Пустой гроб

      Бакуго не верит. Он ясно видел своё будущее - герой на первых цифрах рейтинга, собственный офис, туча фансайтов. Cлава, проще говоря, популярность. Один взмах, и все его планы сорваны. Всего одно движение отголоска прошлого, мираж в пыли, и вот он, Катсуки Бакуго - задыхается на грязном полу, накрытый сетью воспоминаний давно прошедших лет. Он не выпутается, нет. Все скатилось в глубокую дыру еще минуту назад. Разбит. Обманут. Веснушки врезаются в его память и кровоточат где-то на подкорке мозга.       Деку. Живой, из мяса и костей. С костлявыми длинными пальцами, сероватой, почти пергаментной кожей. Рассеченной бровью и взлохмаченными зелеными кудрями. Бакуго все больше думает, что сходит с ума. Галлюцинация. У него перед глазами вышедшие из суставов кости и дыра вместо глаза. Он смотрит прямо на Изуку. Вглядывается в правую глазницу - ни намека на протез; живой, дышащий Изуку. Это все просто дикий розыгрыш, огромный пранк длиною в жизнь.       Кровь тонкими струйками текла по его щеке, капала на губы. Он скалил красные от неё зубы, размазывал по лицу ребром ладони бордовую жижу. Молчало всё. Бакуго обманут. Он был почти готов взорвать здесь все к чертям от ярости, когда Деку провалился в образовавшуюся под ним чёрную дыру. Она с чавкающим звуком затянулась, стоило зелёной макушке исчезнуть. Поднятый исчезновением пепел закружился, заставляя давиться пылью. В эту же секунду ворвался целый отряд героев, раскидывая мебель на пути. Они выносили обгорелые тела из здания, снимали бессознательного грабителя с Бакуго. У Катсуки из носа идёт кровь, стекает по подбородку и впитывается в искусанные губы, оставаясь в трещинках. Он скрипит зубами, чувствуя, как каждый вдох сопровождается трескатней внутри - его кости стираются в порошок от ненависти. Он ненастоящий. видениевидениевидениевидение.

ххх

- В здании был кто-то еще, кроме грабителей? Люди снаружи утверждают, что видели еще одного человека, - Бакуго даже задумывается, стоит ли вообще отвечать. Следователь нервирующе стучит ручкой по столу.       Катсуки кивает, слишком громко втягивая воздух через нос. Он отдирает заусенец с большого пальца, опережая мужчину в разговоре: - Изуку Мидория.       Бакуго слизывает с губ запекшуюся кровь, отрывая зубами омертвевшие частички. - Мы учились с ним в одном классе. - стук пластика об дерево сбивается в один такт с сердцем - Он покончил жизнь самоубийством.       Следователь громко шуршит бумагами, и разбирает одну папку. Такую же, как и остальные, с серой табличкой на обратной стороне. - Один из наших детективов занимался этим делом. Мальчик мёртв, это бред. - Верно, мёртв. Все правильно. Я пошутил - Бакуго выдавливает глухой смешок, - Мне показалось. Они всего-лишь похожи.       Он со скрипом собственного сердца и стула об пол встаёт, приближаясь к двери, замирает в проеме: - Не записывайте это.       Черт возьми, он прямо-таки предвкушает отчет этого парня. "Катсуки Бакуго - слетел с катушек; видит мёртвых самоубившихся мальчиков"       Он незаметно для себя подходит к дому Изуку, в нескольких метрах от него - его собственный. Кажется, в него заехала молодая парочка с ребёнком. Это должно его волновать?       Бакуго заваливается прямо на ступеньки дома бывшего друга детства, доставая сигарету - уже четвертую на дню. Однажды это убьет его, но не сегодня. Горький дым оседает густой патокой в легких, Катсуки хочет кашлять. Так сильно, чтобы выплюнуть своё сердце. И, возможно, утренний завтрак, его все еще мутит после патруля. Он стряхивает пепел и прикрывает глаза, летний ветерок сменяется леденящим зимним - голой кожи на плече касаются холодные пальцы.       Ладони мгновенно потеют, ногти впиваются в загорелую кожу, оставляя следы-месяцы. - Я бы купил твои слёзы - Бакуго каменеет, он готов подорвать здесь все к чертям, и плевать, что через несколько шагов его собственная семья, ужинающая за столом, а за спиной грудной ребёнок, наверняка, спящий в комнате Изуку. Плевать, потому что он узнал этот голос. - Издеваешься? - Катсуки почти не дышит.       Он собирался сжечь весь этот квартал, когда его хватают за волосы и оттягивают в сторону - шею прокалывают два коротеньких клыка. На плечах смыкаются холодные руки, прижимая к себе, у Бакуго на кончиках пальцев потрескивают искры, он не сделает этого. Катсуки губу до крови прокусывает, когда мокрый язык оставляет дорожку слюны у бьющейся жилки, - Как многое ты отдашь, чтобы увидеть меня снова?