Трудности воспитания

      Земля открывается Перидот с самых разных сторон, начиная с неприятных ей Кристальных самоцветов, продолжая таким страшным событием, как гроза, и заканчивая неловким осознанием того, что с этими булыжниками придётся сотрудничать.       Не самые лучшие новости. Хуже могло быть только то, что ей на полном серьёзе пытались доказать, что Жемчужина способна на что-то, кроме красивых танцев, ношения вещей и открывания дверей.       Чушь. Перидот видела кучу Жемчужин, даже немного участвовала в их создании: они просто не способны что-то делать без чужих указаний.       — У вас очень даже хорошенькая Жемчуг, — задумчиво произносит Перидот. Столь красивых Жемчужин она видела только у Алмазов. Эта, скорее всего, с каким-нибудь незначительным дефектом (Перидот даже подозревает, с каким), раз оказалась не при правительнице. — Скажи, а кому ты здесь принадлежишь?       — Никому! — чересчур агрессивно огрызается Жемчуг.       — Тогда… для чего ты вообще? — приподнимает бровь Перидот. Жемчужины — это ведь как её удлинители конечностей. Как её отчёты или робоноиды. Полезные вещи, если умеешь ими пользоваться, но любой вещи нужен хозяин.       — Ну… можешь принадлежать мне пока! — техник прыскает со смеху, вспоминая, что в Родном мире Перидотов с Жемчужинами не больше десятка, и все они — высокопоставленные уроженки Первой эры, состоящие в свите Жёлтого Алмаза. Невероятно умные самоцветы, которые вместе с их сияющей правительницей разрабатывают самые передовые технологии, — идеал, к которому стремится Перидот; мечта, которую она лелеет претворить в жизнь и доказать, что самоцветы Второй эры ничуть не хуже.       Жемчуг прерывает поток её мыслей яростной тирадой, что только злит Перидот.       — А теперь послушай меня, грубиянка! Если ты забыла, то сейчас ты на нашей территории! Я не для того тысячи лет сражалась за эту планету, чтобы мне приказывали такие, как ты!       — Прошу прощения, но я — квалифицированный техник и прирождённый камневод; меня для этого сделали! А ты создана только для того, чтобы принимать приказы, но никак не отдавать их!!!       Им ведь вбивают это с самого первого дня появления, как вообще можно забыть цель своего существования?! У этой Жемчужины проблемы с памятью? Поэтому её красота так обесценилась? Удивительно, что такую не раскололи, когда обнаружили столь неприятный дефект.       — Давайте организуем гигантскую робогонку! — встревает в их спор Стивен, у которого едва искры из глаз не сыпятся от предвкушения. — С призами. И выясним, кто из вас лучше строит!       «Это будет просто», — фыркает про себя Перидот, украдкой поглядывая на Жемчуг.

***

      Продолжительная борьба выматывает: борьба не физическая, больше эмоциональная, полная колких фраз и обидных слов. Слияние, в котором они находятся уже довольно долго, невольно заставляет чувствовать то же, что чувствует партнёр. Тоска по Голубому Алмазу разбавляется… обидой, которая Ляпис точно не принадлежала.       Странные противоречивые эмоции выводят из колеи, причём не только её: у Яшмы пыла заметно поубавилось.       — Ненавижу тебя… — рычит она, хватаясь за голову. — За это чёртово слияние, за твоё предательство!..       Предательство, о котором постоянно говорит Яшма, в какой-то момент приобрело новый смысл. Словно она обвиняла Ляпис не только в том, что та затащила их на дно океана, но и в измене Родному миру. Их общей родине. Их дому.       Столь громкое обвинение отдаётся болью в груди, и Ляпис чувствует: эта боль не только её, часть принадлежит Яшме.       — Ты же с Земли… верно? — решается Лазурит на маленькое уточнение, даже не надеясь, что ей ответят.       Яшма отвечает тихо, но чётко:       — Да.       Лазурит плохо помнит конец Первой эры, но начало Второй у неё прочно ассоциируется с бесконечной горечью её Алмаза, которая всё реже попадалась своим подчинённым на глаза. Похожая горечь сейчас исходит от Яшмы, и Ляпис не сказала бы, что ощущается она слабее.       — Ты ведь принадлежала Розовому Алмазу? — спрашивает она, даже не желая как-то задеть Яшму, но та всё равно воспринимает вопрос в штыки, дёргает за цепь:       — Да, и что с того?!       — Зачем возвращаться туда, где разбили твой Алмаз?       — Чтобы убедиться, что скоро всё будет кончено, — шипит Яшма, — что эта жалкая планета будет разрушена, что от неё останется одна пыль.       — Но ведь это ничего не изменит!       — Да что ты понимаешь, Ляпис?! — Лазурит вздрагивает от звука своего имени, которое так редко называла Яшма. — Тебе есть куда вернуться! Есть кому служить, у тебя есть смысл существования, а ты меняешь его… меняешь на… на это! Твой Алмаз хотя бы цел, Ляпис!!!       Её словно бьют под дых, выбивают и без того небольшую уверенность в собственных действиях. Лазурит едва удерживает контроль над Малахит, пока Яшма лихорадочно смеётся.

