Часть 5
22 августа 2018 г., 01:45
Голубая боится слияний. До безумия, до дрожи по всему телу, и она сомневается, что сможет когда-нибудь это изменить.
Она любит танцевать и знает, что Жёлтая любит танцевать с ней, поэтому за закрытыми дверьми собственной комнаты много тысяч лет назад Голубая часто протягивала сестре руку в немой просьбе. Удивительно, но Жёлтая тёплая, и прижиматься к ней, чувствовать её силу, её крепкие руки на своей талии было невероятно приятно. Такое же тепло излучали органические создания, однако такого тепла не было у Голубой.
Она хотела чувствовать его вечно. Хотела присвоить частичку этого солнца себе, и это искреннее желание заставило пальцы онеметь. На короткое мгновение она ощутила тепло в полной мере: словно оно было её всегда, словно…
Они только что танцевали, и вдруг начали стоять порознь. Голубая смотрела перед собой, видела растерянную Жёлтую и не видела очертаний комнаты. Слияние, которое они мгновенно разорвали, успело разрушить крышу и не ушло от взора Белого Алмаза.
— Жёлтая думает, что нуждается в тебе, — сказала тогда Белая Голубой, которая стояла перед старшей и пыталась спрятать дрожащие от страха руки. — Вы обе неполноценны и не можете существовать отдельно.
Голубая подняла испуганные глаза вверх и посмотрела на Белую подобно кролику, которого вот-вот съест волк.
— Я… — пыталась оправдаться она, но та перебила:
— Ничего-ничего. Ты нужна Жёлтой. Она такая сильная, но без тебя окажется столь слабой, будет досадно. Однако… — Верховная правительница чуть наклонила голову вбок, приблизилась к Голубой, воззрилась на неё в упор и продолжила пугающе-ледяным тоном, — такого не должно повториться.
— Н-не повторится… — едва слышно пискнула тогда Голубая. Белая улыбнулась.
— Конечно. Но чтобы закрепить результат… — и дальше пустота. Словно ничего не было, ничего не существовало. Частичка солнца, которая теплилась в камне Голубой после слияния с Жёлтой, пропала; не было вообще ничего. Всё, что осталось, — серость.
Когда мир вновь обрёл краски, Голубая уже лежала на своей кровати. Рядом сидела обеспокоенная Жёлтая, держала её за руки, гладила и извинялась, что всё так вышло.
Руки были тёплые, но камень Голубой это тепло сохранить не смог.
***
Жёлтая редко рассказывает о чём-то так увлечённо, поэтому Голубая всегда рада её выслушать. — Новые, усовершенствованные телепорты, способные перенести нас на огромные расстояния в считанные секунды!.. Тёмное помещение освещается лишь яркостью изображений, сверкающих в воздухе; Голубая заинтересованно смотрит на чертежи из-за спины Жёлтой, положив руку ей на плечо и чуть вытянув в удивлении губы. — Они прошли все необходимые испытания, — у сестры поразительно глубокий голос, которым Голубая готова заслушиваться вечность. — Мы сможем существенно сэкономить на перевозе войск и оборудования, я уже направила все необходимые данные Белой ещё неделю назад. — Мне ты ничего такого не присылала… — тихо говорит она, засмотревшись на то, какими изящными движениями Жёлтая расставляет изображения в нужном порядке. — Хотела тебе лично показать, — Алмаз явно гордится собой и тепло улыбается, глядя на неё. — Новейшая разработка, над которой трудились я и мои лучшие самоцветы последние пять сотен лет. Мы проработали всё, начиная от оптимального размера и заканчивая материалами, устранили все недостатки прошлых моделей телепортов. Всего за десять лет мы установим такие телепорты во всех колониях, — Жёлтая поворачивается к Голубой, спрашивая с блеском в глазах: — Ну что? Как тебе? — Это… — теряется Голубая, — это поразительно… — Именно! — разводит