Наше лето

— Братик, ты, конечно, огонь, — после насыщенной дискотеки и еще парочки баттлов братья решают развеяться по территории, подышать вечерним, почти ночным воздухом «Дубравушки». Антон сегодня и впрямь зажег, Машку не перетанцуешь. Настоящая зажигалка с невероятной пластикой и чувством ритма. Не скажешь даже, что занималась танцами давным-давно, не растеряла еще свою танцевальную молодость. — Ты во мне сомневался? — у Антона майка вся мокрая, пытается просушить, оттягивая и создавая ветер. Даже на открытом пространстве дискотека вышла слишком жаркой в прямом смысле слова. Сегодня дети отрывались от души. Это радует, что они перестают стесняться, рушат барьеры и рамки, за которые страшно было выйти. — Хочешь, помогу? — Леша с ухмылкой, что чуть ли не сияет в темноте, тянет футболку брата на себя, упирается лбом в его, почти касаясь губ. Выдох, и губы напротив приоткрываются, желая получить внимание, как момент обрывает неразличимый гогот, доносящийся будто со всех сторон. В эту же секунду подлетают Сашки, как буря среди ясного неба. Набрасываются на парней, сваливая на землю, и смеются так истерично и заразительно, правда, заражают сами себя, а у Миранчуков желудок в узел от страха завязался. — В-вы ебн… — Т-ш-ш-ш, — Саша всем телом улегся на Лешу, а Ерохин также только на Антона. Братья затихают, следуя указанию, а потом виновники хаоса снова срываются на дикий приступ смеха. — Вы что курили? — Антон спихивает с себя Александра, который тут же перекатывается на спину, замолкая. Ночное небо, видимо, успокаивает, раз смех сменяется полным спокойствием и размеренным дыханием. — Головин, забирай своего придурковатого парня и идите смотреть звезды в другое место, — Леша отряхивается от земли и прилипшей травы. Сашка от такого заявления открывает рот, хочет что-то сказать и показывает пальцем на себя. — Да, Саш, Головин это ты. Вы где вообще были? — Гуляли, — с земли признаки жизни подает Ерохин. Раскинул руки, аки снежный (в данном случае земляной) ангел, и завороженно смотрит в небо. То ли оно реально такое завораживающее, что парень ловит кайф, то ли другой кайф словил его. — Здесь ночью воздух…тихий? Так спокойно, — Головин глубоко вдыхает, закрывая глаза. В темноте и правда пахнет умиротворением. Сосны как будто сильнее дают свой мягкий, успокаивающий запах, который дурманит. Вот и Сашки опьянели от этого. От такой красоты сложно устоять. Сверчки поют свою мелодию. Теплый ветер еле колышет кусты, тонкие веточки деревьев и чувства, что кроятся в душе, но уже не так глубоко. Уже половина замочков открыты, уже не так страшно копнуть и поделиться собой с кем-то еще. — Опа, парни, — таким же незаметным образом подкрадывается и Дзюба. Спасибо, что без дикого ора и жарких объятий. Рушит относительное затишье и мысли, которые под влиянием ночи начали собираться в пазл. — У вас там тусовка особенная была? Откуда вы все лезете? — Антон иронично разводит руки в стороны, оглядывает святую троицу, которая отсутствовала всю дискотеку. — Я детей вообще-то отводил, — Дзюба недовольно ставит руки в боки и получает тут же ответ от младшего Миранчука, подхватываемый всеобщим смехом: — И зашел к Игорю. — Вообще-то еще не был, — это уже слишком излюбленная тема каждого, воздержаться от шутки над которой просто невозможно, поэтому Артем нисколько не обижается на все новые и новые приколы, даже сам придумывает и подстраивается под ситуацию, потому что понимает, насколько это забавно и одновременно странно смотрится его заинтересованность к Игорю со стороны. — А вы, наверное, друг к другу ходили, — Леша переводит пальцем от Сашки к Александру, и те даже не начинают оправдываться или придумывать более-менее правдивые отмазки, или смущаться. Сашка просто дает ногой по заднице