why you can't be obedient, like a machine

11.09.2035 - квартира Элайджи Камски, бизнес-центр города Детройт Мы практически перестали спать в одной постели: Элайджа бесконечно что-то читает, не давая мне возможности зацепится за страницы в планшете - то ли я слишком глупа для их понимания, то ли между нами никогда и не было доверия. Как и по его убеждениям, мне не нужно знать, почему он предпочитает дремать на диване в гостиной в окружении услужливых нимф вместо спальни, где мы когда-то ощущали ступни друг друга, невольно касающиеся под невесомым одеялом. Я не могу сказать, что он совсем забыл обо мне , но чувствуя эту совсем истончающуюся нить, связывающую нас, мне не удается понять, почему она до сих пор не рвется. Осознание неизбежного конца безжалостно зудит в груди: наш брак это слишком затянувшийся секс между начальником и подчиненной, а изобретатель слишком занят, чтобы сказать что все подошло к концу. Может после ухода с работы, Элайджа нашел себе занятие и отдыхает от многолетнего труда, занимаясь любимым делом, а я будто собака на привязи караулю его, пока он возьмет в руки поводок. Наше взаимодействие чаще всего сводится к моему, невероятно покорному, удовлетворению его жажды внимания. Я осторожно подхожу к нему вечером, застав за стаканом виски у барного стола на кухне - в периоды удушающего отчаяния, мне хочется оказаться в его объятиях, ощущая себя принадлежащей ему в самом нежном и трепетном значении этого слова. Но вопреки искренней потребности в его внимании, я вижу усталый изможденный взгляд, желающий остаться в одиночестве. 17.09.2035 - окраина Детройта, особняк Камски Сегодня я прошла последнее собеседование в полицию Детройта: все новые сотрудники отдела получают звание младшего офицера и мне, за долгое время, нравится моя новая роль. Рассматривая удостоверение, напоминающее мне пропуск в офис компании моего мужа, взгляд падает на строгую фотографию: мне стыдно признаться самой себе, что я рада где-то заметить свою первую фамилию без стыдливой приписки человека, с которым нас связывал штамп в паспортах. Не думаю, что мое ликование сможет разделить Элайджа - я до самого последнего дня не могла рассказать ему о своем решении, но выданная форма и удостоверение вынуждает шагнуть в пропасть. Мне видятся два разных исхода - они совершенно различные и оба такие же острые, как характер моего мужа: жесткость или абсолютное безразличие. - Не желаете кофе? - молодая девушка-андроид приняла у Мирны сумку и покорно проследовала за ней в сторону гостиной - сама Камски неловко переминалась с ноги на ногу, испытывая очень сильное волнение перед предстоящим разговором. - Нет, лучше скажи, где Элайджа? - Мистер Камски в лаборатории. - Ты свободна. Изредка посещая подвальную комнату, я никогда не интересовалась над чем он работает, что постоянно пишет или читает - мой муж никогда не любил рассказывать о работе, всегда списывая на то, что он сыт этим по горло в стенах офиса. Прежняя я никогда не задавала лишних вопросов и понимающе докучала рассказами о прочитанных книгах, погоде, новом парне своей лучшей подруги и всем тем, чем обычно делятся жены - Элайджа всегда был моим любимым мужем, без оговорок на самого умного человека нашего поколения. Несмотря на то, как в последнее время все изменилось, рамки приличия любящей семьи вынуждали меня изредка делать вид, что мне нравилось наблюдать тошнотворное выражение его лица. - Хлоя? - Если бы, - виновато улыбнулась Мирна и осторожно подошла к мужчине, прикоснувшись ладонью к собственному плечу. - Глупости, - мужчина слабо повернул голову в ее сторону, ухватившись взглядом за строгие серые брюки и края белоснежной рубашки, - Ты уходила? - Да, - Мирна постаралась подавить дрожь голоса, - Я тебя отвлекаю? - Вовсе нет. - Мне нужно с тобой поговорить. - Присаживайся. Всегда завидовала его черте рубить с плеча и бесцеремонно вцепляться в