Потребности: взрослые и не очень

— Все на землю! — отчаянный вопль Базиля заглушил неожиданный мощный взрыв, раздавшийся совсем-совсем близко.       Савада послушно привстала с кованого стульчика и нырнула под стол, накрывая голову руками. Она уже даже не смела удивляться подобным сюрпризам — никогда не угадаешь, в какой момент вражеские семьи и группировки решат позариться на неё, на лакомый кусочек для любого желающего подзаработать в современном мире мафии. Такое пристальное внимание пугало до чёртиков, но и льстило одновременно: свои всё равно спасут, куда они денутся, а если нет — Пламя в помощь!       Столик задребезжал, остывший кофе в изящной фарфоровой чашке возмущённо звякнул ложечкой по блюдцу, подскочил и опрокинулся девушке на футболку. Где-то по близости запищал от восторга Ламбо и щёлкнул затвор пистолета Реборна. Да, Дэчимо была несравненно сильным противником, но только на открытой местности, в оживлённых же кварталах ей запрещено было выдавать себя. Как оказалось, зря. — Вон там, держи её!       Над головой просвистела короткая очередь, — ну надо же! — послышался звон, лязг и крики — разбилась вдребезги витрина кафе, в которое они дружно решили заглянуть после четырёхчасовой тренировки и плотного обеда. Как жаль, что она не успела доесть свой клубничный сорбет; осколки хрупкой вазочки валялись тут же, на полу открытой террасы. А ведь клубничный вкус её любимый… — Тсуна, беги!       “Куда бежать-то, защитнички?” — один перекат, и она на ногах, на чистом альтруизме сверкает пятками, уводя преследователей подальше от людных улиц, где она или использует наконец перчатки, или добровольно сдастся в плен очередных похитителей. На самом деле, Тсунаёши вполне забавляла всеобщая тяга устраивать вокруг неё переполох. Оказаться связанной в каком то подвале или на чердаке в компании нескольких невероятно живописных персонажей было “очень прикольно”, но когда она заявила об этом репетитору, тот долго и основательно крыл её матом в течение получаса. Савада не унывала: отважные охотники по её тощую тушку являлись регулярно, так что можно было не опасаться слишком надолго заскучать.       Скайрини Занзас как-то сказал ей, что умей она к своей силище приложить чисто женскую харизму, в наличии которой у каждого существа прекрасного пола хмурый грубый и совсем не романтичный мафиози был почему-то твёрдо уверен, то цены бы ей не было. Шатенка хоть и задумалась всерьёз над советом, но исполнять пока не решалась — скрутили её в переулке явно как дворового мальчишку, спасибо, хоть синяков не наставили, уже хорошо. В том, что убивать несчастных будут долго и мучительно, Тсуна была уверена: кирпичная стена покосившегося домишка, у которого трое рослых шкафов её так удачно зажали, была уже измазана чужой кровью — о горячий итальянский нрав! А Реборн, да прибудет с ним его “киллерская чуйка”, от спокойствия спящего удава до автоматического режима берсерка с крупномасштабными разрушениями имел разгон точно как у Феррари, секунды две с половиной. Она уже мысленно посочувствовала бедолагам, не знающим пока своей печальной участи. Интересно, кто заказчик на этот раз?       На этот раз её заперли не в обычный подвал. В потёмках мало что удавалось разглядеть, но по запаху ясно было, что это старый винный погреб. Огроменный мужлан, чуть ли не тащивший её на себе, не удосужился даже обыскать жертву, так просто и бросил на ступеньках у самого входа, только лишь захлопнув тяжёлый люк. В принципе, он тоже был по-своему прав: даже если что-то у малявки в карманах и найдётся, поднять люк и выбраться она в одиночку не сможет в любом случае. Где-то в недрах кофты жалобно пикнул мобильник.       