Наше лето

Третий день начался также солнечно и бодро, даже очень. Пробуждающие лучи прорывались даже сквозь занавешенные шторы, бликами играли на полу, стенах и заставляли открыть глаза. Так же, как и в прошлое утро у ребят по расписанию была пробежка, и вожатые вновь не могли упустить возможность побегать с ними, тем более запускать себя не хотелось, чтобы еще потом длительное время в сезоне приводить себя в форму. Разминка, немного силовой тренировки, — иначе говоря, утренняя рутина в самом разгаре. Иногда мышцы начинает сводить, руки дрожат от трехминутной планки, но вожатые выполняют все упражнения с детьми, подбадривают, дабы поддержать спортивный дух, ведь всегда интереснее заниматься в команде или с друзьями, чтобы соревноваться, кто дольше простоит, выдержит. Быстрый душ, десять минут на просто поваляться в кровати и сразу на завтрак. Для кого-то такой график может показаться самой настоящей скукой, ведь каждый день одно и то же, но для настоящих спортсменов, тех, кто любит свое дело, это шанс повысить свой навык, научиться новому и побороть себя, ведь для каждого спортсмена главный противник — он сам. На завтрак вновь дают кашу, уже рисовую, и Антон с Лешей жадно уплетают ее, потому что рисовая их самая любимая. Дети уже и сами не брезгуют, доедают до последней ложки, тем более после каши их ждет сладкий клубничный йогурт. Братья съедают все в один момент, ложкой выскабливая остатки со дна упаковки, и еще высматривают, у кого можно взять дополнительную порцию. Когда все отряды уже поели, дети Артема вновь кричат на кухню Лиде благодарности за еду, Миранчуки тем временем быстро пробегаются по столовой, собирая со столов пачки йогурта, к которому никто не притронулся. Сгребают в кучу и еле-еле зажимают руками, чтобы ничего не вывалилось. — Что у вас за нелегальный вынос еды? — рядом материализуется Артем, с хитрой улыбкой смотря на довольных братьев, которые бегут в номер быстрее детей. — Кушать всем хочется, Темочка, — прибавляют шаг, желая быстрее донести продукты, потому что йогурты начинают выползать из крепкой хватки, и Дзюба, воспользовавшись моментом, хватает парочку упаковок, убегая с довольным «опа» в сторону своих детей. Через час у всех вновь начинаются тренировки, поэтому вожатые собираются у своих корпусов, чтобы отвести детей к своим тренерам. Хоть и за один день все уже успели выучить расположение площадок, потому что часто прогуливались по территории, вожатым нравится больше времени проводить со своим отрядом. Так они узнают друг друга еще лучше и по пути рассказывают то, чего еще не успели или то, как какой-нибудь Ромка закрылся ночью в туалете и не мог выйти, поэтому чуть не уснул там, и половина отряда потом еще пыталась вызволить его из западни. Такие истории всегда принимают с охотой и дружным смехом, и сами виновники рассказов не могут удержаться посмеяться над собой. Должны же быть нелепые воспоминания из лагеря. Саши приводят детей в актовый зал, в котором обычно и тренируется их большой коллектив, и, пока все проходят в помещение, они решают остаться посмотреть тренировку, которую по правилам вроде как можно посетить. Некоторые тренеры относятся к своим занятиям с трепетом, порой слишком серьезно, поэтому иногда присутствовать на тренировках посторонним людям запрещено вообще. Бывают открытые занятия, конечно, но это происходит в специально отведенный день, чтобы показать всем желающим процесс подготовки спортсменов. Сашка почти никогда не смотрел танцы, разве что по телевизору какое-нибудь шоу, а вживую нет. Оба синхронно показывают на сидения, молча спрашивая у тренеров разрешения, и те одобрительно кивают. Зал устроен так, что сама сцена занимает не так много места, весь простор отдается паркетной зоне, где как раз и танцуют дети. Они сначала заходят в какое-то помещение, по всей видимости, в раздевалку, откуда доносятся их радостные голоса, и спустя десять минут выходят уже полностью переодевшимися. Девочки в тренировочных шортах, юбках, удобных коротких платьях, которые легко принимают форму их тела, облегая, чтобы во время танца ткань не сковывала движения. На ногах туфли на высоком каблуке, у кого еще теплые гетры, натянутые до колена, чтобы поддерживать связки в тепле и избавить от