Don't touch

«…нок, сынок! Гарри! Как ты меня напугал! Я так переживала! С тобой все в порядке? Что произошло?» — мамин голос, повторяющий одно и то же, привёл наследника в сознание. «Ммм, Мам?» — вместо открытых изумрудно-зелёных глаз, следовал лишь лёгкий трепет длинных сомкнутых ресниц. «Да, милый, я здесь, я с тобой. Как ты себя чувствуешь?» «Чувствую…чувствую себя опустошённо. Пытаюсь вспомнить, что произошло, но…последнее, что помню, как на мою спину легла чья-то рука, и какое-то магическое давление, постороннее. Знаешь, это не так уж и ужасно, как я себе представлял» — совсем незаметная улыбка расцвела на губах Гарри. Она была так непонятна, но вместе с ней будто проскользнуло некое чувство спокойствия. «Да, но в обморок ты всё же умудрился упасть» — усмехнулась Смерть. «Скорее от того, что понял — до меня дотронулись, нежели от самого прикосновения. А ещё в придачу со страхом и шоком, я же так боялся, что подобное может произойти. Хотя, я так и не могу понять, как это всё могло случиться? Я же был полностью уверен в своей защите, держал всё под контролем, по крайней мере до того момента, пока…! Точно! Как я мог такое упустить?!» «Что? Что такое, сынок? Что ты вспомнил?» «Ах, это белобрысое исчадие ада! Этот…как его там… Драко Малфой. А я-то думал, почему он так на меня смотрел? Теперь всё сходится. Как я мог упустить подобное? Эти встречи, улыбочки, взгляды. Значит, всё это не случайность». «Знаешь, сынок, я не уверена, что это мог быть он». «Тогда кто? Кто, если не он? Он единственный, с кем я пересекаюсь не в первый раз из всех присутствующих в Большом зале, а значит, ему удалось запомнить мой магический след и найти антизаклинание на мою защиту. Ну, или использовал какой-нибудь ещё неизвестный мне артефакт, или зелье паровым путём, или… » — начал он быстро стрекотать. «Уф, стой-стой, сынок. Какие ещё паровые зелья. Не мудри. По-моему у тебя начинается самая, что ни на есть настоящая, паранойя. А что касается той самой встречи в магазинчике, то это явная случайность, и у тебя нет точных и верных доказательств, что это именно он применил к тебе противодействующее. Мне кажется, что на всём этом сыграло не только чужое вмешательство, но и твоя неаккуратность. Ты потратил слишком много энергии в свой первый день. Плюс страх перед прикосновениями, что привёл твой организм в стрессовое состояние. Конечно, с подобным набором никто не смог бы свободно общаться, а об искренних, радостных разговорах, и речи быть не может» — да, уверенности Мамы нет предела. «Почему ты так уверена, что это не он?» — похоже, слова Мамы его убедили. «В его ещё непонятных ни тебе, ни самому ему чувствах, я не увидела ничего такого, что могло бы быть запретным, опасным и плохим». «Ну и что же это за чувства такие?» — поинтересовался мальчик. «Ну, думаю, когда придёт время, он сам тебе о них расскажет». «Кстати, насчёт чувств. Мам, прости меня. Я не должен был говорить тебе всего этого. Ты не виновата, это всё я. Прости меня, пожалуйста». — Гарри говорил это голосом, полным сожаления. Сожаления о своих словах, сказанных Маме, о том, что сорвался на ней. «Сынок, тебе не за что извиняться. Если кто и должен извиняться, так это я. Прости, что не была с тобой в ту минуту, в тот такой трудный для тебя момент. Прости меня, Гарри». — Да, она раскаивалась. Раскаивалась перед своим сыном. Раскаивалась, что недостаточно сильна. Недостаточно сильна, чтобы просто быть рядом с Гарри. Рядом с её наследником. Сыном. «Мам, и ты меня прости. Но всё же, где ты была? Почему я тебя не слышал? Тебя будто не стало. Будто ты просто исчезла, и тебя никогда не было. Знаешь, это очень страшно. Я боюсь, когда тебя нет со мной. Но страшно не от того, что я не смогу защитить себя, защитить ото всех, от волшебников и даже маглов. Мне страшно, что ты можешь уйти. Что ты меня бросишь. Исчезнешь. Что я останусь один. Ведь я не смогу без тебя. Ты единственное, что у меня есть, — с болью в каждом тихом слове, ещё тише — что у меня осталось…» «Гарри, я… — начала было она, но не нашла, что ответить, и лишь сказала одну короткую фразу, фразу, которая может заменить даже самый значительный поток бесконечных слов — …я всегда буду с тобой».       