Нью-Йорк двадцать первого века

Это было безумно. Самую малость. Баки, конечно, думал так и никак иначе, но ничего не мог с собой поделать. Питер часто чудил, этим и отличался от многих, потому что как бы неловко ему ни было, он не стеснялся оставаться самим собой. К тому же, они друзья, и разве есть что-то плохое и неправильное в простой помощи? Питеру всего лишь нужно дать пару советов, чтобы его уверенность в себе стала крепче. Пусть Баки и не бог свиданий, но ведь он лучше, чем ничего? — Ты же не серьезно? — Наташа вскинула бровь, осматривая Барнса со всех сторон. Одет, как с иголочки. — Очевидно, тебя за нос водят. — Ничего такого, — фыркнул Баки, смотря на себя в зеркало. — Взаимовыручка. Мы все в одной команде. Если бы я попросил тебя об одолжении, ты, что, послала бы меня? — Значит, ради дружеской взаимовыручки ты собрал волосы в хвост? И приоделся. Ты ни на одно настоящее свидание так не собирался. — Просто хочу выглядеть стильно, а не как обычно. — Обычно ты выглядишь как бомж, и знаешь, это модно в определенных кругах, — громко рассмеялся Сэм. — А чего не побрился? — Отвянь, Уилсон, — Баки закатил глаза. Губы Наташи тронула легкая улыбка. Взглянув на друзей по очереди, Баки ругнулся про себя. Почему он решил, что спросить их совета — хорошая идея? Он взрослый мужчина, сам может решить, что для него лучше. До встречи с Питером оставалось всего ничего, пора было выезжать, чтобы успеть как раз вовремя. Вновь посмотрев на себя в зеркало, Баки увидел вполне милого парня: светлые глаза, тёмные волосы, тёмно-синяя рубашка, чёрный пиджак, больше похожий на замшевую куртку, джинсы и коричневые ботинки, которые Стив подарил ему на день рождения. Вот они и пригодились. — Ну так как я? — спросил Баки, надеясь на честность. — Отлично, — кивнула Нат, поджав губы. — Питер будет в восторге. Хотя не уверена, что ему понравится твой хвост. — Понравится, — немного нервно отозвался Баки. — Да ему бы понравилось, даже если бы ты оставил свой бомжатский прикид, — махнул рукой Сэм и отпил пиво из горла бутылки. — Несомненно. Но малыш удивится, когда тебя увидит. Осторожно, он может принять это на свой счет, — добавила Наташа. — О, ещё как примет. Но он умный малый, так что от этого скорее всего пострадает только его душевная организация. — О чём это вы? — Баки нахмурился, не понимая. Все их слова звучали как чистая провокация. — О тебе и твоем влиянии на Питера, — Сэм поднял бутылку вверх, словно произносил тост. — Он не понял, — хмыкнула Наташа. — Видишь, брови сейчас станут единым целым. Намеки никогда не были его сильной стороной. Конечно, Баки умел намекать на что угодно и чем угодно, да и вообще порой орудовал словами так, что любой мастер пера позавидовал бы. Но когда кто-то пытался намекнуть ему на что-то, в упор не замечал знаков. Поэтому слова Сэма и Наташи казались ему пустыми. Его друзья загадочно улыбались, Наташа тихо посмеивалась, покачивая головой. Сэм же повёл себя как обычно: назвал Баки придурком и продолжил пить пиво. Барнс ждал объяснений, ну или хотя бы что-то вроде «забираю свои слова назад». Тишина добавляла ещё больше вопросов, ответы на которые спросить было не с кого. Пытаясь понять, что здесь не так, Баки ещё раз посмотрел на себя в зеркало, не увидел там ничего нового, но теперь учитывал то, что сказал Сэм. Питер примет это на свой счет. Что, блин, это вообще значит? И Баки сводил брови, пялясь на свое отражение и гадая, как же именно он влияет на Питера. Мыслей не было. Питер влиял на него в определенных ситуациях и в вопросах современной жизни. Но об обратной отдаче и речи быть не могло. Как ни странно, но первым не выдержал безразличный ко всему Сэм. Молчание и Барнс, строящий рожи сам себе, раздражали одинаково сильно. Он даже отставил бутылку в сторону, чтобы поговорить с Баки. Что ж, великая честь. — Но лучше сядь, — предупредительно сообщила Наташа, с улыбкой взглянув на Барнса, когда Сэм только