aclarar y repitar

Кит злится. Подобное с ним случается часто, и ребята в команде давно привыкли, но это какая-то странная злость, горячая и бессильная, и Кит вообще не в курсе, что делать-то. Это гнев, его родная стихия. Смыть, повторить. Уно, дос, трэс, куатро. — Ты специально, — он втягивает воздух носом, старается успокоиться, но все равно почти рычит, почти срывается. — Ты, блять, издеваешься. МакКлэйн бестолково хлопает ресницами, отрицательно мотает головой. Обломки комлога у Кита в руках слабо попискивают и дымятся. Он точно специально, спровоцировал Кита на тренировке и заманил ближе к пультам управления, чтоб он в припадке ярости разгромил полпанели нахуй и остался виноват. МакКлэйн втягивает голову в плечи и пытается обойти его бочком, но куда там — Кит кидается на него волком, заламывает ему руки и не дает пнуть себя по коленям, уворачивается, когда он клацает зубами и огрызается. Будет знать свое место. — Ты, — больше у Кита не хватает слов, только эмоции, и МакКлэйн вывертывается из-под него на полу, дышит тяжело и упрямится до последнего, да только Кита это лишь подстегивает, раззадоривает сильнее. Хватка его на запястьях МакКлэйна чуть усиливается, низ живота наливается теплом. — Доволен? Все? — МакКлэйн задыхается от такого унижения, но все ж напрягается в его руках и открывает ему свою шею — не опять, а снова. Для Кита это все, однако он не то чтобы доволен. Доминировать ему тоже важно, но держать немеченого вырывающегося омегу пиздец как приятно. Ему огромных трудов стоит отпустить МакКлэйна и не дотрагиваться до него больше, и он расшвыривает обломки комлога по полу, сбегает к себе с позором. Покрасневшие щеки МакКлэйна еще долго мелькают перед его мысленным взором. — Кит, опять? — Вечером Широ отчитывает его, скрестив руки на груди и нахмурившись. Умом-то Кит понимает, что неправ, однако себя не перекроишь, но ему действительно не следует так себя вести. До Земли — хер знает сколько световых лет, а он застрял здесь без грамма супрессантов и хоть какой-нибудь надежды на скорое возвращение. — Я ж ничего не сделал, — бурчит он глухо, не поднимая лица со сложенных предплечий. В столовой кроме них никого нет, но Киту стыдно, словно Широ выволок его на всеобщее обозрение и пожурил прилюдно. — А если б сделал? — Резонно замечает Широ. — Раз уж он тебе нравится, то… — Нет! — Взвивается Кит, вскакивает из-за стола лопнувшей пружиной. Ни за что, блять. Только не МакКлэйн. Разумеется, Широ пиздецки прав, но Кит скорее помрет, чем согласится. Широ только хмыкает неопределенно, хлопает его по спине. На левой руке его ярко горит «Кэтрин Холт», и Кит отказывается думать о его словах. — Тогда не подходи к нему вообще, — в голосе Широ ни капли угрозы, но Кит сглатывает ком в горле, отводит взор. Кит понимает, что как образцовый лидер Широ никому не позволит хертить членов своей команды. Даже младшему брату. Он плетется до своей каюты нехотя, лупит по сканеру ладони сильнее, чем надо. До гона осталось чуть больше месяца, а ему уже трудновато себя контролировать — все блядский МакКлэйн виноват. Во всем Замке только у них двоих нет официальной пары. За завтраком он ведет себя тихо, ковыряет свою жижу в тарелке и поддакивает насевшему на уши Корану. МакКлэйн стопорится на пороге столовой, едва завидев его, разворачивается и тикает куда-то вглубь коридоров — Кит едва не бросается следом, гнет ложку в кулаке. Инстинкт догнать ломится в его грудной клетке и повышает температуру, и он одергивает себя повторно, закусывает щеку. Шлейфовый запах МакКлэйна преследует его до самого душа.

