Нью-Йорк двадцать первого века

Следующая неделя оказалась тяжёлой. Несмотря на то, что Стив и Тони вернулись и их команда снова могла выступать в полном составе, работы прибавилось. Взяточники прокрутили целую аферу и всё-таки смогли отмыть деньги, из-за чего Стив злился не по-детски, но Барнс считал, что в этом нет его вины. Он пристрелил бы их всех, если бы не дурацкие правила Капитана Америка. Возникший на этом фоне конфликт никак не разрешался, и Баки, если честно, не собирался извиняться за то, что назвал Стива мягкотелым. В тот вечер Тони попытался перевести всё это в шутку, сказав, что там, где нужно, Стив всегда твёрдый, но этим ещё больше разозлил Роджерса. Однако на следующее утро они с Тони уже делили завтрак на двоих, а Барнс не удостоился даже ленивого кивка в знак приветствия. В придачу ко всем этим неудачам, на плечи Баки легла вина за то, что Питер ни разу за эту неделю не навестил ни его, ни Старка. Пару дней назад Тони задавался этим вопросом, но к счастью ни Сэм, ни Нат не проболтались о том, что натворил Баки. Хотя, возможно, они не проболтались только потому, что ничего не знали. Да он и сам не знал, если честно. Поэтому пятничный ужин вызывал противоречивые чувства. Вместо того, чтобы пойти ужинать со всеми, Баки сидел в кресле в гостиной, положив ноги на одну из ручек, и щёлкал каналами. Оказывается, когда ты разгневан сам на себя, одиночество — лучший способ остыть и не испортить жизнь ещё кому-нибудь. Он включил какой-то мультик, убавил звук и, откинув голову назад и закрыв глаза, громко выдохнул. Как-то он читал о дыхательной технике, помогающей успокоиться, так что искренне верил, что прямо сейчас этой самой техникой и пользуется. Не открывая глаз, он дышал ровно, контролируя длительность и глубину вдохов и выдохов. — У тебя что, схватки? Скорую вызвать? Баки встрепенулся от голоса Сэма, который откровенно над ним смеялся. Какого хрена он вообще здесь забыл? Барнс, фыркнув, сел прямо и нахмурился. — Мальчик, девочка? Тарелка хлопьев, которую ты съел на завтрак? — Чего тебе? — устало протянул Барнс. Любил Уилсон лезть к нему, когда не стоило. В руках он держал поднос с тарелками и двумя бутылками яблочного сока, который Баки ненавидел. Прямо как и Сэма в этот самый момент. Во-первых, за то, что он нарушил его одиночество, в котором Баки надеялся найти успокоение. Во-вторых, за дурацкую шутку, оскорбившую всё его существо. В-третьих, за яблочный сок на подносе. Сэм, однако, совершенно не обращал внимания на недовольство Барнса. Для него гневный взгляд и грубый тон были такими же привычными, как птичий крик по утрам, который он установил на свой будильник. Поставив поднос на маленький стол, Уилсон взял одну из тарелок, откинулся на спинку дивана и закинул ноги на тот самый столик, уставившись в телик. — Не твой день, да? — Тебе-то что? — Я здесь не по своей воле. Проиграл в «Камень, ножницы, бумага». Дважды. Так что это и не мой день тоже. — А Стив сам не мог прийти? — раздраженно спросил Барнс. — Сходи и узнай, — в тон ему фыркнул Сэм. — Тогда я смогу поужинать в приятной компании. Но похоже Баки зря так разгонялся. Стив уже не обижался на него, но, видимо, не знал, с какой стороны подойти, потому что в последние дни Баки взрывался от любой мелочи. Но как-то же нужно заботиться о друге, причём не очень демонстративно, чтобы он не заметил и не понял, чьих это рук дело. Ну или наоборот: заметил и понял, что это всё Стив, и в один прекрасный день сделал вид, что ничего не произошло, и они не ругались из-за каких-то взяточников. — Я не хочу разговаривать… — начал Баки, почесав затылок. Но Сэм слишком любил дразнить Барнса, так