рот открыл. — Сел. Начинай, — Баки сложил руки на груди, откинувшись на спинку кресла. — И, пожалуйста, говори нормальными словами. — Питер в тебя влюблен, — быстро и строго сказал Сэм. — Уф, а это оказалось легче, чем я думал. Они больше времени потратили на насмешки над Барнсом и тупые приготовления к преподнесению этой информации, чем на, собственно, её озвучку. — Что? — тревожно переспросил Барнс, с недоверием глянув на Сэма. — Паркер, говорю, мечтает о тебе, как девочка-подросток, чего ты не понимаешь? — Да ты меня разводишь, — воскликнул Джеймс. Кресло уже не казалось таким мягким и удобным. Оттолкнувшись от спинки, Баки поднялся, на этот раз встретив в зеркале свою недовольную мину. — Просил же быть серьёзнее. — Да что ты будешь делать, — проворчал Сэм тихо. — Ладно. Вали уже на свое свидание и постарайся не смущать паренька. — Оставь свои шуточки при себе, Уилсон. Напоследок Баки немного поругался с Сэмом, по-дружески, конечно. Ну и пофлиртовал с Наташей по привычке. На улице было достаточно тепло. Баки даже порывался несколько раз снять пиджак, но одергивал себя, напоминая, что без него образ будет выглядеть незаконченным. Конечно, перчатка на левой руке тоже не вписывалась в образ, но Баки не привык выходить в люди без неё. В шесть тридцать Баки стоял у ворот красивого здания. Из дверей выходили сотни студентов. Кто-то торопился на метро, аккуратно пробегая мимо прохожих; кто-то, спустившись с лестницы, останавливался и ждал машину; а кто-то просто шёл и не смотрел по сторонам. И этим кем-то был Питер Паркер. Поначалу Питер не замечал на себе взгляда Баки Барнса. Он разговаривал с друзьями, улыбался, громко смеялся и зачем-то постоянно проводил пальцами по левой брови. В один прекрасный момент, оторвав взгляд от асфальта под ногами и от Мишель, Питер заметил Баки. Он замер на месте, тут же получив от друзей кучу вопросов. Баки не знал, о чём они там говорили, но, судя по лицу Питера, он пытался смыться из их компашки незаметно. Точно так же он делал, когда ему приходилось надевать костюм Человека-паука. Он шепнул что-то Нэду на ухо, после чего тот кинул беглый взгляд на Баки. Какой-то странный ритуал, чёрт возьми. Как и ожидалось, Нэд повёл друзей Питера в другую сторону, а тот мигом скрылся в толпе. Даже Баки вновь увидел его, только когда тот вынырнул перед ним из ниоткуда с сумасшедшей улыбкой. — Отлично выглядишь, — пробормотал Питер. — Спасибо? — вопросом ответил Баки. — Ты выглядишь так, как будто передумал. — Передумал? — Питер изобразил глупое удивление. Это выглядело ещё хуже, чем когда он играл Солнце в студенческом спектакле. — Это потому что не намазал волосы бомбическим количеством геля? — Нет, но тебе бы пошло, — в этот раз заулыбался Баки. Питер стукнул его по плечу, и тот вскрикнул, скорчив смешную рожицу. У Питера завибрировал телефон. Он извинился, уткнувшись в дисплей. Одно за другим ему приходили сообщения, и, читая их, Питер заливался румянцем. Быстро напечатав ответ, Пит сунул телефон в карман. — Идём? — громко выдохнул он. И пошёл вперёд, не дожидаясь ответа. Баки, не сразу сообразив, что произошло, вдруг увидел тех самых друзей Питера, которые стояли метрах в ста от него и пялились. Бессовестно пялились. Баки даже улыбнулся им, прежде чем пуститься вдогонку за Питером. Благо тот, несмотря на свои длинные ноги, ушёл недалеко. — Зачем убежал, как ошпаренный? — Баки шёл с ним в одну ногу. Питер заметил это, потому что даже не пытался смотреть вперёд или на самого Баки. Из обычно взбалмошного подростка он вдруг стал стеснительным молодым человеком. Только Баки не понял, что случилось. — Мишель написала, что ты красавчик, — раздраженно и тихо начал Пит. — Гвен спросила, могу ли я вас познакомить. Ну а Нэд… — Нэд знает, кто я на самом деле? — Я умею хранить тайны, — Питер кинул на Барнса строгий взгляд. В отличие от Питера, Баки чувствовал себя отлично. Он расслабился и шёл почти так же, как