aclarar y repitar

Дважды помеченным Лэнс становится гораздо спокойнее, даже мудрее. Понимает Кита без слов, следует за ним хвостиком и меньше косячит, носит его имя на груди как орден, как корону, тайком рассматривает небрежный размашистый почерк, словно боится, что буквы ссыпятся ему в пальцы и больше не приклеятся на кровь. Кит с остервенением втрахивает его в матрас, шлепает животом с таким пылом, что сам кончает раньше обычного и придавливает его сверху до следующего раза. Лэнс выстанывает что-то неразборчивое в подушки, еле успевает глотнуть воды из бутылки у кровати, как его вновь переворачивают на спину и не дают отдышаться. По-другому Кит не умеет выражать любовь, иначе у него не получается донести до Лэнса всю эту преданность и аффекцию, что собирается в клубок в нем и выплескивается лавою на живот и бедра Лэнса. Выделенные принцессой выходные они не отлипают друг от друга — Кит успевает подновить укусы на Лэнсовой шее и плечах, заставляет его чуть ли не на потолок лезть от удовольствия и брызгать на простыни смазкой. Они оба грязные и мокрые от пота, и Лэнсово «Кит Коганэ» на груди греет Киту душу, влажно блестит в приглушенном мерцании диодов. — Так много, — восхищенно присвистывает Лэнс, ощупывая себя меж ног, где все до сих пор розовое и пульсирует, — Кит ложится рядом, аккуратно вводит в него палец, чуть сгибая фалангу. По ребристым стенкам внутри будто разлит горячий кисель, и Кит неторопливо ласкает его, дает ему облизать белесые потеки со среднего. Этот медовый месяц никогда не закончится. Лэнс запрещает ему грузиться по поводу метки и отвлекает его всеми доступными методами — они все-таки выбираются на свидание, если так можно назвать марш-бросок по вполне себе безобидной планетке с непролазными джунглями и гигантскими землеройными червями. Киту весело шляться с ним по закоулкам корабля, тариться по темным углам от пытающегося приобщить их к готовке Ханка, просто сидеть на палубе Блу и листать звездные инсталляции с дисплея. Кит с ним спит крепко, смеется в голос над его неудачными шутками, улыбается искренне — Лэнс, все Лэнс, его омега, его соулмейт. У него Лэнс МакКлэйн головного мозга, и ему больше не снится Земля. — Пожени нас, — просит он Широ однажды. Они сидят всемером в общем зале, обсуждают что-то незначительное вроде массовой закупки хризопласта на торговом спутнике Экиса. Дремлющий Лэнс на его коленях аж просыпается с такой неожиданности, округляет свои синие звезды вместо глаз — это ж как в третьей части «Пиратов Карибского моря», Кит специально, потому что помнит его любимую киноэпопею. Широ как ни в чем не бывало поднимает на него взор, отрываясь от книги. — Ладно, — невозмутимо соглашается он, чуть прочищает горло. — Кит, берешь ли ты… — Беру, — роняет Кит, нашаривает руку Лэнса на своем бедре, чуть сжимает пальцы. На фоне обалдевшая Пидж роняет отвертку, бросает ковыряться в проводах. Ханк перестает жевать. — А ты, Лэнс? — Широ даже не отвлекается, перелистывает страничку с прежним безмятежным выражением. Он словно давно ждал подобной выходки от Кита, словно репетировал день, когда Лэнс станет официальной частью их стайки. Разумеется, сейчас все больше похоже на фарс, да и Гектор Барбосса из Широ — ну такое, но Киту это важно. Для Кита все всерьез. — Да, беру, но какого хрена, эй? — Лэнс захлебывается на полуслове и моментально стихает, стоит Киту лишь глянуть на него вниз. Эту его новоприобретенную черту абсолютной покорности своему альфе Кит обожает больше всего, и сердце его колотится как ебнутое, и Лэнс расслабленный у него в руках, послушный и оробевший. Кит достает из нагрудного кармана пару колец — сам скрутил их из арагтовой проволоки неделю назад, примерил на Лэнса, пока тот спал в наушниках и маске. Аллура и Коран ахают в унисон, смахивают проступившие слезинки и крутят пальцами у висков. — Властью, данной мне, — Широ подбадривает его знаками, и Кит окольцовывает Лэнса, вручает ему вторую обручалку и сам влазит в нее безымянным. — Короче, целуйтесь. Поздравляю. Киту повторять не надо — он засовывает язык Лэнсу в рот еще до того, как тот успевает что-то промямлить, и Пидж демонстративно отворачивается, Ханк победно вскидывает кулак в воздух, ибо шипперил их все это время и сейчас откровенно фанючит со своим «счастья молодым». Кит воображает марш Мендельсона где-нибудь вместо мелькающих мимо комет и галактик, рисовые зернышки и лепестки вместо конфетти из бумажек, которыми их на скорую руку посыпает Пидж, многочисленное семейство МакКлэйн, рыдающее в храме на скамьях со стороны омеги. На его стороне было бы пусто, потому что Пидж с Широ много места не занимают, а Ханк, скорее всего, предпочел бы хранить их кольца на подушечке как лучший в мире шафер. Кит не помнит, плохая ли примета играть свадьбу дважды. Он почти выбивает раздвижную дверь в своей каюте пинком, несет его на руках до постели и сваливает, как мешок батата, — полночи они лежат одетые и пялятся друг на друга глазами влюбленной коровы, остальные полночи Кит разносит ванную комнату и бьет зеркала. Его колотит от отчаяния, и слезы стекают по лицу его теплым градом, и он не должен пугать и без того потрясенного Лэнса, но остановиться уже не может — да, это косяки виноваты, что у него нет метки, это из-за забрызганных кровью вмятин на стенах у него на груди ничего нет, это все его бесконечная злость. Он влюблен впервые в жизни, и его впервые любят в ответ, но у него нет метки. Нет метки, нет метки, нет метки. Ему больно везде, только не над солнечным сплетением. Лэнс молча стоит посреди комнаты и ждет, пока его припадок схлынет. — У мамы тоже не было метки, — оправдывается он, свернувшись в черный ком и забившись в углу ванны. Лэнс осторожно подступает к нему сбоку, обходя осколки на полу, садится на бортик, свешивает длинные ноги. — Кит, — Лэнс окликает его, и внезапно этого достаточно. Этого с лихвой хватает, чтобы в Ките что-то щелкнуло, встало на место, немного потикав. Лэнс большими пальцами стирает подсыхающие полосы на его скулах, обнимает его, всхлипывающего и замерзшего. Вытаскивает зубами куски стекла из его казанков, сплевывает к сливу. — Ты мой, — Лэнс проворачивает проволочное кольцо на его пальце, жмется лбом к его лбу, и Кит ему верит, Кит сам считает точно так же. Он Лэнсов даже без метки, даже без подписи на груди. — Твой, — признается Кит. Это правда. Во всех смежных измерениях, в каждом закутке прошлых жизней — принадлежали друг другу еще до того, как это стало мейнстримом, до того, как было кому принадлежать. Лэнс усмехается по-своему, малость дерзковато и самоуверенно, Лэнс собирает его маллет в кулак и трудно сглатывает, когда Кит подчиняется и открывает ему шею. Лэнс его кусает.