Миранчука, и вопрос решен. — Видимо, не только ходили. — А давайте лучше поиграем! — Артем решает закрыть тему ночных похождений в гости своим предложением. Энтузиазм у мужчины, конечно, прет всегда, везде и в нужный момент. — Тебе дискотек не хватает? — спрашивает Антон, а потом тут же легко ударяет себя по лбу, вспоминая. — Точно, ты же у Игоря тусишь, — и нарывается на почти что удавшийся такой пинок ногой. — Бежим всего один круг. Двое, что придут последними, будут отжиматься, — Артем ставит условия и уже даже разворачивается к дорожке, как Леша останавливает его своим предложением: — Не-е-е, это слишком просто. — Ты предлагаешь опять тверкать? — Дзюба переводит взгляд на Антона, чем заставляет вспомнить ту игру в «уно», и даже в темноте младший видит его довольную улыбку и цокает ответ. — Сашка тогда выиграл. Отвечаю, — то ли братец позлить решил специально, то ли кинул в шутку, но Сашкино самолюбие потешил, что тот аж как с пьедестала гордо помахал Антону рукой, а вот Леше пришлось не сладко — получил многозначительный взгляд, так Антон еще от злости начал закусывать губу. А это приводит к серьезным таким последствиям. — Как жаль, что я видел только вид спереди, — Ерохин мечтательно запрокидывает голову, а Антон снова не может воздержаться от шутки: — Так я могу показать! — разворачивается спиной, и на плечи тут же ложатся руки брата, разворачивая обратно с сопровождением громкого «о, господи». — Мы играем? Давайте повеселимся, мы давно вместе не проводили время, — Артем окидывает всех настойчивым взглядом и разводит руки, мол «давайте уже начнем». А что еще в принципе делать? Вечер всех взбодрил, эмоционально все заряжены, и спокойствие окутывать не собирается. — Соревноваться, кто быстрее пробежит, это слишком просто, — встревает Сашка. — Есть идеи? Парень задумывается, незаметно покачивая плечами. То ли разминается уже, то ли танцевать хочет, но Артем замечает и начинает подстраиваться под несуществующий ритм, двигать плечами так же, как и парень. Ерохин пытается не смеяться, скрывает улыбку в кулаке и кидает взгляд на Сашу, который не подозревает, что Артем пародирует его. Антон с Лешей тоже замечают танцующего Дзюбу и гадают, когда Головин заметит движение напротив. Парень слишком задумчиво смотрит на уже невидимую линию горизонта, совсем не обращая внимания, что и братья тоже начали двигаться под собственный ритм. Ерохин толкает его легко в бок локтем, и Саша возвращается из своей головы к парням. Александр с улыбкой кивает в сторону танцующих Артема, Антона и Лешу, которые веселятся под несуществующую песню (может, каждый сам представил свой любимый трек?), совершенно наплевав на то, что выглядит это со стороны слишком странно. — Надо что-то включить, а то Смол мимо пройдет и точно нас сдаст в психбольницу, — Антон, не переставая активно танцевать под тишину, вытаскивает телефон и, практически не глядя, включает первый трек, который оказывается очень заряжающим и заражающим своим легким ритмом и космическим голосом исполнителя. Песня оказывается довольно популярной, но некоторые слова все равно проскальзывают мимо языка, и парни выговаривают набор букв, похожий на подходящее слово, а на припеве Миранчуки срываются и практически во весь голос поют: — I feel it coming, — руками делают нелепые движения и притворяются роботами, Артем же пытается сделать волну телом, начиная от макушки головы, заканчивая носками, и обратно. А Сашки дурачатся, также изображая волны всем телом: Головин двигается вправо, Александр — влево, и потом делают акцент с хлопком. И у каждого своя атмосфера в голове, каждый по-своему вливается в музыку, делает и не замечает, как одно движение переливается в другое, о чем никто даже не задумывается, пока песня не сменяется, заставляя