лишнего дискомфорта, а парни поменяли штаны с футболками также на тренировочную одежду: специальные брюки и спортивная майка. Все разбиваются по парам, расходятся по паркету, занимая определенные позиции, а у Саши в глазах полное удивление. — Девочки так и должны быть одеты? — Головин неловко отводит взгляд на Ерохина, который от вопроса смеется. — Это бальные, Сань. Тут девчонки так и должны выглядеть, — отвечает, смотря на смущенного Сашу, который поднимает брови от удивления. — А у тебя откуда такие познания? — В пять лет мама отдала, занимался вместе со старшими, вот и насмотрелся, — он снова смеется, а Сашке и улыбаться не надо, глаза и так выдают его интерес, и без разницы вообще, о чем говорит Александр. Ерохин замечает детское любопытство во взгляде Головина и кивает в сторону паркета, где пары, держась за руки, ожидают музыки или определенной команды. — Это правда красиво, хотя я и ничего не понимаю в этом, — Александр поворачивает голову на танцоров первый, пока Саша будто еще переваривает сказанное, смотря на профиль парня, и только женский громкий голос заставляет отмереть: — Прогон, — включается музыка, какие-то бразильские мотивы, и девчонки отходят на пару шагов от парней. Двигают бедрами, изящно проводят руками по воздуху, играя пальцами, словно заигрывают, и приглашают мальчиков, которые через несколько тактов вступают в ритм, резко оказываясь со своей партнершей, и начинают танец. Пары двигаются в таком темпе, что воздух буквально разрезается от энергетики, и порывы долетают до Саш. Тренеры, мужчина и женщина, пристально, даже со взглядом хищной птицы, смотрят за учениками, оценивая каждое движение, и видно, что хочется крикнуть или сделать замечание, но пока лишь просто зрительная оценка. Головин пытается зацепиться взглядом за одну пару, но здесь все так стараются и так отдаются, что глаза бегают от одной к другой. Девчонки иногда бросают игривые взгляды на вожатых, иногда на пустые сидения и работают на воображаемую публику. Так обычно приучают танцоров выступать на соревнованиях и концертах с большим количеством людей. Сашка смотрит за тем, как девочки на своих хрупких ножках да еще и на каблуках буквально летят над паркетом, выполняя все с такой легкостью, что парень поражается мастерству. Детям лет двенадцать, а вытворяют такое, что любой взрослый позавидует такой грации. Музыка вновь сменяется на другую, темп не убавляется, даже становится все ярче, и теперь пары четко отбивают ритм ногами, резко вынося их вперед или в сторону, продолжая двигаться с такой же высокой амплитудой. Тренеры дают парам отдохнуть десять-пятнадцать секунд после каждого танца, после чего сразу включают следующую мелодию, а танцоры, несмотря уже на красные лица и чуть подрагивающие от напряжения ноги, продолжают стараться изо всех сил, вкладывая максимум усилий. — Мне кажется, они сейчас упадут. Нужно же дать им больше времени на отдых, — Сашка подносит большой палец к губам, покусывая от напряжения, потому что вдруг почему-то стало боязно за детей. — Сань, ты когда девяносто минут бегаешь по полю, тебе дают отдохнуть? Они такие же спортсмены, не волнуйся, — Ерохин успокаивает, и его голос звучит правда убедительно, ласково так, будто ребенка пытается убедить. Сашка переводит взгляд на Александра, смотрит из-под бровей, как наивное дите, и Ерохин тепло улыбается, касается руки, убирая палец от губ Саши. — Отцовский инстинкт проснулся? — в ответ Сашка хмыкает, поворачиваясь обратно к парам, но палец от губ все же убирает. — Остановимся на самбе и будем работать над ней, дальше с вами продвигаться пока нельзя, — по голосу тренера можно судить, что он явно не доволен танцем ребят, хотя Сашка мог поклясться, что это самое красивое, что он видел. У него даже взгляд хмурится от несогласия своего мнения с мнением мужчины и женщины, что сейчас дают наставления подопечным. Это естественно, ведь у каждого свой подход и взгляд, а тренеры лучше знают, как исправить ошибки. Целый час парни наблюдают за тренировочным процессом. Тренеры то и дело говорят какие-то незнакомые слова: «работа баунса», «променадный бег», «крузадо» и так далее, поэтому парни молча, уже с полностью непонимающим взглядом наблюдает за тем, как дети, услышав слова, тут же