руки в стороны Жёлтая. — Межпланетные телепорты были давно нужны нашей империи, и я наконец-то добилась в этой сфере идеальных результатов! — Ты великолепна, — ослепительно улыбается Голубая и роется в складках платья. — У меня для тебя кое-что есть… вообще-то я хотела сделать тебе подарок без особого повода, но так совпало, что… — она выуживает небольшую, в сравнении с их ростом, мраморную шкатулку, искусно украшенную резьбой почти по всей поверхности, — что сегодня этот повод появился. Держи. Жёлтая бережно перенимает из рук Голубой подарок, осматривает его со всех сторон и даже теряется, не зная, как реагировать, потому что подарки между Алмазами были очень редки. Она чувствует, как смущается, — хотя, казалось бы, что такого? Они с Голубой близки настолько, что каждая из них без тени сомнения доверит свой камень другой. Когда им тяжело, они первым делом идут друг к другу, просто потому, что… потому что уже не могут по-другому. Но подарки… Жёлтая ни разу не дарила Голубой подарки, во всяком случае, так торжественно, а Голубая, за всю их долгую жизнь, делает это раз в пятый. — Г-голубая, мне неловко принимать от тебя… — меж бровей то залегает суровая морщинка, то исчезает, — то есть… — Просто открой, — прерывает её Голубая, не желая слушать речь о том, как её сестре неловко, и что она принять это не может, и всё такое прочее. Тяжело вздохнув, Жёлтая раскрывает шкатулку. На неё смотрит один-единственный глаз, чуть прикрытый чёлкой. Жёлтый Сапфир кланяется, приветствуя своего Алмаза, и покорно молчит, предвидя заранее, что слова её в сложившейся ситуации будут лишние. — Ты… серьёзно? — Жёлтая вскидывает бровь в изумлении. — Даже обычные Сапфиры редки, а тут!.. — У неё отличная огранка, — Голубая подходит поближе. — Покажи ей, Сапфир. Юбка платья существенно приподнимается; пророчица выставляет вперёд ножку, украшенную её собственным камнем, позволяя получше его рассмотреть. — Последние попытки создать тебе Сапфир потерпели много неудач, — кается Голубая. — Я нашла отличное место для их создания и терпеливо ждала несколько сотен лет. Не переживай, она не похожа на ту дефектную Падпараджу, которая досталась тебе в прошлый раз. — Я никогда не подведу вас, мой Алмаз, — склоняет голову Сапфир. Жёлтая ухмыляется, глядя на свой новый маленький самоцвет, кладёт её на ладонь и подносит ближе к лицу. — Если скажешь мне сейчас на ушко, что я собираюсь сделать, то займёшь почётное место в рядах моей свиты. Сапфир слегка теряется, и всё же энергично кивает, спрыгивая к ней на плечо. — А… а почему я не могу послушать? — слегка обиженно спрашивает Голубая, наблюдая за долгими попытками Сапфир что-то разъяснить. — В целом, ты права, — Жёлтый Алмаз удовлетворённо кивает и снимает ту с плеча, ставя её возле своей Жемчужины. — Я бы даже сказала — в точности, просто не хватает знаний некоторых определений. Очень неплохо. Жемчуг, — прислужница тотчас вытягивается по струнке, — сопроводи Сапфир в архив, дай второй уровень допуска и объясни правила конфиденциальности некоторых данных. — Будет исполнено, мой Алмаз. — И что ты собираешься сделать? — напоминает о себе Голубая, хватая Жёлтую за руку и пронзительно смотря своими лазурными глазами. — Мне тоже интересно. Жёлтая улыбается, ждёт, пока закроется дверь за ушедшими, и мгновенно стискивает сестру в крепких объятьях. — Я же говорила, что не нуждаюсь в Сапфире, — шепчет она, водя руками по её узкой спине. — Х-хороший Сапфир бесценен, я надеюсь… — Голубая невольно сглатывает, когда пальцы с силой ведут по позвоночнику, заставляя её выгнуться и плотнее прижаться к