why you can't be obedient, like a machine

03.04.2039, 21:19 - окраина Детройта, особняк Камски - Мистер Камски, вы препятствуете медицинскому персоналу. Женщина в белом халате сделала хладнокровное замечание Элайдже, который вился вокруг тела жены, подобно озверевшему орлу и взмах его огромных крыльев сбивал с ног обеспокоенных медсестер, выстроившихся вокруг белоснежный носилок. Плотная ткань местами окрасилась кровью, так художественно окропившей низ черного платья и бледную кожу Мирны - она казалась такой бесконечно беззащитной и слабой, без сознания лежавшей в руках врача, старавшегося ей помочь. Камски послушно отошел на несколько шагов назад - он впервые не мог найти себе места в собственном доме: он казался ему таким безжизненным и неуютным, как некогда говорила ему жена. Взгляд Элайджи метался от широкой больничной койки, на которую один из военных аккуратно положил тело Мирны, до огромного панорамного окна с мерцающим облаком над безжизненным Детройтом. Камски надавливал пальцами на собственное плечо в попытках скрыть накатившую ярость, перераставшую в боль: он едва сдерживал себя в попытке доверить то, что у него было, сторонним людям, стараясь безучастно наблюдать за манипуляциями врачей. Как и всегда, он заранее просчитал все негативные концовки из возможных: с самого утра в его доме находилось с десяток частной охраны Киберлайф в компании врачей - подобно Мирне он не знал, как может закончиться ее затея. Элайджа не мог полно осознать весь спектр собственных чувств: одновременно бросится к своей жене в попытках привести ее чувство или не прикасаться в страхе отсутствия пульса. Услышав совсем тихий слабый стон, он сразу же ринулся к Мирне - она лежала с закрытыми глазами и только легкое движение губ выдавало едва заметное дыхание. Мужчина опустился на одно колено, чтобы оказаться как можно ближе - широкая ладонь легла на спутанные волосы и Камски вслушался в хриплое дыхание в надежде услышать что-то. - Она в сознании? Она что-то чувствует? - уверенно спросил Элайджа, не отводя взгляд от длинных ресниц своей жены, слабо подрагивающих от яркого света. - Она вас не слышит, скорее видит что-то вроде сна, - врач уверенно вводила в тонкую руку катетер, - сейчас мы введем ее в медикаментозный сон, чтобы она крепко заснула и не чувствовала боли. Элайджа взял девичьи пальцы в свои, почувствовав их холод - ему хотелось коснуться ее в непреодолимом желании избавить от боли, но Камски переборол себя и отошел на шаг назад, продолжая наблюдать за действиями врачей. Он заметил как одна из медсестер переняла действия врача, а женщина уверенным шагом подошла к хозяину дома. - Мистер Камски, у нее два пулевых ранения, но вашей жене невероятно повезло - пуля, попавшая в бок только задела ее, а вот вторая пришлась на ногу. У нее сломана кость, она не сможет наступать на ногу, пока полностью не восстановится. Миссис Камски потеряла сознание от болевого шока и после седации придет в себя, - женщина уверенно отчиталась Элайдже, стянув полупрозрачные перчатки. - Спасибо, - коротко ответил изобретатель и подошел к спящей супруге, стараясь всмотреться в черную капсулу на правой ноге, которая служила заменой устаревшему гипсу. Она скрывала ее ногу практически до колена и выглядела так невероятно футуристично, контрастируя с бледной кожей. Камски в первый раз за несколько последних часов позволил себе вдохнуть полной грудью - ему казалось, что с момента как он увидел стрельбу в прямом эфире и действующим моментом он практически не мог дышать. Мирна ненавидела моменты, в которых она могла выглядеть слабой, от того Элайджа ненамеренно старался не рассматривать подрагивающие веки, видевшие глубочайший сон, оторванный от реальности. 04.04.2039, 17:20 - окраина Детройта, особняк Камски Невероятная тяжесть придавливает меня к плоскости - тело окутывает мягкость воздушной простыни, а запах стирального порошка все больше напоминает особняк моего мужа. Все тело парализовало от едкого ощущения боли и она была последним, что я запомнила. У окна едва заметен силуэт высокой женщины - она так обеспокоено ринулась ко мне, заметив, как тело отошло от сна. - Миссис Камски, вы у себя дома, с вами все в порядке, - женщина подошла к Мирне и легко наклонилась, постаравшись быть ближе, - что вы помните последним? То, как я давно перестала называть это место своим домом. - Как я потеряла сознание, вероятно, - девушка постаралась вспомнить последние детали отрывистых воспоминаний, но это казалось непосильно сложной задачей - прошлый вечер скорее казался размытой акварельной картиной. - Вы потеряли сознание от болевого шока, один из девиантов выстрелил в вас. Вам лучше не нагружать ногу - вы обязательно поправитесь. Эта капсула поможет костям правильно срастись, - после слов врача Мирна увидела черную капсулу на своей ноге, кивнув в знак принятия полученных рекомендаций, - Давай те я помогу вам. Меня будто перенесло во второсортный сериал про госпиталь, но чем больше тело отходит от сна, тем сильнее я чувствую как правая нога предательски ноет. Высокая