начинают выполнять движения. — Это больше похоже на плохие слова, чем на что-то понятное, — Сашка наклоняется к уху Ерохина, шепчет, закрывая еще рот рукой, чтобы больше никто не услышал, и Александр смеется в кулак слишком громко, за что парни в ответ получают быстрый и резкий взгляд тренера, и тут же замолкают, вскинув руки перед собой. — Саш, что вот ты запомнил с этого занятия? — вдруг неожиданно спрашивает Александр. — Может, понравилось какое движение? — а сам идет рядом, чуть ли не смеясь. Головин смотрит на него максимально непонимающе, пытается перебрать все услышанные слова, которые теперь пополнили его словарь — Саш, иди в крузаду, баумц и чего там еще, че тебе надо? — отвечает Головин, и Ерохин не сдерживается, смеясь, запрокинув голову. — Крузадо и баунс! — одновременно кричат танцоры, и Сашка в шутку отмахивается. — Ты просто так внимательно слушал, подумал, ты уже представляешь себя на бразильском карнавале в перьях, — Ерохин настолько заливается и задыхается от смеха, что Саше приходится ткнуть в живот для успокоения. Старший Саня неожиданно сгибается пополам, выпалив короткое «ой», а младший в это время ретировался подальше вместе с детьми. — Я догоню и покажу тебе крузаду, бляха муха! — грозит кулаком вслед убегающему Головину, а сам продолжает смеяться. На обед дети приходят с голодными глазами и львиным аппетитом, поэтому борщ и котлеты с пюре они умяли сразу, Дзюбе даже пришлось говорить, чтобы дети хоть прожевывали, прежде чем проглотить. — Артем, смотри, как слушаются. Может, мне тебя заместителем сделать? — Федор вновь ест вместе с ними. Теперь, когда Антон каждый раз после пробежки и даже просто случайно встречает Смолова на территории, всегда зовет на завтрак, обед и ужин, а мужчине приходится согласиться, иначе от Миранчука не отстать. Артем, услышав такой комплимент в свою сторону, гладит себя по животу то ли от радости, что он поел, то ли, что его так похвалили. — А Сашка меня сегодня отъебаумсить хотел, — Ерохин еле сдерживается, чтобы произнести это супер серьезно, но не выдерживает и давится супом, поэтому Головин, сидящий рядом, вынужден спасать друга от борща и вдобавок закатывает глаза, лицо пряча в ладони от глупых шуток. В это время Миранчуки выплевывает суп друг на друга, начиная смеяться, а Федя, сидящий рядом с Антоном, удостаивает вниманием сначала одного брата, потом другого, а затем дает каждому подзатыльник, ведь на него вылетела картошка и сам борщ. — Леша, еба., — тут же замолкает, вспоминая, что дети могут услышать, и парень еще сразу перебивает: — Я Антон! — и рукой вытирает подбородок, смахивая стекающую жидкость. Дзюба, смотря на все это, уже, кажется, лежит под столом, издавая тихие хрюкающие звуки. — Саша новые слова просто выучил, вот практикуется, — Головин все так же продолжает стучать по спине Ерохина, который уже чуть не лежит лицом в супе. — С вами пожрать — всю столовую потом драить, — Федор пытается салфеткой вытереть красное пятно с футболки, и Антон решает помочь, собираясь плюнуть и растереть, но Смолов вовремя закрывает ему лицо рукой. — Ну, не на-а-адо. Миранчук, не ешь мою руку! Пока все заняты друг другом, Артем под шумок забирает свой отряд, а еще тарелку с небольшой ватрушкой. Раз братья сегодня вынесли еду, значит и ему тоже можно. Как и положено доводит детей до корпуса, а потом идет в свое направление, к будке охранника, тут тем более недалеко. Стучит в дверку, широко улыбаясь, будто встречает особенного гостя, и когда ему открывает незнакомый мужчина, Дзюба чуть затухает и перестает так светиться как раньше. — Опа, — единственное, что выпаливает мужчина, а охранник с таким же серьезным и непонятливым лицом переводит взгляд от ватрушки к Артему, от Артема к ватрушке. — А где Игорь? — спрашивает так жалобно, как будто упустил шанс, мечту и всю жизнь в целом. — У него смена закончилась, во втором корпусе отдыхает. — А номер? — 202. Артем кивает и тут же разворачивается, направляясь к своему же корпусу. Удивительно, что он не знал, что Игорь живет в одном здании вместе с ним и Сашами, а еще и Федором. Теперь будет повод почаще появляться на втором этаже. Быстро минует лестничный пролет, перешагивая сразу через несколько ступенек, и вот он уже у номера 202. Два