Жёлтой. — Мне просто будет спокойнее, если ты будешь спрашивать у неё о возможном будущем. Это не повредит. — Я могу тебя поцеловать? Неожиданный вопрос ставит в тупик. Голубая поражённо смотрит на Жёлтую, в глазах которой абсолютная серьёзность, и тут же отводит взгляд, чувствуя, как потихоньку синеют щёки. — Т-ты всегда можешь… — робко начинает она, надеясь, что та имеет в виду обычный поцелуй в щёку, потому что другой вариант… несколько смущал. У многих органических рас это странное действие всегда несло в себе особый подтекст, а она так любила за ними наблюдать, что исподволь переняла привычку волноваться. Жёлтая её волнений не разделяла. — Подожди, нет, — произносит она, обхватывая пальцами подбородок и заставляя Голубую посмотреть на себя, — хочу снова попробовать в губы. Можно? Лицо её, кажется, в скором времени сольётся по цвету с тёмно-синим одеянием. — М-можно… Жёлтая чуть наклоняется вперёд, вглядываясь в лазурные глаза напротив, уверенно касается чужих губ своими — предыдущий опыт не прошёл даром, начало она уже знает, — однако не торопится, боясь спугнуть Голубую. У той чуть подрагивают руки; пусть и слабее, чем в прошлый раз, но сейчас они неуверенно обнимают Алмаз за шею, наглядно демонстрируя, что она не собирается сбегать. Иррациональное желание вжать её в какую-нибудь поверхность Жёлтая запихивает куда подальше: не в данный момент, возможно, когда-нибудь в будущем, потому что сейчас она чувствует волнение сестры, бьющее через край, и хочет сделать всё аккуратно. Голубая приоткрывает губы первой, сразу слышит довольное урчание Жёлтой и зажмуривает глаза, когда чужой язык касается её собственного. Поцелуй выходит аккуратным, не слишком долгим; стоит Жёлтой отстраниться, как Голубая открывает глаза и долго смотрит на неё помутневшим взглядом. В помещение буквально врывается Розовая: — Межпланетные телепорты — это гениально, и жутко весело, и… а что вы делаете? Едва успокоившаяся Голубая синеет и прячет лицо в плече Жёлтой, пока та прокашливается, подбирая в голове нужные слова. — Да мы… просто… — Обнимаетесь, что ли? — приподнимает бровь Розовая, тут же забывая о странном поведении сестёр. — Жёлтая, а можно мне летать с твоими самоцветами, которые будут устанавливать эти телепорты?! Я так хочу опробовать каждый из них! — Д-да, почему нет, — вздыхает Жёлтая, придавая голосу былую твёрдость и успокаивающе гладя Голубую по волосам. — Я бы на твоём месте поспешила: сейчас как раз ставят телепорт на этой колонии. — Что?! Почему мне не сказали?! Розовая пулей вылетает из комнаты под облегчённый вздох Жёлтой и добродушную усмешку Голубой.***
Суды — дело скучное и чаще всего бесполезное, поэтому Жёлтая не любит их всей душой. Будь её воля, она раскалывала бы провинившихся самоцветов направо и налево, потому что считает, что большинство из них заслуживает такой участи. Однако Голубая думает иначе. Среди самоцветов Голубая снискала славу строгой, но очень справедливой правительницы, которая внимательно выслушает каждое мнение, взвесит все «за» и «против» и примет наилучшее решение. Порой это занимает очень много времени, особенно когда она желает выслушать каждого члена экипажа, запоровшего важное задание, и вынести приговор по совести — иначе говоря, рассматривать каждое дело чуть ли не отдельно. Она даст шанс тем, кто этого заслуживает, но уничтожит тех, кого посчитает виновными. Абсолютное большинство приговоров выносила именно Голубая, будь то пощада или раскол, поэтому рядовые самоцветы перешёптывались о ней неоднозначно. Одни считали, что она — «раскольщица» (как они её прозвали), а