остановиться. — Наше соревнование вылилось немного в другое русло, — Артем все еще пританцовывает на месте, хотя Антон выключил музыку совсем. — А может, кто кого перетанцует? — Я слишком стар для этого, — Дзюба тут же останавливается, потирая поясницу и притворяясь, что кости уже скрипят и разваливаются. — Ты тут каждый день мяч гоняешь как не в себе и к Игорю из столовки бегаешь, так что не заливай, — отвечает Антон, цокнув еще в дополнение, и коротко отмахивается, понимая, что снова танцевального баттла не будет. — Надо бы идти детей гнать по кроватям, а то они сейчас тоже наверняка устроили свою дискотеку, — вспоминает Сашка про свои обязанности вожатого, и Леша морщится, выдавая «ой, да ладно тебе». — От Смола нагоняй не очень хочется получить. — Сашка — занудная кака… — Леш, мы поняли, — Ерохин тут же прерывает дружеское обращение, чем вызывает смешок у Антона и недовольное закатывание глаз у его брата. — Время уже двенадцатый час, пора уже правда детей укладывать, — Артем бьет пальцем по невидимым наручным часам, и Миранчуки тяжело и грустно вздыхают, понимая, что их вечеринка закончилась. — Ладно, занудные кака… — Леш, да мы уже поняли. Они прощаются на главной развилке. Желают доброй ночи, не обходятся без колкостей и расходятся по корпусам, чтобы сделать обход по комнатам. Миранчуки уже на лестнице слышат начавшуюся вечеринку в одной из комнат и с диким нежеланием прекратить веселье входят в комнату, где дети слушают свою любимую музыку. Человек так пятнадцать в одной комнате. Миранчуки, конечно, удивляются большой банде друзей, но все же всех выгоняют. Они бы с радостью разрешили продолжить, может, даже сами бы остались зажечь, но правила есть правила, а от Феди выговор получать не хочется. Братья и сами понимают, как в таком возрасте хочется веселиться и даже самую малость бунтовать, поэтому с чуть печальной улыбкой провожают детей по своим комнатам. Тем временем Саши делают обход, нарушителей спокойствия по курсу не наблюдается, и парни собираются спускаться на свой этаж в комнату, как в коридоре Головина подлавливает один парень с его отряда. На часах уже двенадцать, а мальчишка видно только прибежал с улицы, за что может получить люлей от вожатых, но белый лист в дрожащих руках заставляет оставить нравоучения на потом (да Саши и не могут отчитывать их, слишком мягки и добры). — Дядь Саш, эт-то…это Алисе, — он протягивает сложенный листок, испуганно закусывает губу и, готовясь убежать, еще успевает сказать, — комната 403. На белом листе, в левом верхнем углу, нарисовано аккуратное сердечко, а на другой стороне красуется большой текст с посланием. Саша не читает, просто видит, как буквы отсвечиваются от ярких лампочек, и улыбается. Знает, что там. Догадывается. Там первое признание. Может, даже не в любви. Может, в чем-то более сильном. Признание в том, что его мысли теперь и ее, что она — часть его еще маленькой души, которую он приоткрыл, чтобы поделиться. — Первое письмо, — Сашка все улыбается, пальцами водит по листку, будто он дает ему энергию, что-то особенное. За этот день еще никто не решился сделать посылку через почтальона, а сейчас Саша в руках держит ценную для той девочки вещь, которую нужно отдать. — С первым трофеем, — Ерохин хлопает по плечу, сонно моргает и, бросив короткое «вырубаюсь», спускается на этаж в вожатскую комнату. Саша тут же поднимается на четвертый, стоит у двери пару секунд, а потом подкладывает лист, запуская его через маленькую щель. Приятно будет начать свое утро с письма. Антон с Лешей, естественно, не могут уснуть в столь детское время — первый час ночи. Знают, что дети все равно продолжат тусовку и, скорее всего, снова придется идти разгонять. Только уже вопрос, смогут ли они устоять и разогнать или будут