Осколки. Книга 2

Ну же, Тэсс. Пора признать это. Признай, что ты ревнуешь ее до смерти. Отпираться дальше бесполезно. Признай, что ты хочешь, чтобы Дженни, какой бы хорошей, доброй, милой и красивой она ни была, провалилась сквозь землю и больше никогда оттуда не показывалась. Чарли уехала, а я пришла домой и долго сидела на кровати, уставившись на запертую дверь своей комнаты. Мама несколько раз пыталась накормить меня, но я отказывалась, ссылаясь на то, что уже поужинала. Сегодня Чарли была со мной. Почти целый день она была со мной. Но мне этого было мало. Я знала, что следующие два дня она проведет со своей девушкой. А со мной увидится в лучшем случае через неделю, которая покажется мне медленным адом. Ей плевать, что у меня каникулы, потому что у нее есть свои дела. И я опять буду надевать ее футболку по вечерам, как сейчас. А иногда я буду даже засыпать в ней. Сначала это было терпимо. Мысль о Дженни. Она ведь мне даже понравилась, в конце концов. Но потом, когда я встретилась с Дженни утром у Чарли дома и когда увидела у Чарли на шее этот нереально красивый кулон, подаренный Дженни, во мне как будто что-то лопнуло. Я стала вести себя странно. Непредсказуемо. Со мной такого раньше не было, чтобы я не могла себя контролировать. Это как-то странно и не очень-то приятно. Я по-прежнему не чувствовала к Дженни ненависти. Это было что-то иное. Мне просто хотелось, чтобы она исчезла, испарилась, растворилась в воздухе. И чтобы все свое свободное время Чарли проводила только со мной. Я понимаю, что это жутко эгоистично. Так нельзя. Я повторила себе эту фразу уже раз пятьдесят за сегодняшний вечер. Но все равно продолжаю хотеть этого. Я залезла в Интернет и долго рассматривала фотографии, на которых Чарли и Дженни вместе. Они смотрелись вместе просто прекрасно. Две яркие, красивые девушки. А потом я достала нашу с Чарли черно-белую фотку из заброшенного дома. Что ни говори, а я рядом с ней смотрелась странно. Я была какая-то нескладная. Как насекомое, кузнечик какой-нибудь или паук с длинными конечностями. Я даже удивилась, что с такой жуткой анатомией меня приняли в балетную школу. Должно быть, они жестоко ошиблись и скоро признают свою ошибку и мое уродство. А эти мои веснушки! Это же просто кошмар. Они такие яркие, что их отчетливо видно даже на черно-белой фотке. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя с презрением. За что же я такой уродилась? Может, я натворила что-нибудь в прошлой жизни? Укокошила кого-нибудь. В моем случае глупо даже надеяться, что Чарли когда-нибудь обратит на меня внимание. Удивительно, как она не убежала от меня при первой же встрече с криками. Я могла бы стать достойным экспонатом какой-нибудь коллекции уродов. Девочки из школы были совершенно правы. Какое-то время я еще представляла себя, заключенную в резервуар с зеленоватым раствором, стоящий в музее, а потом вдруг вспомнила, что Чарли сегодня назвала меня красивой. Она ведь это серьезно сказала, правда? Я снова придирчиво осмотрела себя с головы до ног, пытаясь понять, что красивого могла углядеть во мне Чарли. Неужели она сказала это только для того, чтобы утешить меня? Чтобы я не ныла? Нет. Чарли была не такой. Она бы не стала врать мне. Чарли никогда не врала, и за это она так нравилась мне. Если она сказала, что я красивая, значит, она в самом деле так думает. И я улыбнулась себе. Все вроде бы не так уж плохо, да? Однако вскоре я снова вспомнила про Дженни, и все началось сначала. Мне стало так грустно, что я даже немного поплакала. Такое со мной в последнее время почему-то часто бывает. Начинаю плакать ни с того ни с сего. И чувствую себя по-идиотски после этого. Главное, не разрыдаться как-нибудь при Чарли, а то она совсем меня уважать перестанет. Через неделю Рождество. Чарли наверняка будет отмечать его с Дженни и с ребятами. Или с одной Дженни. У них будет весело и шумно. А я наемся маминых пирогов и буду полночи смотреть свои любимые клипы с Чарли. Снова и снова буду смотреть на нее. Иногда мне кажется, что она меня гипнотизирует. Когда я только познакомилась с ней, я даже не подозревала, что она окажется такой. Невероятной. Все мои представления о ней рухнули. Чарли была в сто, в тысячу раз круче, чем я ее себе представляла. Когда мы сегодня неслись на полной скорости по пустынному шоссе, когда Чарли спряталась за школьным скелетом и начала двигать его руками, пытаясь меня поймать и напугать, когда мы сидели за партами в сумрачном классе, когда она за руку выводила меня из кабинета химии, мне кажется, я окончательно поняла, что влюблена в нее. Раньше, до нашего знакомства мне было как-то легче жить с этой влюбленностью. Особенно, когда я ее не осознавала. Но теперь это стало непросто. Мне сегодня так хотелось обнять ее на прощание, но я этого не сделала. Чарли, очевидно, не любит, когда в ее личное пространство кто-то влезает. Я чувствую, как она всякий раз напрягается, если я придвигаюсь к ней слишком близко. Зачем же я влюбилась в нее так сильно? Я не ношу розовых очков и понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. Даже если бы у Чарли не было Дженни, она бы все равно никогда не завела отношений с двенадцатилетней девочкой, которая вдруг воспылала к ней любовью. Тем более с такой уродливой. Пусть все останется как есть. Пусть она никогда не узнает о моих чувствах. Но я все равно никогда не откажусь от нее. Даже если мне будет больно и тяжело находиться с ней рядом, я не откажусь от этого, потому что это одновременно и самые прекрасные мгновения в моей жизни. Я никогда, никогда не пожалею об этом. Чарли – это мой выигрыш в лотерею жизни. Пусть мне не повезло родиться красоткой и не повезло родиться одного с Чарли возраста, но зато я могу быть с ней рядом. Иногда мне кажется, что большего и не нужно.