другие — что она благодетельница и мудрейшая из Алмазов. Жёлтая решила не спорить с Голубой в вопросах правосудия, потому что статистика была явно против неё: некоторые самоцветы были осуждены ни за что и более в преступлениях замечены не были; самоцветы, которым давали шанс на искупление, могли в будущем блестяще себя проявить и с лихвой компенсировать убытки. Словом, империя избегала лишних потерь, и это было хорошо. Розовая навязалась на очередной судебный процесс не просто так: в последнее время она интересовалась всем, что было связано с работой Алмазов, потому что никак не могла понять, в чём могла выделиться конкретно она. Наблюдая за Жёлтой и её строгими расчётами, которые по своей точности доходили иногда до абсурда, Розовая поняла, что это явно не для неё. Она больше похожа на Голубую и могла бы так же работать с другими самоцветами — нужно только найти подходящую сферу. Но судебные разбирательства надоели ей уже на втором подсудимом, а их было не меньше десятка. В этом плане она начала прекрасно понимать Жёлтую, которая появлялась в зале суда только в случае особо тяжких преступлений. Усидчивости Розовой хватило лишь на три разбирательства. Это не её, ясно. Хорошо, следует искать своё призвание дальше. Голубая мягко улыбается младшей сестре, выказывая понимание и никоим образом её не осуждая, просит не улетать из Родного мира до тех пор, пока она не закончит. — У меня для тебя есть сюрприз, — добавляет Голубая, чтобы Розовая уж точно никуда не смоталась. — Она не готова, — слышен твёрдый голос Жёлтого Алмаза. — Просто посмотри на неё, Жёлтая!.. — умоляюще произносит плавный голос Голубой. — Я уже. Розовая выглядывает из-за угла, чуть щурится, оглядывая своих сестёр, и заговорщицки спрашивает: — К чему я не гото-о-ова? — Ох, Розовая, — Голубая бросается к ней и подхватывает на руки. — Пойдём, мы как раз закончили. — Мы не закончили! — возмущённо возражает Жёлтая. — Она не готова!.. — Даже Белая всё одобрила, — отмахивается Голубая, поднося младшую сестру к панели управления и начиная перебирать изображения планет. — Мы уже сотню раз это обсудили. — И я сотню раз повторяла, что она не готова, — устало вздыхает Жёлтая, подходя ближе и складывая руки за спиной. В розовых глазах плещется догадка — настолько головокружительная, настолько нереальная, что она боится произносить её вслух. — Нет, ты сказала это всего десять раз, а в остальных случаях ты молчала, — улыбается Голубая, останавливаясь на изображении яркой голубой планеты с размытыми по поверхности белыми пятнами. Розовая потирает ладошки в предвкушении. — Это?.. — вопрошает она неверяще, указывая на планету, — это мне?.. Тяжёлый вздох со стороны Жёлтой и уверенный кивок Голубой заставляют её визжать от счастья. — Правда?! Моя?! Действительно моя?! — Тебе следует разработать план размещения всех стратегически важных зданий, — нравоучительно говорит Жёлтая, — и предоставить его мне. Затем рассчитать количество необходимых кораблей, нужных самоцветов и… Розовая пропускает мимо ушей абсолютно все слова сестры, ищет глазами свою Жемчужину и громко кричит ей: — Жемчуг? Же-е-емчуг! Моя собственная планета, представляешь?! Розовая Жемчужина робко улыбается и кивает, глядя издалека на счастливую госпожу. Жёлтая делает глубокий вдох и выдох, наклоняется к прислужнице своей несносной младшей сестры и обращается уже к ней: — Я перешлю все необходимые задания, и если твой Алмаз не соизволит их все сделать — эту планету я заберу. Видимо, настал тот мрачный день, когда Жёлтая надеется больше на маленькую Жемчужину, чем на великолепного Алмаза.