Запястья и плечи саднило от тугой верёвки, но и это перестало быть проблемой с тех пор, как Хибари-сан в конце учебного триместра осчастливил её маленьким складным ножом-бабочкой, в стиле ГДК. Пилить, конечно, довелось долго, но зато когда путы опали, можно было не торопясь размять руки и осмотреться.       При свете карманного фонарика гладкие бутылки призывно заблестели. Тсуна неспешно пошла по рядам, вчитываясь в этикетки. Большинство были ей знакомы из участившихся в последнее время посиделок с пасынком дедули Тимотео и редких, но систематических вечеров диванных сомелье у них в гостиной под предводительством ненаглядного репетитора. Мужчина в последнее время ни с того ни с сего зверствовал, и она надеялась, что правильно выдержанное старое вино на время утихомирит Хитмана. Вот сейчас она выберет что-нибудь стоящее. — Домейн Георгес и Кристоф что-что? — пробормотала Савада, прислонившись к высоким полкам. — Шато Петрюс, Шато Шеваль Блан, — она ловко доставала бутылки, по несколько раз проверяя вычурные надписи с завитушками, — это на день рождения подарю… — удержать всё в руках не получалось, пришлось вернуться и поставить приглянувшиеся варианты у подножия лестницы, чтобы при выходе не забыть. — А это у нас что?       Стеллажи поспешно обрывались: дальше, вглубь помещения, уходили ряды добротных бочек. Папашка говорил не пить то, что на разлив, и, кажется, пришло время узнать почему. Рядышком на виду, как специально, стояло несколько чистых бокалов тончайшего стекла. “Ну всё, — девушка мрачно ухмыльнулась, проводя пальцами по ободку чтобы проверить звучание, — сегодня у меня выходной” — и отвинтила первый краник.       Телефон уже готов был разорваться от звонка, когда владелица до него наконец дотянулась: — Алло-о-у? — на линии Гокудера-кун со скоростью света что-то затараторил. — Аа-а? Да нет, я уже в полном совсем оке-ей да-а, а ты? — она вдруг икнула, сама себя испугалась и прикрыла рот ладошкой. — Приходи, тут хорошо-о, — послышалась отборная ругань и мобильный, вероятно, у хранителя отобрали, — Реборн? А у тебя для меня… ой, — шатенка глупо захихикала, помотав головой, — у меня для тебя сюрпри-и-из… Что? Я не… оу, — позади громыхнуло, — подожди, я тут кажется окно открыла, — она повернулась.       Если бы взглядом можно было убить, наследница Вонголы уже умерла бы в страшных муках и воскресла бы несколько раз. Сотовый в сомкнутом кулаке мафиози хрустнул и выплюнул смятую батарейку. Аркобаллено убивать взглядом насовсем пока не научился, выходило только пугать до мертвенной бледности, так что Тсунаёши, ничуть не смутившись, с полным счастья лицом вскочила со ступенек и бросилась ему на шею. — Смотри-и-и, сама выбирала! — она с гордостью указала на пирамиду из бутылок. Когда же мужчина сделал шаг вниз, в процессе попытавшись отцепить от себя проблемный балласт, она пригрозила ему пальцем: — Половина. — Что? — крайне вежливо переспросил репетитор. — Половина, — Тсуна серьёзно повторила шёпотом, глядя ему в глаза, — всегда показывай только половину. Если человек увидит всего тебя, он тебя возненавидит, — хоть язык слегка и заплетался, изрекла она своё открытие на удивление связно. — Не позволяй увидеть себя целиком. Отвернись, — девушка ладонью повернула его лицо в другой бок.       Реборн угрюмо вздохнул: толку говорить с ней, если ни черта всё равно не поймёт. Он легко подхватил не сопротивляющееся тело на руки, оставляя драгоценные бутылки на попечение подоспевшего очень нервного Хаято, а сам направился к выходу из здания. Шатенка обвивала его шею руками, продолжая бормотать какую-то несусветную чушь, как вдруг: — Надралась, — его дёрнули за короткие волосы на затылке, во второй раз за эти несчастные десять секунд. Ученица придвинулась ближе и пропела на самое ухо, едва ощутимо задев его губами, — я надра-а-алась… — Я заметил, — холодно отозвался он, усаживая её на заднее сидение автомобиля. Машина плавно тронулась, почти сразу сзади послышалось тихое равномерное сопение. Она так и уснула, завалившись на бок и прижав к себе его дипломат.       