Наше лето

[Спустя 2 дня.]

На пятый день по единогласному решению всех тренеров отряды бежали марафон. Вожатые наблюдали за этим с трибун и болели за своих. Миранчуки, естественно, были самые активные и старались придумать кричалку на каждое имя ребенка их отряда, хоть они еще не могли запомнить абсолютно всех, поэтому, если Саши, Ромы или Миши не было, но подбадривающие слова уже были произнесены, братья надеялись, что в других отрядах найдется ребенок с таким именем, и это смотивирует его. Ерохин и Головин сидели рядом, но говорить почти не говорили, бросали лишь короткие фразы, и в ответ прилетало «ага», «да», «понятно». Слова-убийцы любого диалога, как говорится. Сашка иногда поглядывал, конечно, на Александра, надеясь, наверное, что тот скажет что-то большое, чем: — Наши хорошо бегут. Головин нервно потирал пальцы и все ждал чуда. Взгляд метался от ладоней к стадиону, искоса смотрел на Ерохина и искренне верил, что тот этого всего не замечает. По Саше было не понять, хочет ли он сказать что-то сам, но волнение сбивает все планы, то ли внешний раздражитель в лице Александра так влияет. К слову, тот сохранял абсолютное спокойствие и терпение, иногда ухмылялся, когда Саня поворачивался к нему полуоборотом, но потом вновь садился ровно. Этот хитрый жук что-то планировал, ну, или просто испытывал терпение младшего, а план Леши с Тошей должен был войти в действие буквально вот-вот. Все как всегда собрались в столовой в указанное время. Федя предупредил, что не сможет позавтракать со всеми, потому что дел много, навалилась еще игра с захватом флага, поэтому все организационные вопросы нужно было решить до обеда. Артем за столом тоже не задержался, наспех поел кашу, прихватив еще с собой две ватрушки (одну он благополучно украл у Антона), и под шумок убежал, оставив своих детей на произвол судьбы. Можно даже сказать, что это оказалось в прямом смысле этого слова, потому что два брата-акробата, решающие проблему, играя в «кто больше всего пошлет друг друга, прежде чем принять решение», и Саши партизаны, бросающие служебные фразы по типу «дай соль», ну, такая себе команда по защите детей. Дзюба с довольным лицом мчал во второй корпус. Сегодня был последний день, когда у Игоря был выходной, после чего он вновь выходил на смену, поэтому Артем хотел побольше провести времени с предметом своего воздыхания. По пути он чуть не наткнулся на Смолова, который, правда, был увлечен чем-то в телефоне, поэтому не заметил прокрадывавшегося мужчину. Артем свернул в другой корпус, проскочив пару домиков, и вышел на другой стороне. Пришлось пройти чуть больше, чем ожидалось, поэтому мужчина прибавил шаг. Он уже знал, что Игорь любил спать подольше, завтрак у него был индивидуальным, можно сказать, или его не было вообще. То, что найдется в холодильнике, то и пойдет в желудок. Лиду мужчина особо не напрягал, потому что она и так готовила еду не только для детей, но и для рабочего персонала, на что времени уходило прилично. Чем питался Игорь, Артем, правда, пока не выяснил, но собирался, потому что голодным оставлять того не хотелось. Питаться пельменями каждый день, которые атакуют потом весь чайник, такое себе удовольствие. Дзюба приходил к 8:50, как раз в это время Игорь должен был встать. Сегодняшнее утро не было исключением. Как всегда с большим энтузиазмом стучит в дверь, и после семи секунд (да, Дзюба в этом плане перфекционист и просчитал абсолютно все) открывается дверь, и на пороге мужчина видит Акинфеева, еще сонно потирающего глаза. — Какая неожиданность, — Игорь по-доброму ухмыляется, пропуская гостя. Он уже с вечера знает, что тот придет с чем-то сладеньким, поэтому пакетики чая и кружки стоят наготове. Артем приходит как всегда вовремя: Акинфеев еще толком не успевает одеться, поэтому расхаживает лишь в одних спортивных штанах (иногда Артему кажется, что это делается специально); мужчина наспех заправляет кровать, пару раз встряхнув одеяло, и уже потом удаляется в ванную, чтобы привести в божеский вид. Артему вообще все равно, как тот выглядит, его просто манит то, что внутри. Игорь достаточно интересный человек, если его разговорить или найти тему, которую он любит обсуждать. Именно так Артем и прощупывал почву, находя новые подходы. В итоге почти все разговоры все равно заканчивались футболом, пусть и начиналось все издалека. — Я слышал, у вас сегодня захват флага? В детстве так любил играть, — выходит через пару минут уже в другой одежде и вытирает лицо от капель воды. — Да, Сашки что-то там придумали. Думаю, дети будут в восторге, — Артем уже по-хозяйски кладет пакетики чая в чашки и ставит чайник. Без пельменей. Уже хорошо. — У вас вообще замечательные отряды. Вчера шел на стадион бегать, — на этом предложении у Артема будто срабатывает звоночек в голове, и он дальше не дослушивает и перебивает: — Ты ходишь бегать? — Это удивительно? — Игорь немного опешил и нахмурился, дав понять, что хотел закончить сначала мысль. Артем молча кивнул. — Так вот, дети, говорю, хорошие у вас. Вчера бегать пошел, а какой-то парень, увидев