раза коротко стучит, выдыхает, словно собирается выпить, и вновь улыбается. Щеки от ожидания начинают дрожать, а дверь не открывается. — Хм, может, на обед тоже пошел? — говорит сам себе Артем, кидая взгляд на ватрушку, и через несколько секунд щелкает замок. Игорь удивленно рассматривает Артема, а тот не сразу отрывает взгляд от булочного изделия. — Артем? — Игорь поднимает одну бровь, выглядывая из полуоткрытой двери, и Дзюба кивает, произнося «угу». — А что ты тут делаешь? — Уже круто, что ты запомнил мое имя, — мужчина подмигивает, чем еще больше вгоняет Акинфеева в ступор. — Я подумал, ты захочешь поесть, и принес тебе ватрушку, — протягивает на маленькой тарелочке, и Игорь открывает дверь уже больше, забирая еду. — Это, конечно, приятно, да, — Дзюба тем временем качается с пятки на носок, как маленький ребенок, ожидающий похвалы или сюрприза. — Можно я пройду? — кивает в сторону комнаты, и Игорю приходится отодвинуться, пропуская мужчину в номер. — У тебя тут миленько, — Тема осматривает помещение с полной заинтересованностью, хотя номер у него точно такой же. — У тебя же такой же номер, — озвучивает мысли Акинфеев, проходя в комнату. Ставит тарелку с ватрушкой и облокачивается на дверной косяк, скрестив руки. — А, ну, я же у тебя в гостях, это новая обстановка, не такая привычная, отличается от… — Я вообще поесть хотел, ты только с обеда? — перебивает его Игорь, понимая, что рассуждения мужчины о комнате затянуться надолго. — Ага. — У меня пельмени есть, Лида еще там? Я бы отнес их, чтобы она сварила. — Лида? — Артем тут же вытягивается по струнке, начиная чесать пальцы от волнения. — Ой, Лида так занята, столько же еды готовить надо, давай я сварю! Где пельмени? — Игорь показывает на мини холодильник под столом, и Артем тут же бросается к нему, доставая из такой же крошечной морозилки пачку пельменей. — А в чем ты варить их собрался? — задумчиво спрашивает Игорь, осознавая, что сейчас Дзюба начнет творить реальную дичь, и пытается не улыбаться сквозь серьезное лицо, чтобы не выдать себя. Артем же на полном серьезе ничего не понимает. — В чайнике. — В чайнике? — В чайнике! — Артем закидывает пельмени внутрь, идет в ванную, наполняя емкость, и с полной уверенностью ставит электрический чайник подогреваться. Игорь смотрит на это все с неподдельным интересом и ожиданием, что Дзюба выкинет в следующий момент. — Можешь ватрушку пока съесть, — Игорь жмет плечами, мол «чего терять» и откусывает кусочек. — А чай у нас будет с водой из-под пельменей? — шутит Акинфеев, смеется и заражает этим еще и Тему. — Вкусно, сладкая очень, — Акинфеев вновь кусает, восторгаясь изделием. — Такой же, как и ты, — неосознанно выпаливает Артем, и ватрушка застревает на полпути ко рту Игоря. — Что? — Я сказал это вслух? — Артем подставляет ладонь к губам, удивляясь самому себе, и в этот момент в чайнике что-то издает странный звук, он трясется, а потом как будто что-то взрывается внутри. — Ой, — единственное, что выпаливает Дзюба, открывая крышку, и видит полностью развалившиеся пельмени, тесто которых разварено плещется в водах чайника вместе с мясом. — Сломался. — И где ты найдешь мне новый? — Ща, — Дзюба показывает один палец, выходит из комнаты, открывая дверь, и тут же натыкается на Смолова, который направляется в свой номер, соседний, кстати. Видит растерянное лицо вожатого, из-за спины которого выглядывает поедающий плюшку охранник. — Очень интересно. — А мы тут пельмешками балуемся, — Артем виновато трясет чайником, бултыхая водой, и Федя уже заведомо знает — Дзюба просто так таким трешем не занимается. — Что ты сделал? — Ну, я…мы пельмени сварить решили, — он смотрит внутрь на мясную кашу с лицом детского непонимания, как такое вообще могло произойти. Смолов закусывает губу, прикрывая глаза, мысленно говорит себе «блять» и забирает из рук Артема сломанный прибор. — Я вычту это из твоей зарплаты! — Но у меня нет зарп… — Дзюба! *** Обеденный сон никто не отменял, хотя в лагерях дети к нему прибегают очень редко, но сегодня почти весь отряд Миранчуков уснул после приема самого вкусного борща и ватрушек, кто-то из отрядов, а именно отряды Саш, во всю тренировали свой номер, и парни лишь поражались, как в маленьких детях столько энергии. Так