веселиться вместе. — Давай эфир проведем? — вдруг предлагает Леша, перестав клевать в потолок. Это занятие в последние пять минут начинало бесить. Антон без вопросов тянется к телефону, открывая Инстаграм. Уже ночь, шанс собрать побольше зрителей маловероятен, но они и не гонятся за этим. Главное, чтобы развлечься и порадовать некоторых подписчиков, которые следят за каждым эфиром, самых преданных или, как их называют братья, шпионов. Связь ловится не быстро. Немудрено, лагерь в лесной местности, вдали от нормальной связи. Присоединяются первые зрители. Миранчуки еще пока ждут, когда наберется достаточное количество, чтобы начать отвечать на вопросы, может, выполнять какие-то задания или творить ахинею, что получается лучше из перечисленного. Присоединяется аккаунт с ником mashka_utiputi . Антон делает вид, что особо не заметил присоединившегося, хотя отчасти заинтригован, потому что в глубине души чувствовал приближающийся подвох. — Привет, Машка-Утипути! — радостно приветствует Леша, у которого чуйка работает плохо, видимо. Антон ставит телефон на стол, располагая так, чтобы тот не съехал и в обзор попали оба брата. Набирается около двухсот зрителей, начинающие не особо активно задавать вопросы, и то все про футбол, поэтому Миранчукам в радость побеситься друг с другом. mashka_utiputi: Где вы сейчас находитесь? Антон читает вслух и тут же отвечает на вопрос. Следом от аккаунта Машки-Утипути отправляется улыбающийся смайлик. Присоединяется аккаунт с ником fedorboss, который братья благополучно пропускают, смотря куда-то за камеру, отвлекшись от эфира. Машка-Утипути задает тем временем следующий вопрос. mashka_utiputi: Нравится проводить время с детьми? — Они все такие крутые, что даже не видишь разницы в возрасте, потому что общаешься со всеми на одной волне, — отвечает Леша, и пока брат толкает душевную речь, Антон выходит из кадра, чтобы взять йогурт, благополучно унесенный с прошлых завтраков. После длинного и довольно искреннего ответа (Антон за кадром даже руку к сердцу приложил), аккаунт Машки-Утипути отправляет следующее сообщение: — Говнюк! Леша молча читает сообщение, чуть отодвигаясь в сторону и обрезая половину себя в эфире, и тихо шепчет Антону, но так, что это все равно слышно в эфире: — Меня Машка-Утипути назвала говнюком. Антон чуть высовывает голову, проверяя наличие сообщения, которое реально висит в чате. — Сидоренко, ты уже давно спалилась. За говнюка завтра отдельную тренировку получишь. В ответ тут же приходит несколько сообщений с сердечками, а потом еще одно большими буквами: mashka_utiputi: ДЯДЬ ЛЕШЬ ДЯДЬ ТОШ ЭТО ВСЕ МАКСИМ!!! — Не пиз…ой! Сидоренко, не оправдывайся, — Антон, конечно, шутит, угрожая дополнительной нагрузкой или еще каким выговором. На самом деле для него это все отличный повод пошутить над детьми, как любят делать они над вожатыми. mashka_utiputi: БЕЛОВУ ВЫГОВОР СДЕЛАЙТЕ!!! fedorboss: И Максим, и Машка-Утипути, и Антон с Лешей — все завтра оторвутся на утренней тренировке :)))))) Секунду висит молчание, даже обычные зрители притихли и чат пустует, а Антон так и остался смотреть в экран с поднесенной ко рту ложкой. fedorboss: Если никто не слушается Федю, значит Федя идет к вам :)))))) Антон тут же ударяет по телефону, опуская его экраном вниз и автоматически выключая эфир, и корчит рожу в гримасе, мол «проебались». — Какова вероятность того, что он сейчас придет к нам и даст пиздюлей? — Я бы сказал, гарантировано. Парни приводят комнату в порядок, даже кровать застилают, хоть все равно сейчас лягут, и садятся, сложив руки на колени. Как говорится, как в лучших домах Лондона. Только костюмов с бабочками не хватает. Обратный отсчет уже насчитал около двух минут, и Федя, не церемонясь, влетает в комнату как холодный ветерок в