женщина-врач необычайно внимательна и добра ко мне - интересно как сильно напугал ее муж последствиями дурной медицинской помощи. Я в действительности не чувствую себя как стоило бы в этой ситуации - окружающая меня действительность не пугает, а раздражает: я вижу себя умирающей куклой, проживающей свои последние минуты в месте, которое я когда-то любила. - Ты проснулась, - девушка услышала мужской голос и повернув голову заметила Элайджу, обеспокоено ухватившего ладонями коробку дверного проема. - Не уверенна, что вам можно в мою спальню. Врач резко перевела взгляд на вошедшего, заметив как тот указал ей уйти, легким движением головы - Элайджа часто так делал по отношению к своим многочисленным Хлоям, населявших их дом, но Мирна считала этот жест уничижительным даже для андроидов. Женщина покинула комнату и Камски поспешил оказаться напротив супруги, от волнения засучив рукава мятой рубашки. - Ты ведь шутишь, да? - Элайджа не выдержал нахлынувших чувств и протянул руку к жене, ухватившись за оголенное плечо - Мирна ощутила жар, исходивший от пальцев. Я не планировала издеваться над Элайджей, но вся картина с его жалостным видом и капельницей в моей руке заставила меня это сделать. То, что сказал доктор, казалось мне заранее спланированным фарсом и сценарием, придуманным Камски. Только мой муж мог придумать историю о том, как любимая супруга получила пулю от одного из девиантов. В его глазах мечется искренняя тревога, но она не заставляет меня быть более снисходительной - мне неприятно смотреть на траурные лица, так жалостливо провожающие меня к смертному одру. - У всех такие лица, словно я умерла, - не выдерживает Мирна и аккуратно переносит правую ногу с кровати, стараясь спуститься на ее край - Элайджа подхватывает жену за запястье, помогая ей присесть, - Меня специально привезли к тебе, чтобы дальше было возвращаться? - девушка уверенно оперлась о прикроватную тумбу, постаравшись встать на одну ногу, - кажется, я потеряла время. - Все кончено, Мирна. Мирна оборачивается на мужчину, стараясь уловить в искренность вырвавшейся фразы - истинны ли его слова или же это невольная попытка мести за ее глупую недавнюю шутку. Девушка выпрямляет спину, облокачиваясь о рядом стоящую стену. Глубина монохромной спальни мешает вытащить последние воспоминания - я не помню, как оказалась в нашем особняке и стараюсь как можно сильнее перебрать возможные варианты и отрывки того, что осталось в памяти: мне тошно от мысли, что Элайджа мог этим воспользоваться и вложить в голову иную версию того, что было, пока я была без сознания. Последнее что я помнила, это сильная боль в нижней части моего тела и кровь, которую я заметила на белом снегу - картина дальнейших событий стерлась из моей памяти. Я стараюсь наступить на ногу и отойти дальше, но лодыжка предательски ноет, вызывая резкую боль в попытке коснуться ступней холодного пола. Меня предельно злит моя слабость, но несмотря на это, мне хочется встретиться с серыми глазами в беззвучной попытке произнести зов о помощи. В этом мы были всегда так предельно похожи - в неумении переживать и показывать свою слабость. Может поэтому мы оба старались ударить другого в надежде на то, что чей-нибудь щит расколется. Я слышу сторонние мужские голоса на первом этаже и по их количеству мне кажется, что это не один или два человека. - Кто это? - Военные. Мы опасаемся, что беглые девианты могут напасть на дом. Они будут охранять нас какое то время. - Подай мне одежду, я хочу спуститься. Он на удивление так тих и податлив - скрывает ли Элайджа свою ложь или пережитый страх за мою жизнь? - Бежевое платье с белым воротником. Мирна принимает в ладони желанный наряд и аккуратно надевает его через голову, протискивая запутанные локоны через узкий ворот. Элайджа наблюдает за ее действиями и едва заметно помогает, натягивая ткань на ослабевшее тело, укутанное в бандаж на талии. Девушка же незаметно старается всмотреться в зеркало и поправить волосы - мужчина наблюдает за изящными действиями, находя в себе то последнее чувство тепла, оставленное Мирной в их спальне после развода. Я не могу ничего спросить у Элайджи о произошедшем в страхе того, что он солжет мне. Единственное чего бы он хотел - запереть меня в нашей спальне, прикованной к капельнице, пока все не уляжется настолько, чтобы выпустить меня как одичалую птицу из клетки. Краем зрения я вижу пришедшую Хлою, вставшую на выходе: кукольные губы расплываются в глупой улыбке, наблюдая за нашей близостью с ее создателем, а меня же веселит ее нелепый вид, от того, что ей по прежнему нельзя заходить в эту комнату. - Миссис Камски, я могу вам помочь спуститься вниз или принести коляску, - миловидная девушка старается придать своему предложению такой бесчувственный и неподходящий позитив. - Пошла вон, - Мирна не оборачивается на девушку и старается подняться, облокотившись руку супруга, - Как ты груба с ней, - ухмыляется Камски, - впрочем даже я бы догадался, что тебе не понравится идея с коляской. Мне не ясна природа нахлынувшей злобы - возможно оно захватило