Наше лето

Утром вместе с детьми просыпаются и все вожатые, хотя у них и есть возможность поспать еще полчаса, но парни выбирают утреннюю пробежку со своими отрядами. Сегодня бегать выходят абсолютно все, даже сам Смолов. — Ого, какие люди! — восторженно кричит Антон, когда мимо них пробегает Федя. Он чуть притормаживает, чтобы быть наравне с братьями, держит темп, выдыхая по технике три через три, и слишком серьезен. — А вы сегодня с нами будете завтракать? — А как вам сегодня спалось? — Как считаете, удачно прошел первый день? Миранчуки так и засыпают вопросами, сбивая таким образом дыхание, и Федору приходится ответить: — Парни, если вы не знаете, то во время бега надо ногами шевелить, а не языком, — Смолов бросает короткий взгляд на ребят, на что те принимают виноватое выражение лица, продолжая бег уже молча. Пробежка длится около двадцати минут, дети выглядят бодро, нисколько не уставшими, а затем начинают разминку, пока вожатые решают накрутить еще пару кругов. Утро начинается отлично. После бега Артем, братья и Саши присоединяются к своим детям, разговариваются с их тренерами и просто беседуют с отрядом. Некоторые даже показывают полезные и нужные упражнения, чтобы поддержать в тонусе мышцы, Саши тоже дают наставления своим, несмотря на то, что их дети танцоры и их программа тренировок кардинально отличается от футболистов, но все тренеры реагируют на это положительно, ведь еще один профессиональный взгляд не помешает. Федор наблюдает за этим отдельно, разминаясь чуть поодаль, и несказанно радуется, что все нашли друг с другом общий язык так быстро. Довольно осматривает всю тренировочную площадку, упираясь руками в бока, и глубоко вдыхает сосновый воздух. Построить лагерь здесь было лучшим решением. Иногда бывает, что вечером на поле выбегают белки, пытаясь найти что-то съестное, но тут же скрываются, обнаружив опасность в виде ног футболистов. А те потом носятся за животными, желают поймать и покормить с рук. Некоторым счастливчикам удавалось схватить зверька, правда, чем кормить, никто не знал, нужной еды рядом не было, поэтому мальчишки просто сюсюкались с белкой. Ночью, если повезет, выползают ежи и бродят по всей территории. Их очень легко обнаружить возле корпусов, почти у самых дверей, и дети всегда подолгу задерживаются, осторожно поглаживая ежика, который и не собирается выпускать иглы. Федя вспоминает приятные моменты, и уголки губ невольно приподнимаются. После утренней тренировки все отправляются по своим корпусам, Миранчуки успевают поймать Смолова и снова задать вопросы: — Федя-я-я, — вспомнив, что к боссу нужно обращаться официально, Антон дотягивает имя, тут же исправляясь, — Федор! Так вы будете завтракать с нами сегодня? Мы вас никогда не видим. — Парни, просто Федя, я еще не настолько стар. И да, я ем, просто прихожу позже. — Ну, так давайте сегодня вместе поедим, чтобы еще друг друга получше узнать, — Антон не теряет свой энтузиазм и даже преграждает путь своим телом, широко раскинув руки, желая получить положительный ответ. Федя на это лишь цокает, понимая, что нужно привыкать к любопытности и приставучести братьев. — Миранчук, это больше похоже на свидание, чем на завтрак, — Смолов улыбается, чуть смеясь, и соглашается на предложение. — Раз ты так заботишься, я приду, — мужчина хлопает парня по плечу и удаляется, а Антон потом выкрикивает вслед: — Я Антон, если что, — и довольно машет рукой. — Пойдем уже, Дон Жуан, — брат берет того под локоть и уводит в их номер. Через двадцать минут все снова собираются, только уже в столовой. На завтрак дают обычный омлет в виде небольшого кубика и овсяную кашу. Дети, что