что перебил просто на автомате. — Зато я хочу, — Сэм ковырял вилкой в тарелке. Комнату наполнил запах наивкуснейшей лазаньи. У Баки аж слюни потекли. Заёрзав на кресле, он смахнул рукой волосы, что лезли в глаза, и потянулся за тарелкой. Чертов Стив знал, как его задобрить. — Поговорить, поспрашивать, посмеяться над твоей глупостью. — Первое правило суперзлодея — не раскрывай свои секреты. — Как скажешь, парень, ты в этом ас, — Сэм поднял указательный палец вверх, показывая на Баки, улыбаясь дурацкой улыбкой. Как будто рекламировал хлопья для завтрака, честно слово. — Скажи Стиву, что всё в порядке. Я не злюсь. — Ну, во-первых, злишься. Как Кинг Конг. И рычишь так же. Только по зданиям не лазаешь. Но с этим прекрасно справляется Паучок, так что ваш тандем вполне можно называть Кинг Конгом. Баки качал головой, потому что соглашался с Сэмом в кои-то веки. Он действительно злился, рычал и вел себя так, как ведут те, у кого слегка поехала крыша. Слегка. И Сэм это видел. Впервые за время их знакомства, он разговаривал с ним как с другом: без иронии и сарказма. Хотя, он же принёс противный яблочный сок, минус в карму. Но потом Сэм упомянул Питера и всё пошло под откос. Баки завёлся, насупился, а лазанья уже не приносила столько удовольствия, сколько прежде. В сердце закралась обида на самого себя, и Уилсон, ни о чём не догадываясь, одним своим словом вскрыл рану, которую Баки уже неделю зализывал в тайне ото всех. — Ты же не думаешь, что я дурак, верно? — Сэм, затихший на минуту, наблюдал за Барнсом с осторожностью: он знал, что его слова вызовут волну негодования, но, признаться, думал, что понадобится гораздо больше времени. — В жизни бы не поверил, что ты расстроился из-за взяточников. Или из-за такой глупости перестал разговаривать со Стивом. Ты огрызаешься даже на Наташу, которую обычно готов на руках носить. — Что ты хочешь? — спросил Барнс, понимая, к чему ведёт Сэм. — Вряд ли Паркер тебя отверг, — Уилсон отставил тарелку и потянулся за бутылочкой с соком. — Значит, это ты отшил его. Это объясняет тот факт, что мелкий не появлялся здесь всю гребаную неделю. А вот твоё поведение — нет. — Я не отшивал его, — вздохнул Баки, отпустив вилку. — Отшил. И теперь, почему-то, сам страдаешь. Не могу не заметить, что на это может быть лишь одна единственная причина. — Я его обидел, признаю. И да, я переживаю из-за этого. Ну потому что я… Баки хотел продолжить. Мыслей было много, правда все они больше напоминали оправдания, чем обоснованные аргументы. Но в проходе появился Питер, и желание разговаривать прошло самой собой. Паркер улыбнулся, поймав на себе взгляды Мстителей. Серая куртка, синие джинсы, кроссовки — всё как обычно. У Барнса даже сердце защемило. Однако, нет, это не могло быть правдой. Питер не мог просто прийти и сделать вид, что всё в порядке. Слишком легко он заводился, слишком долго остывал. Баки чувствовал, что где-то здесь есть подвох. И он не хотел знать, где. Питер подошёл ближе, ударил оживившегося Сэма в кулачок, ещё шире улыбнувшись. Они разыграли целое приветствие, как в каком-то фильме. Пит просто светился от радости, разговаривая с Сэмом. А Баки смотрел и не знал, как должен поступить. Стоит ли привычно обратиться к нему? Предложить посмотреть «Шрека», ведь они так и не посмотрели последнюю часть? Спросить не хочет ли он составить ему компанию на следующем дежурстве? Господи, столько мыслей, что Баки просто растерялся, встревожился, как будто одно его слово может изменить всю жизнь. И так оно вышло, когда Питер, закончив шушукаться с Сэмом, наконец обратил на него внимание. — Здрасте, мистер Барнс, — довольно прощебетал он, а потом