меня на стадионе, присоединился. Правда, сначала все без умолку говорил, но я сказал, что если он продолжит дальше говорить во время бега, то у него язык отвалится, и он задохнется, — Артем пару секунд смотрел на Игоря с абсолютно серьезным лицом, пытаясь сдержаться, но потом истерика дала о себе знать, и он, сначала сомкнув губы, старался не засмеяться, пока Акинфеев разливал чай, но потом смех уже было трудно сдержать. — Я что-то не так сказал? — мужчина аккуратно наливал кипяток, но руки начали дрожать также из-за смеха, и Игорь даже начал закашливаться, поэтому Артем взял себя в руки, успокоился и отобрал чайник, дабы избежать неприятных последствий. — Ну, ты скажешь, конечно, — Дзюба качал головой, вспоминая слова Игоря, и улыбался. Пакетики размокали, отдавали вкус лесных ягод, как было сказано на упаковке, а Артем пока заботливо разрезал ватрушку на две части. Игорь все это время стоял рядом, невзначай касаясь рукой локтя мужчины, а тот делал вид, что не замечает этого, хотя внутри все ликовало и взрывалось. Удивительно, что мурашки еще не выдали его. Артем мог поклясться, что чувствовал чужое дыхание на щеке, но Игорь лишь просто смотрел на его профиль, задумчивый взгляд и на то, с каким усердием Дзюба наливал кипяток. — Кушать подано, садитесь жрать, как говорится, — Артем отшутился и поймал теплый взгляд Игоря, который отблагодарил его одной лишь улыбкой, от которой у Дзюбы внутри все всегда сворачивалось. Если бы его спросили, существует ли любовь с первого взгляда, он бы, не задумываясь, ответил — конечно. И плевать, что это все так романтизируют в фильмах, что в книгах это описано как в сказке, Артем точно знал, что именно это случилось с ним. И хотелось верить, что Игорь считал так же. — С добрым утром, — Артем подносит отрезанную половину ватрушки к губам Игоря, и тот сначала косится на изделие, потом на Дзюбу, но в итоге откусывает. Крошки сыплются на пол, поэтому мужчина берет Артема за запястье, поднося еду ближе, чтобы укусить кусочек побольше и не раскромсать ватрушку окончательно. Открыв рот и уже собравшись сделать задуманное, мужчина смыкает зубы и чувствует между ними нечто жестче ватрушки, но теплее. Переведя испуганный взгляд на Артема, он видит, как тот весь скукожился и кардинально изменился в лице. Акинфеев прикусил палец Артема. Дзюба, кажется, не собирался убирать его изо рта, поэтому Игорь тут же отпустил руку и палец в том числе, открыв рот. — Прости! Это…так неловко, — Акинфеев еще толком не прожевал ватрушку, поэтому на губах остался еще творог и крошки, и мужчина старательно утирал их тыльной стороной ладони, пока Дзюба тряс рукой от боли. — Да, пф, ничего страшного. До свадьбы заживет, — после чего засмеялся с характерным «гы», чуть не хрюкнув еще от шутки. Пару секунд висело молчание. — Может, тебе в медпункт сходить? Обработают нужным средством. — Ты лучше обработай. — Что? — Я говорю, у тебя аптечка есть? Зачем мне далеко так идти, если у тебя есть та же самая зеленка или че там надо, — Артем продолжал стоять с вытянутым красным указательным пальцем, будто боялся им пошевелить. — А! Сейчас, — Игорь тут же метнулся в ванную, а Артем тем временем изобразил на лице весь спектр эмоций, потому что от такой боли было трудно сдержаться. Еще хотелось покричать, но этим мужчина решил заняться позже, когда выйдет из корпуса. Через пару секунд в руках у Игоря была небольшая баночка йода вместо зеленки и бинт. Не найдя способа лучше, он открыл йод, заставил Артема засунуть туда палец (слава богу, он не застрял), тот, естественно, не влез, в итоге Акинфеев повел мужчину в ванную и вылил на палец жидкость, испачкав всю раковину, а потом перебинтовал больное место, которое уже было похоже на жирную сосису. — Из тебя прекрасный врач, — Артем смотрел на все это с таким интересом и все ждал, что же Игорь выкинет еще. — Спасибо. Я это знал, — аккуратно завязывает узелок, пытаясь не перетянуть, и смотрит на свое художество. — Ну, хорошо хоть не откусил, — отшучивается Артем, и Игорь смущенно улыбается. Неловко вспоминать этот случай. — Могу отдать свою половину ватрушки, если ты голодный. Я уже поел все равно, — любезно предлагает Дзюба, и Акинфеев слабо кивает, отводя взгляд в сторону. Утро задало правильный настрой. Во второй половине дня началась активная подготовка к игре. Саши говорили друг с другом, что-то даже обсуждали, но за рамки «рабочих» отношений, так сказать, никто из них не выходил. И не знал, как. Отряды все же было решено объединить, места для флагов также были найдены: на каждой территории это была небольшая площадь с кустиками, где и были спрятаны флаги, чтобы цель не была так легкодоступна. Все границы обозначены мелками, а на земле хорошо прочерчены, и в некоторых местах даже вырыты ямки; штабами, где отряды смогли бы обсудить план действий, служили раскладные стульчики и небольшие столики, вынесенные специально из столовой; в качестве тюрьмы для заложников и тех, кто просто попался на чужой территории, были оборудованы места со скамейками, где попавшимся следовало перевязать руки