жаркую летнюю ночь — вроде бы приятно, но осадок образуется. — Федя, какая встреча! — Леша пытается изобразить эффект удивления, но ВГИК по нему точно не плачет. Смолов также театрально рад встрече, что на лице аж проскальзывает нотка злости. — Парни, напомните-ка мне, сколько часов назад был отбой? — Полтора часа, — Антон виновато улыбается, изображая глупый смех, и Федя сам вливается в компанию дурачков. — А скажите-ка мне, почему Машка-Утипути до сих пор не спит? — в ответ парни в такой же нелепой манере пожимают плечами. По Феде видно, что он не злой, просто делает вид и образ строго босса, поэтому братья особо не боятся, но когда его взгляд становится серьезным и суровым от слова совсем, Миранчуки даже притихают. — Не уйду, пока спать не ляжете, — Антон уже открывает рот, чтобы отпустить шутку, как Федя вытягивает палец, заставляя тут же промолчать. — Сказки читать не буду, — Антон послушно кивает головой а-ля «а, ну, ладно» и, закрывшись одеялом, утыкается в стену. То же самое делает и брат. Федя стоит еще пару секунд, наблюдает за идиллией и уходит, хлопнув дверью. — Пиздец, ты видел, как он на нас накричал, — Антон поворачивается к брату, оба тут же скидывают одеяла, иначе в такой духоте они запекутся и будут завтра как румяные. — Ага. — Я все слышу, — из темноты, со стороны двери, доносится голос Феди, который решил проверить, как Миранчуки послушают его. Эксперимент был успешно провален. Антон, понимая, что снова проебался, вновь корчит лицо, шумно вдыхая сквозь зубы. — Спокойной ночи, мальчики. Ух, завтра повеселимся! — на этот раз Федя уходит окончательно, радостно бросая напоследок фразу. — Давай устроим эфир, давай устроим эфир, — младший пародирует брата и не видит, как тот закатывает глаза. — Тьфу, ты. Вот и повеселишься завтра. Следующий день начинается очень бодро. Особенно для братьев. Смолов сам лично влетает в их комнату с не понятно откуда взятой праздничной дудкой, какую обычно используют на дне рождения. Братья подскакивают тут же, подкидывая одеяла чуть ли не до потолка, а Федя смотрит на это с счастливой улыбкой, упирая руки в боки. — Господи, нет, — ноет Антон, прячась в одеяло, и Смолов все с таким же радостным настроением отвечает: — Господи, да-а-а! — и еще раз продудев, выгоняет братьев на утреннюю пробежку. Парни тут же взглядом ловят Машу, которая ускоряется, догоняя, и тут же начинает извиняться. — Машк, мы и не обижались. Ты вот дядю Федю лучше убеди не убивать нас, погляди на него, — Смол наблюдает за тренировкой, хитро щурит глаза и переговаривается с тренерами Маши. Те осуждающе не смотрят, по лицам можно понять, что нагоняй за несоблюдение режима не прилетит, но все же лучше больше не нарываться на такие проблемы. Федя подзывает мимо пробегающую троицу и выискивает еще одного человека — Макса. Раз упоминание о нем проскользнуло в эфире, значит по ушам получить тоже надо. — О, Максимка, иди сюда, — Федя сам вылавливает парня, который нехотя плетется уже к наказанным. — Ну, что ж, детишки. Сегодня у вас со мной отдельная тренировка перед обедом, поэтому в двенадцать я с нетерпением буду ждать вас здесь, — Федя так и светится от осознания того, что выпал шанс помучить, но не детей, а Миранчуков. Для ребят дополнительная тренировка будет на пользу, а вот Антон с Лешей слегка расслабились, перестав по вечерам следить за отрядом. Смолов все понимает, что веселиться хочется всем. Лето, теплые короткие ночи, за которые хочется много успеть — все это бьет в голову, кружит, и ты сам не замечаешь, как уходишь в отрыв, а потом встречаешь рассвет. Романтично, но спать тоже надо, особенно перед многочасовыми тренировками, и Федя в первую очередь заботится именно о состоянии детей, за которыми и должны следить братья. Как говорится, профилактика