помладше, брезгуют, смотря на овсянку, и с неким отвращением мешают ее, собирают на ложку и, подняв повыше, выливают обратно, будто надеются увидеть там что-то еще. Отряды Саш и братьев едят с удовольствием, съедают все, а кто-то вообще вылизывает тарелку и потом смотрит, кто еще не доел. Наверное, надеется, что лишняя порция достанется. Смолов смотрит на это с непонимаем и недовольством, хмурит брови, отпивая чая, и следит за каждым, кто не ест. — Федь, ты чего? — переменившееся настроение замечает Артем, щелкая пальцами перед глазами босса. Тот реагирует не сразу. — Почему дети ничего не едят? Эта каша не такая противная, специально без комочков, сладкая, как все любят, — на это Дзюба поворачивается к ребятам, также прослеживая за каждым, кто с кислой миной, подперев голову рукой, не желает притрагиваться к завтраку. — Ща все будет, — Артем показывает сомкнутые указательный и большой пальцы, означающие, что все под контролем, и встает из-за стола, два раза хлопнув в ладоши. Голоса, живо что-то до этого обсуждающие, тихнут, и все внимание переходит к Артему. — Пацаны, — Дзюба потом машет головой, замечая, что в лагере есть и девочки, — и пацанессы, тот, кто все съест, получит от меня пачку мармелада, а кто брезгует, останется ни с чем! — после идет недолгая пауза, и все дети, которые не притрагивались к еде, за обе щеки начинают уплетать еду. Дзюба довольный садится обратно за стол. — Тем, мне очень интересно знать, где ты найдешь столько мармелада на такую ораву, — интересуется Федя. — Так у него там связи есть, найдет как-нибудь, — Леша вставляет свои пять копеек, на что Артем уже просто закатывает глаза, продолжая завтракать. Через час у всех отрядов начинается вторая тренировка. День был в самом разгаре, дети занимались со своими тренерами, Дзюба тоже был в их числе и помогал кузнечикам, как он их называл, оттачивать мастерство. Получалось, конечно, не так гладко, но Артем не расстраивался, относился к мальчишкам с трепетом, объясняя каждое действие, направляя в нужную сторону, если дети путались. А еще он любил в конце тренировки садиться с парнями на поле и разговаривать, делиться секретами правильной и красивой игры, а мелкие слушали, разинув рты. Дзюба в этом отряде точно был настоящим отцом. Миранчуки как раз приводили детей на тренировку, когда свою заканчивал Артем, Головин и Ерохин тоже приходили на стадион в это время, поэтому все парни собирались в одно время в одном месте. — Вы же знаете, что завтра у нас открытие смены? — спросил Ерохин, обращаясь ко всем. Дзюба показал один палец, уходя со стадиона, мол, «одну секунду, я скоро вернусь», и парни проводили его коротким кивком. — На что ты намекаешь? — Выступление готовить надо, — ответил Леша не разбирающемуся в лагерных традициях брату. Хоть они и были в лагерях, но никогда не принимали участие в таких концертах, потому что петь, танцевать, читать стихи и дальше по списку было не для них, поэтому они выступали в качестве диджеев, включая нужную музыку для номера, или отсиживались в зрительном зале. Вожатые всегда пытались заставить их принять участие хоть в одном выступлении, хоть подтанцовывая на задних рядах, но Миранчуки лишь хватались за что-нибудь устойчивое, пока их вытягивали на сцену. — А это вообще реально до завтрашнего вечера? — У нас с Саней проблем вообще нет. У нас один танцевальный коллектив, разбитый на отряды, поэтому мы уже придумали совместный номер, — подхватил Ерохин и подмигнул Головину, который стеснительно заулыбался в ответ. Миранчуки сами не сдержали улыбку, глядя на Саш. — А у Артема как дела? Он со своими придумал уже? — парни пожали плечами. — Там же еще