***

      Вероятно, дефект этой Жемчужины оказался в том, что она была… умной. Перидот всё ещё сложно понять странную логику местных самоцветов, потому что в Родном мире никому бы и в голову не пришло позволять Жемчуг учиться механике, но толк в этом определённо был. Не до конца понятно, правда, можно ли так поступать со всеми Жемчужинами или эта особенная, хотя Перидот больше склоняется ко второму варианту.       Она говорит всё, что приходит в голову, особо не задумываясь: в конце концов, кто будет обижаться на правду? Перидот ведь специалист по Детским садам и выведению самоцветов, она не может ошибаться в родном деле, и сначала на её высказывания действительно реагировали положительно.       Перидот начинает привыкать к новым знакомым, решает блеснуть знаниями и рассказывает Аметист о том, какой та должна была получиться на самом деле. Нормальная ситуация для Второй эры: Перидот и сама коротышка, пусть и не по причине передержки в норе. Аметист, конечно, делали ещё в Первую эру, но ничего, и такое бывает.       — Ты её обидела, — сказал Стивен, вгоняя Перидот в ступор. Обидела правдой и своими знаниями.       В голове снова всё спуталось.       Она наблюдала за самоцветами издалека, многое подмечала, что-то записывала на диктофон, пыталась как-то влиться в компанию и даже нашла общий язык с Жемчужиной. От слияния Перидот предпочла держаться подальше, потому что… мало ли. Неизвестно, что оно способно учудить. Вообще у неё со слияниями не самые приятные ассоциации.       Сейчас накопленный опыт говорил ей, что перед Аметист следует… извиниться. Слова с трудом удавалось произнести даже наедине с собой, не то что говорить их кому-то, тем более — Аметист, с которой у Перидот сложились хорошие отношения.       «Надеюсь, она поймёт», — сглатывает техник и принимается записывать извинения на диктофон.