платком или банданой (это уже что нашли вожатые) для полного эффекта заключения под стражу, а сами тюрьмы находились достаточно далеко от границы, чтобы спасавшимся было трудней выбраться. В общем, все было организовано очень даже отлично, и Саши не замечали, как бежит время, потому что бегали сами и хотели устроить все в лучшем виде. — Давай сейчас не будем вспоминать вчерашний день и просто покайфуем со своими отрядами? — Ерохин протягивает руку для рукопожатия, резко затормозив перед Головиным, когда они направляются в столовую. В ответ Сашка просто кивает и обходит товарища, торопясь закончить дела. Александр лишь провожает безразличным взглядом. Первый шажок к примирению он попытался сделать, не получив положительного отклика в ответ. В 14:30 начинается обед. Из-за нехватки двух столов некоторым отрядам приходится потесниться, но это никому нисколько не мешает и не смущает. Перед подачей еды Артем громко объявляет, что в шесть вечера начнется игра, и все должны быть уже готовы и поделены на внутренние группы: группы захвата, разведчики, спасатели и пограничники. У детей от этого горят глаза, они с неподдельным интересом слушают первые указания, а затем тут же живо начинают обсуждать полученную информацию. — Какие они у нас активные, — Артем с улыбкой смотрит на все отряды, которые мигом объединяются, примеряют на себя ответственные роли для игры. Даже когда приносят еду, не все отвлекаются на нее, а приятный запах и аппетитный вид интересует не так сильно, как то, как же надо будет отыскать и украсть флаг. Команды уже во всю придумывают свои тактики, как будут спасать друг друга, если сокомандник окажется в засаде, кто-то на салфетке уже рисует схему, прорвав бумажку на середине от сильного нажима, поэтому вновь приходится перерисовывать. Кто-то ест и на ходу раздает уже указания. В общем, работа кипит, дети в процессе, и это не может не радовать, ведь в таких играх самое главное — это командный дух и боевой настрой. — Все же крутая идея была устроить такой день, — Дзюба жадно поедает суп, предвкушая второе блюдо, и довольно причмокивает. — Сашки, вы прямо красавцы, пока еще ничего не загубили, — Артем посмеивается, и в ответ получает довольно громкое «хм-хм» от братьев, но не подает виду, что услышал. — Кстати, Саш, позвони мне, а то я удалил нечаянно твой номер, — Антон обращается к Ерохину, как бы невзначай вспомнив о неприятной ситуации, и вертит телефон в руке. — Сейчас, — Александр набирает номер, и через пару гудков звонок доходит до Антона. Начинает играть песня Коржа «Где твоя любовь, сука?» с одноименным припевом, который повторяется несколько раз как будто специально, и Миранчук прожигает взглядом Ерохина, который нервно сглатывает при следующей реплике: — Прикольная песня, да, Саш? Головин в этот момент прикрывает от стыда лицо рукой, чтобы никто не видел, но братья все же замечают легкую улыбку и смешки, вырывающиеся из груди. Значит, Саньку заходит. — Ага, — остается лишь ответить Ерохину, который в данный момент чувствует подвох во всех действиях. — Ладно, кушай, кушай, — приговаривает Леша, чем еще больше вгоняет в ступор Александра.  — Сил надо набираться. Столько сил вы с Сашкой потратили на организацию, — дальше в игру вступает Леша, специально делая акцент на «вы», выделив его интонаций, и наблюдает за реакцией Ерохина, сохраняющего полное спокойствие и непонимание в одном выражении лица.  — Это же сколько вместе работать надо, чтобы так все сделать? Мне кажется, вы отлично смотритесь вместе, то есть я хотел сказать, что вы хорошая команда и отлично принимаете совместные решения, — Антон уже уехал в другую степь, начав нести набор из слов, где часто встречается «вместе», «вы», «команда» и прочие. Головин, доев суп, демонстративно громко положил ложку в тарелку, пытаясь заткнуть братьев, которые поняли намек. Но заткнулись все же спустя еще пару фраз про любовь и доверие. *** До игры оставалось три часа, и в принципе все было уже готово, не считая мелких организационных моментов. Все сейчас находились в своих корпусах и комнатах, кто-то даже был на тренировке, а Головин развлекался на стадионе, если сидение на трибуне можно было назвать развлечением. День был в разгаре, поэтому солнце безбожно слепило в глаза, и Саша, сощурившись, смотрел на линию горизонта, пытаясь что-то рассмотреть, или просто думал о своем. Вдруг в ушах он услышал музыку, а следом почувствовал, как кто-то одевает ему наушник. Играла знакомая песня, но парень не мог понять, кто ее исполняет, пока не начались сами слова. Это был Макс Корж, и, естественно, просто так он заиграть не смог, если бы не Миранчуки, которые в следующую секунду показались из-за спины Головина и встали перед ним. Они будто тоже слышали музыку, потому что подпевали исполнителю и попадали точь-в-точь как на записи. — Проблемы только в твоей голове, — на этих словах парни показывают указательными пальцами на голову, а затем переводят на Сашку. — Не выдумывай, эй! — на припеве Миранчуки разводят руки, разворачиваясь друг к другу, будто приветствуют этим «эй!», и продолжают, — не выдумывай, все, что парит там не держи в себе, — кулаками бьют в грудь, намекая жестом, что эмоции не нужно сдерживать и что Леша с Тошей могут выполнить роль «жилетки», чтобы Сашка мог выплакаться и излить душу. Дальше почти на каждую строчку братья придумывают движение, отражающую суть слов. Это забавляет Головина. Он улыбается, смотря на парней, которые любыми способами пытаются поддержать его, вытащить из самокопания и мыслей, в которых он пребывает уже не первый день и которые хорошенько так влияют на него и вообще работу в целом. Надо признаться, что с Ерохиным уже все-таки хочется все выяснить и помириться, если то, что было и есть до сих пор между ними, можно назвать ссорой. Общаться и быть с ним двадцать четыре в сутки стало уже привычкой, от которой трудно отказаться. — Санек, ты понял? — Леша вынимает один наушник из уха Головина, нагнувшись и всматриваясь в его глаза, которые подрагивают от частых морганий. — Что? — Не выдумывай! — старший Миранчук слишком резко обхватывает лицо, упираясь лбом в лоб, и Саша от неожиданности даже вцепляется в футболку Леши, почти падая назад. — Воу, братец, таким темпом у нас останется один Саня, и это будет Александр-ничего не хочу решать сам-Ерохин. Смотри, откинется же щас, — Антон отлепляет брата от испуганного Головина, который тут же возвращается в обычное положение и вновь принимает невозмутимое выражение лица. — Мы тут тебе цирк, конечно, устроили, — Антон театрально утирает пот, показывая всем видом, что организовать это было все сложно, но Саша не догадывается, что эти мелкие спектакли, что разыгрывают братья, всего лишь начало перед самим шоу. — Мы все пытаемся тебя развеселить и заставить улыбнуться. Ты наш щеночек, и мы не хотим, чтобы тебя кто-то обижал, — после слов братья сами себе произносят протяжное «о», как они любят делать после милых речей, а Саша лишь недовольно цокает. — Какие вы придурки, блин. — Ну, Сань, че опять как баба? — Я не щеночек! Я взрослый парень, который может самостоятельно принимать решения, — Саша от злости вскакивает со скамьи, и Миранчуки даже вытягиваются как по струнке, пребывая в шоке от изменчивости поведения. — Я могу все сам сделать, даже поговорить с ним. Вот прямо сейчас пойду! — Свежо преданье, да верится с трудом, — Леша пытается произнести это тихо, но в итоге до Головина это все равно долетает, и он щурит глаза в сторону парня. — Именно поэтому вы уже третий день не поговорили. — Да, блин, — Головин разводит руки, пытаясь подобрать слова, но в итоге зарывается в волосы, тормошит их, а потом закрывает лицо руками, потирая. — Сань, не кипишуй, мы все устроим. Для этого нужны такие друзья, как мы, — братья мигом оказываются рядом с Сашкой, обнимая его, и тот немного оттаивает. — Когда ты не можешь нормально поговорить с человеком, к которому тянет, всегда происходит ломка, и ты не знаешь куда себя деть. Это нормально, — озвучивает Антон, и Саша с Лешей переводят на него взгляд а-ля «что ты только что сказал?» — У вас это семейное нести чушь? — Я вообще-то реальные вещи говорю! Вот как ты можешь описать сейчас свое состояние? Разве тебя не тянет к Ерохину? Саша не может не согласиться с этой мыслью, которая сейчас полностью описывает его ситуацию, просто ему непривычно говорить о таком. Для него свои собственные мысли и чувства иногда бывают не понятны, и он привык делить их только с самим собой. Они для него личные, и обсуждать их — выше его сил, потому что таким сокровенным Головину просто страшно делиться. Это слишком смущает, заставляет теряться в себе еще больше, а если все-таки уже что-то сказал из того, что так хотелось утаить, то считай уже и душу всю раскрыл. Ты либо молчишь, либо доверяешься человеку полностью, и Саша по-другому не может. — Ну, есть такое. — Не есть, а точно. Поэтому мы с Лешей и здесь, чтобы все наладить и чтобы ты смог опять нормально жить, потому что твоя кислая мина уже надоела. Саша легко улыбается, понимая, что все, что сказал Антон, это правда. Хочется выйти из ступора мыслей и перестать загонять себя. Все сложится. Не сейчас, так потом, время ведь не стоит на месте. Без пятнадцати шесть, перед самым началом игры, можно сказать, команды уже готовы. Те, у кого друзья остались по ту сторону отмеченной зоны, разговаривают на границе, перекидываясь фразочками перед стартом. Конечно, ребята решили играть честно, не помогая друг другу, иначе бы это все испортило всю суть игры, и игроки не получили бы такого удовольствия. Братья и Артем на своей стороне отдавали уже приказы захватчикам, обсуждая план, который дети сами придумали, и иногда дополняли его своими действиями. Саши на своей стороне тоже контактировали со своими игроками и подбадривали их. Это немного сплотило вожатых, и сейчас они принимали активное участие в подготовке к самой игре. Еще раз вместе пробежав по всем постам и проверив порядок, они синхронно кивнули друг другу, безмолвно говоря, что все готово к началу. Связавшись с другой стороной лагеря, где расположился второй отряд, Саши узнали, что и у них все готово, поэтому было решено встретиться на границе, чтобы сделать последние переговоры.  — Ты как? — пока они идут, задает вопрос Ерохин.  — В каком плане?  — Просто хочу узнать, как ты. В последние три дня у нас с тобой было слишком много разногласий, и вижу, как ты ходишь не в себе.  — Ты хочешь выяснить это сейчас?  — Хочу загладить вину, что брал на себя слишком много и не давал тебе шанса проявить себя, — у Саши в этот момент все слова, которые он хотел бы сказать, отходят на второй план, потому что он не ожидал такой прямоты от Александра. Было приятно слышать извинения, но хотелось, чтобы это произошло не так быстро и сумбурно как сейчас. Хотелось правда поговорить наедине.  — Загладишь вину, если мы победим, — Сашка по-доброму подмигивает Ерохину, чуть подобрев, и быстрее направляется к границе, чтобы не получить какой-нибудь вопрос от Александра. Тот, кстати, улыбается ему вслед.  — Команды готовы? — спрашивает на границе Артем. Сейчас все выглядит серьезно: вожатые стоят с повязкой на руках, цвета своей команды, — у Саш они зеленые, у братьев и Артема — красные. Жилетки решили не использовать, так как обилие ярких цветов будет лишь мешать играть, и найти друг друга будет слишком просто. Руки за спиной, взгляд гордый и презрительный, но не вражеский, не нагоняющий страх. Это можно назвать несерьезной серьезностью, когда ты только пытаешься делать вид крутого парня, хотя на самом деле от своего идиотизма хочется смеяться. Что, собственно, пытаются не делать Миранчуки, еле сдерживая себя.  — Мы готовы надрать вам зад, — Головин скрещивает руки на груди, чуть запрокидывая голову назад и надменно смотря на противников, которые трясутся оттого, чтобы не засмеяться прямо сейчас. Из уст Саши это звучит слишком смешно, а его надменный взгляд выглядит слишком добро, чтобы сломаться и испугаться, поэтому Антон сдается первым и, сгибаясь и упираясь в колени, начинает смеяться.  — Все, харе уже, пошли, — разворачивается, утирая слезы из уголков глаз.  — Игра началась! Все быстро отходят от границы, чтобы оповестить команды о начале. Как только Саши оказываются в своем штабе, работа начинает кипеть. Группы захвата выжидают какое-то время, чтобы не бежать сразу сломя голову, а вот разведчики и пограничники уже заняли свои места и выслеживают противников. Специально для игры Федя откопал в закромах старые рации, которые, на удивление, даже заработали, поэтому на команду он дал по три рации. Немного, но зато это заставило еще и подумать, как грамотно распределить приборы, чтобы можно было получать информацию. Было решено отдать самым главным точкам: одну на границу, одну на группу захвата и одну оставить в штабе, чтобы в любой момент спасатели могли выдвинуться защищать свою команду или территорию. Атмосфера и правда с первых секунд завлекла ребят, и они уже с полной серьезностью относились к этому процессу, ведь победившей команде должен был достаться крупный приз — освобождение на день от тренировок и коробка детского питания. Между прочим фруктовое пюре по типу «ФрутоНяни» или «Агуши» очень даже вкусное, поэтому отряды были не против отведать бесплатного пюре. — Граница, как обстановка? — Головин узнает положение отряда, спрашивая по рации. Вожатые решили, что принимать участие будут минимально, чтобы дать детям всю инициативу, ведь игра была организована именно для них. Саши решили остаться в штабе, чтобы узнавать все из первых уст и чтобы в любой момент можно было прийти на помощь. — Граница докладывает. На горизонте чисто. Парни утвердительно кивают, приняв информацию. Через пять минут решено выпускать захватчиков. Тем временем по ту сторону лагеря ребята тоже активно разрабатывают план. — Парни, надеемся на вас, — Артем благословляет детей, перекрестив их, и те кивают в знак того, что все пройдет успешно. — Вообще-то я тоже тут есть, — Маша, затерявшаяся в группе мальчиков, подает позывной. — Она лидер, если ты забыл, — напоминает Антон, и Артем виновато смеется, закрывая лицо рукой. — Парни и Маша, надеемся на вас, — тут же исправляется Дзюба, и отряд, синхронно выдохнув, выдвигается на захват. Подают сигнал пограничникам, что сейчас собираются пересечь отмеченную зону, и, получив утвердительный кивок, переходят за линию. Кусты здесь есть, корпуса, за которыми можно спрятаться, тоже, но этого все равно мало, чтобы полностью остаться незамеченными. На первую группу решили послать восемь человек. Было принято решение четверым остаться в засаде, а остальным отправиться в сам эпицентр. Маша жестами показывает, куда двигаться, сводя общение до минимума, чтобы не выдать себя и свою команду. Перед выходом группа придумала свои жесты, чтобы было проще обмениваться информацией и общаться, поэтому за пару минут все выучили новый язык. Парни, приняв указание, выбежали из засады, перебегая в другую. Согласно первым идеям, флаг был спрятан рядом со штабом — это выгодно для команды соперников, так как все самые ключевые точки находятся рядом, и обнаружить и поймать противника будет легко, и проблемно для противоположной, так как нужно