обычно спешил навстречу приключениям. Залитый солнечным светом Нью-Йорк двадцать первого века был красив и приветлив. О словах Сэма и Наташи Джеймс забыл, как только увидел Питера, и теперь ничего не мешало ему просто хорошо провести время. — Ну, так ты готов? — спросил Баки, устав от неловкого молчания за считанные секунды. Телефон Питера снова завибрировал. Баки вздохнул, покачав головой, но, когда Паркер снова уставился в экран, сразу забрал гаджет, получив очередной тычок от Пита за плохое поведение. — Правило номер один: когда ты остаёшься один на один с кем-то, выбрось телефон. Забудь, что существует интернет. И никогда не гугли человека, пока вы с ним обедаете или смотрите фильм, это может существенно сказаться на дальнейших отношениях. Понятно? — Понятно, — кивнул Пит. — А теперь можно мне телефон? — Нет, Куколка, нельзя. У нас свидание, если ты забыл. Это звучало странно даже у него в голове, но Баки всё равно произнес эту фразу вслух. — Пробное, — настойчиво сказал Питер, надеясь получить телефон обратно. — Это не имеет значения. — Ну, — Питер вдруг развернулся, зашагал спиной вперёд. Так было удобнее смотреть на Баки. — И куда мы идём? Раз это свидание, значит, меня ждет что-то интересное, верно? Баки хитро улыбнулся. Он спрятал руки в карманы и с минуту молчал, заставляя Пита нервничать. Тот наверняка уже представил несколько возможных сценариев и гадал, какой из них выберет Барнс. — Есть три правила, — начал Баки. Они шли, не останавливаясь, и Питер не понимал, придерживались ли они какого-то направления или шли, что называется, куда глаза глядят. — Во-первых… — Выкинуть телефон, я понял, — перебил его Пит. — Другие три правила. Первое — узнаешь три вещи, которые нравятся человеку, с которым ты идёшь на свидание. Второе — применяешь эти знания на практике. Третье — устраиваешь хороший вечер. Ничего экстравагантного, никаких сюрпризов и прочего. Только не для первого свидания, даже если ты задумал произвести впечатление. Делай это с толком. Запомнил? — Ты собираешься комментировать каждое действие? — усмехнулся Пит. Несмотря на то, что шёл спиной вперёд, он ни разу не наткнулся на прохожих и не запнулся об неровно уложенную брусчатку. — Я не готов конспектировать. — Запоминай, — пожал плечами Баки. Интересно, какие три «нравятся» он взял?

***

Питер любит Нью-Йорк, каверы на песни восьмидесятых и серию рассказов Айзека Азимова о детективе Элайдже Бейли. И, похоже, это всё, что Баки о нём знал. Целый час они потратили на квест по мотивам «Стальных пещер». Так как для квеста нужно не меньше четырех человек, им пришлось играть вместе со странной пожилой парой из Германии. Питер разгадал все загадки за пятнадцать минут, но Баки так увлёкся процессом, что об этом пришлось смолчать. Когда они вышли, уже стемнело. Людей на улице стало больше. Рекламные щиты светили ярче, зазывая. Но Питер смотрел на Баки и улыбался. Они шли в кафе, что располагалось неподалёку. Шли и болтали обо всём на свете. Как всё свелось к разговору о динозаврах, не понял даже Питер, но, кажется, был рад. — Хорошо было во времена динозавров, — усмехнулся Питер, вспоминая всё то, что когда-либо изучал о них. — Никаких созвездий на коже. Забираешь того, кто тебе нравится, ловишь для него рыбу и чувствуешь себя самым счастливым во всём мире. — Эти правила работают и в двадцать первом веке, — подметил Барнс. — Правда, рыбы будет недостаточно. — Откуда тебе знать? Ты же так и не пробовал. — Простая математика. Нам сюда. Джеймс указал направление. Им нужно свернуть налево, чтобы дойти до кафе, но Питер замер на углу, озадачив Баки. Неужели что-то пошло не так? Барнс не заметил за собой косяков и считал, что почти справился с задачей. «Почти» включало в себя необходимость зайти в кафе, но Питер не собирался и дальше следовать плану Баки. Молчание Питера не предвещало ничего хорошего. Джеймс не сводил с него взгляда и, несмотря на свою