названия надо придумать, которое будет соответствовать вашей команде. У нас су-у-упер кру… — Головин зажимает рукой рот Ерохину, который начинает входить во вкус, рассказывая о задуманном. — Вам надо постараться, у нас будет бомба, — Сашка довольно улыбается, пока Ерохин недовольно сидит с закрытым ртом. — У нас же есть кличка для нашего отряда! — Антон радостно щелкает пальцами. — Суперсе… хм-хм, что ты собираешься придумать для этого? — Я придумал название, а ты теперь должен придумать, что они будут делать, — радостно произносит Тоша и бьет по коленкам брата, под настроение которого не хватает только серого фона и грустной музыки. — Эй! Мы с тобой вообще-то вдвоем, ты тоже должен принимать участие. Ты никогда не участвовал в таких мероприятиях, всегда пассивен к этому. — Братик, если ты не забыл, пассивен тут ты, — Саши очень увлеченно наблюдали и слушали дебаты братьев, которые только через секунду поняли, что находятся не одни. Ерохин как сидел с закрытым ртом, так и сидит, разве что подозрительный огонек в глазах загорелся, как и у Сашки. — А, ну это, мы просто никогда не принимали участие в таком, а Леха всегда был пасси… блять, не очень заинтересован в конкурсах, поэтому вот, — Антон начинает оправдываться, и Леша понимает, что брат уже выкопал яму для них. — Ага, — единственное, что выдает Сашка, решая наконец убрать руку от рта Ерохина. Через пару минут как раз подходит радостный Дзюба, присоединяясь к обсуждению. — После обеда тренировок у ребят нет, может, мы и соберемся с ними и начнем что-то ставить? — предлагает Леша, смотря на каждого, и Саши почти одновременно отвечают: — Мы придумали им сценарий, а номер они сами ставят. Так что, мы просто его одобрим или наоборот забракуем, — разводят руки в стороны, получая недовольные взгляды Миранчуков, мол, «мы не виноваты». Сашкам повезло, у них танцоры, креативные и самостоятельные люди, которые сами смогут поставить номер, а вот футболисты, что с ними делать? Парни надеются, что их отряд не такой, как были сами Леша и Тоша, и они хоть заинтересованы в этом процессе. — Не забывайте, что номер нужен и нам, — Дзюба обводит всех пальцем, и Антон вновь матерится, за что и получает по губам от брата: — Я буду каждый раз бить тебя, когда будешь произносить плохие слова, — младший Миранчук в это время пребывает в легком шоке, а потом хочет передразнить: — Ой, какой правиль… — Леха, домашнее насилие карается законом, — по плечу хлопает Дзюба и выглядывает из-за спины, будто ангел, пытающийся вразумить. — Знаешь, кого я сегодня покар… да-а-а, блин! Поговорим сегодня с тобой, — Антон вновь начинает путаться и забываться. — Как вариант сделать крутое выступление с мячами. Мы же футболисты, можно трюков крутых намутить, детям понравится, — тему переводит Головин, и все довольно кивают головой. — Наша голова, — Ерохин треплет Саньку по волосам, и тот радуется, что его предложение всем зашло. — Тогда давайте сегодня после обеда соберемся со своими детьми и сделаем им номера, а вечером можно с нашим придумать, — предлагает Артем. — Вечером сегодня дискотека, — живо отвечает Антон. Вот, что они с братом любили, так это лагерные дискотеки. Ни одну не пропускали. — Кто мешает нам собраться после нее? — Артем довольно играет бровями, чем вызывает смешок среди парней. — Тем, ты с такими вещами поаккуратней, — отвечает на предложение Леша, и брат снова не может сдержаться: — Да, звучит слишком эроти… стоп, я о том думаю? — Миранчук озадаченно оглядывает парней, смеющихся над ним. — Я о комендантском часе, что мы его нарушим, — Дзюба утирает слезы от смеха, а Антон снова ругается: — Да бля-я-я, — в этот момент Леша уже приготовил ладонь, чтобы ударить по губам, но младший уворачивается, и удар приходится на щеку. — Да ты заебал, — Антон тут же срывается с места, убегая с поля, пока брат сидит пару секунд, пока сказанное дойдет до его понимания, и несется за ним, желая проучить. Парни возвращаются спустя пять минут. Антон идет впереди, Леша отстает, но спустя пару секунд догоняет, ногой ударив по заднице Тоши. Тот, не ожидав, резко оборачивается, аж шею вытягивает от злости, а Леша довольно убегает вперед.  — Иногда я думаю, как им доверили целый отряд детей, — комментирует Дзюба, смотря на развлечения братьев.  — Мы ничего не пропустили? — резко плюхается Леша на деревянную трибуну, отчего та скрипит и издает треск, заставляя всех напрячься.  — Разве что, какой Антон ужасный матершинник! — Ерохин грозит пальцем Тоше, который только подбежал и не понимает чрезмерное внимание к своей персоне, а Леша поддакивает. Они еще какое-то время болтают друг с другом, и так незаметно пролетает час. Миранчуки дожидаются детей, отводят их к своему корпусу, а Саши сворачивают в другую сторону за своими. Уходя, Головин шепчет Леше, так чтобы это слышали только они вдвоем:  — У твоего брата недотрах. Сделай с этим что-нибудь, — Сашка подмигивает, поспевая за Александром, а у Леши челюсть отвисает, и он выкрикивает следующе в ответ, забив на секретность:  — Ты где таких слов понабрался, а?! Антон тут же материализуется рядом, спрашивая, в чем дело.  — Он предложил мне тебя… ай, неважно, — машет рукой, обращая внимание на детей, и поднимается в свою комнату. До обеда у всех остается час перерыва, который ребята проводят в своих комнатах, отходя от тренировок. *** В три часа дня парни собирают свои отряды на разных интерактивных площадках: Миранчуки на стадионе; Саши в актовом зале, где и тренируются их отряды; Тема на эстрадной площадке.  — Дядь Леш, — обращается парень из отряда братьев, а старший удивленно обращает на него внимание. Его еще так никто не называл, Антона тем более.  — Ну, вы просто старшие, а нам так удобно вас называть, — комментирует тот же самый парень.  — Это мило, — тут же поддакивает Антон. — Есть идеи, что мы будем делать на открытии смены?  — Я только хотел предложить, чтобы мы попинали мяч, — не успокаивается тот же парень.  — Не, не, не, пинать мяч — это наша идея. Может, кто-нибудь умеет что-то еще? — после вопроса не хватает стрекочущих сверчков на фоне, дети переглядываются между собой и взглядом останавливаются на Маше, той самой единственной девочке из отряда.  — Ребят, чтобы вы без меня делали. Три года занималась хип-хопом, я поставлю классный номер, — девчонка разваливается на трибуне, изображая королеву, и Антон с Лешей с протяжным «е-е-е» дают друг другу пять. Все пока складывается в их пользу. Саши вообще оставили своих детей и теперь прогуливаются по территории. Ну, как оставили, отряды сами их выгнали, сказав, что весь номер они посмотрят только на самом выступлении, иначе крутого впечатления не будет. Головин долго просил ребят с щенячьими глазками остаться, так как ему правда было интересно, что готовят дети, но под крики детей Ерохин сам утащил его из зала. И кто тут еще руководит отрядом? А Артем просто развлекается. Он со своими слушает какие-то песни, которые могут подойти для выступления, дети пытаются поставить все прямо сейчас, неуклюже выполняя движения, Артем вообще предлагает какую-то ерунду, но всем так нравится, что мальчишки охотно берут эту идею на размышление. Назвать команду «кузнечики» это, конечно, верх оригинальности, но Дзюба решил, что если парни будут просто прыгать под музыку, как насекомые, а лучше вообще под