Пустой гроб

У Изуку раздроблена половина головы, пустая глазница, руки, размазанные по асфальту - из левой торчит кость в районе локтя. Кровь изо рта еще пузырится, мешается с желтоватой водянистой пеной, медленно остывая на зимнем морозе. Капли на белом снегу рябили в глазах - Бакуго выворачивает в ближайшее мусорное ведро. Он сломя голову несется к охраннику, тащит за руку в школьный двор и запинается, падая на землю - Деку нет. На белом-белом снегу цветут кровавые пятна и красный ботинок, лежащий неподалеку, заляпан в мерзкой жидкости.

ххх

      Оглядываясь на те дни, Бакуго думает, что вполне мог бы всё исправить. Например, вернуться в прошлое. Или не выкидывать тлеющую тетрадь в окно, протянуть руку помощи или прикусить язык, когда злополучное "Деку" было готово вырваться из уст. Мог бы, но продолжал вытирать об него ботинки и вот результат - пожизненное чувство вины и ночные кошмары с пустой глазницей, смотрящей прямо в душу. Его прожигает изнутри эта пустота, вырезает вечную память на сердце, выскребывает ногтями ненависть к себе.       Хоронили пустой закрытый гроб - тело мальчика так и не нашли, зато на крыше лежала стопка исписанных тетрадей, выпотрошенный желтый рюкзак и один-единственный красный ботинок на самом краю. Городское кладбище пополнилось двумя скромными могильными камнями с низенькой черной оградкой, через которую ночью скакали подростки. Мать Изуку рядом - скончалась через месяц от инфаркта, бедной женщине до последнего дня мерещился собственный сын.       Как итог: презрение к самому себе и огромный пласт осуждения со стороны бывших одноклассников. Ещё немного, и эта каменная плита вины заставит шейные позвонки разойтись в разные стороны. Смешно, но после смерти Мидории все мигом забыли, что были такими же кусками дерьма, как и сам Катсуки. Выбрасывали обед в мусорное ведро, эхом твердили "бесполезный". Правда сам он еще не решил, был ли полным куском дерьма или только немного. Его избегали до самого последнего класса, и сразу после выпуска семья Бакуго предпочла забыть всё, раз сын успешно поступил в юэй. Академия мечты Изуку, да?       Тетради с края крыши благополучно перекочевали к нему - Инко передала коробку за день до смерти и по секрету: он знает наизусть всё, кроме двух последних. Подпаленный огрызок бумаги открывать он не рисковал, а серый блокнот на самом дне мозолил глаза всем своим существованием. Только эти две записные книжки пылились под кроватью, слишком страшно было открыть их и увидеть то, чего ему бы не следовало. Как пример - суицидальные намеки в серой книжке или страницу о себе в последних "заметках героя".       Катсуки хочется закрыть глаза и уши - настолько тошнит без дела шататься по улицам с гордливым прикрытием "патруль". По сути они просто ходят из одной точки в другую, выжидая момента, когда лига злодеев в очередной раз пустит корни. А вообще, у него ноги ноют и голова раскалывается, какая еще тут лига. Ближайший час ему грозит максимум смерть от мигрени из-за бегающего на фоне Киришимы. Ну, по крайней мере, так думал Бакуго около минуты назад.       Стеклянная дверь банка, находящегося через дорогу, звонко осыпалась на асфальт, внутрь ввалилось два крепких парня в масках, размахивая черной сумкой. Это, конечно, не Шигараки Томура, но желание подпалить их такое же сильное. Сейчас мало кто пользуется оружием, если оно, конечно же, не нужно для причуды, так что это или самоуверенные придурки, думающие, что справятся и так, или слабаки с бесполезным квирком, на тех, для кого оружие только дополнение они не походили. Бакуго почти был готов рвануть через всё двухстороннее движение, когда Эйджиро схватил его за шею и потянул вниз - прогремел взрыв. Клубы дыма повалили из выбитых ударной волной витрин, из соседних магазинов повалил народ, спотыкаясь об обломки. Ладно, Катсуки ошибался. - Займусь эвакуацией, сможешь справиться с этими придурками? - Киришима не услышав ответ подорвался с места и ныряет в толпу, создавшуюся полукругом у банка. ещё и спрашивает, дерьмоголовый.       Бакуго распихивает людей и влетает в окно не подумав, среди режущего глаза дыма практически ничего не видно, только слабые очертания валяющихся людей и мебели. Он пробирается через стулья, почти наощупь находит стойку регистрации, через которую, должно быть, перепрыгнули преступники. Он чувствует себя словно в новомодном боевике, только тут нет страховки и возгласов режиссера. Ему что-то кричат снаружи, светят фонариком - Катсуки видит мелькающий круг света. Всё происходит слишком быстро: буквально вот он перепрыгивает через стойку, слышит топот позади и, не успев обернуться, получает прикладом по затылку. Пыль немного оседает, Бакуго чувствует цепкую хватку на волосах, его вдавливают лицом в грязный пол. Он разворачивает ладонь, дико улыбается и чувствует, как прилипла мокрая от пота челка ко лбу. Ничего не происходит. На ладонях потрескивают искры, никакого взрыва нет. Хлопушки блять. Катсуки сразу догоняет, что происходит - причуда этого парня блокирует его собственный квирк. Как это работает? Пока он смотрит на него, как у Айзавы-сенсея, или пока касается?       У Бакуго, кажется, барабанные перепонки от звона лопаются, потому что он давно потерялся в пространстве, перед глазами поплыло. - Вы, герои, вечно лезете не думая - над ним до мерзости громкий гогот, Катсуки прикладывается носом об пол, пытаясь вырваться, на что его перехватывают другой рукой, - знаешь, если я сомкну обе свои руки на тебе, квирк пропадет навсегда.       У него в ушах грохочет смех ублюдка над головой, он и сам начинает ухмыляться, обрабатывая только что придуманную шутку. Не лучшее время для комедии, но разве что-то мешает Бакуго? - В таком случае используй обе свои руки, чтобы удовлетворить меня.       Он успевает только заметить, как сбоку мелькает еще одна фигура. Зато шутка хорошая. После такого и умереть не стыдно, определенно.       Где-то сзади гремят стулья, ублюдок, нависавший над ним, оборачивается и с хрустом откидывается назад, придавливая всем своим весом Бакуго. Из-за него ничего не видно, но кровь, хлещущющая из носа лишь подтверждает догадки - сломан. Краем глаза видна белая рубашка с жилеткой и растрепанные зеленые волосы, Катсуки давится собственной слюной, - А шутки у тебя по-прежнему отвратительные, Каччан.