супервыносливость, даже вспотел. Парень смотрел вверх с детской наивностью и с милой улыбкой на губах. С очаровательной улыбкой, подметил Баки, любуясь. — Куколка, — Баки засунул руки в карманы джинс и игриво подошёл к Питу, — я не сдал экзамен? С плеча Пита соскользнула лямка рюкзака. Подхватывая его, Питер повернулся и поймал загадочную улыбку Баки. Несмотря на то, что это было свидание, в первый раз за вечер они оказались так близко друг к другу. Баки видел, как дёрнулся кадык, когда Питер сглотнул. За те доли секунды, которые удалось урвать, он заметил слишком многое и ненароком задумался. Может, Сэм не врал? Пит нервно отступил назад, поправляя лямки рюкзака, и вскинул взгляд. Он смотрел вверх, и, только встав рядом, Баки проследил за его взглядом. Стоило ли удивляться, когда стало понятно, что тот с упоением изучает крышу? Наверное, нет. Но умные решения всегда приходят слишком поздно. — Только не говори, что ты собираешься сбежать от меня, — уточнил Баки с осторожностью и с облегчением выдохнул, когда Питер засмеялся. — Ты же Баки Барнс, кто вообще может от тебя сбежать? — Тогда... А дальше молчание. Баки и сам себе не смог бы объяснить, почему замолчал. То ли не нашел подходящих аргументов, доказывающих, что Питер неправ. То ли всё совсем наоборот, и он просто таким образом признавал правду. Но он смотрел на Питера с открытым ртом, даже когда понял, что говорить что-либо уже поздно. Момент ушёл, а с ним пропала и невинная улыбка. — Я знаю, — Питер выглядел осмелевшим, но губы дрожали от волнения, — ты готовился к сегодняшнему вечеру. И уверен, что в конце концов, мне бы всё понравилось, как и всегда, но позволь внести некие коррективы в твою программу. Баки поднял брови и кивнул следом. — Полезли на крышу, — радостно сказал Питер. Его глаза загорелись от предвкушения. — Мы были там вчера, — вспомнил Барнс. Он не злился на Питера, нисколько, просто хотел понять его мотивацию. До ушей донёсся тяжелый вздох. — Нам что-то угрожает? — Помнишь, ты говорил про «три» нравится? — спросил Пит. Баки кивнул в ответ. — Что, если одним из них будут крыши? Знаю, это портит твои планы, а портить планы это последнее дело. Судя по всему, с этого здания отличный вид. Оно достаточно высокое, видишь? И если залезть на него с той стороны, то Башня Старка не будет мозолить глаза. Баки проследил за его рукой. Подняв взгляд, он увидел, что здание не очень высокое, этажей тридцать, не больше. Какой вид мог быть оттуда? Нью-Йорк полон действительно высоких зданий, крыши которых почти касаются неба. Но взгляд Питера оказался таким счастливым, что все вопросы, возникшие по ходу, отпали сами собой. Широко улыбнувшись, Барнс едва сдержал смех. Он не собирался смеяться, сейчас совсем не подходящий для этого момент, да и Питер может решить, что это всё из-за него, хотя был здесь совершенно ни при чём. Внутренние демоны словно взбунтовались, заставляя Баки смотреть на Пита под другим углом, с «наклоном к словам Сэма». «Боже правый», — подумал он, облизнувшись. Пальцы металлической руки на автомате сомкнулись в кулак. — Ладно, — Баки не хотел, чтобы Пит заметил напряжение, которое так наглядно демонстрировала его рука. — Но как мы туда попадем? Оказывается, для Питера и его способностей нет ничего невозможного. Барнсу пришлось заделаться скалолазом. Он держался за паутину, которую Питер любезно спустил ему, и полз по торцу здания, думая о всяком. О том, что будет, если его увидят; насколько сильно будет ругаться Стив; похож ли взгляд, с которым он сегодня весь вечер смотрит на Питера, на что-то жалкое. На крыше ветер чувствовался сильнее. Он раздувал волосы Баки, убранные в хвост, и именно сейчас это казалось таким неловким. Питер сел на край, по привычке свесив ноги вниз. Под ними стелился Нью-Йорк. Люди спешили, налетали друг на друга в суматохе, как будто боясь потерять драгоценное время. Баки разглядывал маленькие камешки, которые были рассыпаны по