это самое стрекотание, то это будет не очень захватывающе, поэтому сам пытался принимать активное участие. В общем, работа у всех кипела. Ребята так увлеклись созданием визиток, как их называли в лагере, что не заметили, как пролетели полтора часа отдыха, а за ними и наступил ужин. Вожатые тоже выпали из реальности, настолько их тоже увлек процесс, поэтому лично тренерам и самому Смолову пришлось разыскивать ребят и звать. — Я вижу, вы себе нашли занятие, — Федя, довольный, что парни с головой окунулись в создание концерта, уплетал котлеты с картофельным пюре. Вожатые были слишком голодны, поэтому в ответ лишь мычали. — Ребят, у нас будет просто аху… — резко выпаливает Головин, за что получает подзатыльник от Ерохина. — Э-э-э, вообще-то мне можно! — Мы в детском лагере, давай без мата, — отвечает Александр и получает короткие аплодисменты от Леши в знак уважения. Федор как ел котлеты, так и ест, только чуть поперхнулся, неожиданно услышав эту реплику, и улыбнулся. — Ну, у нас правда будет крутой номер, — все не успокаивался Саша.  — Такой крутой, что мы его даже не видели. — Сань, естественно, у вас танцевальный коллектив. Пока они будут танцевать, мы будем биться в конвульсиях, пытаясь изобразить танец, — комментирует Леша. — Братик, ты так делаешь каждый раз, когда мы приезжаем в клуб, — отшучивается Антон, и Леша, поджав губы, одаривает его многозначительным взглядом. Ужин подходит к концу, дети Артема кричат на кухню: «Спасибо, теть Лид! Было очень вкусно», это происходит всегда, но все это заметили почему-то сейчас. Самое главное — дети довольны, и Лиде приятно. — Тем, ты их там запрограммировал под свою систему, что ли? — А че они не кричат: «Теть Лид, давайте лучше сырники в следующий раз», — от своей же шутки Антон сгибается пополам, смеясь, и никто из вожатых тоже не может удержаться. — Тьфу на вас, — Артем просто решает удалиться, дабы избежать еще дозу шуток про себя и сырники. Сегодня вечерних тренировок нет, поэтому некоторые вожатые решают еще раз прогнать номера своих отрядов, а затем и сами собираются, чтобы придумать свой. В руках у каждого по два мяча, а в распоряжении около часа свободного времени и стадион. — Так, самые креативные умы лагеря, ваши предложения, что мы и под какую музыку будем делать? — Ерохин бросает мячи на землю, упирается руками в бока и озадачено смотрит на парней. — Головин предложил трюки делать, давайте придумаем трюки, — Леша пожимает плечами, не зная, что придумать еще. — А музыка какая будет? Может, все-таки придумаем хоть какую-нибудь связку движений? Танцорам вряд ли будет интересно смотреть на то, как мы пинаем мяч. — Насчет этого можете не париться, мы с Лехой подгоним вам крутой трек, — Антон кивает, заговорщически смотря на брата. От этого стоит ожидать многого — или братья накуролесят и придумают лютый треш, или этот взгляд означает, что они точно его придумают. Отбросив пока на второй план идеи о танце и музыке, парни решают придумать номер абсолютно с нуля и из ничего. Ловкость футболиста позволяет быстро придумывать классные штуки с мячами, а сам мозг начинает думать в творческом направлении, рождая на свет номер. С танцами, как оказалось, возиться тоже долго не пришлось, парни сообразили, что к чему и даже не пришлось смотреть уроки в Интернете, все само как-то завязалось и вылилось в это. Не профессионально, но с душой, как говорится. Довольные своей работой они выдвинулись с поля, разбрелись по своим корпусам, чтобы через двадцать минут встретиться на эстрадной площадке и повеселиться на дискотеке. Темнеет в июне поздно, на улице к девяти только начинает смеркаться, поэтому диско шары не