***

— У тебя скоро течка, — даже не спрашивает, а скорее утверждает он. МакКлэйн аж подскакивает на своем месте у капитанского мостика и прячет взор. Кивает еле заметно. — Недели полторы-две, да? — Кит сам не в курсе, что заставляет его доебывать МакКлэйна каждый раз, как волею судьбы они остаются наедине, и прямо сейчас он нарушает четкий приказ Широ. Ну, он же не подходит, верно? И уж точно ничего не делает. А издалека можно смотреть. — Откуда ты знаешь? — МакКлэйн вскидывает на него свои синие очи и явно смущается. Кит записывает это в счет своих новых хобби — профессионально вгонять его в краску. — Птичка нашептала, — он заведомо несет какую-то херню и даже не поправляется, потому что действительно не помнит, как там говорится, и они, блять, дрейфуют в открытом космосе, какие в пизду птички. МакКлэйна его ответ вроде бы устраивает. Он не может сказать правду, что от его усиливающегося запаха ему сложно думать. Ровно дышать тоже не получается, не дышать вообще — не выход. МакКлэйн ежится от холода и выглядит так, словно хочет, чтобы его обняли, и Кит вновь сваливает первым. Неподобающее поведение для альфы, да, он знает, но поток его мыслей куда более неподобающий, и он не в силах повернуть их в иное русло, отличное от тупого залипания на МакКлэйновы длинные ноги. Для него все еще загадка, почему он не замечал МакКлэйна в училище, — парней-омег там не то чтобы много, а этот ходячий афродизиак с золотистой от загара кожей и темными веснушками такой один. Малышка на миллион, блять. — Как ты вообще его терпишь? — Спрашивает Кит у Ханка, когда они возвращаются с вылазки на очередную замороженную планетку. МакКлэйна поблизости нет, иначе он бы почуял, Широ с Пидж тоже отстали. Ханк поправляет налобную ленту, прокашливается в кулак. — Да не терплю вроде, — он по обыкновению доброжелательный и сразу просекает, что Кит имеет в виду, и Кит немножко завидует его незыблемому спокойствию. Он сюда не попал бы, будь он хотя б в половину таким собранным, как Ханк. — У него ж течка скоро, — напоминает Кит. Ханк недоумевает ровно в той же манере, как сам Кит таращится на него с недоверием, и что-то подсказывает Киту, что из всех альф на корабле он один охуенно метеочувствительный, когда дело касается циклов Лэнса МакКлэйна. Ханк приподнимает бровь, иронично полуулыбается. — Ну хз, я про его течки не шарю, — констатирует он. — И вообще его не нюхаю. Это совершенно точно хитрый подъеб, нечто вроде насмешки над спалившимся Китом, и Кит не знает, как реагировать. Ребята стебут его за болезненный интерес к МакКлэйну, который он сам отрицает что есть мочи, но не прекращает его сталкерить и заваливать на лопатки. Спасибо хоть не навязывают ему тот-самый-разговор и не сводят их силком. — У тебя тоже гон, что ли? Я ему все расскажу, — нараспев произносит Ханк, и у Кита внутри аж кишки в ком сматываются. Ни в коем случае, блять. Он же не переживет такого, не вынесет, если МакКлэйн сложит два и два и навоображает чего. Подумаешь, гон скоро. Он справится, не первый раз же. — Ханк, — он пытается звучать нейтрально, но получается и как-то жалобно, и угрожающе, и на Ханка его внутренний конфликт не производит должного впечатления. — Ладно уж, — все-таки Ханк, как лучший в мире парень, делает Киту скидку, смотрит снисходительно. Не обещает поговорить с МакКлэйном, ничего подобного, не дает ему никаких наставлений и тем более благословений. Кит и без громких слов вполне себе в курсе, что в случае чего за своего лучшего друга Ханк Гаррет попросту порвет его на части. Чутье его все же подводит, и это пиздец как невовремя — течка у МакКлэйна начинается дней на пять раньше и как-то внезапно, без симптомов и предупредительных позывов. Кита этот простой и безжалостный факт чуть ли с ног не сшибает — он всего-то шел по своим делам из ангара, а тут такое. — Не говори ничего, пожалуйста, — хрипит МакКлэйн, держась за простенок. Он, по всей видимости, возвращался с тренировочного зала, когда волна застигла его врасплох и свернула пополам в коридоре. Кит и рад бы позлорадствовать, да никак — ему самому становится жарко от вида часто вздымающейся груди МакКлэйна и розовых пятен румянца на его скулах и вздернутом кончике носа. Он впервые не поступает ему наперекор, а просто подхватывает его на руки, как невесту, и несет в его каюту, пока в трусах у него растет палатка и куртка пропитывается запахом МакКлэйна. МакКлэйн бессовестно тычется лицом в сгиб его шеи, как следует вдыхает под ухом и обмякает. Кит слышал от Широ, что омегам достаточно запаха, чтоб подуспокоиться, но не верил, ибо его это только распаляет пуще, и он старается отвлечься на что угодно, лишь бы не проткнуть штаны. — Больно? — Он не узнает собственный голос в этом низком тембре, и МакКлэйн чуть сжимает край его куртки пальцами. — Местами, — шепчет он еле слышно, и губы его сухо порхают по коже Кита. Больше похоже на пытку, правда. Кит почти ощущает спазмы по его телу, почти дрожит при мысли о том, какой он мокрый под одеждой. — Спасибо, — еле выдавливает МакКлэйн, когда Кит доставляет его и осторожно опускает на койку. На самом деле Кит предпочел бы уволочь его к себе в берлогу и гладить по волосам, пока основная боль не спадет, но для него подвиг и это. Вроде даже и благое дело. И он все еще ничего не делает. Он садится на краешек постели и несмело касается его плеча — МакКлэйн вытирает пот со лба, вымучивает из себя улыбку. В воздухе медленно нагнетается секс, и Кит в опасности. Он не может. То есть, физически он еще как может, и МакКлэйн даже в полумраке спальни видит, как сильно у него стоит, но это не то, что им обоим нужно. Сейчас это не та связь, и МакКлэйн не двигается, хотя тоже мог бы лишь щелкнуть пальцами, и Кит сожрал бы его целиком. На прощание Кит стаскивает футболку через голову и протягивает ему — она, если честно, потная и три дня не стираная, но МакКлэйна уже ничто не останавливает. Он даже не дожидается, пока Кит уйдет, а сразу прикладывает ее к лицу и сворачивается калачиком, трется исступленно, коротко стонет. Киту приходится уносить ноги подобру-поздорову и полночи по-мужски ебсти кулак, вспоминая выражение его лица.