развернулся и ушёл, скрывшись в дверном проёме, ведущем в столовую. Баки озадаченно смотрел по сторонам, раскрыв рот. Это, блять, сейчас что такое было? Мистер Барнс? Возмутительно. И грубо. И… Боже, Баки просто кипел от злости. И задавался лишь одним вопросом: почему? — Ты полегче, а то тарелка треснет, — предупредительным тоном сказал Сэм, а потом рассмеялся, добавив: — и лицо. — Будь добр, заткнись, — огрызнулся Барнс, даже не посмотрев на Уилсона. Его взгляд до сих пор был прикован к тому месту, где в последний раз он зацепился за Питера. С кухни, кстати, доносился его звонкий голос. Тони что-то ему отвечал, но слова разобрать не получалось. Всё сливалось в один громкий гул, противный и звенящий в ушах. И среди этого шума повторялось где-то крепко в мыслях засевшее «Мистер Барнс». Баки хотелось провалиться под землю. Он просидел с каменным лицом минут пятнадцать, совершенно не обращая внимания на Сэма. Он даже не знал, открывал ли Уилсон рот, чтобы сказать что-нибудь, или просто наблюдал за ним, придумывая очередное нелепое сравнение. В этом мире много монстров, с которыми можно сравнивать Баки. Думая, чем же заслужил такое, Барнс всё же сорвался. Он не видел в своих действиях «ничего такого», сказал Питеру то, что думал в тот момент, но правда порой обижает чувства людей, и кажется, это был тот самый случай. Но терпение вдруг лопнуло, градус злости от непонимания возрастал. — Что я сделал не так? — спросил наконец Баки. Сэм в фальшивом удивлении поднял брови, покачал головой из стороны в сторону, делая вид, что думает над чем-то очень важным. — Ты его отшил, — тихо сказал Сэм, чуть наклонившись к нему. — И разбил ему сердце. А заодно и себе. — Да какое к чёрту сердце? — вскрикнул Баки. — Мы же были друзьями. Я оказал ему дружескую помощь и поддержку, он говорил, что хочет позвать кого-то на свидание, а тут…. — Он тебя хотел позвать на свидание, дубина. Мог бы подыграть ему, а потом поступить как парень в фильме «Девушка моего лучшего друга», делов-то. О каком фильме шла речь, Баки даже знать не хотел. Но хотел знать кое-что другое. — Пятница, где сейчас Паркер? — спросил он. Вот этому Сэм действительно удивился. — В лаборатории, сэр. Один. Больше и думать было не о чём. Сорвавшись, забыв про лазанью и яблочный сок, Баки поспешил к лестнице и быстро поднялся на этаж выше. Приоткрытую дверь в лабораторию он заметил издалека и сразу же уверенно зашагал к ней. Барнс вторгся в лабораторию без стука и без прелюдий, ведомый злобой и возмущением. Питер, однако, увидев его, опешил, замер на секунду, а потом, фыркнув, отвернулся, вернувшись к работе. Видимо, он пришёл сюда действительно по делу. — Серьёзно? — Барнс нарушил тишину истошным криком. — Мистер Барнс? После всего «мистер Барнс»? Второй раз «мистер Барнс» прозвучало с издёвкой. Баки как будто пытался изобразить, как его имя произнёс Питер, зайдя в гостиную. Но получалось лишь так, как он слышал: с отвращением, презрением и обидой. — Ну ты же мистер Взрослый, мистер Мне-за-сто, — передразнил его Питер, даже не повернувшись. — К старикам надо относиться с почтением. — Ты только подтверждаешь мои слова, — не на шутку завёлся Баки, — ведёшь себя так, как будто тебе пять. Взрослые люди разговаривают о проблемах, а не дуют губы в надежде, что всё решится само. — Поговорим, как взрослые? — Питер повернулся, вскинув бровь. И судя по выражению его лица, сдаваться не собирался. — Что ты хочешь услышать? Узнать, почему ты теперь «мистер Барнс»? Так вот, как ты сам и сказал — я ребёнок. Как сказал я — дети должны уважительно относиться ко взрослым. Вопрос закрыт. Вали отсюда, мне нужно работать. — Да с чего