***

      Жизнь становилась всё лучше с каждым днём: слияние оказалось не таким уж и страшным; извинения перед Аметист не раскололи её камень от переизбытка эмоций; Жемчуг проверяла работоспособность бура, и Перидот начала даже верить, что им удастся избежать надвигающейся угрозы в виде Кластера.       Единственная проблема — это точные координаты гео-оружия. Перидот в очередной раз удивилась способности Кристальных самоцветов быстро решать проблемы, потому что в один момент Жемчуг сказала, что им нужно на Луну, а в следующий они уже были там. Не без помощи какого-то странного розового льва, поездка на котором надолго отпечатается в памяти Перидот одним из худших воспоминаний, но всё же лучше это, чем Кластер.       Фрески на Лунной базе заставляют Перидот вновь испытать былой трепет перед прекрасными правительницами. То недолгое, но насыщенное событиями время, которое она провела на Земле, заметно притупило её чувство долга, хотя окончательно избавиться от него нельзя — в этом Перидот просто уверена.       — Узри… Жёлтый Алмаз! — восклицает она, глядя на изображение своего Алмаза, и, схватив Стивена за плечо, начинает его судорожно трясти. — Величественная, да?..       — Ух ты-ы-ы… — тянет Стивен, оглядываясь по сторонам. — А кто… кто вообще такие эти Алмазы? Кажется, важные птицы…       Перидот чуть не давится от возмущения.       — Ты шутишь, что ли?!       Столь знакомое блаженство струится по всему камню, когда она рассказывает о том, как прекрасна Высшая власть Алмазов в общем и каждый Алмаз в частности, сколь почётно служить и существовать только ради них, но рассказ Перидот прерывает недовольная Гранат:       — Кхм-кхм.       — Ох, да, дело, — посмеивается Перидот. — Панель управления, координаты…       Дрожь не удаётся унять на протяжении всего пути: очень немногим удаётся побывать в рабочем кабинете Алмаза, узреть её во время решения важных проблем. Это же так… волнительно!       — Ничего себе… панель выглядит совсем как новая! — подпрыгивает от счастья Перидот, касаясь панели управления. — Нет, по современным стандартам это, конечно, реликт, но посмотрите, какая она элегантная, какая совершенная!..       — А как её включают?       Пыл Перидот мигом угасает.       — Понятия не имею…       — Но здесь есть отпечаток руки! — говорит Стивен, взобравшись на высокое кресло.       — Т-ты чего делаешь, это же кресло для самых знатных самоцветов!.. Нельзя так просто сесть на место Алмаза!       — Но их же здесь нет, верно? — широко улыбается мальчик, хлопая ладонью возле себя. — Не хочешь… не знаю… присесть?       Кощунство чистой воды, на которое Перидот ведётся, как маленький ребёнок. И похихикивает при этом. В это время Стивен обращает своё внимание на какой-то прозрачный белый камень сбоку от себя.       — Ух ты, а это что за штука?       — Ну-ка положи!       — Координаты, — вновь напоминает Гранат.       — Да-да, сейчас…       Система устаревшая, но интуитивно понятная. Перидот копается в файлах, чуть нахмурившись, и наконец находит нужную информацию.       — Детский сад Бета в девятом секторе, — задумчиво произносит она и спешит обрадовать Аметист: — Он совсем мелкий, не то что твой!       — Где Кластер сейчас? — требовательно спрашивает Жемчуг.       — О-о-ох, сейчас… Вот он где! Лежит глубоко в мантии. От амбара до него примерно две тысячи пятьсот единиц глубины. Теперь осталось только загрузить эти данные в бур — и считай, всё готово.       — Значит, всё! Задание выполнено, — Жемчужина радостно хлопает в ладоши, направляясь обратно к лестнице.       — Жуткое место, пойдёмте скорей, — соглашается с ней Аметист, но Стивену явно хочется побыть на Луне подольше.       — А игры на этой штуке есть? — интересуется он у Перидот, которая на такое невежество лишь закатывает глаза:       — Нет-нет, это устройство не для игр. С его помощью планировали колонии. Вот, смотри, — и, не дожидаясь ответа, выводит на экран карту с мигающими красными точками.       — Это карта всех сооружений, которые успели возвести на Земле, — поясняет она, копаясь в панели управления. — В целом, построено пять процентов от того, что планировалось изначально.       — А какой был план? — осторожно спрашивает Стивен.       — Ну, давай посмотрим.       Экран резко сменяется голограммой Земли, на которой постепенно начинают зиять огромные дыры. Окончательный итог полностью отстроенной колонии у всех, кроме Перидот, вызывает непроизвольную дрожь, а техник, словно не замечая этого, гордо провозглашает:       — Вы посмотрите! Восемьдесят девять Детских садов, шестьдесят семь шпилей, галактический портал в каждой грани, рациональное использование всех возможных ресурсов! Это же был великий замысел!       «Великолепная колония!» — хочется добавить Перидот. С её точки зрения — превосходная колония, как можно этого не понимать? Сразу виден почерк Жёлтого Алмаза, которая стремилась к эффективности во всём.       — Чем вы вообще думали, когда срывали колонизацию?! Могло бы быть здорово!       — Ты не права! — не выдерживает Гранат.       — В смысле? — хмурится Перидот, глядя на Стивена, и словно ищет в его лице поддержку. — Она же идеальна. Просто посмотрите!       — Мы уже смотрим, — приглушённо говорит Жемчуг.       — План был отвратительный, — вставляет свои пять копеек Аметист.       Неприятное чувство. Словно все её знания, опыт и умения только что выбросили на помойку.       — Завершение колонии означало бы гибель всей жизни на Земле, — более пылко восклицает Гранат, чем окончательно добивает Перидот. Она старалась понять Кристальных самоцветов всё это время; она даже делала успехи в этом непростом деле, одни звёзды знают, каких усилий это стоило, так почему они не хотят ответить Перидот тем же?       Хотя бы взглянуть на колонию с рациональной точки зрения!       — Но подумайте, сколько хорошего в ней было! — отчаянно доказывает она свою позицию. — Создание новых самоцветов, усиление нашей империи!..       — Роза Кварц верила, что каждая жизнь бесценна и нуждается в защите, — поджимает губы Жемчуг.       — Если она так хотела защитить жизнь, то оказала ей скверную услугу! — взрывается Перидот, указывая на голограмму. — Если бы Земля стала колонией, не было бы Кластера! Теперь колонии нет, и Земли тоже скоро не будет! Ну, спасибо тебе, Роза Кварц, ты обрекла эту планету!