меня после резкого осознания, что она по прежнему здесь, в отличии от сотен девиантов, имевших право на свободную жизнь, но их миссия не оказалась настолько благородна как жалкое прислуживание создателю. Я беру под руку своего мужа, едва касаясь земли, и моя беспомощность так и норовит вырваться наружу одичалым криком. Элайджа искренне мягок и, в какой то мере, покорен - он прекрасно видит мое отчаяние и старается не указывать на мою слабость, помогая преодолеть пространство нашего дома. Его руки уверенно держат меня, а взгляд мечется под нашими ногами, чтобы не допустить движений, причиняющий мне боль. Вся картина выглядит чрезвычайно искусственно и единственное, что заставит меня проснуться - момент, когда он бесчувственно столкнет меня с лестницы. Мирна берется за поручень и на несколько секунд остается неподвижной, в попытке просчитать свои выверенные движения, необходимые для пересечения широкой лестницы, но Элайджа перебивает ее размышления. - Давай я возьму тебя на руки? - Мирна слабо кивает на заданный вопрос, чувствуя как отрываются стопы от пола. Мы похожи на пару из комедии про сбежавших невест: любовь моей жизни легко несет меня через лестницу на руках и я подмечаю взгляды с первого этажа, смотрящие на меня в глубоком сочувствии. Элайджа же предельно внимателен, переступая со ступени на следующую: в какой то момент наши взгляды пересекаются и я как никогда раньше вижу чувственность, смешавшуюся с прежними обидами и воспоминаниями от нежный касаний в нашей квартире. Мы спускаемся ниже и я вижу заинтересованные взгляды мужчин в черной броне, все как один устремивших на нас свои взгляды - я читаю в них сочувствие и львиную долю отвратительной жалости: раненная красивая птица, пострадавшая от куска пластика. - Поставь меня у барной стойки, пожалуйста, - Элайджа опускает жену на землю и Мирна облокачивается о высокий стул, замечая как издалека комнаты к ней идет Капитан Аллен - его вид заставляет ее улыбнуться, вызвав странные чувства у Камски, стоящего неподалёку. - Как ты себя чувствуешь? - спрашивает полицейский, бросая взгляд на аккуратную черную капсулу, обвившую хрупкую лодыжку - Мирна игнорирует заданный вопрос, не стесняясь в выражении своей позиции. - Капитан, нужно вернуться. - Мирна, это все, - Аллен отворачивает взгляд, - после того как радиационный фон снизится, правительство убьет оставшихся девиантов. - Радиационный фон? - девушка непонимающе смотрит на Капитана, после переведя взгляд на своего мужа - услышав заданный вопрос, Элайджа берет ее запястье в свою ладонь. - Мирна, идем. Элайджа подхватывает меня под руку и направляется к панорамному окну нашей гостиной, вид которого открывает далекий Детройт: издалека я вижу странные серые разводы над городом - их вид заставляет меня прищурится и постараться ускорить наш неспешный шаг. Охрана, словно публика, наблюдает за нами, вызывая во мне стыд, моментально смешивающийся со злостью: серо-желтое плотное облако, как завеса закрывавшая большую часть города. - У девиантов была грязная бомба. Все, кто остался там из военных, погибли. В течении нескольких недель уровень загрязнения снизится и правительство отправит группу для устранения оставшихся, - Элайджа придерживал ослабевшую жену и старался уловить ее взгляд, чтобы как можно яснее объяснить суть происходящего. - Этого не могло быть, это какая то чушь, - Мирна отпустила мужчину и облокотилась рукой о стекло, стараясь сохранить равновесие. - Их предводитель нажал на кнопку. Тебя вывезли получасом до того, как все случилось, - Камски скрещивает руки на груди. - Ты правда думал, что я бы поверила в это? - девушка старается отойти, нахмурившись от сильной боли в ноге, - я верю, что все эти люди говорят то, что ты хочешь. Вся эта ситуация так похожа на то, что он сделал в суде, отдав мне нашу квартиру - Камски так нравится наблюдать за контрастом его бесконечной власти и моей слабости. - Эта капельница, врач, этот взгляд которым все на меня смотрят, - Мирна постаралась выпрямится чтобы выглядеть увереннее, - Мне кажется, я могу снять этот чертов пластик с ноги и там не будет ничего, - девушка устремила взгляд полный злости в сторону города - ее поглотило отчаяние от осознания того, что ей нужна чья-то помощь. - Прошу тебя, успокойся, - Элайджа приблизился к жене - он старался направить на себя ее взгляд, но девушка лишь отмахнулась, ощутив прикосновения к своей коже. - Элайджа, не прикасайся ко мне. - Все смотрят на меня, думая что я дура, - Мирна слабо улыбнулась, - как и в суде, все думают что я сумасшедшая. - Мирна, у тебя постравматический шок после всего, что было. - Посттравматический шок? Может он такой же, как моя депрессия или какой диагноз сказал твой психиатр? Что было в тех лекарствах, которыми он меня пичкал? - Фицрой закрывает глаза и старается яснее наладить сбившееся дыхание, - Я хочу уйти, - Мирна поднимает голову и осматривает военных в надежде на помощь - к ней вскоре подходит Капитан Аллен, протягивая запястье в крепкой броне. Девушка мягко принимает его и они отходят в сторону