Дневник маньяка-Киришимы

Изуку плачет. Плачет громко, надрывно. Давится всхлипами, повторяя одно и то же, словно мантру. - за что, Эйджиро? За что ты так со мной? Киришиме больно, на сердце тяжело, а видеть его Изу таким просто невыносимо, но ещё более невыносимо – не смотреть на него. Он не может отвести взгляд от его сгорбившегося и хрипящего тельца. С трудом, но всё же Киришима опускает глаза на свои руки и не может разглядеть даже собственную кожу, только кровь. Она повсюду: на стенах, на руках, на потолке, на теле Мидории. Свежая, свернувшаяся или просто запёкшаяся… И нет вокруг ничего, на чём бы не было красных подтёков. От такого зрелища Эйджиро пробивает озноб, а виски начинают пульсировать с такой силой, что полностью заглушают плачь Изуку. И вот из этого кровавого месива и какофонии звуков его вырвал громкий и настойчивый стук в дверь. Проснувшись и оглядевшись по сторонам, Эйджиро понял, что всё это не сон, ведь рядом с ним лежал сжавшийся в комочек Изуку. Его шея, спина, ягодицы и даже ноги – все участки кожи, до которых Киришима смог дотянуться прошлой ночью, были усеяны синяками и укусами. Меж ягодиц видно высохшую кровь и сперму, такие же белёсые и бардовые пятна разбросаны по всей постели. - что я наделал..? – выдохнул красноволосый, в отчаянии разглядывая плоды своих ночных «трудов». – Изуку… эй, Изу… - уйди! – тихий, но всё же твёрдый голос парня прошёлся по венам словно острое лезвие, взрезая само сердце. - но… позволь мне исп… - просто уйди. Я написал Денки. Просто уйди! - прости… В ответ на извинения раздался лишь короткий хриплый смех с нотками истерии, который тут же прервался надсадным кашлем. Поняв, что слова здесь лишние, Эйджиро быстро оделся и поспешил убраться из этого дома. Стук в дверь не прекращался всё это время. Отперев замок, Киришима столкнулся с Денки. - Кири? Почему ты открываешь дверь? Ты ночевал у Иччана? – его лицо исказилось искренним непониманием. Вместо ответа Эйджиро опустил глаза в пол, и, обойдя друга, просто ушёл, словно, не слышал ничего из потока вопросов, что летели ему в след. Пожав плечами, светловолосый парень прошёл в дом. Оставив пакеты с продуктами на кухне, он поспешил в комнату Изуку, на ходу болтая о своём. - вот, Иччан, я взял всё, что ты просил… кажется… Обезболивающее, охлаждающую мазь, компрессы от синяков, снотворное, бинты… ты что, плохо спишь и из-за этого падаешь?.. ах да, ты ещё просил взять алкоголь покрепче… я ещё подумал, что ты мог заболеть, поэтому взял немного еды и фруктов, надеюсь, ты любишь грейпфруты и бана… Пакеты с лекарствами и компрессами выпали из его рук, стоило только Каминари увидеть друга в таком состоянии. - прости за такой вид, Денки. – Мидория натянуто улыбнулся, пытаясь прикрыться простынею, укрываясь её краем. - Иччан, это с тобой Кири сделал? На негнущихся ногах Каминари подошёл к кровати, невесомо касаясь бледной рукой чужого плеча. Под тонкими пальцами скользили тёмные синяки, багровые засосы, подсохшие капли крови, укусы, глубокие царапины и окровавленные следы зубов. Рука осторожно двинулась от плеча по груди к веснушчатой влажной щеке. - не плачь, Иччан. Пожалуйста, не плачь. Он присел на край кровати и осторожно обнял Мидорию, бережно перебирая зелёные прядки волос. Каминари гладил его, успокаивая, хотя сам уже заливался слезами. «Не верю… не верю, что Кири мог так поступить с тем, кого любит… не верю… но Иччан… все эти следы на его теле…» - спасибо, что так быстро пришёл. - молчи, не разговаривай лишний раз. Я сварю тебе немного бульона, не думаю, что ты захочешь сейчас нормально поесть. - спасибо. Подобрав пакеты и поставив их на тумбочку, парень удалился на кухню, а Изуку провалился в беспокойный сон. Прошло не больше часа, прежде чем Мидорию разбудил запах крепкого бульона и рисовой каши. - Иччан, просыпайся. Тебе надо покушать. Прохладная ладонь легла на лоб, приятно охлаждая кожу, смахивая щекочущие волосы. Денки помог парню сесть и покормил его с ложечки, рассказывая ему о всякой ерунде, чтобы отвлечь от ненужных мыслей. После еды, Каминари помог Изуку дойти до ванной. Усадив парня в тёплую воду, он аккуратно рукой смывал с него высохшую кровь и сперму, нежно вспенивал тёмные волосы, бережно обводил синяки, стараясь их не задеть. С замиранием сердца он слушал всхлипы Мидории, а сам Изуку жмурился и чуть ли не плакал от того, как тёплая вода обжигала припухшие края заднего прохода и все царапины на теле. С помощью друга парень добрался до своей комнаты и уселся в кресло. - Иччан, посиди немного, я постельное сменю пока. Кстати, где оно у тебя? - в шкафу, на нижней полке. – он и сам не заметил, как улыбнулся, почти так же нежно, как и раньше, и Каминари невольно засмотрелся на него, прежде чем приступить к делу. Покончив со всем, он сложил грязное бельё в корзину и уложил всё ещё голого друга на свежую постель. - полежи пока, я сейчас бельё в стиралку закину и наклеим на тебя компрессы от синяков. - угу, спасибо, за всё, что ты для меня сделал… - замолчи, глупый. Я же это не ради благодарности, а потому, что ты не чужой мне человек. – потрепав кудрявую макушку, он удалился в ванную. Когда юноша вернулся в комнату, его застало врасплох неожиданное зрелище, а именно, стоящий на четвереньках раскрасневшийся Изуку, с разведёнными в стороны ножками, отчаянно пытающийся ввести в себя тонкие пальчики, густо перемазанные чем-то прозрачным. От такого вида Каминари замер, не в силах отвести взгляд. - Иччан..? что ты делаешь? – словно завороженный он подошёл к кровати, присаживаясь рядом с дрожащим тельцем. – Кири тебя там порвал, да? В ответ Мидория смог только всхлипнуть и тихонько угукнуть, краснея ещё сильнее, от того, что его руки коснулась чужая тёплая кожа. Денки вытянул пальцы темноволосого из его же нутра, и, нанеся охлаждающий гель на свои, стал постепенно, фаланга за фалангой проталкиваться в попку пострадавшего друга, ощущая, как сильно тот дрожит. - расслабься. Я не сделаю тебе больно, просто смажу ранку изнутри и тебе сразу станет полегче. – опалял он жарким шёпотом красное от смущения ушко. - Де…Денки… - чшшш, всё хорошо, я же рядом. После такой экзекуции он заклеил особенно крупные синяки и гематомы друга компрессом, и, уложив того спать и приготовив ужин, покинул дом. - так… теперь надо поговорить с Эйджиро…