дают пока «вау» эффекта из-за уходящего солнца. Дети подтягиваются к самому началу и сразу садятся на скамейки, стоящие за пределами танцпола, что заставляет Артема нахмуриться и недовольно фыркнуть. Оставить скучать детей он не оставит, это же лагерь, здесь все должны чувствовать себя в своей тарелке. Тем временем на импровизированную сцену выходит диджей, молодой парень лет двадцати, может, чуть старше. Его вожатые никогда не видели здесь, и их очень интересует факт, сколько Федя отвесил ему, чтобы тот двадцать один день крутил музыку. Ровно в девять начинается веселье. Ну, как веселье и как начинается. Парень для разогрева включает пару клубных песен, которые цепляют разве что трех парней, которые отдыхают в свое удовольствие, танцуя не стесняясь. Удивительно, но это парни с отряда братьев. Антон с Лешей сидеть тоже не собираются, присоединяются к своим, двигаясь в такт музыке, который не уловить уж очень сложно. А потом спустя несколько минут диджей включает известные всем русские треки, которые точно должны играть на любых вечеринках: Тимати, T-killah, Время и стекло и дальше по списку. Услышав знакомые мотивы и тексты, дети начинают выползать на середину, сначала неуверенно и даже осторожно, стеснительно, но Миранчуки своими танцами так всех заряжают, стараются придумать движения, и через пару секунд ребята подхватывают и повторяют за ними. И все же большая часть остается сидеть и с завистью смотреть на тех, кто так свободно может танцевать. Дзюба по глазам видит, что дети хотят отрываться: они вроде и сидят, танцуя на месте, а вроде и хотят выйти, но это уже другой шаг. В итоге Артем стремительно идет к оставшимся отрядам и за руки вытаскивает всех на танцпол, приговаривая: — Давайте, давайте, ребятки! Не сидим, а то укушу, — это срабатывает, конечно, не на всех, но еще какое-то время, уговаривая и выводя на танцпол, дети все же сдаются. К концу песни «Лада седан» все скамейки уже пустуют. Когда диджей включает очередную популярную мелодию, Миранчуки осознают, что нужно заказывать свое. Они тут ретируются к парню за его установку, шепчут тому в оба уха названия песен (удивительно, но они совпадают, и у парня не жужжит в одном ухе одно название, а в другом другое) и с радостными лицами убегают обратно. От нетерпения аж трясутся и улыбаются шире, они на сто процентов уверены, что все должны оценить то, что они заказали, и тогда получится воплотить задуманное. Когда игравшая песня останавливается, а диджей объявляет: — И-и-и шикарный выбор от братьев Миранчуков, — начинает играть Макс Корж. Все дети тут же протягивают довольное «о-о-о». — Е-бой! — братья дают друг друга пять за отличную работу и вместе с детьми начинают орать текст песни. Мурашки, конечно, бегут, потому что от громкого голоса отрядов, от того, как они танцуют, от того, что ты находишься в самом эпицентре, разрывает. Собравшись в одну большую толпу, дети с вожатыми разрывают танцпол, как бы смешно это не звучало, и Саши, которые стоят в сторонке, видят, как дети кайфуют. И не только дети, а уж что творит Дзюба, это нужно записывать на видео. Ближе к припеву Миранчуки заставляют сделать небольшой круг, разгоняя всех руками, и Головин, наблюдавший за этим, не может не сматернуться: — Бля-я-ять, Ерохин, детей будем сейчас спасать, Миранчуки слэмить собираются, — откуда у Саши такие познания, Александр не знает, как и что такое слэм, но раз Саня сказал, значит спасать. — Только не волнуйся за меня-я-я, МАЛЫЙ ПОВЗРОСЛЕЛ! — и все начинают двигаться друг на друга, как стенка на стенку, сбиваясь в одну кучу, и Саша уже мысленно молится, чтобы все остались в живых. К счастью, Миранчуки