от огромных окон. Изобретатель провожает их взглядом, оставаясь в неподвижной позе - в глубине души Камски испытывал злость от поведения своей жены и ее желание помощи от стороннего человека вызывало в нем не только чувство задетого самолюбия, сколько ускользающей надежды на то, что они когда-то смогут относится друг к другу как прежде. Ее недоверие к его словам показывало самые потаенные и глубокие обиды в их отношениях и Камски едва ли думал о том, что они когда то смогут их излечить - их брак настолько глубоко покрылся непробиваемым щитом из недосказанностей и брошенных в ненависти слов, что смотря на нависшее над Детройтом облако, Элайджа растерял остатки надежды на любовь своей жены к себе. Их прошлая ночь на мягком ковре в квартире показалась ему минутной слабостью девушки, которая давно разлюбила его. Обсуждая все планы с Маркусом, я ни разу не слышала о спрятанной бомбе - может она была ли она запасным вариантом в самом крайнем случае или же изначальным планом. Нажал бы ее Маркус если бы я была вместе с ними? Каждый раз, когда я ранее всматривалась в пустой взгляд одной из наших Хлой, я думала о том что андроиды не думают о нас, но многочисленные случаи с девиантами внушили мне совсем иное понимание их природы. Большинство девиантов не делили мир на своих и людей - в дни, когда все рушилось, именно люди ненавидели меня. Мне стыдно за то, какую злость я испытывала к Элайдже. Мы так часто привыкли это делать, что попросту перестали это замечать - мне казалось таким естественным, что во время наших ссор мы отталкивали друг друга словесно и физически. Наши ссоры никогда не отличались особой человечностью и внимательностью к чувствам другого - может только в начале нашего брака, но это ощущение от миролюбивых решений конфликтов, кануло в Лету вместе с остальными аспектами нормальной семьи. На контрасте с нашей прошлой ночью, проведенной вместе, я поняла что все, что мы привыкли чувствовать друг от друга - боль. Физическую боль от его властного владения мной до моего своенравного наплевательского отношения к словам, сказанным в адрес Камски - мы привыкли что все, что подпитывало наш брак, это непрекращающиеся попытки примирения после очередного ножа, брошенного в соперника. Доставая из маленького кармана платья свой смартфон, я открываю новостную ленту, кишащую новостями с Детройта: грязная бомба, погибшие военные, мои фотографии и речь президента Уоррен, призывавшая уничтожить оставшихся. - Я зайду? - Элайджа выглянул из за дверного проема, оглядев внимательным взглядом силуэт своей жены - Мирна увидела в нем львиную долю отчаяния и усталости от войны, которая для них ни на минуту не прекращалась. Девушка кивнула, отложив в сторону заблокированный смартфон - мужчина же сел на небольшую кушетку, оказавшись напротив своей жены. Мы ничего не говорим друг другу - Элайджа вглядывается в мои глаза и я чуть подаюсь вперед, невольно распахивая как только возможно. Мне так хочется, чтобы он нашел в них то, что так всегда упорно старается рассмотреть: я не знаю, что он ищет. Бесконечную преданность, извинения за мой своенравный поступок, лишивший меня возможности ходить или любовь, которой мы нещадно обделяли друг друга. - Пожалуйста скажи мне, что все это неправда, - Элайджа слышит, как сбивается тон ее голоса и протягивает длинные пальцы к шее спутницы, заставляя положить голову к себе на плечо. Поддавшись молчаливой просьбе, Мирна слабо кладет голову у ворота футболки, позволяя себе впервые за долгое время такую непозволительную, для себя, роскошь - быть слабой перед ним. Битва с его характером стерла с меня страх настоящей войны и может лишь поэтому, во мне отсутствовали сомнения перед выходом на диалог с девиантами - мне казалось, что я уже ничего не смогу почувствовать. Жесткий характер Элайджи выковал у меня непревзойденную стойкость к боли - я не сразу ощутила ее в теле когда проснулась в нашей спальне от того, что боль от окружения нашего дома заметно подавляла все физические ощущения. - Мирна, как только ты уехала и записала то обращение, я был готов к тому, что ты окажешься среди девиантов. - Охрана Киберлайф на баррикадах была твоей? - Все знали что делать, - он утвердительно кивнул, - все были там, чтобы защитить. У всех был один приказ - если что-то пойдет не так, эвакуировать тебя. - И привезти к тебе. - Бомбу нашли слишком поздно. Я замечаю тревогу в подрагивающих веках, охватившую заплутавший разум и стараюсь всмотреться в голубые глаза, ловя чувства, которые Элайджа старается спрятать. - Ты могла умереть, Мирна. - Тогда была бы дурой, поверившей куклам. - Как же ты невыносима. Мне непросто поверить в то, что он выполнил свое единственное, такое важное для него, обещание - Камски защитил меня: ощущал ли он себя героем или же любящим мужем, невероятно боявшимся потерять то, что он любил? Их молчаливый и искренний показ чувств показался Камски таким унизительно непривычным. Его не покидало ощущение, что в следующую минуту они окажутся в состоянии атаки, но его жена молчаливо уходила внутрь себя, а Элайджа