***

— Ты дебил? — Резонно вопрошает Пидж. Кит строит недовольную гримасу, передразнивает ее. — Ну точно дебил. — Сама такая, — скалится он, тут же себя осаживает, потому что Пидж — семья. Его будущая сноха. На маленькой белой ручке ее виднеется угольно-черное «Такаши Широганэ». — Ага. Это ж я хожу вокруг немеченого омеги и отчаянно ему нравлюсь, — Пидж говорит так, словно собирает очевидные факты на леску и делает из них ожерелье, и Киту начинает казаться, что он не простой дебил, а двойной. Особо редкий. — У меня нет метки, — выпаливает он в надежде, что от стопицоттысячного повторения метка все ж появится где-нибудь на его теле, и что там наверняка будет печатное «Лэнс МакКлэйн». Не то чтоб он этого боялся или не хотел. Скорее, опасается, насколько сильно хочет. — Может, у него есть? — Пидж только и делает, что подливает масло в огонь, и Киту нихера не легче от ее обеспокоенной мордашки и выразительных взглядов. Они тусуются в космосе уже полгода, и да, Кит все еще не выяснил, есть ли у МакКлэйна метка с его именем, и нужно ли ему вообще об этом знать. Он не будет спрашивать, вот серьезно. Не позволит никому из них спросить, даже Широ, даже Аллуре. Пусть любопытство похоронит его в этой неопределенности. Он даже не против расклада помереть девственником в восемнадцать, потому что это невероятно ебнутое предприятие — типа «Лэнс, я так-то тебя терпеть не могу, да, ага, просто хочу пиздец как», ну. Ему вообще не весело. В перерывах от миссий Аллура напару с Пидж мудрит что-то со странным алтеанским бассейном, и у Кита появляется возможность рассмотреть полуголого МакКлэйна. Конечно, есть вероятность, что метка у него где-то на закрытых шортами участках тела, может, где-нибудь на внутренней стороне его охуительных узких бедер, может, где-то под низкой резинкой шорт, над самым лобком или поясницей. Может, у него вообще ее нет. Кит завязывает с самоистязаниями, уходит в душ пиздить ни в чем не повинную плитку.