предвидели все исходы и все продумали, поэтому сами останавливали и ловили детей, если те начинали сильно толкаться и лезть друг на друга. На удивление, в этом треше решил поучаствовать и Артем, которому так понравилось, что он не удержался и громко выкрикнул в небо «ех-у-у-у». А дальше заиграли такие известные песни, как «Пламенный свет» и «Жить в кайф», и никто уже не садился отдохнуть и не прекращал срывать голос, подпевая. — Раз детей спасать не надо, может, сами повеселимся? — вдруг прервал Ерохин Сашкины мысли, который теперь также с завистью смотрел на отрывающихся ребят. Почему-то его стеснительность просыпалась не в самые нужные моменты, настолько замыкала в себе, что Саше было даже самому себе противно, а иногда хотелось делать то, что не делал раньше, но сейчас как раз был первый случай. — Не-е-е, я как-то не хочу, — он начал выкручиваться, отходя подальше от Ерохина, чтобы тот не схватил его и не потащил танцевать, но Александр не слепой, все чувствует и видит, поэтому молча хватает Головина под локоть и выводит. — Давай, это не так страшно, — Ерохин подстраивается под ритм, бросая короткие взгляды на братьев, которые меняют движения каждые несколько секунд, и пытается повторить за ними. — Саш, мне кажется, это плохая идея, — Головин оглядывает всех танцующих и думает, что все смотрят только на него, и это заставляет замкнуться в себе еще больше. И, на самом деле, это страх каждого, от которого нужно избавляться, ведь не прочувствуешь такие моменты, как этот, на всю, а потом будешь жалеть об утраченной возможности. — Когда кажется, креститься надо, — Ерохин берет Сашу за руку, пытаясь подбодрить и заставить сделать хоть какое-то движение, и Сашка маленькими шагами близится к тому, чтобы начать танцевать. Все-таки музыка и правда качает. Головин подается напору друга и решает сделать пару движений, а потом уже заносит, завлекает, и вот Сашка скачет в ритм вместе со всеми. Корж все еще остается в приоритете, и сейчас его очередная песня сменяется на другую, уже более медленную. Из колонок доносится «Стань», и все тут же прикрывают глаза от красивых мотивов. На улице стемнело, и теперь музыка вместе с яркими огнями диско шара делает свое дело, унося в другую вселенную. Миранчуки обнимают друг друга за плечи, покачиваясь из стороны в стороны под медленные мотивы и напевая текст, и все, глядя на них, решают сделать также. Все смыкаются в один большой круг, приобнимая соседей, и это то, что делает лагерные дискотеки чем-то особенным: Тема обнимается с детьми, не особо знает текст, поэтому просто улыбается, глядя на счастливые лица ребят; Миранчуки где-то на своей орбите, уперлись висками друг в друга, а Саши просто шатаются рядом, пытаются запомнить текст припева, чтобы потом вместе запеть: — Стань же моей рукой, стань моя жизнь такой, — все улыбаются друг другу, а от такого единения у кого-то даже выступают слезы, вновь бегут мурашки. — И пусть невзгоды унесут именно н-а-а-ас с тобой, — на этом моменте все негласно поворачиваются к своим соседям, будто эти строчки хотят напеть именно им, и некоторые девчонки смущенно опускают взгляд, когда парни рядом поют именно это. Саши тоже переглядываются, но Головину не хочется отводить взгляд, сегодня благодаря Ерохину он смог побороть себя, выйдя танцевать, пусть и на пару песен. Сегодня все немного стали ближе. — Один миг с тобой чего только стоит, — под конец некоторые настолько растрогались, что обнимали друг друга, продолжая качаться уже в затихающих мотивах, Миранчуки сами чуть ли не плача повисли друг на друге. Корж в этот вечер тронул сердца всех. До открытия смены оставались ровно сутки.