не помешает. Маша с Максимом послушно кивают и тут же убегают дальше на тренировку, а Миранчуки недовольно и обреченно вздыхают, слишком шумно и надрывно. — Ну, Фе-е-едь, мы больше так не будем, — начинают канючить в один голос. — Не федькайте мне. Зато по ночам теперь спать будете, — братья незаметно заговорщически переглядываются, чуть не засмеявшись, и Смолов изгибает одну бровь в вопросе. Леша даже откашливается. — Парни, я понимаю, хочется веселиться, но дети каждый день по шесть часов тренируются, вам ли это не знать, — как-то неожиданно мужчина меняется в лице, смягчая свой пыл, и обнимает парней за плечи, обращаясь сначала к одному, то к другому. — Они должны успевать восстанавливаться после насыщенных дней. Через три дня у них будет выходной день, полностью свободный. Делайте, что хотите, — проводит рукой по воздуху, обозначая широкие возможности, и Антон с Лешей мечтательно проводят жест взглядом. — Класс! — Антон уже в предвкушении трет ладони. — Только не загоняйте их, иначе понадобится еще один день отдыха только уже от вас, — Смолов даже улыбается, еще крепче обнимая парней, и те даже думают, что тот передумал насчет дополнительной тренировки. — Даже не думайте, — ловит умоляющие взгляды, вновь примеряя всю серьезность, и уходит. — Говнюк, — Леша хмурит брови вслед уходящему Смолову, а тот неожиданно разворачивается. — Плюс двадцать отжиманий, Миранчук! И, дождавшись пока тот снова обернется, топает ногой, как ребенок, только еще проматерившись. После завтрака у отряда братьев должна быть тренировка с ними, поэтому Антон с Лешей решают не мучить и устроить игру, как планировали. Тем более следующая тренировка сразу же у Смолова, надо бы быть свежим и бодрым, а поиграть в футбол на желания — отличный способ чуть-чуть расслабиться и отдохнуть мыслями, если такой отдых можно назвать чем-то релаксирующим. Перед тренировкой как всегда проводится быстрая разминка, чтобы разогреть мышцы. Маша делает выпады не так, как обычно — без усилий и с болью в лице, что ли. — Маш, да ты чего? Не парься ты так из-за Смола, не будет он вас мучить, — Леша замечает состояние девушки и сгибает колени, присоединяясь к выполнению выпадов и синхронно выполняя вместе с Машей. — Я не по этому поводу, не беспокойся, — опускает голову, смотря на ноги, и Леша решает оставить ее наедине с собственными мыслями, которые Сидоренко высказать явно не собирается. — Так, ребята, вас двадцать пять, поэтому в одной команде на одного будет больше. Надеюсь, возражений нет? — Антон выступает в качестве организатора и собирает детей вокруг себя. Ребята отрицательно мотают головой, и парень продолжает: — Отлично, тогда мы с Лешей будем капитанами команд. Как вы поделитесь, уже ваше решение, но помните, что играем мы на желания, — Миранчук делает акцент на этом факте, уперев палец в небо. Отряд быстро соображает, что к чему и распределяется. Выходит так, что Антон остается играть в меньшинстве (если нехватку одного человека можно так назвать), и Леша специально гордо задирает голову, отчего потом получает ногой по заднице. Желание еще не было придумано, поэтому решили это сделать в процессе игры. И мозговой штурм, и физическая подготовка одновременно. Девяносто минут в распоряжении у ребят не было, поэтому решили сыграть два тайма по двадцать пять минут. Времени разыграться особо нет, поэтому приходится тут же вливаться и собираться, а когда на кону еще желание, которое может быть каким угодно, то концентрация на игре возрастает в несколько раз. Обратный отсчет пошел, мяч входит в игру и игроки распределяются по полю. Маша, естественно, играет со всеми на равных, сосредотачивается быстро, и Леша, доверившись, отдает ей пас. Девушка проходит одного, второго, умело делает финт, избегая