Первое, что Тсунаёши увидела утром, было озабоченное лицо репетитора. Он как-то странно улыбался, то ли с сочувствием, то ли со злорадством, прохаживаясь вдоль её кровати. Руки сложены на груди, брови подняты неестественно высоко, от чего на его лбу образовалась пара тонких морщинок, но непривычно доброжелательное выражение придавало лицу комическую схожесть с венецианской маской. Гримаса. Десятая нахмурилась и стала судорожно вспоминать, что она вчера натворила, что привело его в такое состояние. Ах, ну да…       Мужчина участливо присел рядом: — Что, Савада, кайфа в жизни не хватает? — она угрюмо замотала головой, сильнее вжимаясь в подушки. — Так я могу это устроить, ты не стесняйся, говори, — Хитман кивнул сам себе, наблюдая как она с каждой секундой мрачнеет, — вот например завтра. Как ты смотришь на увеличение своей нагрузки? Раза так в три или четыре, я же вижу, что тебе не хватает, — он вопросительно развёл руками. — Может, тебе ещё и водички принести? — Было бы неплохо, — сердито пробормотала Тсуна, — у меня во рту Сахара. И вообще, — она, чуть осмелев, уже демонстративно расслабилась, вытягивая во всю длину ноги. Убивать её сегодня вероятно не будут, он бы тогда припечатал всем сразу, — не парься, нормально же всё. Это весело.       Он вяло возмутился: — Что весело? Подвергать себя смертельной опасности? — Ага, — шатенка окончательно уверилась в своей безопасности и села, — гормоны вырабатываются и всё такое…       Мафиози сжал губы в тонкую полоску. Она думала дождаться его ответа, он он всё молчал и молчал, а значит, разговор продолжать был не намерен. Ну и пускай. “Придурок, — девушка мысленно разбивала о его голову мамину вазу, — уже и пар выпустить нельзя. Я ему подарки значит, а он мне тренировки! Вот гадина”, — с этими думами она поднялась и беззаботно удалилась, отсалютовав в дверях: — Я в душ.       Он фыркнул и в предвкушении потёр ладони: бедняжка, ещё не знает, что за адские муки он успел ей придумать, пока та себе сладко спала. Однако с этой адреналиновой зависимостью стоило срочно что-то делать. Наступит день, когда они могут просто не успеть к ней вовремя. Этого нельзя было допустить, не с Тсу. Пускай веселится как хочет, но там, где он сможет за ней присматривать.       Киллер достал из кармана новый телефон вместо того, что он вчера случайно на нервах угробил, и с секунду искал нужный номер: — Орегано? — быстрый взгляд в сторону коридора. — Нет, с ней всё в порядке. Да. Достань мне два билета в какой-нибудь нормальный парк развлечений, они же есть в Японии? — он зажмурился, пытаясь восстановить в памяти своё расписание. — На-а субботу. Нет, не Диснейленд, желательно что-то страшное. Фудзи-и-и что? Поближе не нашлось? — брюнет тихо рассмеялся и потёр шею. — Да ладно тебе, я шучу. Самолёт может или вертолёт, на поезде я не поеду, — покачал головой и нагло ухмыльнулся, — ну у меня же нет личных подчинённых, приходится воровать. Да, на связи, — мобильник был отправлен в полёт и пружинисто приземлился на подушки.       Мимо прошлёпали мокрые босые ноги — девчонка промокала волосы полотенцем, хитро сверкая глазами: — Так мне на субботу ничего не планировать? — Кто сказал? — Реборн состроил насмешливую гримасу. — Это я иду развлекаться. У тебя, никчёмная Тсуна, в субботу тренировка, — по мере того, как к ней приходило осознание, заставляя в панике раскрыть рот для протеста, он только хищно скалился. — Мы пойдём на самые высокие американские горки. — Хи-и-и?!