впервые не хотел вдаваться в подробности ее мыслей. Мирна оперлась руками и с усилием приподняла ногу в капсуле в желании положить ее на диван - Элайджа бережно подхватил ее в желании помочь. Тревога создает ощущение, что все издает свой звук: падающие хлопья за окном и мысли моего мужа, сочащиеся из его головы. - Чувствуешь что нибудь? - Мне больно, - Мирна протяжно выдыхает и открывает глаза, но аккуратные прикосновения заставляют ее слабо улыбнуться. - Я могу позвать врача чтобы тебе вкололи обезболивающее, станет легче. - Не нужно, - она отрицательно мотает головой, не опуская взгляд с мужских ладоней, - останься со мной. - Все произошло так быстро: в одну минуту у меня была надежда на лучшее, но затем все так ежесекундно закончилось, - Мирна всмотрелась в густоту белой пелены за окном, - А затем была только голубая кровь и ощущение того, что я теряю сознание. Все то, что я видела казалось таким противоестественным - военные, выстрелы, падающие тела. Журналисты, кричащие мое имя, - Мирна поджала губы в эмоции отвращения, - Я видела, как все ненавидят меня - за исключением андроидов, которые старались быть благодарными, - девушка почувствовала как мужчина прижал ее ближе, заинтересованно вслушиваясь в искренний монолог, - Люди и то, что они говорили обо мне, - Мирна на несколько секунду замолчала, так всматриваясь в одну точку, - может кто-то из них был прав - я всегда была никем, украшенным фамилией Камски. Меня охватила необходимость сказать ему правду: правду о том, кем я всегда себя видела в чужих взглядах. - После всего в газетах даже не напечатают моего имени. - Тебе настолько ненавистно быть женой Элайджи Камски? - на заданный вопрос Мирна отрицательно помотала головой, посмотрев в глубокие глаза напротив, - Может люди навешивают ярлыки из страха увидеть что-то иное? Камски задумался о последней сказанной фразе - в длинных подрагивающих ресницах Мирны, он ощущал ее силу, которая так безустанно вступала с ним в войну последние несколько лет. Элайджа признавал, что сам жаждал этой войны - ему всегда было непросто любить человека, который мог во всем ему потакать и может именно эту черту, он некогда разглядел в ней. И в этот момент, когда она так кротко доверилась ему, некогда как в самом начале совместной жизни - Камски ощущал это непередаваемое чувство власти над ее характером. Мирна закрыла глаза, расслаблено выдохнув: тепло и отсутствие света помогали абстрагироваться от подступающей боли. Девушка подложила ладонь под щеку, заставив Камски скромно улыбнуться - он всегда знал этот жест, означающий, что его жена переставала бороться с наступающим сном. - Почему ты уехал утром? - Право выбора, - Элайджа облокотил лицо о собранные девичьи волосы, - Отчасти я ждал, что ты захочешь вернуться домой, а потом увидел тебя на баррикадах. - Ты был в ярости. - Скорее я не был удивлен. У тебя даже взгляд был такой же, какой прошлой ночью, - Камски усмехнулся, - Взгляд настоящей тебя. Тело предательски проваливается в сон, стараясь отвлечься от нарастающей боли - разум же ему не оставляет попыток как можно яснее переместить свое внимание на тепло, исходившее от кожи Элайджи. В ускользающей моменте моего сознания, я задумалась о том, что мы ни разу не проводили здесь время вдвоем за все те годы, прожитые в особняке. Камски изредка навещал яркие кустарники, по весне обуявшие цветом наш безжизненный дом, в то время как для меня сад служил убежищем, чтобы спрятаться от окружающей действительности в непростые моменты нашей жизни. Спутанные ветви помогали мне задуматься о том, что сад был таким неявным проявлением любви ко мне, так по неприкрыто обнажая характер создателя. Мой муж так редко говорил мне о том, что чувствует, но с таким упорством отстроил огромный, по моим меркам, зимний сад - я же много лет старалась обьяснить самой себе потаенный смысл переезда в особняк: этот дом буквально поглощал все звуки, так непозволительно вырывающиеся от меня или кого-то другого. Мягкий пол буквально съедал звук человеческих шагов, а в мимолётные моменты близости, мы не слышали собственное дыхание. - Какой он, взгляд? - Ты смотрела так на меня, в самом начале, - Камски чуть поджал губы в попытке подавить воспоминания, возникающие в разуме, - Последний раз я увидел его в суде, когда ты уходила, - он на несколько секунд замолчал, набрав побольше воздуха в грудь, - Он всегда говорил мне о том, что ты внутри никогда не была так близко, как казалось, - Элайджа опустил взгляд, стараясь уловить мимику своей жены, - Засыпай. Я никогда не осознавала мысль, которую произнес Элайджа - в начале наших отношений я в действительности видела его такое неприкаянное желание овладеть мной: юную и экстремальную часть моего эго это невероятно забавляло, ведь Камски слыл своей властью далеко за пределами офиса, но став Фицрой-Камски мне становилось страшно. Подобный характер приносит свою искру в близости, но кажется бесконечно невыносимым в ежедневных расспросах о том, куда я ходила в таком невероятно обтягивающем платье. Его вопросы никогда не звучали как ревность или признак слабости - я прекрасно осознавала что мой муж спрашивает их из удовлетворения собственной любви к владении мной. Мягко отнекиваясь от этого нашей прошлой ночью, он сказал о том, что никогда не хотел сделать меня одной из своих кукол, но я не смогла выбросить из глубины сердца это отвратительное чувство того, что моя жизнь перестала мне принадлежать. Камски владел буквально всем, до чего могли дотянуться его ладони - мои знакомые, работа в полиции и деньги. Это ядовитое чувство однажды ремнем перевязало горло, мешая наслаждаться близостью с Камски - от того первое, чего я лишила его после поданных на развод, документов - чувство власти над единственным, что у меня осталось: я, как физическая единица. 