И правда, очень интересна фраза. Каждый поймёт её по-своему. Для кого-то она будет звучать, подобно смертному приговору, а для кого-то, сродно с пением прекрасных нимф. У кого-то в сердце навсегда поселится тревога, а кто-то найдёт в этих пяти словах утешение. Кто-то будет страдать от них до конца своих дней, а кто-то, словно в вечном раю блаженствовать. Но Гарри на это лишь спросил: «Правда?» А она просто ответила: «Правда» «Я люблю тебя, Мам» «Я тебя тоже, сынок».       И дышать сразу стало легче. Словно пальцы, плотным кольцом обхватившие шею, наконец, разжались. Словно сердце спустя столько времени, наконец, сделало кульбит. Словно тело перестало исчезать, подобно призраку, и таять, словно снег. Поттер это чувствовал. И было это, как первый вздох младенца, такой облегчённый, но ещё прерывистый. Как возвращение к жизни, будто ты резко нырнул в реальность. Эти чувства можно описывать вечность. И с каждым разом, с каждым новым словом в голову будут приходить всё новые и новые слова. А Гарри этим временем позволил себе провалиться в царство Морфея.

***

      Надолго Поттер в больничном крыле не задержался. Он ушёл следующим же утром, как понял Гарри, ранним утром, похоже, очень ранним, потому что во время его просыпания в комнате было едва ли светло, а за окнами больничного крыла солнце ещё только-только вставало. Недолго полежав в постели, наследник счёл нужным сейчас уйти, так как желания поспать не было ни в одном глазу. А ещё он посчитал, что это не самая удачная идея, прогуливать, а точнее отлёживаться в первый же свой учебный день. Как отметил Гарри, чувствовал он себя замечательно. У него даже складывалось такое ощущение, что стены больничного крыла придают ему неких сил. Будто ночь, проведённая здесь, была наполнена лечебным сном. Однако ему казалось, что даже во время его пребывания в царстве Морфея его мысли не перестают занимать вопросы — что тогда произошло в Большом зале, и кто это был? Гарри всё задавался этим вопросом, но каждый раз, ведя цепочку развитий, приходил в тупик. С этими же мыслями он покинул больничное крыло, намереваясь изучить замок. Драко Малфой тоже всё это время не переставал думать об этом. И не только об этом. Его также мучал вопрос — почему его не пустили в больничное крыло? Хотя, эти тупые гриффиндорцы тоже остались по ту сторону двери от Поттера, как и его личный «принц», чёрт бы его побрал, но всё же. Конечно, он понимал, что Герою нужны тишина и покой, но ведь это был просто идеальный шанс стать с ним поближе, оказать поддержку и заботу. Ведь так придётся искать причину на разговор с ним, да и просто, чтобы подойти, а тут такой случай, где всё так легко бы провернулось. Видимо, Гарри Поттер не из тех, к кому можно легко подобраться.       Гарри, не торопясь, прогуливался по коридорам Хогвартса. Куда идти он всё равно не знает, а когда ему ещё удастся узнать самые потайные места величественного замка, что ещё более важно, побыть в такой тишине и покое? Неторопливо шагая, он набрёл на светлую лестницу, которая шла глубоко вниз. Любопытство умеет брать своё, мысли уже начали дорисовывать вои предположения, и вот одна нога наследника уже покоится на первой ступени, как до него доносится звук чьих-то приближающихся шагов. Паника сразу начала накатывать, он отошёл назад, как можно более тихо, чтобы полностью находиться в тени. Гарри понял, что убежать уже не получится, поэтому он замер в ожидании, ведь на лестнице уже показалась чья-то макушка. Незнакомец становился всё ближе и ближе, и вот он замер на месте, в упор смотря на тёмный силуэт тени, коим являлся Поттер. — Эй! Кто там? Что… — только и успел проговорить незнакомый юноша, как от мальчика и след простыл. — Стой! Гарри бежал. Бежал куда глаза глядят, даже не оборачиваясь. Он чувствовал, что некто поспевает за ним, буквально по пятам, но вот впереди поворот, другой. Шаги позади стихли. Вроде оторвался, поэтому он приваливается руками к ближайшему окну, пытаясь