руку по локоть. - Меня взяли на работу в полицию Детройта, - вопреки подготовленному высокому стулу, Мирна облокотилась о край стола, достав из кармана брюк блестящее удостоверение - Элайджа с интересом открыл пластиковый чехол, рассмотрев строгий портрет. - Центральное отделение Департамента полиции Детройта, младший офицер Мирна Фицрой, - медленным полушепотом прочел Камски, в недоумении скривив пухлые губы, - Какие у тебя обязанности, младший офицер Фицрой? - Приглашенный специалист по работе с андроидами, почти тоже самое, что я делала в Киберлайф, - в тоне заданного вопроса она услышала издевку, нежели искреннюю заинтересованность. - Я упущу из своего внимания то, что ты решила поставить меня перед фактом, Мирна, - Элайджа не менялся в лице, положив ногу на ногу, наблюдая за волнующейся девушкой - он чувствовал внутри разжигающийся огонь неудомения, стараясь подавить его показным безразличием, - Зачем тебе понадобилось мое мнение? - Мы по прежнему семья, - Мирна удивленно развела руками, придав голосу непривычную смелость, - Когда люди в браке, остальная часть человечества называет это так. - Ты хочешь, чтобы я сказал да или нет? - он неспешно расхаживал по периметру просторной лаборатории, получая удовольствие от покорности пришедшей, - Или мне уточнить, что ты можешь разглашать из своих конфиденциальных знаний из Киберлайф? - Ты всегда находишь, что сказать. - Ты вольна делать все, что пожелаешь. Он юлит - от его игры буквально искрится воздух. - Я была также вольна оставаться работать на своей прошлой должности. - Ты правда в тысячный раз ткнешь этим в меня? - язвительно ответил мужчина на гневное замечание, - То была наша безопасность и когда-нибудь до тебя это дойдет. - Прости, что отвлекла, - Мирна удовлетворенно выдохнула, получив желаемую реакцию на новость о ее новой должности и оторвалась с края стола в желании уйти, но оказалась прижатой к поверхности телом Элайджи. - Ты хотела поговорить, будь добра, не избегай меня. - Мне больше нечего сказать, - Мирна опустила голову, стараясь выбраться из удушающего пространства, но мужчина оставался непреклонен в своих жестах и лишь в последнюю секунду выпустил нервничающую супругу. - Каждый день я выхожу из лаборатории и понимаю, что ты в очередной раз уехала, - Камски встал позади, несдержанно повысив тон голоса, - Мне каждый раз оставаться ни с чем, желая твоего внимания? - Я уверенна, что ты справишься, - девушка ощутила неприятное давление, нарастающее в легких. Мне хотелось отмыться от его взгляда на саму себя: я казалась ему вещью, созданной для удовлетворения властного эго, раненного уходом из созданной им компании. За остротой скул и бесчувственностью серых глаз, я же видела спрятавшегося дракона, не испытывающем должного счастья от награбленных богатств. - Мирна, скажи, о чем ты думала, приняв решение. - Мне тяжело, - девушка обернулась, удивившись заданному вопросу, - Ты совершенствуешь своих кукол, я же чувствую себя неприкаянным питомцем. - Питомцем, - недоуменно рассмеялся Элайджа, - Не унизительнее ли сбегать в Детройт и притворяться той, кем ты не являешься? - Если я только знала, кто я. - Ты Камски, Мирна, - мужчина проскользнул по крупным чертам ее лица, - Тебе стоит огляделся вокруг и осознать, какая жизнь принадлежит тебе, а не юной мисс Фицрой, которую я встретил. Я мечтала бы навсегда остаться мисс Фицрой, к которой он, с любовью, прикасался. - В Полиции я буду чувствовать себя необходимой и занятой, - Мирна на миг закрыла глаза и замялась на месте, убегая от слишком пристального взгляда, вызывающего дискомфорт. - Ты не чувствуешь себя необходимой? - В нашем доме только Хлоя ощущает себя необходимой. - Хлоя ничего не ощущает, - Элайджа посмотрел в сторону, а девушка постаралась уловить тяжесть его взгляда - Камски злился и ощущал подкатывающее раздражение от того, куда заводил начавшийся разговор. - Ты