вообще в тот вечер ты решил, что я тебя поцелую? — в том же тоне продолжил Барнс, даже не попытавшись говорить тише. Перед глазами всё ещё стоял полный разочарования взгляд Питера. Ничего общего с тем, которым он одаривал Баки сейчас. — С того, что был глупцом и думал, что нравлюсь тебе, как парень, — срываясь, ответил Питер. Его щеки покраснели от ругани. — Ты смотрел со мной мультики, обсуждал фильмы, в которых не понимал ровным счетом ничего, разрешал лежать на твоих коленях, гладил по голове и даже сводил на моё первое свидание. Ты звал меня Куколкой, и я думал, что это что-то да значит. Меня странным образом тянуло к тебе, и ты не отталкивал, давал надежду. Баки постепенно осознавал всё, что говорил Питер. Сопоставлял факты, и в чём-то даже соглашался с ним. Неужели он перегнул палку? Сделал шаг, перешагнув через ограду? Он знал, что следовало бы остыть, поговорить по-человечески, обсудить проблему и прийти к взвешенному решению, но эмоции бунтовали так, что за свои поступки Барнс был отвечать не в состоянии. Подойдя ближе к Питеру, он прищурился, нервно сжав губы. — Я рассказал тебе о том, о чём никому и никогда не рассказывал. Мы были как две потерянные души в этом аду с «соулмейтами», со знаками на коже, которые нас ни к чему не ведут. — У тебя совсем друзей нет, что ты не можешь отличить дружбу от симпатии? — перебивая, грубо спросил Баки, рявкнул, как собака. — Я всего лишь хотел немного тепла, — уже тише сказал Питер. Близость Баки его пугала. — И не умереть девственником. Но спасибо, что помог мне передумать. — Если так хотел, почему просто не поцеловал? Разгорячившись, Баки и не такое мог сболтнуть. Его характер похуже занозы в заднице, и теперь Паркер знал об этом, так же, как и Стив. Всё произошло за секунды. Глаза Питера сузились, губы раскрылись для очередного выплеска эмоций, но ноги сбились с курса, и даже Пит не понял, как его занесло туда, куда занесло: его губы вплотную впечатались в ладонь Барнса, которой он вовремя успел прикрыть свой рот. Баки вдруг стало стыдно. За то, что наорал на пацана без причины, на эмоциях заставил сделать это, и Питер наверняка теперь найдёт ещё больше причин не появляться здесь. Никогда. При мысли об этом Джеймс понял, что теряет часть своей новой жизни. Её лучшую часть. Паркер сделал шаг назад, покраснел, как рак, и отвернулся к чертям собачьим, чтобы больше не встречаться взглядом с Барнсом. Его руки дрожали, колени подкашивались, и Пит просто сел, вернувшись к работе. Ему нельзя отставать от графика, чтобы всё успеть. Нэд не простит, если они завалят лабораторку из-за его сердечных терзаний. А Баки смотрел на его опущенные плечи и ещё больше загонялся из-за случившегося. Это всё его гребаная вина. Каждое нервное подёргивание рукой, отсутствие улыбки на милом личике, фальшивое «всё в порядке» и «мне нужно работать, уйди, пожалуйста». Питер солнечный мальчик, умный и мозговитый, с добрым, мягким характером и паршивым прошлым. Баки его просто не заслуживает. — Что за шум, а драки нет? — в лабораторию вошёл Тони. Его голос невероятно бесил. Не потому что Баки не любил Тони, а потому что тот оказался не в том месте и не в то время. Не решившись сказать хоть слово, Баки развернулся и направился к выходу из лаборатории. У самой двери он наткнулся на Стива, который с удивлением посмотрел на него. — В следующий раз, если захочешь узнать, что со мной не так, приходи сам, — недовольно сказал Баки, ткнув ему в грудь пальцем, — а не посылай своих приспешников. Тем более Сэма. Вырвавшись из ада, удрав от пытливого взгляда Стива и назойливых вопросов Старка, Баки почувствовал себя в безопасности, когда рухнул лицом вниз на свою кровать, уткнувшись в холодную подушку. Что же он натворил?