***

— Я постирал, — торжественно объявляет МакКлэйн ему на ухо, пугая его и опуская сверток с футболкой на колени. Кит аж подпрыгивает на диване от неожиданности — еще и погладил, выпендрежник. Лэнс перепрыгивает спинку дивана и падает на сиденье в полуметре от него, так, чтоб его подбросило еще раз и поближе. Кит не отсаживается. После течки МакКлэйн выглядит хорошо, даже очень — свежий и выспавшийся, с непроходящей фирменной улыбкой и какой-то нахальностью во взгляде, губы как розы и лучики морщинок в уголках глаз. Кит на него не пялится, нет и нет. Ну, разве что немного. И ничего не делает. Ему не хватает только нимба над головой. — Значит, ты чуешь мои течки, — издалека начинает МакКлэйн — Кит мнет сложенные краешки футболки, корчит непричастный вид. — А я чую твой гон. Его в третий раз чуть ли не сносит с дивана — МакКлэйн подпирает щеку рукой, говорит об этом таким обыденным тоном, словно это сплошь и рядом встречается. Словно Киту все это время не надо было шкериться от него по углам, не следовало себя сдерживать на тренировках. Он сглатывает тупняк, гадает, что с ним будет, если он вот прям щас завалит его на диван и попробует разок-другой. МакКлэйн невинно моргает, дурак такой. — Я тебе нравлюсь? — В лоб спрашивает он. У Кита внутри взрываются вулканы, сталкиваются реактивные авиалайнеры, корабли отправляются в плавание. Мозги будто миксером перемешиваются и стекают в пах горячими струйками. До начала гона пускается обратный отсчет. — Пфф, — только и выплевывает Кит в свое оправдание. Может, он все-таки его раскусил, может, тут не обошлось без Пидж, везде сующей свой нос кнопкой, может, Ханк вложил в пустую МакКлэйнову голову кой-какие идейки. Все в сговоре против него. Сволочи. Повисшую паузу уже не закушать ни левой, ни правой палочками Twix, понятно же. Кит медленно становится в цвет своей куртки, МакКлэйн тоже стесняется, подтягивает колени к груди. У него волосы растрепанные и ярлычок пуловера торчит из воротника, и он красивый. Снова назло Киту. — Можно тебя поцеловать? — Вконец добивает его МакКлэйн. На секунду Кита одолевает даже возмущение — это он альфа, это ему впору просить разрешения, гонять и ухаживать. Ему как-то непривычно от одной мысли, что за МакКлэйном он тоже вполне может ухаживать даже здесь. Даже сейчас. Он почти ощущает, как в кровь его выбрасывается тестостерон. — Нет, — он говорит одно, а сам вскакивает и кидается на него сверху. МакКлэйн машинально сворачивается в клубок, защищаясь, скалит зубы — Кит крепко держит его за предплечья, осторожно кладет спиной. Настаивает до тех пор, пока он не подчиняется, — МакКлэйн паникует, бьется под ним, но все ж слушается. Отворачивает голову, открывая ему доступ к шее, вздрагивает мелко, стоит Киту наклониться и впечататься носом прям в нежное местечко за его сонной артерией, как следует вдохнуть его. Лежит смирно, пока Кит рычит и обнюхивает его вдоволь, не дергается, даже когда Кит приоткрывает рот и слегка царапает кожу клыками, зализывает мокро. Лэнс МакКлэйн на вкус как его пара. Кит целует его сам.