нуждаешься в ней гораздо чаще. - Ты моя жена, а не прислуга. - Налить кофе не означает прислуживать. - Это что, ревность? - он развернулся к ней всем телом, недоуменно наблюдая за взволнованной мимикой. - Нет, - кроткий ответ указал на нежелание поднимать данный вопрос - сам факт того, что Мирна ревновала мужа к конвейерным куклам казалась ей невероятно глупой и унизительной. - У меня слишком высокая степень самоуважения, чтобы удовлетворять себя пластиком будучи в браке с тобой. Высокая степень самоуважения - так мой муж называет то, что происходит между нами обнаженными. - Тебе нравится, когда не нужно испытывать такой формальности как уважение. - Раньше ты любила быть покорной и уступчивой, - Элайджа сделал несколько шагов в сторону девушки, вызвав в ней волну дискомфорта, мурашками сковавшим запястья, - Хочешь я напомню, как некогда нам было хорошо. - Раньше в моей жизни было что-то кроме тебя и навязчивых андроидов. - Брат и выпивка с его девушками на ночь? - Та «унизительная» жизнь меня устраивала, - Мирна резко замолкла и постаралась набрать побольше воздуха в грудь, не умещавшей тесные чувства - Камски подошел ближе, несдержанно обняв ладонями девичье лицо. - Мне крайне жаль, что я не смог дать тебе то, что ты хочешь, - девушка почувствовала дрожь пальцев на коже, испугавшись гнева, готового вырваться них - Элайджа рассматривал теплые зеленые глаза, стараясь уловить чувства, разрывающие его изнутри. - Почему я должна стыдится желания иметь что-то кроме дома с куклами? - Например? - внешне Камски сохранял предельное спокойствие, терпеливо выслушивая тираду супруги. - Ты мог преподавать, как Аманда, - девушка мягко поджала губы в надежде на то, что нежный тон голоса растопит лед, несколько месяцев беспощадно нараставший между ними, - Ты кумир для молодых ученых и мог помогать, как миссис Стерн помогла тебе. - А ты младший офицер полиции Детройта, - мужчина с усмешкой посмотрел на глубокие глаза, заставив ее растеряться: Мирна не улавливала искренних чувств мужа, ощутив как Элайджа грубой силой притянул ее, - Когда ты решила наплевать на то, что я сделал для нас? - Хватит, - девушка вырвалась из крепких объятий и сделала несколько шагов назад - ее охватил животных страх от несдержанных прикосновений и грубого тона, которого она ранее не слышала, - Держи себя в руках. - Ты запрещаешь мне касаться себя? - Ты делаешь мне больно, - Мирна отвела испуганный взгляд, несдержанно глубоко задышав - вопреки сказанной фразе, Камски не унимался. - Я вижу, что ты ездишь в нашу квартиру - какого черта ты там забыла, Мирна? - мужчина подался вперед, прижав супругу к письменному столу - грубые действия мужа вызвали в девушке воспоминания об отце, которые она старалась забыть, - Может тоскуешь по времени когда ты была ассистенткой-дурой, ничем мне не обязанной? - Так больше не может продолжаться. - Ты про наш брак? - Элайджа с резкой дрожью в руках приподнял ее лицо за подбородок в неуёмном ожидании ответа, волновавшего его последнее время - почувствовав грубость прикосновений, Мирна одарила разгневанного мужа уверенной пощечиной, не сумев сдержать чувства, вызывавшие страх. Несмотря на последние несколько недель и непростое прошлое с отцом, любившем не следить за грубостью жестов и остротой языка к собственным детям, я чувствую такое невыносимое желание ответить Элайдже на безразличие, пропитавшее наш брак. Его руки подрагивают от настигнувших эмоций, сковавших длинные пальцы - я прекрасно понимала значение этого жеста, и он вызывал во мне ненависть за вседозволенность, которую я привыкла прощать. - Ты ночами изучаешь что-то в лаборатории, а в остальное время плаваешь с юными куклами, - девушка саркастично ухмыляется, - Сколько тебе нужно юных пустышек, чтобы ощущать себя кем-то? - Тебе стоит закрыть рот, - Элайджа несдержанно ткнул пальцем в женскую грудь, разгневанно повысив голос на несколько