столкновения с командой Антона, и выводит мяч к воротам, но сомнения бьют в голову, как ледяная вода, и Маша, заколебавшись, теряет мяч. Когда тот самый Максим, что играет в другой команде, ведет мяч в противоположную сторону, девушка будто теряется, хватаясь за волосы и понимая, что упустила шанс. Леша наблюдает за ее состоянием, которое меняется вмиг. Игра продолжается также напряженно и обеспокоенно для всех, мяч виляет то у одних ворот, то у других, не желая влетать, и каждый момент опасен для команд. За семь минут до конца первого тайма Маша вновь получает пас. На этот раз выглядит уже более сосредоточенно, жестко отпихивает и обходит противников. На последнем издыхании, чуть ли не перелетая через собственные ноги, отправляет первый мяч в ворота и проезжается на коленях по газону. Команда ликует и даже вздыхает с облегчением. Счет открыт, Антон не дремлет, но сейчас ситуация не в его пользу, и это радует Лешу. Он подбегает к девушке, помогая встать с земли, и Маша еле стоит на ногах, запрокидывает голову назад, будто снова хочет упасть. — Маш, Маш, ты чего! — парень обеспокоенно трясет девушку, на что та может ответить лишь рваным, шумным дыхание, которое не может привести в норму. Делает вид, что все хорошо, и отталкивает Лешу вместе с его помощью, заканчивая последние секунды матча. Миранчук раскидывает руки в стороны в полном непонимании и пытается выяснить причину такого отношения. Обиделась, что Смол назначил тренировку? Или из-за того, что Макс написал то не такое уж и обидное сообщение? Или из-за того, что так накосячила? Антон замечает озадаченного брата и сам пожимает плечами. Назначается перерыв несколько минут, так как впереди еще тайм и выполнение желания, на которое тоже нужно время. Ребята из команды Антона настраивают друг друга, пока другие отходят от напряженной игры, но расслабляться никто не собирается. Второй тайм начинается так же неожиданно и быстро, как и первый. По подачам и тактике начинает выиграть команда Антона, и удачных моментов становится больше, что начинает воодушевлять игроков. Леша перехватывает мяч, берет инициативу в свои руки, а точнее ноги, и без помощи сокомандников (благо это и не необходимо) выводит мяч в зону соперников, нанося удар, но вратарь Антона моментально срабатывает, блокируя удар. Миранчук ударяет по коленям, прошипев, и отбегает на свою позицию. Игра идет монотонно, азарта не чувствуется, и это начинает гасить весь интерес у детей, поэтому братья, уже не сдерживаясь, начинают выкрикивать подбадривающие фразы. И это на последней минуте чуть-чуть, но помогает, и один из игроков Антона отправляет мяч в ворота. Счет равный, время истекло. Выход один — пенальти. — Я…я не буду, — Маша еле отходит от игры, заходясь в словах. Лешу уже не на шутку пугает состояние девушки, поэтому без лишних вопросов отправляет на трибуны переодеваться. Выбирают метких парней с точными ударами, и те становятся на позиции. Пока идет важный момент для каждой команды, Леша постоянно кидает взгляды в сторону Маши, что разлеглась на скамейках, приложив полотенце ко лбу. Парень кусает губу, нервничает, потому что не хочет, чтобы с Сидоренко случилось что-то серьезное. Сейчас это как-никак ударит по отряду, по лагерю в целом, потому что к Машке привыкли абсолютно все. — Я отойду, — Леша зовет Антона, кивая в сторону девушки, и тот понимающе отвечает, отпуская брата. Маша все еще тяжело дышит, а на коже проступил холодный пот. — Машка-Утипути, ты че, заболела? — парень трогает кожу, проверяя температуру, но она абсолютно в норме, и намека на жар даже нет. — Кажется, луна взошла надо мной, — полотенца с глаз не убирает, говорит еще так загадочно, что у Леши точно скоро крыша поедет от необъяснимого поведения Сидоренко. — Че? — Ниче. Мне