***

Следующие два дня Баки провалялся в кровати. Он смотрел какие-то сериалы, чтобы отвлечься, и даже посмотрел тот фильм, о котором говорил Сэм. После долго плевался и жаловался Пятнице, что зря потратил время. Однако Пятница не была лишена фирменной Старковской иронии, так что фраза «Я вас предупреждала» стала в буквальном смысле фразой дня. На третий день Баки проснулся ближе к обеду. Поднявшись с постели, он принял душ и благодарил Старка за собственную ванную комнату. Настроение, как ни странно, поднялось. Злоба понемногу отходила на второй план, и ситуация, которую он обдумывал всё это время, становилась менее раздражающей. Но Баки всё ещё не готов её отпустить. Выключив воду, он вылез из душа, вытер ноги о коврик, чтобы не оставлять следов на кофейном кафеле, и встал около зеркала. Оно запотело, и Баки, намочив руку холодной водой, очистил поверхность ладонью. Мельком взглянув на усталое лицо, состроил гримасу самому себе. Зеркало снова начало запотевать. К несчастью, выглядеть лучше он не стал: всё ещё похож на того парня, который ведёт дневник и плачет в одном из сериалов. Грустные глаза, фальшивая улыбка, опущенные плечи. Жалкое зрелище. Навязав полотенце на бёдра, Барнс стащил с края раковины резинку и заделал влажные волосы в хвост. А после вернулся в комнату в надежде провести ещё один странный день перед телевизором. Пятница посоветовала посмотреть какой-то сериал про подростков, который, по словам ИИ, поможет Баки понять, что чувствует мистер Паркер после всего случившегося. Питер не выходил у него из головы. То ли из-за чувства вины, то ли по другим соображениям, но Баки никак не мог отделаться от этого паренька. Он засыпал с мыслями о Питере, просыпался с ними же, сравнивал его с персонажами на экране и жаловался Пятнице на него же. Пятница, к счастью, всегда учтиво выслушивала его, но никогда не жалела. Питера было слишком много. Но как это объяснить? Он так по Стиву не скучал те семьдесят лет, что его не видел. А в ссоре с Питером он всего без году неделю. Конечно, поссорились они довольно неловко. Пит рассказывал о чувствах, а Баки орал на него ни за что, провоцировал. Конечно, он думал, что это всё было на эмоциях, в том числе и призыв поцеловать. Но что, если это не так? Что, если он и правда хотел, чтобы Питер его поцеловал? Нет, не может быть. Помотав головой, он попытался избавиться от навязчивых мыслей. Вряд ли это будет так просто, ведь все эти три дня он задавал себе одни и те же вопросы. Разве не так человек начинает сходить с ума? — Эй, подружка, — начал Баки, встав у комода, и открыл ящик, чтобы выбрать что-нибудь из одежды, — кажется, ты была права. Это заразно, и… — У тебя посетитель, пупсик, — отозвалась Пятница, прервав то, что Баки считал трогательной речью. Посетитель. Конечно. Вероятно, в этот раз Стив послал Наташу. Только она может незаметно проникнуть в комнату и сесть там, где Джеймс не заметит её. Ну или заметит, но не сразу. Как же раздражает. Ну, подумаешь, не выходил из комнаты три дня! Это не значит, что ему нужна нянька. — Передай Стиву, что мне всего лишь… Развернувшись, Баки замолчал. На мягком стуле у окна сидел Стив в своей любимой белой футболке и с идеальной прической. Лицо, как никогда серьёзное, озадачило Барнса. Что-то здесь не так. Но что же? Закатив глаза, Баки отвернулся обратно к комоду. Ноги мёрзли, а ветер, что попадал в комнату через приоткрытое окно, поддувал под полотенце. Ещё не хватало яйца отморозить из-за того, что у Стива проснулась совесть. — Передать Стиву что? — Баки услышал, как заскрипели ножки