***

— Смотрю, это заразно, — ну естественно, Пидж скорее задавится, чем упустит повод подъебнуть его. Кит прикидывает, что б такого ей ответить, чтоб она покраснела по самые дужки очков и схавала свой сарказм с потрохами, но Широ вовремя приходит ему на помощь. — Кэти, — ласково произносит он, что-то подкручивая в разобранном Ровере на столике. Пидж аж передергивает от собственного имени, однако она лишь морщит конопатый носик и втягивает голову в плечи. Кит ни разу не слышал, чтобы Широ на нее кричал, но и сам бы не рискнул его провоцировать. — Да, мисс Кэтрин, — подхватывает Лэнс с беззвучного одобрения Широ, и Кит незаметно дает ему пятюню кончиком пальца. — Негоже так себя вести. — Точно, Кэти, — язвит Кит, передразнивая ее и в открытую наслаждаясь страдальческим выражением ее мордашки от этого растянутого «Кэ-э-ти-и». Он высовывает кончик языка, чтоб окончательно ее добить, но тут из столовой выглядывает перепачканный желтой алтеанской мукой Ханк, и не ржать становится нереально. — В чем дело, Кэти? — Ханк тоже еле сдерживает хохот, и Пидж аж багровеет, запускает в него сломанным пультом от кондиционеров и промахивается. Кит угорает громче всех, затаскивает опершегося о спинку дивана Лэнса к себе, Широ добродушно посмеивается в ладонь с «Кэтрин Холт» вдоль выступающей вены. Затроленная «Кэтрин Холт» обзывает их мудаками по кругу, возвращается к своему альфе под крыло пристыженной и поверженной. Кит сверкает пластырем во всю шею, празднует блестящую победу. Будет знать.

***

— Аллура говорит, Пидж все еще в ярости, — тараторит Лэнс, злорадно ухмыляясь и обтирая что-то едко пахнущее с лица. — Мышки на хвостах принесли. Кит пожимает плечами с безучастным видом, выравнивает углы нового зеркала в ванной. Ему от этой информации ни холодно, ни жарко, а вот Лэнс прихорашивается и вертится на постели, завлекает его без слов, флиртуя в своей излюбленной предтечной манере, и Кит как-то проморгал момент, когда его гон синхронизировался с течками Лэнса, и сейчас его истинно волнуют лишь Лэнсова сияющая кожа и просвечивающие в распахнутых полах халата надтреснутые колени. Все ж Лэнс его пометил, да, и четыре точки от его клыков ярко пылают на шее Кита, и им можно бы уже провести цикл-другой вместе. Кит уверен, что будет держать себя в руках, — если нет, Лэнс его подхватит. Вместе справятся. — Алло, господин супруг? Долг когда отдавать будем? — Лэнс будто читает его мысли, и из Кита наружу просачивается утробное рычание — из ванной он выходит уже по пояс обнаженным, и серые глаза его наверняка стремительно темнеют и почти не бликуют в рассеянном свете ночника. С долгами Кит всегда расправлялся быстро, но с супружеским торопиться не станет. Он собирает волосы в хвост, расчехляет свой черный пояс по кунилингусу, щучкой прыгает к Лэнсу, взметывает длинные халатные полы в стороны и приземляется лицом в восхитительное тепло меж его ног — Лэнс перенимает инициативу, махом поддается. Кит вылизывает его аж до пупка, по вкусу определяет, сколько времени до самого пика. По его предварительным прогнозам это будет лучший гон, долгий и приятный, изнуряющий и нацеленный на бондинг. Кит готов. Кит больше не один.