Новое начало

       - Пора начинать ритуал... - тихо произнёс злодей и закрыл глаза. Его лицо расплылось в улыбке, состоящей из всех тридцати двух зубов, сверкающих при свете луны. Как только на часах с кукушкой пробило двенадцать, настоящее тело царевича засветилось голубоватыми искрами, которые были похожи на маленькие "язычки" молнии, блуждающие по всему телу и пробиравшие его разрядом тока до самых костей. Точно так же засверкала игрушка, где находилась душа Ивана. "Вот оно! Неужели я наконец-то вернусь в своё тело обратно? - думал добрый молодец, - Какое счастье!"        Не успело пройти и минуты две, как из настоящего тела царевича плавно вылезла чёрного цвета сущность с длинными отростками, напоминающими осьминожьи щупальца, только без присосок. Это была та самая душа пугала. Она источала слабоватый фиолетовый свет, витая в воздухе, передвигаясь подобно морской медузе. "Щупальца" словно отталкивались от невидимой стены, тем самым приближаясь к крестовине, тянувшись к самому её центру своим "изголовьем".        Игрушка стояла неподвижно, держа крестовину в руках. Душа Ивана не выдержала и сама вырвалась из деревянного болванчика, словно маленькое ядро, сформировавшееся в человекоподобный образ. Бесформенная сущность слегка выгнула свой стан и протянула пару вытянувшихся конечностей к царевичевой душе, начиная обволакивать её и притягивать к себе ближе. В ту же секунду оба щупальца толкнули её к обездвиженному телу, лежащему на полу, отчего та сразу же залетела внутрь, пройдя сквозь плоть. Это выглядело так, словно маленькая капля упала и тут же растворилась в воде, издав еле слышный звук всплеска. Душа Ивана наконец-то вернулась на место, где ей и положено быть. Тем же временем, эта чёрная "медузовидная" сущность закончила своё короткое путешествие по воздуху и вошла в крестовину, сверкнув слабым малиновым светом.        Крестовина резко выпрямилась и повернулась передом к лежащему на ковре телу, которое только что закончило бурно искриться языками голубой молнии. Ваня открыл глаза и приподнялся на локтях.        - Боже, как голова болит... - тихо проговорил он, потирая левый висок пальцами, - Неужели всё закончилось?        Ответа на его риторический вопрос не последовало. Молодой царевич увидел стоящую перед ним крестовину и тут же поднялся с пола, будто бы его осенило. "Точно! Совсем из головы вылетело! - пронеслось в его мыслях, - Нужно же Палковича в порядок привести. А то поменяться душами - поменялись, а собраться по кусочкам одному из нас ещё не совсем удалось". Иван осмотрелся по сторонам: кабинет всё так же был объят тишиной, и все вещи находились на своих местах; Луна стала потихоньку скрываться за тучами, из-за чего её яркое освещение начало слабеть. Иван подошёл ближе к стоящей перед ним крестовине, которая сохраняла неподвижное состояние. Взяв со стола голову антагониста, царевич надел её на верхушку крестовины, затем достал из своего шкафа новый пиджак с цилиндром и перчатками, и также, как и тыквенную голову, нацепил на неё. Неожиданно тыква повернулась лицом к Ивану. "Нарисованные" глаза слегка засветились, радужка приняла ярко-красный оттенок, от чего стало понятно, что Палыч таким образом очнулся. Его лицо приобрело серьёзное выражение, которое тотчас же сменилось ехидной ухмылкой.        - Ну что, Иван? Теперь ты доволен? - вполголоса проговорило пугало.        Царевича, конечно, снова удивил этот вид "говорящей тыквы", хоть он и видел подобное зрелище прошлой ночью. Он мотнул головой, чтобы немного прийти в себя и собраться с духом, затем вновь посмотрел на уже севшего на край стола перед ним злодея, и нахмурил брови.        - Да, спасибо, очень признателен. - сухо ответил Ваня, - А ты не мог бы сделать нормальное лицо? Если тебе не трудно...        - Конечно могу! Без вопросов! - Павел усмехнулся, приложив перчаточные руки к своим так называемым щекам.        Красноглазый стал сжимать тыкву до размера обычной головы, вытягивая её вверх и в другие стороны. Процесс выглядел не слишком приятно, скорее даже "странно", отчего у Ивана сузились зрачки и нервно задёргался правый глаз. Спустя минуту пугало приняло человеческие черты лица и, пригладив назад свои чёрные волосы, вздохнул, надев на голову тёмно-индигового цвета цилиндр.        - Так лучше? - поинтересовался антагонист, предварительно положив скреплённые в замок руки на "колено".        - Н-намного... - дрожащим голосом ответил царевич.        - Не уж-то ты испугался, когда я лицо восстанавливал?        - Выглядит хуже, чем во всяких ужастиках...        - Ничего, ничего. Скоро привыкнешь к этому. - Павел ехидно улыбнулся и потянул руки вверх, чтобы сделать небольшую растяжку.        Деревянные перекладины издали тихий скрип, давая понять, что тело всё ещё целое, не смотря на лёгкую трещину, которую оставил после себя Царь. Пугало хрустнуло пальцами и слезло с края стола, предварительно отряхнув пиджак от пылинок, которые только начали оседать на ткань.        - Тебе бы вздремнуть пора, а то уже полпервого ночи. Сил для завтрашних дел не хватит, если не выспишься. - сказал Палкович, смотря в глаза Ивана.        - Мне бы тебя сначала запихнуть куда-нибудь подальше, а там уже и на боковую отправлюсь. - мужчина почесал затылок, задумчиво посмотрев на входную дверь в его кабинет.        - Что ты имеешь в виду под "запихнуть"? Не буду же я жить в шкафу среди вешалок! - возмутился антагонист, хмуря свои густые брови. - Выделил бы мне отдельную комнату на этот случай...        - Обойдёшься.        - Тогда скажи мне, на милость, что ты собираешься со мной делать в такой поздний час?        - Гмх, ещё одно слово и ты окажешься за решёткой. - раздражённо бросил царевич, подходя к двери.        - Что? Я не ослышался? - от удивления Павел приподнял одну бровь, - Да ты в своём уме?        Иван, ничего не ответив, принялся отпирать дверь, которая ранее специально была заперта Палычем на замок изнутри. Ему не терпелось заткнуть рот пугала кляпом, чтобы тот не действовал зря на нервы. Помимо этого, царевич обдумывал, в какую камеру посадит его: в седьмую, в третью или в тринадцатую? А может вообще посадить в подвал, где тот раньше держал свою армию пугал? Между прочим это не такая уж и плохая идея...        - ... Уже и не говоря о том, какая в тюрьме обстановка! Эй, ты меня слушаешь?! - обозлившийся Павел несколько раз щёлкнул пальцами рядом с ухом царевича, отчего тот рефлекторно дёрнулся и внезапно схватил Павла за тонкое деревянное запястье.       Красноглазый вздрогнул в ту же секунду от неожиданности. Он попытался вызволить свою руку из ладони царевича, но поскольку тот чересчур сильно сжимал её, вырвать руку не получилось.        - Отпусти! - возмущённо воскликнул антагонист, всё больше нервничая и хмурясь.        - Перестанешь кричать, тогда отпущу. - тихо, но строго отрезал Иван.        Пал стиснул зубы и ослабил свою руку, в надежде на то, что теперь-то тот отпустит его. Его ожидания были оправданы: Ваня действительно отпустил его руку и под конец открыл дверь. Мужчина огляделся, нет ли кого поблизости, а то всякое ведь может случиться... Но, слава Богу, в коридоре не было ни души. Царевич вышел из кабинета, за ним последовало пугало, левитируя на своей тонкой деревянной "ноге". Пройдя пару метров, оба стали спускаться по лестнице вниз прямо к парадному залу, затем повернули налево и забрели в ещё один не менее длинный коридор, ведущий к обветшалой двери с железным замком.        - Слушай, Иван, может мы сможем договориться? - подал голос Палкович из-за спины доброго молодца.        - Нет, не сможем. Сказал же, посажу - значит посажу. И даже не пытайся мне зубы заговаривать этой своей лестью! - возмущённо ответил голубоглазый, полезши в карман за ключом от темницы.        - О, ты правда в этом уверен?        - Абсолютно.        - Хах, я бы лучше на твоём месте внимательно подумал над этим предложением.        - Но поскольку ты - это не я, выходит, что ничего у нас не выйдет. Следовательно, договариваться мы не будем.        Палыч лишь рассерженно фыркнул ему в ответ и скрестил руки на груди, подумав, что тот просто блефует для вида и что на самом деле царевич подумает над его словами. Как-никак, а находится в сырой и мрачной тюремной камере ему не особо хотелось. Через минуту оба уже стояли у старой двери. Иван, достав связку ключей и выбрав среди них нужный, стал открывать замок. Всего два щелчка и механизм раскрылся. Молодой человек отворил дверь, предварительно забрав ключ из замочной скважины. Их глазам предстал небольшой тоннель с зажжёнными факелами, прикреплёнными к правой стене. Он вёл в подвал, который служил темницей в царском дворце. Царевич и антагонист стали спускаться вниз. Их шагам сопутствовало эхо, отскакивающее от полу-пустых каменных стен. Вот уже в конце пути видно небольшую входную арку, а там и до тюремных камер недалеко.        Атмосфера становилась более нагнетающей и неблагоприятной: пахло сыростью, веяло лёгким холодом; ниточки паутины и кандалы свисали с потолка, предавая ещё больше жуткости и мрачности, отчего неприязнь к этому месту постепенно начала возрастать. Палк нервно сглотнул, всё также бесшумно левитируя в воздухе. Дойдя до самой последней камеры, оба остановились. Иван отворил решётчатую дверь и указал рукой на деревянную лавку в углу, будто бы приглашая войти. Павел с недоверием посмотрел на оппонента, слегка прищурив глаза, но, как бы ему не хотелось находится здесь, он всё же зашёл внутрь и присел на лавку. К этому времени царевич закрыл дверь камеры на замок и только собирался уходить, но тут вдруг Павел снова окликнул его:        - И куда же вы собираетесь отправить меня завтра? - подало голос пугало, - В лес? В поле? Или куда-то ещё?...        Иван остановился на середине пути и, не оборачиваясь, ответил:        - Скоро всё сам увидишь...        Добрый молодец продолжил идти дальше, поднимаясь по лестнице, снова запирая за собой на замок старую дверь входа в темницу, делая поворот на лево в парадный зал и в конце концов возвращаясь в свою комнату. На самом деле он даже не знал, куда денут тыквоголового завтра утром. Оставят гнить в темнице или же пошлют в дремучий лес на корм диким зверям? И почему сразу гнить, если Палыч всего лишь, можно сказать, ожившая "нежить"? А может и вовсе не в лес, а наоборот в заснеженные горы?... Иван долго мучился с этими вопросами, ведь царь-батюшка не сказал ему, что тот вместе с Волком и Котом предприняли насчёт "ссылки" и дальнейшей судьбы пугала. Голубоглазый ещё долго размышлял на эту тему, углубляясь в неё по самое некуда. Он словно не замечал того, как зашёл в свою комнату, переоделся в "ночное" и лёг в кровать, смотря в потолок так, как смотрел бы на пустоту. В конце-концов ему надоели все эти мысли о новом местоположении Палыча, отчего он нахмурил брови и закрыл глаза, поворачиваясь набок.        - И чего я маюсь? Завтра спрошу у Волка, что они там надумали, и дело с концом. - решил для себя Иван, побольше завернувшись в одеяло и начиная погружаться в глубокий сон.        А тем временем злодей думал о том, что с ним будет и что с ним случится. Каждая минута была на счету, мысли о плохой кончине постепенно охватывали его голову. Буквально каждую секунду он всё больше начинал волноваться. Перебирал пальцами по поверхности лавки, прикреплённой к стене с помощью крепких цепей, издавая некий глухой стук. Настроение падало и становилось... ну, не то, чтобы мрачным, а скорее... никаким. Просто никаким.        Вдруг где-то снизу послышался скрежет и частые шажочки маленьких лап. Это была крыса. Стандартная крыса, ничем не отличавшаяся от остальных крыс, за исключением драного хвоста, который тащился за ней по полу. Животное остановилось и присело перед пугалом, которое в этот момент уставилось на неё. Выдержав паузу, Пал задал ей вопрос:        - Скажи, тебе ведь тоже не нравится здесь, верно?...        Крыса подняла голову, устремив свой взгляд на его бледное лицо. Она двинула головой, будто бы соглашаясь с его точкой зрения. Палкович вздохнул и подпёр ладонью свой подбородок.        - Хотелось бы поскорее вылезти отсюда... Знаешь, вот смотрю я на тебя и вспоминаю Достоевского. Его ведь приговаривали к смерти... Из-за того, что он читал запретные письма Белинского и связался с нехорошей компанией... - пугало наклонилось и опустило свою руку к крысе. Та с удовольствием забралась к нему на ладонь, и Павел поднял её с пола, усаживая рядом с собой на лавку. Крыса повернула своё лицо в сторону, смотря ему в глаза. Он продолжал:        - Вот представь... До твоей смерти осталась ещё одна ночь. Потом часа 2... Минут 30.. Секунд 5... Теперь тебя везут на площадь.. Казалось бы, ещё немного ты можешь пожить, но тут тебя ведут на эшафот... Перед тобой гильотина... Ты видишь людей, которые со всем интересом хотят увидеть процесс отрубания головы... Тебя склоняют к деревянным доскам, зажимают голову, снимают с тебя мешок, которым недавно обмотали твоё лицо... Ещё секунда, и теперь ты слышишь, как над твоей головой падает лезвие... И всё. Больше ничего... Ты не знаешь, что происходит дальше, ведь ты уже как 5 секунд назад умер. Интересно, что будет в моём случае? Ведь, если снять с меня голову, то я всё равно буду жив. А если прорубить крестовину?... Нет, лучше об этом не думать... Хм, а может рубить меня никто не станет и всё обойдётся ссылкой в лес... Или не в лес, а куда-то далеко-далеко от этого места... Ведь главное, чтобы я не возвращался. Но я всё равно вернусь! Ха-ха, да... Ещё вернусь... Наших встреч будет немало... Вы меня очень скоро увидите... - Павел тихо посмеялся, после чего вздохнул и перевёл взгляд на крысу, - Как же хорошо, что хоть кто-то меня сейчас слушает...        В этот момент животное облизнуло свои крохотные лапки и начало умывать ими свою мордочку. Пугало слабо улыбнулось и посмотрело в окно. Яркая Луна освещала небо и холодную от переизбытка тумана землю, сместившись вбок. До рассвета оставалось ещё часа четыре, если не три. Павла понемногу стал одолевать сон. Он привалился к кирпичной стене и прикрыл глаза, вслушиваясь в гробовую тишину, воцарившуюся в подвале. Всё будто бы замерло на месте, ничто не поддавалось силе слабого ветра в тюремных камерах. Только капли воды с потолка нарушали это затишье. Этот звук падающих капель действовал на злодея как успокоительное, от чего тот, в свою очередь, уже провалился в царство Морфея, в ожидании дальнейшей участи...