стула. — Дай хоть трусы надену, — проворчал Барнс. — Ты, конечно, мой лучший друг, но спущенные штаны это... спущенные штаны. В ответ Баки услышал лишь глупый смешок, но в остальном Стив выжидающе молчал. Схватив первые попавшиеся шорты и футболку, Баки быстро переоделся, закинул полотенце обратно в ванную и только после сел. Почувствовав ногами коробку из-под вчерашней пиццы, он затолкал её под кровать. — Ты серьёзно попросил Пятницу называть тебя «пупсик»? Когда Тони рассказал мне об этом, я думал, он шутит. — Чем обязан? — раздраженно спросил Баки, удобно устроившись на подушках. — Нужно кого-то расколоть? Пригрозить? Убить? — Нет, — Стив устало помотал головой. Видать, ночной рейд был сложнее, чем обычно. — Я пришёл поговорить о личном. О личном. Как сказано! — Проблемы с Тони? — это первое, о чём подумал Баки. — Вы снова ругаетесь, но не трахаетесь? — У нас с Тони всё в порядке, — кашлянув, ответил Стив. — За исключением того, что мне приходится выходить на дежурство за тебя. Он… Против. Но я понимаю, что тебе нужно время, чтобы оправиться от того… Что произошло. — И что же произошло? — любопытство брало верх. — Сэм рассказал мне про Питера, — поджав губы, Роджерс с сочувствием глянул на друга. — Мне жаль. Но ты знаешь, может стоит найти кого-то ещё. Питеру присуще некоторое непостоянство, энергия бьёт ключом, а он не знает, куда её направить. Может, позже, он скажет тебе «да» и… — Он скажет мне «да»? — удивлению Джеймса не было предела. Это шутка такая? Придётся надрать чью-то задницу. — Ты просто выбрал неудачный момент, чтобы предложить ему встречаться, — закивал Роджерс. — Я ничего не предлагал Питеру! — возмутился Барнс, сдвинув брови к носу. — Ты за кого меня держишь? — За безответно влюблённого, которому указали на дверь? — Да что за бред? — не унимался Баки. Стив же смотрел на него так, как будто всё очевидно. Но ведь если бы всё было так, Баки был бы в курсе, верно? Хотя, именно из-за этой уверенности он прошляпил очевидности от Питера и теперь пожинает плоды собственной глупости. — Ты же не думаешь, что я влюб… — Нет, что ты… — Прекрасно, тогда объясни… — Я не думаю, я знаю. Стив сказал это так твёрдо и уверенно, что Баки поставил под сомнения свои собственные чувства. Слышать такое от Стива, как минимум, странно. Когда он вообще начал замечать, что кто-то кому-то нравится? — Это неправда, — голос Баки теперь звучал иначе: от былой уверенности не осталось и следа. — Ерунда. — Ты несколько раз уносил его, спящего, в свою спальню, чтобы он мог нормально выспаться перед занятиями, хотя в Башне есть как минимум две гостевые спальни, — начал объяснять Стив. На каждый факт он загибал палец на правой руке. — Всегда прикрываешь его на миссиях, даже там, где прикрытие не нужно. Слушаешь исключительно ту музыку, с которой тебя познакомил Питер. Иногда у вас один завтрак на двоих. В конце концов, ты зовёшь его Куколкой, Бак. — Наташа зовёт Сэма чудиком, но это не делает их парой, — недовольничал Джеймс, заёрзав на кровати. — Она и тебя зовёт чудиком, — усмехнулся Стив, не скрывая того, насколько это его забавляет. — Но Куколка это не чудик. Куколка это с чувством, с любовью. У тебя глаза горят, каждый раз, когда ты говоришь так. — Неправда… — И знаешь, вас ведь свела сама судьба. Две потерянные души, которые по разным причинам не могут найти своего соулмейта. Звучит, как начало очередной диснеевской сказки. — Неправда! — Если это неправда, то почему ты так остро на это реагируешь? На этот вопрос у Баки не было ответа. Он просто пожал плечами, отвернувшись, чтобы не сталкиваться со Стивом взглядом. Объяснить своё поведение он не мог даже себе, а ведь