восстановить дыхание после такого забега, как вдруг сзади слышится шорох, и: — Попался! Вздрогнув от неожиданности, Поттер резко оборачивается, даже не пытаясь посмотреть, кто его поймал, и начинает вырываться из захвата. — Да погоди ты… Гарри?! — в голосе юноши проскользнуло неподдельное удивление. Услышав своё имя, Герой будто пришёл в себя и только сейчас понял, что стоит прижатый к окну чьим-то разгорячённым телом. — Отпусти, — проговорил он очень тихо с опущенным вниз лицом, чтобы выбившиеся во время бега пряди закрывали его глаза. — Что? — всё ещё пытаясь отдышаться, прохрипел незнакомец. — Отпусти! — уже уверенно и твёрдо проговорил мальчик, так и не поднимая глаз. — П-прости, — виновато проговорил юноша, отпуская пойманного и отходя на несколько шагов назад. Гарри стоит, будто прошибленный током, осознавая, что только что произошло. До него дотрагивались. Его трогали. Тело будто проткнуло нескончаемое количество шипов. Спокойствие, которого, впрочем, и не было, в миг рассеялось, оставляя за собой лишь невыносимые ужас и боль. Желание скрыться в четырёх стенах своей комнаты и не выходить оттуда никогда. Хотя секундочку. Ужас? Его нет. Боль? Её не причиняли. «Что же это за…» — пронеслось в голове Героя, чьи мысли сейчас всё петляли и петляли между собой, пытаясь найти нужный путь и собрать рисунок воедино. Он ничего не понимал, пока не услышал неуверенное: — Привет, До него дошло. Ему не противно. Он не боится. Подняв, наконец, свой взгляд, Гарри видит перед собой высокого стройного юношу с каштановыми, цвета пихтовых шишек волосами, и тёмными, словно чёрный кофе, глазами. На нём была надета обычная кофта с парой пуговиц, верхние из которых были расстёгнуты, и чёрные спортивные штаны. На губах юноши была неуверенная улыбка. Он внимательно оглядывал Гарри. Его взгляд скользнул по чуть покрасневшим скулам, шраму и растрепанным длинным волосам. — Привет, — ответил Поттер, еле заметно улыбаясь. — Как…как ты себя чувствуешь? — спросил он очень осторожно, будто боялся спугнуть. — Эм, о чём ты? — Ну, вчера ты упал в обморок, и я отнёс тебя в больничное крыло, и… — Так это ты меня отнёс? — в голосе Героя проскользнуло удивление. — Спасибо. — Да брось. Ты не должен… — Нет, правда. Спасибо. — Перебил его Гарри. Они просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Затянувшаяся пауза уже начинала казаться неловкой, поэтому незнакомый юноша уже собирался было что-то сказать, как Поттер его опередил: — Как тебя зовут? — спросил он, отвернувшись к окну так, что теперь его лицо освещалось лучами восходящего солнца. Кожа будто светилась, отчего мальчик казался хрустальным, волосы отдавали серебром, чуть загнутые ресницы казались нереально длинными, а тень падала на точеные скулы. Наблюдающий за ним юноша невольно засмотрелся на это невероятное зрелище, так что вопрос, заданный ему, отошёл на второй план. Не дождавшись ответа, Гарри перевёл взгляд на незнакомца и вопросительно поднял бровь: — У меня что-то на лице? Проморгавшись, отошедший юноша тут же затараторил: — Что? Нет. Просто я-я, — глубокий успокоительный вздох — я Седрик. Седрик Диггори. По привычке он уже было собирался протянуть руку для её пожатия, но тут же отдёрнул себя, так как находился примерно в полутора метрах от Гарри. К тому же, ему похоже не очень приятны прикосновения Седрика. Наблюдая за теперь уже небезызвестным юношей, Герой невольно улыбнулся, недолго подумав, преодолел промежуток между ними в несколько шагов и, остановившись на расстоянии вытянутой руки, сделал так и не совершённый Седриком жест рукопожатия: — Гарри Поттер. Рад знакомству. На эту улыбку в придачу с ямочками на щечках просто невозможно не ответить, и Диггори, не прерывая зрительного контакта, широко улыбнулся. Он подошел ближе, всё также смотря в, несомненно, самые красивые глаза в мире, и, наконец, сцепил их руки в крепком рукопожатии.       И они бы ещё долгое время могли простоять вот так, смотря друг другу в глаза с улыбками на губах, не отпуская рук, если бы не скрипучий голос Филча: — Я знаю, что вы здесь. Выходите!