всей крыше, и старался идти осторожно, чтобы не испортить ботинки. Он не сводил взгляда со спины Питера, приближаясь. — Доволен? — Джеймс заранее подал голос, чтобы не напугать Пита своим внезапным появлением. — Здесь здорово, — довольно ответил Питер. — Отсюда видно дом Нэда, кстати. Вон там раньше было крутое интернет-кафе. Я часто там бывал, пока мистер Старк не приютил меня. — А здесь часто бываешь? — спросил Баки, надеясь, привлечь внимание. Прямо сейчас для него это казалось важнейшей жизненной необходимостью. — На крышах? — переспросил Пит, повернувшись. Он положил руки на бортик, на котором сидел. Барнс кивнул ему. — В качестве Питера Паркера почти никогда, — на лице Пита промелькнуло сожаление, но так бегло, что даже спрашивать о причинах уже было не к месту. — Обычно вижу всё это через линзы костюма. Это, конечно, круто, но уже не то, понимаешь? — И чем здесь обычно занимаешься? — Баки подошел ближе. Он держал руки в карманах, потому что не знал куда их спрятать. Его пальцы от нервов дрожали, металлические то и дело сжимались в кулак, и он знал, что Питер не должен это видеть. Он не должен принять это на свой счёт. — Ну, всяким занимаюсь. Болтаю с Карен, поедаю Хэппи Мил, смотрю сериалы. Карен нравятся «Друзья». Но мы давно их не смотрели. Остановились на той серии, где Моника и Чендлер женятся. — С компьютерами мы на «ты», значит. — Я да, — усмехнулся Питер. — А вот в твоих способностях я немного сомневаюсь. Но исключительно в тех, которые касаются использования компьютера в режиме продвинутого пользователя. Ну знаешь, ты не настолько продвинутый, чтобы управлять настройками брандмауэра, отключать антивирус, знать, для чего нужно сочетание кнопок Ctrl-Alt-Delete. Поджав губы, Баки тихо выругался. Никто и никогда ещё не называл его глупым таким вот странным способом, да ещё и на свидании. Он, конечно, ни слова не понял, хотел даже спросить, кто такой этот Брандмауэр и почему он не может настроить себя сам, но не стал. Питер бы рассмеялся своим дико заразительным смехом, и пришлось бы смеяться над собственной глупостью. Питер, кстати, не смог выдержать паузу даже после этих неловких замечаний. Он продолжал говорить, пока Баки осмысливал начало его длинной речи. — Подай рюкзак, — попросил Питер вдруг. И Баки не сразу понял, что тот обращается к нему. — Рюкзак? — Он у тебя за спиной. Оглянувшись, Баки сделал шаг назад, поднял рюкзак и только потом подошёл ближе к Питеру. Он встал достаточно близко, чтобы искоса наблюдать за Паркером. Из рюкзака Питер достал бутылку с водой и предложил ему крекеров, что остались после ланча. — Может, слезешь и посидим вон там? — предложил Баки, указывая на небольшую скамейку, стоявшую возле трубы. Должно быть, порой на этой крыше бывают люди. Поднимаются сюда среди рабочего дня, чтобы провести немного времени в одиночестве. Рядом со скамейкой стояла алюминиевая банка из-под кофе, служившая кому-то пепельницей. Паркер посмотрел на скамейку с нескрываемым скептицизмом. Разве можно любоваться Нью-Йорком, сидя посреди крыши? Оттуда ведь ничего не разглядеть! Только крыши других зданий, погасшие окна офисных помещений и самолеты, пролетающие высоко в небе. Все же, Питер слез и подошел к скамейке. Она выглядела не очень чистой, поэтому он провел по ней рукой, стряхнул остатки пепла и пару окурков, а только потом сел. Смотря вперёд, он понимал, что вид, конечно, не тот. Нью-Йорк вдруг лишился огней, шумихи и движения, превратившись в один из скучных городов с мрачными пейзажами. — Доволен? — немного с укором спросил Питер. — Да, — Баки сел рядом. — Теперь, если я вдруг захочу тебя обнять, смогу это сделать, не боясь разбиться в лепешку. — О, мы дошли до обнимашек! — довольно подхватил Питер. — Ещё нет, но если ты расскажешь что-нибудь душевное, то все возможно. Нужно разрядить обстановку. — Что-то душевное? — переспросил Паркер, внимательно смотря на Баки. — Да. Твоя пара должна доверять