быть максимально внимательным в такой ситуации. Ловко перебегая из куста в куст, мальчики приближались к цели. Штаб располагался в самом центре территории, уже даже был виден стол, за которым сидели Саши и остальные группы. По рации парни доложили: — Штаб по курсу, флага не наблюдается. Артем и Миранчуки приняли и, переключившись на станцию группы разведки, передали: — Парни, захват на месте. Где флаг? Через пару секунд пришел ответ: — Ориентировочно рядом с зоной аниматоров. От центра три минуты без остановок в кустах. Здание должно быть видно захватчикам, — передают информацию, переключаясь обратно на канал захвата. Те дают ответ, что все понятно и что они выдвигаются. Группа Саш тоже не дремлет, правда действуют они осторожней и медленней, но, как говорится, тише едешь, дальше будешь. Ребята только приближаются к границе противника, они решили пойти на самую крайнюю точку, прикинув, что так безопасней. Разведчики дают сигнал, что на территории чисто, и захват пересекает границу. Отряд Саш же посчитал, что флаг должен быть в самой глуши лагеря противников. Туда и попасть труднее, так как засесть особо негде, и добираться дольше, что проблемно потом выбираться, поэтому решено было идти именно вглубь. Разведчики были рядом, направляя группу и докладывая обстановку, что очень облегчало ситуацию, а все рации были подключены к единому каналу, что давало возможность всему штабу узнавать положение дел. — Ребят, впереди достаточно открытая территория, нужно разделиться, — парень из разведки доносит информацию до группы. Те за считанные секунды делятся по два человека и ищут укрытия для каждого. — Даша и Миша на связи, мы выбегаем к столовой. — Приняли. Получив одобрение, пара на счет «три» выбегает из укрытия, стремительно направляясь к священному места всего лагеря. В данный момент оно самое опасное, так как отсюда видно абсолютно все, и обзор крайне хорош для противников. — Дима и Катя на связи, мы видим движение в сторону столовой. Это могут быть защитники территории, — услышав сигнал, Миша с Дашей напряженно переглядываются и оббегают здание, оказываясь с другой стороны. Здесь немного безопаснее, рядом четвертый корпус, где также можно спрятаться. — Рискнем? — спрашивает Миша, и Даше приходится кивнуть. Азарт взял свое дело, и если играть, то только по-крупному. — Даша и Миша на связи. Докладываем, что идем к четвертому корпусу. — Там нет наших разведчиков, это опасно. — Зато это самая крайняя точка, там может быть флаг, — Миша отвечает быстро, благополучно забивая на инструкции, и они с Дашей несутся к укрытию. Завернув за здание, они замечают группу из четверых человек, которые ходят около входа в корпус. — Видим четверых, скорее всего, охраняют флаг. Бегло осматриваясь, пара ищет зону, на которой может быть расположен флаг, но все тщетно, не видно даже кусочка ткани. — Я отвлеку, — предлагает Даша, выглядывая из-за угла. — Сдурела! Тебя поймают, — Миша хватает ее за руку, не дав возможности убежать. — Не так критично потерять меня, зато у тебя будет возможность найти флаг. Я сейчас выбегу, они меня заметят, и я побегу обратно, а ты с другой стороны пройди, — Миша внимательно выслушивает указания Даши, и ему приходится согласиться, ведь звучит это убедительно и действенно. — Дай знать, если все будет плохо, — Даша кивает и выбегает из-за угла, Миша уходит в другую сторону здания. — Даша идет отвлекать противника, прием. Готовьте защиту, — Миша отдает позывной в штаб, и Саши тут же оживают, потому что до этого ничего напряженного не происходило.  — Как ты ее отпустил туда? — Ерохин взволнован существующим положением, но старается не паниковать. Все-таки было решено действовать согласно плану, а сейчас все кардинально меняется.  — Она сама приняла решение. Я иду искать флаг, будьте на связи, — Миша отключается и осматривает территорию, чтобы не пропустить момент, когда Даша начнет отвлекать. Когда четверо парней замечают движение в лице девочки, то тут же срываются за ней. Даша бежит хорошо, держит дыхание, и видно, что продержится еще долго, но лучше сделать все быстро и помочь потом девушке. Миша выходит из засады, выбегая на середину корпуса и, наплевав на всю опасность ситуации, быстро осматривается, пытаясь найти хоть что-то цветное.  — Если бы я был флагом, где бы я был, — мальчишка шарит взглядом по всей территории и замечает рядом с лестницей, ведущей в главный корпус, красный кусочек ткани, прикрытый вдобавок еще белым полиэтиленовым пакетом. Миша тут же бежит к цели, срывает маскировку и смотрит на флаг, как восьмое чудо света.  — Осталось не просрать, — говорит сам себе и вновь скрывается за зданием, подключаясь к общему каналу.  — Флаг найден. Возвращаюсь по тому же пути, как обстановка? — сейчас на Мише висит огромная ответственность доставить флаг в свой лагерь, именно это открывает в нем второе дыхание, и он несется изо всех сил к укрытию, где все еще должны были остаться поделившиеся на пары ребята.  — Миша, видим тебя. Это разведчики. Все чисто, — парень отвечает уже запыхавшись, несясь к тем кустам, где засели ребята.  — Как Даша?  — Даша сбежала, уже на нашей территории, — услышав хорошую новость, Миша улыбается, это придает ему еще небольшой прилив энергии.  — Красоточка, — шепчет сам себе, но забывает выключить рацию, поэтому Даша, услышав это в главном штабе, смущенно улыбается. Тем временем отряд Артема и Миранчуков также обнаружили флаг. Догадки, что он находится в зоне аниматоров, были неверны. Цель располагалась рядом с территорией так называемой тюрьмы для заложников, которую охраняло восемь человек. Достаточно много, чтобы отвлечь внимание, но так как время шло на секунды, было решено тоже рискнуть. Маша, как лидер и отважный человек, пробралась максимально близко к охранникам, упав прямо в клумбу цветов. Такой маскировке, конечно, мог позавидовать любой разведчик, потому что девушку, на удивление, никто не видел. Мимо прошли два парня, и девушка, дождавшись нужного момента, выпрыгнула из кустов и побежала за флагом. Парни опомнились не сразу, только когда с другой стороны охраняемой территории закричали другие. Маша действовала быстро и внешне сохраняла спокойствие, но на самом деле она подбадривала себя одним только словом:  — Сука, сука, сука, — пробежав мимо двух охраняющих, она ловко вывернулась из хватки и побежала дальше, но завернув за корпус, решив сократив путь, глупо попала в руки защитника территории.  — Разрешите провести вас в удобное тюремное помещение, — парень мило улыбается, рукой указывая на скамейку заложников, где тусуются уже два члена команды Маши, и той остается лишь плюнуть через плечо, еще раз выругавшись. Флаг занимает свое законное место. Миша к этому моменту уже доставил флаг в кусты к своей группе и те, под присмотром разведчиков выдвинулись на свою территорию. Через несколько минут они благополучно достигли своего штаба.  — Ваш флаг у нас в заложниках. Мы выиграли, — с великой радостью сообщает Головин, переключаясь на волну лагеря противников.  — Р-р-р, — недовольно рычит Артем, а затем добавляет, — наши поздравления. Команда ликует, ведь именно им выпал приз отдохнуть завтра и покушать детского пюре, в то время как все будут заниматься. Около восьми все-все команды собираются на границе своих территорий и жмут друг другу руки, а Антон, Леша и Артем еще раз искренне поздравляют команду Саш.  — Смотри, как они вместе сработались, а то все «ой, я не могу без него», «мне так тяжело», — Антон пародирует Сашу, и они вместе с братом смеются сами с собой, чтобы никто не услышал.  — Приступаем к основной части? — спрашивает Леша, и брат утвердительно кивает. Они обмениваются жестами, которые понятны только им, и приступают к самому основному пункту их плана.  — Сашки, а вы не хотите сегодня вечером в лото поиграть? — вдруг спрашивает Антон, подбегая к парням со спины и обнимая их.  — Не-а, — удивительно синхронно отвечают парни и даже переглядываются от удивления.  — А мы хотим.  — Ну, так сами сходите.  — Ну, че как не родные. Мы пока все тут уберем, столы отнесем. Это наш подарок вам в знак поражения, — Антон умоляюще смотрит на парней, и Сашка устало выдыхает, соглашаясь.  — Пошли, — кивает Ерохину, и тот следует за парнем.

Писалось под: the neighbourhood — sweater weather (the spotify sessions)

Молча добираются до зоны аниматоров, заходят в подсобку, включая свет, который все так же не помогает. Тусклая лампочка трещит, издавая надоедающее потрескивание, и Сашам все равно приходится включить фонарик на телефоне, чтобы найти это чертово лото. Вот какого, спрашивается, Миранчукам приспичило поиграть в лото? Что за любовь к игре проснулась. В любом случае хотелось быстрей найти коробочку с известной русской игрой и уйти, потому что находиться в небольшом темном помещении с подрагивающей лампой — сродни фильму ужасов. — Братья как всегда какую-то хуйню придумают, — ругается Саша, и Ерохин цокает и делает замечание. — Сам говорил мне меньше материться. — Ну, серьезно, трудно сдержаться. В этот момент дверь со скрипом закрывается и захлопывается, создав эхо в подсобке, и как в типичных хоррорах парни резко оборачиваются на звук, испуганно шаря глазами по комнате. Ерохин тут же принимает попытку открыть дверь, несколько раз дернув за ручку, но по ту сторону слышатся смешки и звук поворота ключа. — Эти дебилы нас закрыли, — констатирует факт Александр и направляет луч фонарика на товарища по несчастью. Головин выглядит слишком обеспокоенно. — Пока вы не помиритесь, мы вас не выпустим! — за дверью слышится чей-то голос из братьев, но это волнует не так, как нынешнее положение. — Мы помирились уже! — кричит Сашка, но Миранчуки, кажется, уже ушли, потому что ответа больше не поступает. — Заебись, — процеживает сквозь зубы и закрывает глаза, запрокинув голову. — Мы можем просидеть тут час? — Мы можем просидеть тут до конца смены, если они вообще вспомнят об этом, — Сашка недовольно пинает стеллаж с коробками и усаживается на пол. Лампочка еще больше начинает действовать на нервы, поэтому Головину тяжелее успокоиться. Конечно, братья творят хуйню, но чтоб такую, Саня и подумать не мог. Александр