как вожатых снова благополучно выгнали из зала, они прогуливались по территории, обследуя почти каждый уголок, даже старые турники нашли с уже обшарпанной краской и поиграли в «лесенку». Головин победил, но его терзали смутные сомнения о своем выигрыше, ведь было похоже, что Ерохин поддавался, поэтому пришлось переигрывать. Во второй раз у Саши уже дрожали руки, и он еле-еле выполнял упражнение, в сумме сделав пятьдесят подтягиваний. Ерохин посчитал, что младшему хватит, иначе забьет мышцы до судорог. — Давай разотру, чтобы расслабить, — он чуть приподнял рукав футболки, надавливая пальцами на кожу, и чувствовал напряжение в руках Саши, который внимательно смотрел за всем процессом. — У тебя… приятные руки, — боязно произнес Головин, срываясь на такой комплимент, и Ерохин ухмыльнулся. Да, Саша был правда забавным. А тем временем Дзюба стремительно направлялся к четвертому корпусу, а именно к братьям Миранчукам. Он бесцеремонно вторгся в их личное пространство, когда спустя три стука в дверь ему ее никто не открыл. Сегодня Дзюбу почему-то никто не хочет впускать. Наверное, потому, что он все развалит и сломает. Когда мужчина входит в комнату, то даже не замечает спящих в обнимку на одной кровати Тошу с Лешей, отчего последний вскакивает, не успев толком проснуться, и летит в тумбочку. — А-арте-ем? А ты чего забыл-то? — от голоса просыпается еще и Антон, который не может разлепить второй глаз, поэтому приходится щуриться. — Где чайник? — Какой чайник? — Обычный, Леш, обычный. — Ого, ты правильно назвал мое имя, — отвечает старший, и с секунду Артем переваривает, что сказал и удивляется самому себе. — Так чайник-то где? — Да в шкафу, где белье, — Леша указывает рукой, протирая глаза, и ложится обратно к брату, как через секунду оба вскакивают, не успев и сказать «не лезь». — О, это че, презервативы? Я заберу? — Миранчуки тяжело сглатывают, кивая, и Артем на радостях засовывает несколько квадратиков в карман шорт. — Очень интересное хранение вещей у вас. Ладно, я забираю, только не обещаю, что верну, чайник в смысле — перед выходом машет прибором и потом скрывается за дверью. — Скажи, кто придумал спрятать презики в чайнике? — Антон тут же испепеляет взглядом брата, который от наезда приподнимает брови. — Это была твоя идея. Антон закатывает глаза и утыкается в подушку. До открытия смены остается шесть часов. *** За обеденный сон все хорошо отдохнули и тут же выдвинулись на последнюю в этот день тренировку, чтобы окончательно взбодриться. Отряды вновь хорошо поработали, Миранчуки даже иногда принимали участие и помогали детям правильно отбивать пенальти. Артему тоже повезло — Игорь решил прогуляться и забрел на стадион как раз во время тренировки Дзюбы. Тот, естественно, почти сразу заприметил его на трибуне и начал махать, звать к себе. Акинфеев особо не сопротивлялся и быстро оказался на поле вместе с Артемом и детьми. — Хочешь попробовать? — Тема отдает ему мяч в руки. — Я больше по воротам, — Акинфеев вертит мяч в руках, подбрасывая, и указывает в сторону ворот. — Это еще лучше, поможешь детям. Игорь становится на позицию, отдает мяч мальчишке, и тот готов бить. Удар приходится слабым, Игорь успевает поймать и откидывает мяч обратно уже другому ребенку. Парень бьет, удар получается хорошим, и Дзюба даже надеется, что это будет гол, но Игорь в последний момент еле-еле касается кончиками пальцев, посылая мяч в другую сторону. Футболка немного пачкается о газон, шорты тоже, но это особо не пугает вратаря и он продолжает показывать свое мастерство. После пятого пойманного мяча он замечает хмурый взгляд Артема, который кивает в сторону слегка расстроившихся ребят, и понимает намек. Следующий парень бьет, и Игорь специально делает прыжок в сторону не такими сильным, чтобы мяч смог пролететь под его телом. Когда тот оказывается в воротах, врезаясь в сетку, юная команда ликует, Дзюба радуется вместе с детьми. — Иногда им нужно чувство, что они чемпионы всего мира, они ведь еще дети, — тихо потом шепчет Дзюба, чтобы ребята не услышали. — Когда мы были детьми, нас так не жалели. Злость всегда заставляет почувствовать тебя сильнее всех, сильнее себя, — мужчина вытирает руки об уже грязную ткань шорт и ловит удивленный взгляд Артема. — Ого, какие