тебе. Хорошая история работает в семидесяти процентах случаев. Когда ты открываешься перед человеком сам, возникает доверие. — И что же мне рассказать? — Расскажи что-нибудь о своей метке, — предложил Баки. — Но у меня нет метки, — возмутился Питер. Он резко выпрямил спину и отвел взгляд в сторону. Ладонью Питер упирался в скамейку, точно так же, как и в бортик крыши. Его прямые руки дрожали от напряжения, под весом, который Пит почти полностью перенес на них. Баки видел, как тот облизывал губы, так нервно и неловко, как никогда прежде. Но в этот раз в нём не было той нелепости, к которой Барнс привык. — Об этом и расскажи, — тихо сказал Баки, коснувшись пальцем тыльной стороны ладони Паркера. Не смог удержаться. — Что случилось с твоей меткой? — Ну, — Питер выдохнул сквозь зубы, — это не очень душевная история, знаешь. Скорее, грустная. — То, что нужно, — заверил его Барнс. Питер повернулся на его голос, как будто магнитом притянутый. В его взгляде читалось сомнение чистой воды. — Мы же не чужие друг другу люди, помнишь? — Я потерял метку на свой пятый день рождения, — начал Питер. Он стучал пальцами по скамейке, создавая какой-то безумный ритм. Звук был мерзкий, похож на дешевый саундтрек, но определенный колорит всей ситуации он задавал неплохо. — Сжигал улики своих пакостных дел, когда в комнату вошла мама. Чудом избежали пожара, но на мне загорелась футболка, — Пит облизнул губы, сглотнув, а потом потянулся за бутылкой с водой, сделал глоток, выдерживая паузу. — Самый сильный ожог пришелся на поясницу, где и было моё созвездие. Благодаря экспериментальным мазям, следы от небольших ожогов удалось убрать, но на пояснице остался шрам. И ничего больше. — Куколка, — с сочувствием сказал Баки. — Мне так жаль. И Баки, как и обещал, обнял его, положив правую руку на плечи. Он прижал его к себе и едва сдержался, чтобы не поцеловать в макушку. Объятия и то казались лишними, но как ещё поддержать мальца, Барнс не представлял. — Да ладно, сам виноват, — Питер попытался улыбнуться, но вышло плохо. — Теперь твоя очередь. — Чего? — Расскажи мне душевную историю. Помнишь, как в первый раз решил, что нашёл свою родственную душу? — Как ни странно, помню. У неё были рыжие волосы до плеч, которые постоянно завивались. И голубые-голубые глаза. Она носила созвездие на своей щеке. Мне казалось это милым. Было немножко жаль, когда все это… — Баки замолчал, нервно дёргая руками, как будто пытаясь изобразить вихрь, — не сработало. Ей не нравилось лежать на моей руке, а я предпочитал её задницу, а не лицо. Когда Баки закончил свой монолог, Питер силой вернул его руку на прежнее место. — И сколько попыток было после нее? — Четырнадцать, — незамедлительно и без стеснения ответил Баки. — До войны и во время, но не считая тех свиданий, что ты для меня устроил. — Прости, если это выглядело слишком навязчиво. Я.... Мне нравится делать людей счастливыми. Поэтому я всегда помогаю Нэду дотянуться до коробок с яблочным соком в кафетерии. Хожу с тетей Мэй в кино и не стыжусь этого. Делюсь с Эм Джей завтраком, когда она забывает взять с собой еду. Это так, мелочи, но приятно видеть улыбки на лицах друзей. — Это был интересный опыт. Барнсу захотелось улыбнуться. Необъяснимо, без причины, просто улыбнуться, как делают обычные люди, не скрывая эмоций. Он всё удивлялся, как Питер вообще смог найти тех людей, что говорил о нём и почему те решились прийти. Паркер на его вопросы о свиданиях вслепую не отвечал, и Джеймсу приходилось довольствоваться догадками. — А сейчас кто запал тебе в душу? — спросил Баки, когда понял, что Питер, задумавшись о чем-то, забыл, что не один. Он молчал, когда Баки ждал слов. Пит, как никто другой, умел разрядить обстановку дурацкой шуткой или смешным замечанием, а порой даже глупой просьбой, на которую мог откликнуться любой из обитателей Башни. Молчание и Питер обычно не сосуществуют вместе, и на памяти Барнса это первый