пытался сделать это в первый вечер, и в итоге просто списал всё на необъяснимое желание побыть в одиночестве, которое рано или поздно возникает у каждого человека. В глубине души, Баки знал, что врал. Врал так, что уже сам не понимал, что есть правда, а что ложь. — Тебе ведь его не хватает, — шепотом сказал Стив, поднявшись, — ваших этих споров, совместных вечеров с джойстиками в руках. Его тяжести на коленях, голоса, запаха и спутанных волос. Я прав? Глубокий вдох не помог ни капли. Баки пытался успокоить дрожь в собственном теле, но ничего не получалось. Потому что он и правда скучал по Питеру. И ругал себя за это. Он — взрослый мужчина, проживший целый век, разве есть что-то более глупое, что он мог совершить за свою жизнь? — Уилсон считает, что Питер без ума от меня, — простонал Джеймс, сжав пальцы левой руки в кулак. — Ты говоришь, что это я в него влюблён. — Если ты нравишься Питеру, почему он тебя отшил? — недоумевал Стив. Он спрашивал так, как будто ждал ответа, но Баки лишь озадаченно смотрел и абсолютно не понимал, чем Стив думает. — Я вот был уверен, что он в тебе не заинтересован. — Сэм оказался прав. — Ну это неудивительно, у него чуйка на такие вещи. Хотя теперь, сплетня, которую все распускают, теряет смысл. Стив выглядел расстроенным. Он явно о чём-то думал, и Баки лишь надеялся, что он не собирается идти к Питу и что-то там доказывать, рассказывая насколько его друг хороший и чувственный любовник. — Это потому что Питер меня не отшивал, — Джеймс, вероятно, ещё пожалеет об этом, но прямо сейчас он хотел предотвратить любые глупые попытки Стива помочь ему наладить личную жизнь. — Он хотел поцеловать меня. Я ему отказал. Возможно, довольно грубо отказал. — Но почему? — мимика Стива менялась со скоростью света. Морщинки со лба исчезли за секунду. — Что сложного в том, чтобы просто быть вместе, если у вас есть чувства друг к другу? — Ему шестнадцать, Стив! — О боги, — Роджерс покачал головой, усмехаясь. — Какие шестнадцать, Бак? В каком году ты живёшь? В прошлом августе мы праздновали его восемнадцатилетие. Тони устроил ему большую вечеринку. Ты сидел в углу и не вышел, даже когда Питер надел на тебя праздничный колпак и попытался вытащить оттуда, чтобы познакомить со своими друзьями. После той вечеринки вы и начали сближаться. Баки помнил тот вечер. Помнил дурацкий колпак и нелепо краснеющего Питера. Между ними ещё присутствовали эти «мистер» и «сэр». Пит мило краснел. Он то ли стеснялся, то ли просто успел поддать, прежде чем подойти к Барнсу. Ещё забавнее было наблюдать за ним, когда он впервые проснулся в кровати Баки. Подскочил, как кузнечик, начал извиняться, сам не зная за что, а потом распинался в благодарностях, когда узнал, что случилось. «Я просто спал в вашей кровати?» — его взгляд бегал по комнате, смущенный таким положением вещей. «Ага, спал, Куколка, сном младенца», — сказал тогда Баки в ответ. — Я скучаю по Куколке, — сказал Баки. И растерялся, когда понял, что произнёс это вслух. — Просто извинись, и твоя Куколка снова будет рядом. Попробуй вернуться к той точке, с которой всё пошло наперекосяк. Улыбнувшись, Стив вышел из комнаты Баки. А хозяин так и остался сидеть с каменным лицом на кровати, не зная, что делать с полученной информацией. — Да чтоб тебя! — психанул Баки. Он лёг, положив руки под подушку. Испортить настроение с утра мог каждый. Испортить настроение с утра так искусно мог только Стив. Кто только научил его подбирать настолько «подходящий» момент? И вообще почему все лезут в его дела? Это никого не должно касаться, в конце-то концов! Разве он не в состоянии разобраться в своих отношениях самостоятельно? Сунув