вещи ты умные говоришь. — А у тебя такого разве не было? Когда остаются пару минут, а тебе нужно забить гол, чтобы пройти в следующий тур? Злость на самого себя, что ты не можешь ничего сделать, играет важную роль, — уходящее солнце бликами играет на лице Игоря, освещая глаза и делая их такими светлыми, зеркальными, как чистая вода в роднике. Артем, услышав еще одну правильную мысль, улыбается уголками губ, не в силах отвести взгляд от лица напротив. Игорь в свете заката выглядит самым настоящим Аполлоном, идеалом. — Дело говоришь. Просто я сам по себе настолько ранимый, что не хочется быть суровым для них, — кивает в сторону переобувающихся детей, которые оживленно обсуждают тренировку. На лице Темы и Игоря вновь расцветает улыбка. Все это похоже на идиллию, безупречную и нереальную. — Тем более это летний лагерь, хочется, чтобы они немного забыли о серьезности футбола. — Забыли о футболе, играя в футбол, — ухмыляется Игорь, отводя взгляд вниз на кроссовки, и щурится от солнца. — А у тебя есть дети? — вырывается непроизвольно у Артема, и он даже жалеет, что спросил, потому что тема может быть больной. Игорь просто качает головой и, прищурившись, спрашивает то же самое у Артема, который также дает отрицательный ответ. — Ладно, спасибо, что пригласил. Рад был провести с вами время. — Ну, вообще ты сам пришел, — Игорь смеется от ответа, чем забавляет Артема, и прощается с детьми, подмигивая им и говоря, что они супер, а потом вскидывает руку вверх, жестом прощаясь с Дзюбой. Тот делает точно такой же жест. Вечер плавно укрывал «Дубравушку» своим теплым воздухом и приближением концерта. В восемь вечера все-все начали собираться в актовом зале. Место было выбрано специально для удобства детей, чтобы они могли быстро сменить костюмы в раздевалке за кулисами в случае необходимости. Вожатые изрядно волновались, особенно Саши, ведь они своими глазами ни разу не видели номер. Они придумали текст и задумку для начала самого выступления, а само действие так и не увидели, что изрядно расшатывало нервишки, ведь за этим будут смотреть и другие отряды, и сам Федя. Специально для этого была составлена программа, где каждый отряд выступал в порядке старшинства, поэтому первых пустить решено было Дзюбу и его «Кузнечиков». Все уже предвкушали начало концерта, шумно обсуждали что-то и смеялись, пока на сцене не появился ведущий-диджей, который, видимо, был два в одном флаконе. Он живо поприветствовал публику, дети с таким же большим энтузиазмом поприветствовали его. Сцена была подсвечена фиолетовым цветом, а свет был приглушен, отчего создавалось впечатление, что все это происходит в большом знаменитом театре, хотя для некоторых ребят именно эта сцена станет первой в их жизни. Пока отряд кузнечиков готовился к выходу, парень развлекал зал и подогревал интерес, и когда Артем дал сигнал, дернув за кулису и крикнув «бамос!», ведущий удалился за пульт. Заиграла музыка, послышался отсчет времени на английском языке в исполнении детей, а затем радостные крики вместе с мелодией. На сцену выбежала орава Дзюбы да как выбежала, синхронно и под темп, перескакивая с одной ноги на другую. В небольшой проигрыш в начале песни они быстро сориентировались, встали по линиям, и, когда запел мужчина, начали выполнять движения. Сначала одной рукой провели по залу, потом другой, будто пересчитывали каждого, а потом по воздуху над головой прочертили круг, представляя, что рисуют солнце. Небольшая волна вправо, хлопок, влево-хлопок, а на припеве мальчишки высоко подпрыгивали, руками показывая вверх, словно приглашали всех в танец, заставляя подняться. Свет менялся, переливался из одного оттенка в другой, и это было очень задорно и бодро для открытия сезона. Антон даже заметил, как Дзюба, стоя за кулисами, наблюдал за детьми, сжав руки в кулачки. Видно, что переживал, и Миранчука это тронуло. В конце номера «Кузнечиков» мальчишки взялись за руки и одновременно сделали поклон, а не выдержавший Дзюба подлетел к ним, также кланяясь перед публикой. Следующими выступать была очередь отряд Саш, которые сразу после выступления «Кузнечиков» побежали за сцену готовиться. Так как нужно было придумать название команде, соответствующее самому номеру, они назвали своих детей «Танцевальными гвардейцами». Еще раз пробежались по тексту, который был составлен лично ими, и Ерохин, вытянув руку в середину, поддержал командный дух, и все ребята накрыли своими ладонями его, как перед всяким важным концертом. Крикнув громкое «е-е-е», они оповестили диджея о начале, и тот включил трек. На сцену вышел парень с листком в руках, взял микрофон и начал читать: — С первых дней основания лагеря «Дубравушка» воевали северный и южный клан. Они боролись за лидерство. Этот кровавый бой продолжался долгое время, и никто не знал, когда всему придет конец, — на этих словах на сцену вышли пару ребят, а за плечами у них болтался мусорный мешок как мантия, и Антон издал громкий смешок, разлетевшийся по тихому залу. После чего удачно получил от брата, поперхнувшись слюной от смеха. Ребята со сцены начали имитировать бой, задирая ноги вверх, будто ударяя противника по лицу, или прибегая к рукопашному бою. Оратор продолжил: — Но однажды случилось самое что ни на есть ужасное — на «Дубравушку» напали белые ходоки. Это люди, чья душа пропитана ненавистью ко всему живому. Они заражали одного за другим своим гневом, — здесь из-за кулис показалась уже другая группа ребят, на которых была одета их тренировочная одежда под расцветку леопарда или другого дикого животного, что очень кстати приносило антуражу всему представлению. Они также начали бороться с «мусорными плащами», как их в тишине обозвал Антон. Естественно, в шутку, отчего даже ребята со сцены засмеялись, не удержавшись. — После тяжелого боя лорд севера Джон Хаврошечкин и Дейенерис Буреленивая увидели, что оба их клана пали. Тогда они решили объединиться и заключить брачный договор, чтобы спасти своих людей, — на этом моменте парень из «мусорных плащей» обнял девочку в леопардовом платьице, и по залу пробежалась волна умиления, в котором Антон был главной заводилой. От Миранчука другого и не следует ожидать. — Именно поэтому мы отмечаем сегодняшний день как день воссоединения кланов, так давайте же отпразднуем! Начинает играть трек в клубном духе, но не настолько, чтобы завяли уши от его заезженности. Девчонки, что были в платьях и в бальных туфлях, выходят вперед вместе с некоторыми парнями, разбиваясь по своим парам. Темп музыки позволяет выполнять им бальные движения, поэтому они повторяют то, что видели Саши на сегодняшней тренировке. Девчонки улыбаются, взаимодействуют с партнером, движения рук и ног выходят четкими, отточенными и легкими на вид, хотя за этим стоит огромная работа. Все пары, а их три, синхронно двигаются по музыке, показывая свое мастерство, а когда темп увеличивается, их также профессионально сменяют другие парни и девочки, одетые в черные спортивные костюмы. Между началом и самым пиком музыки они выстраиваются по рядам, продолжая двигаться в хаотичном порядке, чтобы заполнить длинный проигрыш, и когда в песне случается тот самый момент, после которого начинает качать, ребята буквально взрывают, вступают в резкий и быстрый темп, а на сцену начинает валить дым, окутывая всех. Теперь свет сменяется намного быстрее, вспышками обдавая танцоров, а те энергично двигают телом, отдаются настолько, что энергетика передаются каждому, кто сидит в зале, а у Саш за кулисами открываются рты. Выступление слишком похоже на профессиональное, что даже нельзя и подумать, что все это сделали одни дети. Девчонки и парни передвигаются по сцене, как по родной, не стесняясь, изгибаясь всем телом и выполняя все так же синхронно, как и до этого. Танцуют в свое удовольствие, будто не чувствуют удивленных взглядов со стороны публики. Под конец парни собираются в небольшой круг, подкидывая одну девочку вверх, как в каком-нибудь американском фильме про чирлидерш, и та в воздухе, делает шпагат, падая обратно, и в завершающие секунды все принимают финальную позу. Пару секунд зал молчит, а потом Антон, не удержавшись, встает и начинает хлопать, за ним подтягиваются все остальные, а Саши тем временем пребывают в полном шоке от номера. Как и хотели дети, эффект получился то, что надо, поэтому Головин даже схватился за футболку Ерохина, крепко сжимая в кулак.  — Это что, наши дети?  — Походу, да. Следующими шли Миранчуки и их «Суперсемейка». Ждать их пришлось дольше, чем всех остальных, и когда они вышли с черными нарисованными полосами на глазах и в красной одежде, как в мультфильме, все зааплодировали им, а сами ребята одарили всех приветливой улыбкой. Они сразу встали на свои позиции, и начала играть русская песня с летним мотивом. Ну, знаете, от такой всегда веет легкостью, приятными воспоминаниями и ночными тусовками. Девчонка была единственной в окружении семи парней, что были на сцене. Она ни сколько не была зажата, а движения были придуманы почти под каждое выражение, что пел исполнитель. Танец был очень прост, поэтому уже к середине песни дети из зала не выдерживали и вставали, повторяя, а перед самым последним припевом, перед тем самым классным моментом, Маша выбежала в зал вместе с остальными парнями, что ждали своего выхода за сценой, и отжигала уже абсолютно со всеми. Миранчуки не отказали себе в удовольствии и тоже выбежали, только на уже пустую сцену, танцуя свои аборигенские танцы. В этот момент, казалось, все снова объединились.  — Ребята, вы такие крутые! Вы все такие индивидуальные, красивые, спортивные, просто супер дети! — Антон не удержался и произнес речь перед номером вожатых, после чего они на сцену выкатили футбольные мячи, начиная выполнять с ними трюки. Сначала Миранчуки делали обычную чеканку, посылая мячи друг другу, затем выступали Саши. Головин отбивал мяч, а Ерохин принимал его на спину или отбивал грудью обратно, а Сашка потом под счет детей головой чеканил мячик, сумев отбить двадцать раз. Дальше Дзюба выступал один, вытворял непонятные вещи ногами и мячом, делая чуть ли не фокусы. Тем, кто был далек от футбола, даже было интересно наблюдать за виртуозными движениями двухметрового медвежонка, как потом прозвали Артема, и кто-то даже снимал. Ну, а уж от совместного номера парней с продолжением таких же классных трюков никто не смог устоять, поэтому к этому моменту телефоны достали всех. Как и планировали вожатые, номер был дополнен танцем. Танцем, конечно, это назвать нельзя было, за то они всех позабавили своим номером: под пафосную музыку парни изображали пафосных мачо, то поправляя волосы, оттягивая их назад, то в странной манере мотали головой, и Маша даже не удержалась и выкрикнула из зала:  — Дядь Леш, дядь Тош, жгите! Ех-о-о-у! — после чего братьям даже показалось, что у Смолова в темноте загорелись глаза, и он испепелил взглядом парней. Номер все равно получился очень насыщенным и забавным, беря во внимание «креативность и оригинальность» идеи. А после, когда парни уселись, на сцену уже выбежали сами дети и подарили вожатым свой номер, также не забыв про слова благодарности.  — Дорогие вожатые, прошло всего три дня, но вы все такие крутые!  — Самые лучшие!  — Мы вас любим, — в один голос крикнул дети, и Леша не удержался и театрально смахнул слезинку. А может, и не театрально. В любом случае этот концерт тронул абсолютно всех, и ребята под конец, собравшись в один круг, обнялись и хором восторженно крикнули.  — Вас ждет кое-что классное. Выйдете на улицу, — Федя отвлек от всеобщих объятий и заинтриговал, поэтому все ребята чуть не выломали двери, выбегая из здания. Снаружи их ждал Игорь, а в руках у него была огромная связка светящихся воздушных шаров. У детей на лицах появилась неподдельная радость, и они тут же кинулись расхватывать, кидаясь с объятьями на Игоря. Тот со смехом раздавал всем, чуть припугивая, что если ребята не станут в очередь, то он улетит с этими шарами обратно. Шары остались даже на вожатых, и на Федю, и на самого Игоря. Артем был последним, кто взял у него свой шарик, и не отошел к остальным ребятам, оставшись рядом.  — Давайте на счет три отпустим, — скомандовал Федя, держа в одной руке еще и телефон, чтобы успеть запечатлеть этот волшебный момент. Все отряды начали обратный отсчет и на «три» в ночное небо ворвалось больше полсотни светящихся шаров. Дети тут же задрали головы вверх, прослеживая за своей мечтой, потому что именно в такие моменты стоит загадывать желание. Восторженное «вау» проносится по всем отрядам, и никто не в силах оторвать глаз от магии, что взлетела в небеса.  — С открытием смены, — шепчет Артем, опуская наконец голову и смотря на Игоря.  — С открытием смены, — вторит ему мужчина. Сегодняшний день исполнил чьи-то мечты.