тонов - его взвинченное самолюбие распылило чувство справедливости внутри Мирны, жаждавшей быть услышанной. - Я доверяла тебе и ради чего? - Мирна не старалась спрятать эмоции и активно жестикулировала, яростно разрывая тишину лаборатории несдержанным криком, - Ты так занят собой, что забыл, что у тебя есть человек, вписанный в твой чертов паспорт. На прозвучавшую фразу, Камски приподнял подбородок и смиренно промолчал, распахнув голубые глаза - он очень давно не испытывал такого сильного гнева и пытался задушить его, сконцентрировавшись на хрупкости тела своей жены и чувствах, которые она по прежнему вызывала в нем. Он набрал воздуха в грудь, неспешно стараясь поймать супругу в пространстве кабинета, но Мирна уверенно отходила назад, желая сохранять безопасную дистанцию. - Не смей прикасаться ко мне, - Камски крепко сомкнул губы и на миг остановился: рассматривая ее растерянный силуэт, он подмечал дрожь собственных пальцев - Элайджа впервые испытал туманящее желание сделать ей больно. - Подойди ко мне, Мирна. - Я каждый день стараюсь не докучать, пока тебе не захочется потешить свое эго меня перед сном. - Меня тошнит от твоих наигранных вздохов, - Камски силой схватил жену за шею и Мирна резко дернулась назад, с большой силой врезавшись спиной в высокий стеллаж - содержимое открытого шкафа с грохотом упало вперед, заставив девушку прикрыться запястьями. Она не успела разглядеть содержимое, упавшее на пол, но спустя несколько мгновений почувствовала холод, разливающийся по груди - тириум промокнул ткань белоснежной рубашки, окутав хрупкую шею и плечи, - Когда ты стала такой своенравной? - мужчина воспользовался растерянностью девушки и схватил ее на руки, почувствовав несдержанную пощечину, окрасившую острые скулы голубой кровью. - Какого черта ты делаешь! - Тебе правда не нравится? - Элайджа не ослабил хватку ладоней и сделал уверенный шаг назад, несдержанным движением потянув растерявшуюся супругу, Я чувствую, как он крепко сжимает мои запястья с такой силой, что у меня перехватывает дыхание - мне остается насильно расслабится и стать куклой во властных руках, удовлетворив желание власти, беспощадно обуявшей тело мужа, некогда любящего меня. - Давно ли «Еще, Элайджа» ты сменила на «Хватит»? - Камски прижал нежное тело к краю стола, с жестким напором нависнув над испуганной супругой - Мирна отклонилась назад, чувствуя болезненные прикосновения к коже на запястьях. - Ты делаешь мне больно, Элайджа, пожалуйста, - тихим шепотом взмолилась девушка, заставив разгневанного супруга обратить внимание на то, что он делал - вопреки ее мольбе, Камски рассматривал голубую кровь, разливавшуюся по наполненной трепетной груди, но вид любимого тела не гасил разрушающего огня внутри него. - Ты должна быть покорна и благодарна, - мужчина приподнял хрупкое тело и рывком поддался вперед - Мирна глухо ударилась спиной о твердый стол, зажмурив глаза от нарастающей боли, сковывающей тело. Встречаясь с ледяными глазами, первозданным гневом пронзающие каждый уголок моего я, мне так отчетливо видна его сущность, относившаяся ко мне как к живой куле, которой он владел наряду с андроидами. Некогда нежные ладони беспощадно сжимают горло, что едва не слышен хруст фаланг длинных пальцев. - Пожалуйста, - как мантру повторяла испуганная девушка, прикрыв дрожащие веки. - Ты можешь вернуться к семье, где никто не любит тебя, как я, - в ответ на сказанную фразу, девушка открывала глаза, чувствуя как ледяная ладонь проскользнула по шее, сжав длинные пальцы на горле - Мирна не стала сопротивляться, от резко нахлынувшего страха перестав сдерживать слезы, молчаливо вырвавшиеся тонкими дорожками по щекам: влага окропила голубую кровь, коснувшись теплыми каплями кожи создателя, - Тише, любимая, - Элайджа самодовольно сжал губы, чувствуя не унимающуюся дрожь тела, боявшегося его, но в следующий миг ощутив крупные капли