руку под подушку немного дальше, упершись пальцами в спинку, Баки почувствовал, как задел что-то плюшевое. Приятная на ощупь ткань, предмет мягкий и, учитывая, что он лежал под подушкой всё это время, абсолютно бесполезный. Подумав пару секунд, Барнс вытащил странную находку и удивился. На него безэмоционально, но с милой улыбкой смотрел плюшевый паук, которого Питер подарил ему на Рождество. К слову, он подарил каждому Мстителю по плюшевому паучку. Баки достаточно долго держал игрушку в руках, не зная, что с ней делать. А ещё вспоминал, как краснел Питер, вручая ему подарок. В тот вечер Пит прошёлся по комнате, всем раздал коробки буквально наугад, на них даже этикеток не было, в отличие от той, которую получил Баки. Его паук отличался от остальных — одна из его лап чем-то напоминала бионическую руку. «Конечно, до оригинала не дотягивает», — сказал тогда Питер виновато, как будто боясь взглянуть Барнсу в глаза. «Думаю, он вполне может тебя косплеить. Мини Зимний Солдат». — И я совсем забыл, — послышался голос за дверью. Баки вздохнул, пряча паучка под подушку, прежде, чем Стив снова вошёл в его комнату. — Что там у тебя? — устало поинтересовался Барнс у друга. — Сегодня ты идёшь с Наташей на задание, — Стив невинно улыбнулся, спрятав руки за спиной. — Через час будь готов. — Что за задание? — Будете ловить тех взяточников, которых ты прошл… Которых мы пропустили. — А что сам? — с интересом спросил Баки, тайно радуясь официальной причине, по которой он может отсрочить принятие решения на неопределённый срок. — Или хочешь потыкать меня носом в лужу, как провинившегося котёнка? Стив усмехнулся, сделал какое-то незамысловатое движение руками, как будто бы обвёл пальцами своё созвездие. — Всё проще: у нас с Тони свидание. Годовщина всяких первых вещей, знаешь. Попрощавшись, Стив вышел, оставив Баки наедине с самим собой и меткой, с которой ещё какое-то время не сводил взгляда. Потерянные души, вспомнил он. Одна — по воле времени, другая — из-за глупого случая. Интересно, Вселенная так работает? Сталкивает вместе «тех, кто остался»? Или такие души необходимы для её собственного баланса? Добру нужно зло, серому цвету — насыщенность, дождю — солнце, а дню — ночь. Баки нуждался в Питере, потому что он служил ему светом, а от его ямочек на щеках Барнс млел, засматривался так, что порой забывал, что нужно говорить. Стоило Питу оказаться рядом, и внутри всегда что-то переворачивалось, тепло разливалось по венам, но Баки смело закрывал на это глаза. Душа требовала Питера, в то время как он сам даже не рассматривал его, как потенциального парня. Слишком юный, слишком правильный, слишком хороший для него. Признать, что влюблён в Питера Паркера оказалось сложнее, чем он думал. Балансируя на грани принятия решения, Баки никак не решался сделать шаг вперёд, чтобы сказать «да, я влюблён в него по уши», но и давать обратный ход не собирался. Он не готов сказать и то, что у него нет к Паркеру никаких чувств. Потому что он скучал по каждому описанному Стивом факту; по звонкому голосу Паркера, по занудным фактам из физики, которыми тот встречал очередное утро, по пальцам, зарывающимся в его волосы. Это привычка, необходимость, зависимость. Прикусив губу, Баки откинулся на подушки. «Не может быть», — шептал он про себя. Но чем чаще он повторял незамысловатую фразу, тем всё больше убеждался в обратном. Может. Всё может быть. Пока не потеряешь, не осознаешь насколько важен для тебя человек. Перебирая собственные чувства и эмоции, откидывая все сомнения, Баки понял, что нуждается в Питере возможно даже больше, чем Питер в нём. Малая Медведица на его руке нуждается в небе.