04.04.2039, 08:20 - окраина Детройта, особняк Камски Шерстяной тяжелый плед обвивает лодыжки и его ткань так согревает, взамен неприятно укалывая жесткими волокнами. Элайджа погружен в негу сна и меня так удивляет тот факт, что вечером ранее, мы заснули на узком диване в саду. Я мягко приподнимаюсь, стараясь всмотреться в расслабленные черты его лица и не могу вспомнить, когда просыпалась раньше него, заставая Камски в самой беззащитной его ипостаси. Как только сон начинает больше отпускать мое тело, все отчетливее ощущаю тянущую боль в ноге: она так злорадно нарушает тот редкий момент близости и тепла, возникший между мной и моим мужем. - Элайджа? - тихо шепчет Мирна и спустя несколько секунд мужчина приоткрывает глаза и обнимает ее за плечи, стараясь притянуть чуть ближе к себе, в желании сохранить как можно дольше их первое, за долгое время, совместное пробуждение. В доме привычно тихо, лишь изредка доносящиеся голоса со стороны нашей гостиной дают мне вспомнить о том, что мы не как раньше в нем, одиноки. Я кладу ладонь на голову Элайджи в желании коснуться его волос и медленно провожу по ним кончиками пальцев в попытке задуматься о том, что с нами будет дальше. На безымянном пальцев поблескивает кольцо из палладия, подаренное мной на Рождество - оно вызывает во мне противоречивые чувства, ведь свое обручальное кольцо я оставила в нашей квартире. Я больше не старалась отыскать в чертах его лица Элайджу, встреченного мной в отделе Разработке - скорее находила в них своего мужа, вцепившегося в мою шею в нежелании отпустить нас. - Элайджа, - Мирна увереннее провела ладонью по его груди, заставив Камски открыть глаза и приподняться выше, нехотя отрываясь от женского тепла. - Как ты себя чувствуешь? - Все в порядке, - девушка постаралась отодвинуться ближе к краю дивана, оперевшись рукой о бедро своего мужа, - Но я бы не отказалась от пары таблеток обезболивающего. - Я позову врача. - Можешь отправить сюда Хлою, она поможет мне подняться в ванную. - Это так на тебя не похоже. - Не хочу теперь быть ребенком, за которым ты должен присматривать. - Хлоя, ладно, - мужчина кротко кивнул и отправился в сторону выхода. Как бы он не старался это спрятать, такие моменты обнажают его уязвленное самолюбие - иногда я стыжусь своего поведения, но что-то не дает мне простить своего мужа: гордыня ли это или желание быть Камски ровно в той же степени, что и мой бесчувственный муж. В комнату заходит миловидный андроид, протягивая ко мне тонкие пластиковые руки - я стараюсь взяться за них, впервые в жизни доверившись кукле, живущей в нашем доме в ее множестве копий. Мы выходим из сада, и передо мной открывается вид столпившихся военных - я чувствую себя лишней. Все невольно озираются на меня, опирающуюся на девушку - андроида: болезненно было упасть с помощника предводителя девиантов до пострадавшей жены их создателя. Хлоя ведет меня в западное крыло нашего дома - в ней находилась одна из спален, построенная Камски для гостей, которых у нас никогда не было, вместе с тем это единственная ванная в доме, которая не предполагает преодоление лестницы. - Спасибо, оставь меня, - Мирна опирается о раковину и белокурая девушка отдаляется, предварительно прикрыв за собой дверь. Желанное одиночество вселяет в голову мысли, касаемо моего будущего: в Детройт сейчас возвращаться нельзя и я со страхом осознаю, что как и ранее заперта в особняке на окраине. Я не знаю, что меня в нем ждет: попытка Элайджи манипулировать мной из за моего безысходного положения или желание вновь стать семьей, какой мы некогда были раньше. Наша теплая ночь в квартире показала мне принятие Камски своих былых ошибок, но как и прежде я не знала, искренен ли он. Последняя ночь в нашей квартире даровала мне надежду, практически исчезнувшую до дня нашего развода - юная Фицрой внутри меня по прежнему верила, что наша война должна была закончится. Разница между нами была лишь в том, что она желала быть взятой своим мужем на белом флаге, а Камски внутри меня горделиво жаждала единоличной победы над тщеславием создателя. - Да, - Мирна слышит уверенный стук в дверь ванной и оборачивается, обнимая полотенцем мокрое лицо. - Отличная идея переехать на время на первый этаж. - Ты можешь спать в нашей спальне, - девушка пожимает плечами, - как все уляжется, я не буду