на собственной коже, он распахнул взгляд, будто сквозь пелену гнева рассмотрев жену с сияющим тириумом на шее. Создатель вмиг отпустил крепкую хватку ладоней с горла и поднял ладони в безоружном жесте, сделав несколько растерянных шагов в сторону от письменного стола - почувствовав его растерянность, Мирна вскочила и поспешно выбежала из лаборатории, в неуемном ощущении страха забежав в гостевую ванную. Щеколда двери мгновенно закрылась, оставив испуганную девушку в одиночестве, встретившись с собственным отражением, оголившем смесь животного страха и тириума, пропитавшего ткань нижнего белья под рубашкой. В тот же момент Камски провел ладонью по волосам, почувствовав голубую кровь на коже, которую он не сразу заметил - остававшись в одиночестве, изобретатель старался осознать животную жестокость, окутавшую его при ссоре со своенравной женой. Кем я была изначально, если спустя пять лет брака я заслужила тот глухой удар о письменный стол, наполненный искренними чувствами, которые он испытывал ко мне. Поглощающий страх от его вида, оттенял чувства, которые я старалась по прежнему отыскать в наших отношениях: ненависть, сжимающая ладони на моем горле, стала самым настоящим, что я получала от Камски последние несколько месяцев. Элайджа уткнулся лицом в согнутый локоть и несдержанно выругался, оставшись с остатками гнева: изобретатель растерянно закрыл глаза, желая изрыгнуть вязкий комок чувств, с которыми он остался наедине. Прежде он никогда не прикасался к Мирне с таким сильным желанием причинить боль и новое чувство, разгоревшееся в груди, напугало, привычно холодного, создателя. Образы последних минут возникали в сознании, вызывая стыд: Элайджа стыдился причиненной им боли, но вопреки этому ему не хватало духу принять то, что он сделал. Их последние месяцы копили непримиримую злость внутри его эго, чувствуя надвигающееся одиночество, исходившее от взбунтовавшейся супруги: Камски не знал, почему Мирна переставала смотреть на него как раньше. Властный дракон внутри него искренне любил щебетавшую маленькую птицу, приносившую упокоение, и когда он перестал испытывать желанных чувств от ее вида - Элайджа не знал, что должен был делать дальше. Рассматривая уставший взгляд Мирны, выдавливающей из себя остатки чувств, которые она более не испытывала, мужчина испытывал искреннюю обиду на эгоизм супруги, оставившей его. Элайджа чувствовал Мирну ресурсом, который он исчерпал. Колени сводит от окатывающей слабости, заставляющей меня от бессилия сесть на пол просторной ванной - у меня нет сил смыть тириум с груди, ощущая холод, оставленный от прикосновений мужа, любившего меня. 30.09.2035 - Центральное отделение Департамента полиции Детройта, отдел Расследований Младший офицер Мирна Фицрой - произнося заученную за пару дней фразу андроиду на стойке в холле полиции, я представляю себя иным человеком, нежели той, кто выходит из особняка на окраине Детройта. В такие моменты, мой разум не помнил человека, с которым спала в одной постели и его огромный портрет, висевший в нашем холле - для коллег я стала скромной Мирной, живущей на окраине, замужем за инженером, занимающимся тем, что я не могла объяснить. Белоснежная рубашка, удостоверение и мой страх жизни, которая стала окружать меня за пределами полицейского участка, составляли значительную долю того, что я хотела оставить при себе при виде Камски. Пересекая порог нашего дома, я попадаю в зал с алым бассейном - даже после полуночи я иногда застаю Элайджу в компании услужливых неприхотливых девиц, провожающих мой след в гостиную мигающим синим диодом. Я перестала к ним что-то испытывать - множество первых моделей стали неотъемлемой частью образа человека, с которым меня объединяли дом и фамилия. Мы перестали делить любимую спальню, в последнюю неделю давая засыпать в желаемом одиночестве: вид Элайджи стал вызывать во мне ноты страха вкупе с