молча садится напротив и выключает свой фонарик. Толку особо никакого. — Ну, я искупил свою вину? — начинает Ерохин, но Саша даже не смотрит на него. Глаза закрыты, грудная клетка часто подымается и выходит отдышка. — Почему-то мы с тобой не можем поговорить нормально, — усмехается, размяв шею и потерев веки. Ерохин смотрит на него с опаской, наклонив голову, будто изучает состояние. — Так, ты хочешь поговорить? — Хотел тогда, когда мы были не в ладах, потому что мне было тяжело работать одному. Сашка часто моргает и шумно выдыхает. — Я не конфликтный человек, просто в тот момент мне захотелось показать себя, чтобы я тоже хоть что-то значил. Облизывает пересохшие губы и «проветривает» тело, несколько раз потянув за футболку, создав небольшой поток ветра. — Мне нравится с тобой работать и общаться, нравится наше совместное время, поэтому эти три дня мне было тяжело. Решает обратить внимание на Ерохина, который напряженно изучает его лицо, брови нахмурены. Головин пытается сфокусироваться на нем. — Мне было тяжело без тебя. Знаешь, когда резко обрываешь общение с человеком, всегда тяжело, особенно если привязываешься. И мне было трудно начать разговор с тобой, потому что боялся, — Саша затуманенным взглядом смотрит на Александра, который уже, кажется, стал чуть ближе к нему или это уже галлюцинации? Сознание мутнеет, а в ушах начинает звенеть, но следующее заставляет на секунду оправиться. На коже чувствуется словно ледяная вода. — Ты мне не нравишься. Звучит уже близко, почти перед самым лицом, и у Саши внутри процесс вновь идет по новой. Снова становится плохо, а мозг отказывается принять слова. — Ч-что?.. — Я говорю, мне не нравится твое состояние. Ты меня вообще видишь? — на щеках чувствует тепло, чужие руки поворачивают голову в разные стороны, а потом бьют пару раз ладонями, приводя в чувство, но этого недостаточно. У Саши все равно помутнение перед глазами. — У меня клаустрофобия. Мне страшно, — он вцепляется пальцами в запястье Александра, чтобы чувствовать поддержку. Глаза вновь закрывает, потому что смотреть больно и все равно все расплывается. Ерохин в ту же секунду притягивает к себе, и Головин утыкается в плечо, крепко сжимая футболку и вдыхая чужой запах. Почти никогда не было приступов. Разве что пару раз застревал в лифте, но там все обходилось быстро, и один раз в детстве закрыли в раздевалке, но там был страх остаться одному, и Саша сейчас чувствовал больше второе. Ему нужен был человек рядом. Александр гладит по спине, прижимает к себе за затылок, и Саша чувствует себя в безопасности. Становится легче, начинает отпускать, но еще тревожит факт, что он так и не получил хоть какого-то отклика на его речь. Сейчас он именно открыл свою душу, и ему хотелось услышать что-то в ответ. — Саш? — зовет Ерохина. — М? — Ты ответишь? — На что? — На то, что я сказал раньше. Ерохин отвечает незамедлительно, и Саша чувствует ответ в области щеки, почти у края губ. — Я тоже скучал. Головин улыбается как дурачок, сминая футболку в руках еще крепче. Ерохин пахнет спокойствием, и Саша утыкается в него еще сильней, начиная дышать только его запахом. Ему не хватало этого. Не хватало его. Оставшееся время Саша лежит на коленях у Александра, а тот, запустив пальцы в его волосы, гладит по голове, помогая окончательно успокоиться. Головин даже на какое-то время засыпает от относительного затишья в своем состоянии. Игра закончилась в 19:40, оказались они в подсобке ровно в восемь, и прошло уже сорок минут. Можно уже начинать чертить палочки, фиксируя свое пребывание в заточении? — Как думаешь, мы умрем? — вдруг говорит Головин, и Ерохин даже издает смешок. — Я думаю, что да, — отвечает с такой же долей шутки и немного разряжает тишину. — Если они правда вспомнят о нас, я поставлю им памятник. Только сначала закопаю, — Саша смеется и поворачивается к Ерохину, тот опускает на него заботливый взгляд. — Мне нравится вот так с тобой, — опускает руку к щеке, мажет по скулам большим пальцем, и Саше не хватает только замурлыкать, потому что сейчас он похож на довольного кота. Через пару секунд за дверью слышен ор и крики чего-то не поделивших Миранчуков, а затем дверь открывается, и они наблюдают такую картину: Головин лежит на коленях у Ерохина, почти утыкаясь в живот, а Александр гладит парня по щеке, от чего тот вообще развалился от блаженства. — Нихуя, — выпаливает Леша. — Сань, ну, ты не здесь хоть, — Антон от своей же шутки начинает смеяться, и брат тоже не может устоять, но для начала отвешивает еще подзатыльник. — Я б сказал, куда вам сходить. У Саши клаустрофобия, придурки. Парни тут же становятся смирными и перестают смеяться. — Сань, прости, — прикладывают руки к груди, сердечно начав извиняться, и Саша для вида немного злится за такую проделку братьев, хотя в душе он также сердечно благодарен, что они сделали это. Потому что если бы не это все, то ничего бы так и не решилось, а сейчас Головин на седьмом небе от счастья. Все так, как и должно быть, и хочется продлить это еще подольше. На это и есть еще шестнадцать дней смены.