более тебе мешать. Перееду в Канаду или, может, на юг. - Мирна, прошу тебя, перестань. - Я была вынуждена вернуться сюда. - Мирна, - Камски поднимает взгляд на девушку, так яро давая взглянуть в свои глаза, наполненные отчаянием и жуткой усталостью - девушка подмечает едва заметные, синяки под глазами и отворачивается в нежелании продолжать диалог, - Тебе настолько омерзительно находится рядом со мной? - Вовсе нет. - Дай себе время - я не буду тебя принуждать, но сейчас это вопрос лишь о твоей безопастности и здоровье. - Сколько причин ты всегда мог придумать, чтобы держать меня около себя? - Ты сейчас не осилишь даже лестницу. Переступи свою гордость, - Камски направился к сторону выхода и взял из за стены длинную черную трость, больше напоминающую футуристичный красивый костыль. - Вот, чтобы тебе не приходилось унижаться, прося моей помощи, - Элайджа съязвил, предельно удивившись ярости, охватившей его от слов жены - ведь изначально он попросил врача найти устройство, чтобы Мирна могла с удобством передвигаться по дому, не дожидавшись его помощи, но ее настроение придало происходящему совсем иной смысл, - Прости, что сегодня придется это снова делать, - он пожал плечами, - в десять придет журнал Century. Сможешь поделиться как унизительно быть моей женой. - Элайджа, перестань, - Мирна была не готова к очередной ссоре, - они приходят разве что снять тебя на обложку. - В этот раз нас, ведь ты едва не погибла в прямом эфире. - Всем плевать - они хотят посмотреть, как жена создателя андроидов пострадала от его изобретений. Нагота собственного тела демонстрирует телесную повязку, наклеенную на кожу внимательным врачом - во вчерашнем сумбуре из новостей она нашла минуту, чтобы рассказать о том, что со мной было. Одна из пуль рикошетом прошлась по моей талии и увы, мы не узнаем, предназначалась ли она для меня, но будь я на несколько сантиметров ближе к ее пути, не смогла бы дальше так безнаказанно язвить своему мужу. Эти мысли ничего во мне не вызывают - у меня нет сожалений и философских размышлений о чуде, которое помогло мне избежать погибели. Эту мысль так любит обдумывать Элайджа, стараясь как можно глубже внести в меня осознание этого ужаса, но я не хочу думать ни о чем, связанным с тем днем. Воспоминания о том дне напоминают мне стыдное поражение в моей борьбе, нежели страх от осознания смерти. В чем то Элайджа как некогда прав - мне и вправду претит просить помощь кого-то. Мой муж так самоотверженно оставил мне нашу квартиру, ни разу за два месяца не преодолев свою гордыню - он кротко извинился за это после, привезя мне ту самую связку ароматных и сладких персиков. Хлоя подает мне платье и я благодарю ее легким движением головы - мне по прежнему непросто доверить необходимую помощь белокурому андроиду, но ее общество успокаивает меня больше нежели помощь моего мужа. Жизнь с Камски научила меня не показывать своих слабостей и помощь Элайджи в повседневных трудностях ощущались ровно так же, как подставить спину под нож. Беру под руку длинную пластиковую трость с удобной выемкой под руку и отражение хромой птицы в зеркале заставляет меня нервно улыбнуться. Неспешно добравшись до гостиной, я замечаю ворох из незнакомцев, готовящих место под необходимую, для покупателей журнала Century, фотосессию. - Добрый день, - Мирна охватывает взглядом пришедших и старится подойти к высокому креслу в гостиной, чтобы опереться о него. Элайджа в спешке подходит к своей жене и берет ее под руку, провожая до желаемого места. Мне так хочется съязвить в ответ на действия своего мужа, но преодолев возникшее желание, я беру его под руку, слыша сладкий хруст выглаженной белой рубашки - она словно напоминание о нашей прошлой жизни и ее официальных приемах в офисе Cyberlife. У меня в сознании своевольно всплывают воспоминания о ежеквартальных отчетах: представитель каждого отдела отчитывался дирекции и, в частности, Камски за проделанную работу и текущих проблемах. На одном из таких мероприятий, Элайджа так властно восседал в широком кресле в черных брюках и обтягивающей белой рубашке. Тогда мы тогда только начинали влюбляться друг друга и его строгий вид изрядно мешал мне предоставлять верную информацию о работе своего отдела. Мирна мягко села в широкое кресло и к ней мгновенно подошла девушка в строгом сером костюме. - Миссис Камски, мы очень рады вас видеть. Сейчас команда все подготовит и мы сможем начать, - она так неестественно приветливо улыбалась, вызывая в Мирне противоречивые чувства. - Что нужно делать? - Мы хотели бы сделать несколько кадров на обложку нашего журнала, вас и вашего мужа, а после взять краткое интервью. Под запись, для статьи. - Интервью у моего мужа? - Вас, Миссис Камски. Вашего мужа и вас, конечно, - ассистентка обернулась и виновато кивнула, - простите, я на минутку. Когда она удалилась от пары, Мирна отвела взгляд в сторону окна и нахмурилась. - С Детройта еще не успели вывезти тела, а бульварная пресса уже будет пестрить нашими фотографиями, - девушка почувствовала как Элайджа присел рядом с ней, облокотившись