру блондина. Осторожно, стараясь не воспроизводить лишних звуков, Гарри подошел и тоже залез на табуретку. Внимание к его персоне не заставило себя долго ждать. Стоило ему залезть на этот табурет, как на него уставилась пара больших серебряных глаз. Они скользили по нему, будто изучали, хотели предвидеть каждое его движение. Да, глаза — это первое, на что обратил внимание Гарри. Они будто его необычная изюминка. Конечно, сам по себе мальчик тоже был красив: аккуратный прямой нос, проглядывающиеся уже скулы, тонкие губы. Однако больше всего в глаза бросалась его бледность, хотя до белоснежной кожи Поттера ему ещё далеко. Тут мальчик решил себя одёрнуть. Невежливо так долго пялиться на людей, даже если они этого и не видят. К тому же, смотреть исподлобья не так уж и удобно. А глаза цвета стали все прожигают в нём дыру. Блондина всё не покидал интерес, почему же этот незнакомец разгуливает в таком виде? Почему он прячет своё лицо? Упрямства Малфоям, конечно, не занимать, но интерес умеет брать своё. — Привет, тоже в Хогвартс? Как бы Гарри не хотел завязывать беседу с незнакомым мальчиком, ответить всё же придётся, или это будет считаться невоспитанностью. — Да. Он решил отвечать коротко, чтобы дать понять незнакомцу, что не имеет настрой на разговор, но второго это, казалось, совсем не смущает. — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, а я, как видишь, решил пока разобраться с мантиями. Блондин произносил каждое слово с некой усталостью в голосе, специально растягивая гласные, будто подражал кому-то. Далее Гарри решил не слушать, потому что мальчик болтал без умолку про какие-то гоночные мётлы, квиддич, слизерин и пуф…не выговоришь. Скорее всего, это марки каких-нибудь дорогих чаев, напитков? Следующая фраза вывела его из раздумий: — Могу я задать тебе вопрос? — поинтересовался блондин. — Да, конечно. — Почему ты так одет? — Эм, как «так»? — Ну, твоё лицо, его совсем не видно. Как ты собираешься давать мерки, если даже не вылезаешь из этого чёрного «кокона»? — спросил он с нотой интереса. На это Гарри решил промолчать и обратить своё внимание на что-то другое. Но Малфоя такой ответ совсем не устроил. Шаг. И вот он уже стоит перед Поттером в попытке заглянуть в его лицо. Последнее, что увидел наследник, прежде чем полететь со скамейки, это протянутая к его лицу бледная рука. Момент. Бум! Капюшон летит с головы. «Всё. Это конец». — Проносится в мыслях у Гарри, который со скоростью ветра выбегает из магазина, оставляя позади так и застывшего на месте незнакомого блондина. Драко перед глазами проносится один и тот же момент, одна и та же картина, одно и то же лицо: перед ним сидит довольно низкая (так решил сам Малфой) девчушка, с длинными, серебристо-черными, чуть вьющимися волосами, которые находятся в лёгком беспорядке от недавнего падения, что хаотично продолжают сползать с таких хрупких плеч. На него всё так же смотрят испуганные, глубокие, невероятно красивые, цвета молодой листвы, глаза, ресницы которых пушистым веером чуть припущены («вероятно, из-за их густоты» — проносится в голове). Заалевшие скулы гармонируют с розовыми, чуть пухлыми губами, которые сейчас так заманчиво приоткрыты. Ещё более неверяще это зрелище смотрится на фоне белой (Боже, неужели такая и правду бывает?!), словно первый, такой чистый и невинный снег, коже, которая, подобно фарфору, сияет ярче любой звезды, но может так легко разбиться. Всё это казалось Драко чем-то нереальным. Будто кто-то решил подшутить над ним. Простительно ли человеку иметь ТАКУЮ внешность? И ЧЕЛОВЕКУ ли? Он даже не догадывается, что перед ним сидел сам Гарри Поттер.***
— Но отец, я уверен, что видел её! — мальчик уже срывался на крик от отчаяния, пытаясь отстоять своё. Отец никак не хотел ему верить. — Сынок, ты же понимаешь, что в наше время шанс встретить вейлу очень мал, он равняется один на миллион. На миллион, Драко! Нет, это невозможно. Ты не мог встретить такое существо, как вейла в Британии. Что ещё более важно, я бы даже сказал смешно — в Косом переулке, — нет, его не переубедить. — Но отец… — Никаких «но», Драко. Извини, сынок, но тема закрыта. У меня накопилось много работы, так что ты должен покинуть кабинет. Люциус готов был поклясться, что услышал скрип зубов прежде, чем за Малфоем-младшим захлопнулась дверь. Причем захлопнулась с такой силой, что соседний портрет не выдержал и полетел вниз. Как можно быть настолько упрямым, чтобы с самого Косого переулка без умолку рассказывать родителям о какой-то там вейле, неземном существе? Упрямым, значит? Что ж, повторюсь. Упрямства Малфоям не занимать. И с каждым разом я убеждаюсь в этом всё больше и больше… «Да, ну и сказал сын. Смех да и только. Хотя, нет ни фактов, ни доказательств, что это не так. Или эта, так называемая сыном «вейла», и вовсе человек…».