***

      Она снова сказала то, чего не следовало говорить. Ничего нового. Перидот фыркает, глядя на то, как Кристальные самоцветы спускаются вниз по лестнице, украдкой смотрит на коммуникатор, который сказала Стивену положить на место.       И зачем было крушить панель управления, это слияние вообще думает, прежде чем делать? А если бы им снова понадобилась какая-нибудь информация?       Едва Перидот начинает самонадеянно полагать, что понимает этих странных самоцветов, как всё идёт наперекосяк. Зря она вообще пыталась понять их.       Алмазный коммуникатор практически обжигает ладонь — она ведь ждала этого момента с самого своего заточения на Земле, и вот, наконец-то, связь с Родным миром преподносят прямо на блюдечке. Вряд ли они с Кристальными самоцветами найдут общий язык, а вот Родной мир всегда рад принять её обратно. Перидот нравилось так думать.       После возвращения Стивен зачем-то зовёт её в сломанное устройство для какого-то разговора, как позже выясняется — об Алмазах. Перидот всегда рада поговорить об Алмазах.       — Рациональные, рассудительные, невероятно прекрасные! — повизгивает она от счастья, когда Стивен прерывает её слегка грустным голосом:       — И ты сильно к ней привязана, да?       — А как можно иначе? — удивляется Перидот. — Между нами сейчас перемирие, но я никогда не предам самоцвет, для которого я создана.       — Вот и хорошо… — тянет Стивен, не в силах сдержать улыбки. — Потому что она стоит у тебя за спиной!       — Ч-что?!       Так глупо Перидот ещё никогда не ошибалась.       Да, конечно, Жёлтый Алмаз прямо за спиной. Стивен вырывает Алмазный коммуникатор из её рук, блокирует двери, замахивается молотком на средство связи, вынуждая во всём признаться.       — Ты всё пытаешься связаться с Родным миром?       — Да, конечно! — отвечает Перидот так, словно это очевидная вещь. — Родной мир ничего не делает просто так. Алмазы продумывают каждый свой шаг, в отличие от вас, простофиль. Я нашла выход. Вы, булыжники, пытаетесь спасти Землю, — она разводит руками, — но ничего толком сделать не можете. Не думаете о будущем, не предполагаете события. Даже я сама случайно увлеклась.       Лицо у Стивена становилось всё более жалостливым, но Перидот старалась не обращать на это внимания.       — Этим смехом, пением, постройкой дурацкой машины… — кривляется она и продолжает уже более серьёзным тоном: — Но разве ты не понял? Это всё неважно! Важно только то, — Перидот блаженно улыбается, — что я служу Жёлтому Алмазу! Эта планета может принести пользу Жёлтому Алмазу! Я должна связаться с ней, рассказать, что мы узнали!       — Но Алмазы плохие! — возражает Стивен, отходя назад. — Им не нужна наша Земля! Они хотели продырявить её, а теперь хотят разнести её Кластером!       — Да, да, в этом всё и дело!       — Ну зачем я всегда защищаю тебя?! Ты никогда не будешь нашим другом! Гранат, Аметист, Жемчуг!!! — мальчик бежит к выходу из амбара.       Ни логики, ни рациональности — ничего из того, к чему привыкла Перидот, в этих самоцветах нет! Она бьёт по всему, что видит, пытаясь найти выход, потому что связь с Алмазами — её единственная надежда на спасение с этой планеты.