на широкий подлокотник. - Поэтому я столько лет хранил тебя в тайне от всех, - Камски оглядел пришедших, - Я не хотел этого для тебя, Мирна. - Мистер и Миссис Камски, все готово, - ассистентка подозвала пару к себе и Элайджа протянул руку своей жене, позволив супруге жадно ухватиться за нее. Камски увидела в углу их гостиной большое кресло, напротив которого стояла камера и несколько зонтов с освещением. - Почему я одна? - Я встану рядом с тобой, - Элайджа встал по левую руку от своей жены и девушка устремила на него свой взгляд, полный желания объяснений. - Почему я буду сидеть в кресле, а ты стоять рядом? Это какая то чушь. - Миссис Камски, мы посчитали это лучшей идеей в связи с вашей травмой, - отозвалась юная помощница фотографа. - Я могла бы стоять рядом с тобой, к чему эта показательная беспомощность. - Мирна, все в порядке, - Камски аккуратно провел рукой по ее ладони в попытке успокоить разозленную жену. - Донован, не сильно ли контраст между белой рубашкой и черным платьем? - взрослая женщина подошла к ассистентке и устремила взгляд на Мирну, удобно устроившуюся в кресле - девушка заметила на ней богатое золотое кольце. Этот первоклассный ошейник на ее шее - впрочем мне всегда было ясно как хорошо зарабатывает их журнал, жадно вылавливая самый лакомый кусок. - Погибли не только девианты, но и люди, - Мирна громогласно вмешалась в их разговор, - Я посчитала черный уместным. - Вы тратите наше время, - властно произнес Элайджа, бросив взгляд на женщин - одна из них вмиг растворилась в глубине огромной комнаты и к камере подошел фотограф. Элайджа положил ладонь на мое плечо и выпрямился - я же стараюсь горделиво приподнять подбородок, ощущая как край высокого хвоста соскользнул с шеи, оголив плечи вкупе с золотой подвеской, подаренной моим мужем на Рождество.Судьба повторяет момент из нашей жизни, фотография которого висит в нашем холле: только тогда я испуганно пряталась на втором этаже, боявшись попасться на глаза журналистам. В тот период мне казалось, что газетчики так ловко разнесут слухи о том, что за юная белокурая особа разгуливает по огромному особняку Камски: очередная ли я пластиковая кукла с вырванным диодом или поддатливая любовница, удовлетворяющая неприхотливые потребности гениального изобретателя. - Помогите мне, - Мирна наклонилась, постаравшись скрыть ногу под длинным платьем, - не хочу чтобы на фото был виден пластик. - Вы рисковали собой, вам не должно быть стыдно. Первоклассная пиар-компания против Киберлайф - что может быть более впечатляющим, чем жена создателя андроидов, пострадавшая от его творений. Вглядываясь сейчас в объектив камеры я понимала, что наша жизнь в корне бы не изменилась, узнай обо мне раннее, но Элайджа всегда считал иначе. В самом жарком пылу наших ссор, он всегда говорил о том, что горячо жалел о том решении позвать меня на интервью - ему всегда было легче хранить нашу семью в самом потаённом уголке своего сердца, скрытого от посторонних глаз, и только я понимала что его желание не было связано с моим комфортом - Камски претило то, что на меня мог смотреть каждый, кто этого хотел. - Готово, - сказал высокий мужчина и показал ассистентке кадры на камере. - Нам нужно несколько минут и мы можем приступить к интервью, - женщина мягко улыбнулась и отдалилась от пары. Мирна расслабленно выдохнула, рассматривая кипевшую работу другой части комнаты, но ее мысли прервал Элайджа. - Повешу эту фотографию в нашем холле. - В ней было бы больше правды, если бы вытащил ремень из своих брюк и стянул мое горло. - Или же бы ты стянула мое. - Тебе так кажется? - Как думаешь, все действительно верят, что ты невинная супруга изобретателя? - Бедный Элайджа Камски. - Тебе неплохо удается скрывать свой характер под личиной моей покорной жены. - Зато все видят твою власть, если тебе удалось так крепко усмирить меня. Девушка подозвала рукой одну из андроидов в просьбе передать ее трость - Мирна мягко приняла ее из рук девушки и встала с кресла, оперевшись на твёрдый пластик. Элайджа остановил ее движение, взявшись ладонью за тонкое запястье. - Я не буду ничего говорить им, - девушка отрицательно помотала головой, в попытке освободить руку. - В каком то роде это наша социальная обязанность, Мирна. - Вы создали андроидов, мистер Камски - это ваша обязанность подтирать что осталось после. - Когда то ты добровольно выбрала меня, да и к тому же - не время ли оправдать свою борьбу перед невинными жителями Детройта? - Прости, я не горю желанием в прямом эфире терпеть показательную порку от тебя. - Если бы это решало проблему, может мы бы жили счастливо. - Довольно, - тихо отрезала Мирна, опустив взгляд, обозначая свое поражение. Чувствуя щебет журналистов, населивших нашу гостиную и ноющую боль под черной капсулой, у меня не было энтузиазма подливать масла в огонь нашей войны подобно Элайдже - я скорее старалась набрать в легкие побольше воздуха, стараясь привыкнуть к мысли о том, что нынешнее положение привязывало меня к Камски сильнее, чем когда либо. - Можешь идти. - Спасибо, мистер Камски.