такой случай. Он не мог вспомнить ни минуты, в которую тот бы молчал. — С чего ты взял, что я на кого-то запал? — Паркер глупо улыбнулся. К нему вернулась та неуклюжесть, по которой Баки уже успел соскучиться. Она мгновенно проявилась в жестах, в его удачной попытке уйти от руки на плечах и в нервном смехе. Пит всегда так посмеивался, когда пытался что-то скрыть. — Это просто предположение, расслабься, — Баки попытался его успокоить и снова потянулся рукой, желая положить её на плечи, но Питер увернулся. — Ладно, давай сделаем одну из глупых вещей, которые ты здесь вытворял с Карен. Питер протянул тихое и длинное «у», как будто бы удивившись словам Баки, а потом вытянул перед ним руку и пошевелил пальцами. — Что тебе больше по душе «Американская семейка» или «В Филадельфии всегда солнечно»? — спросил Питер, и до Баки дошло. Он выудил телефон из внутреннего кармана пиджака и протянул его Питу. — О чём это все? — Ну, «Американская семейка» немного напоминает жизнь Мстителей. Там куча народу, некоторые из них даже родственники, ну, точнее все. А пилотный эпизод «В Филадельфии всегда солнечно» выглядит так, как будто снимался в год твоего рождения. Там есть бар, красавица-блондинка, отчаявшийся влюбленный и черный гей. — Включай то, что вы смотрели с Карен, — отнекался Баки. Описания, предложенные Питером, не очень-то ему понравились. — А если бы я сказал, что мы с Карен ничего не смотрели, а просто целовались ночи напролет, ты бы меня поцеловал? — усмехнулся Питер, что-то набирая на клавиатуре. — Нет. Даже если бы я не знал, что Карен это твой костюм. Я не из тех взрослых, которые пристают к детям. — Я не ребёнок. Питер попытался спрятать обиду в голосе, но вышло плохо. Баки не придал этому значения. Он говорил правду, и Питу просто нужно её принять. Для него неуклюжий Питер всегда останется ребёнком, даже если смотреть на него с «наклоном к словам Сэма», вспоминать очаровательную улыбку и думать о его взгляде. — Мне уже давно восемнадцать, и… — А мне сто, так что ты не по адресу. Вопрос закрыт, включай, что хотел. Прозвучало грубо. Баки тоже это почувствовал. После сказанных слов остался неприятный осадок. Улыбка совсем пропала с лица Пита, и он громко сглотнул, не зная, что ответить. Казалось, что он вот-вот выскажет что-то настолько же грубое и глупое, что-то ядовитое и обидное, что-то, на что в обычное время не был способен. Так некстати запищал маячок Мстителей. У обоих. Баки нашел свой в пиджаке, Питер же получил оповещение на телефон. Стив и Тони приехали раньше срока и решили собрать срочное совещание. Питер засобирался резко, вытащил из рюкзака костюм Человека-паука. Пока он переодевался, Баки думал, как бы ему быстрее добраться до Башни. Пробное свидание закончилось на этой ноте. Совсем неудачно и отвратительно. И если с Питером так будет всегда, то вряд ли ему удастся найти кого-то. Люди не любят, когда их бросают, даже по важным и неотложным делам. — Встретимся в Башне, — сказал Питер, пряча одежду в рюкзак. — Куколка, так я сдал? — спросил Баки в шутку, вспомнив, как сам же и шутил на тему экзамена. Он надеялся, что так получится разрядить обстановку. На секунду Баки показалось, что Питер уйдёт, не ответив, и их свидание закончится глупым молчанием и недомолвками. Это будет такой отстой, по которому можно будет измерять любой другой. Эти мучительные секунды Баки пережил с тревогой и волнением. — Не называй меня так, это оскорбляет, — вымолвил Пит наконец и надел рюкзак на плечи. — Пошли, я помогу тебе спуститься. И всё между ними было бы ничего, вполне в порядке, даже в норме, если бы Питер просто сказал «нет» или не ответил вовсе, концентрируясь только на необходимой Барнсу помощи. Но то, с каким гневом в голосе он попросил больше никогда не называть его «Куколкой», смутило Баки. А потом, постепенно спускаясь по паутине вниз, он осознал, что Сэм, чёрт возьми, не врал. Питер и правда принял это на свой счёт.