жалостью, появившиеся после ссоры в лаборатории. Мы не произнесли практически не слова в сторону друг друга, стоило мне тогда молниеносно покинуть подвал нашего дома: отмываясь от тириума в гостевой ванной, я искренне ненавидела себя. После работы, раз за разом я заезжала в нашу первую квартиру, с целью найти брачный договор и иную стопку бумажных копий документов, подписанных мной несколько лет назад среди адвокатов и мужа, просившего моей руки. Их содержимое не было по-настоящему важно: договор так искусно закрывал мне рот от всего, что могло нанести вред безупречной репутации Камски, но несмотря на понимание ситуации, в которой я находилась, мне оставалось перебирать стопки бумаг на стеллаже в его кабинете, задавая вопрос внутри своего я: что я подписывала пять лет назад, будучи до одури влюбленной в Человека Века? Несмотря на чувства, которые казались мне невыносимыми, мне было страшно уйти от Элайджи - его ненависть в лаборатории и желание показать мое истинное место, дали мне осознание того, что он едва ли отпустит меня. Несмотря ни на что, я буду улыбаться чудовищу внутри его нутра, чувствуя как тяготит цепь на шее, отзывающаяся звоном фамилии человека, которую знали все. Он несколько лет назад не просил моей руки - я стала Камски не как супруга, а как необходимая часть для его эго. Мужчина накинул на тело шелковый халат, крепко подвязав летящий тонкий ремень: выходя из ванной, он слышал как на первом этаже повысилась громкость телевизора в паре с кофемашиной, поздней ночью встречавшей нежную часть их семьи. Практически две недели после их ссоры в лаборатории, Камски старался отвлечься от чувств, возникающих при воспоминаниях о том эпизоде: Элайджа испытывал стыд за причиненную боль наряду с накалившимся чувством одиночества и желанием быть услышанным женой, устремившей собственные переживания внутрь себя. Большую часть времени он по прежнему проводил в лаборатории, отвлекаясь от усложнившейся семейной жизни и остаток ночи, предназначенной для сна, в гостевой спальне на первом этаже особняка. Элайджа не рассматривал их раздельное существование как попытку наказать отрешенную жену: он осознавал причиненную им боль и старался дать Мирне время. В текущий момент, он почувствовал тоску по девушке, возжелав мимолетно встретится с ней на просторной кухне их семейного гнезда в попытке прочитать чувства, окутывающие отрешенную душу. - Мирна, я было думал ты на ночной смене, - Камски мягким полушепотом произнес любимое имя, наблюдая с высоты лестницы за усталой женой, наливавшей молоко в высокий стакан с кофе - вид не спящего мужа вызвал в ней накатившее чувство настороженности. Девушка взяла напиток и обошла барную стойку, направившись в сторону дивана - несколько секунд Элайджа наблюдал за действиями молчаливой супруги и неспешно подошел ближе, мягко протянув ладонь в сторону оголенной ключицы, выглядывающей из под ткани строгой рубашки. - Дежурство завтра, - Мирна повела плечом, не отвлекая взгляд от включенного телевизора - на молчаливый отказ от прикосновений, мужчина отвел руку и сел в соседнее кресло, рассматривая эмоции супруги, молчаливо отдыхающей за стаканом сладкого кофе. Я стараюсь не встречаться с ним взглядом, отвлекаясь на новости, струящиеся с экрана - наши тела привычно окутала незримая, но такая оглушающая, тишина, ставшая желанной гостьей в наших разрушающихся отношениях. Его вид больше не вызывает у меня желания внимания: мы все реже видим друг друга в стенах огромного дома, и я мысленно благодарю Элайджу за переезд в особняк, позволяющий мне спрятать страх и тошнотворное омерзение от той, кем я стала, между винными бокалами и расцветающими кустами примулы в саду. Прикасаясь к мягким толстовкам в шкафах нашей первой квартиры, мне хочется утопить в себе памятную любовь к мужчине, которого я встретила, не испорченную руками, скользившими по голубой крови на моем горле.