нужно отдохнуть, — пытается принять попытки встать, но при нагрузке на пресс морщится, опускаясь обратно. — Пошли, таблетку дам, — подзывает рукой и уже помогает подняться, как девушка упирается. — Не надо таблетку. — Давай без этих капризов. Пошли, я вижу, что тебе нехорошо, — снова протягивает руку, Маша еще пытается упросить детским, наивным взглядом, но Миранчука не пробьешь, и приходится согласиться. — Что болит? — Живот, — неуверенно и стеснительно отвечает. — Только Феде не говори, что я свой медпункт устроил, а то полечу отсюда вместе с братом. — Куда? — Маша как будто специально задает вопрос, сама прекрасно понимая и озвучивая ответ в своей голове. — Я бы сказал, куда, — одаривает Машу многозначительным хитрым прищуром, дает понять, что именно туда, куда подумала девушка. Они быстро доходят до корпуса. Пока Миранчук ищет таблетку, заставляет Сидоренко отмыть руки и колени от грязи, иначе еще заразу через царапины подхватит. Машка выходит уже более здоровой по виду, не такая бледная и уставшая. Садится на кровать, наблюдает, как парень роется в маленьком пакетике с лекарствами. Рассматривает ладошки, ногтями чуть впиваясь в кожу. Хочется сказать, но стыдно признаться в этом. — Держи, — наконец протягивает таблетку и бутылку воды. Маша забирает в свои руки, вертит маленькую пластинку и пить не собирается. — Леш, блин, если я скажу, ты будешь смеяться, — голос у нее такой обреченный, не хватает только тяжко вздохнуть. — Что? Что-то не так? — Я не умею глотать таблетки. Поднимает взгляд, ожидая увидеть реакцию в виде смешка или еще чего похуже, потому что этот факт, что в таком-то возрасте не может проглотить маленькую таблетку, жутко бесит и заставляет стыдиться. — Господи, ребенок, — Леша забирает таблетку обратно. — Ты серьезно? — в ответ кивок. — Маш, сколько тебе лет? — Завтра восемнадцать. — Завтра?! — от неожиданного вскрика Миранчука Сидоренко даже к стене отползает. — И ты молчала? — Ч-что, о чем? — Тебе завтра восемнадцать, самая важная дата, и ты молчала? — Леша от невероятно развивающихся событий хватается за голову, и вот здесь тяжкий вздох в самый раз. — И ты не умеешь глотать таблетки. — Ну, только не подкалывай еще этим. И не смей кому-то говорить, — специально встает, чтобы пригрозить, и ровняется с Миранчуком. Правда, по росту он ей совсем неровня. — Могила, — делает вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ, и Маша, пытаясь быть еще серьезнее, добавляет: — То-то же. Ладно, дай сюда ее, — забирает из рук таблетку, кладя на язык. — Прожую. — Она же горькая! — чуть ли не в рот уже лезет, чтобы девушка обратно выплюнула. Сам знает, как потом этот горький эффект окажет влияние и аж до неприятных мурашек доведет. — Сахар дам, — достает длинные пакетики с песком, какие обычно дают в поездках или кафе. Маша отрывает кусочек, высыпая сахар на язык, и тут же кладет таблетку, начиная жевать. На лице ни одной эмоции, а вот у Миранчука мурашки неприятные пошли, глядя, как девушка ест таблетку. Будто сам во рту чувствуешь этот отвратительный вкус. — Боже, Маша, ты не человек. Фу! — вздрагивает от слишком быстро бегущих мурашек, и Маша, смеясь, запивает водой. — Спасибо, — протягивает обратно бутылку, все еще смущаясь того факта. Точно с другой планеты. Бывают же люди, в которых собраны кусочки необычного, которыми точно наделил космос. И эти кусочки образуют в человеке свою собственную вселенную с маленькими звездочками — скрытыми талантами, способностями, которые потом вот так раскрываются. Как Маша раскрывается здесь, в лагере. И без каких-либо непозволительных чувств Леша готов признаться, что Маша невероятная. — Дуй в номер. Если что, этого всего не было, — Миранчук крутит пальцем, и девушка повторяет его жест, закрывая рот на замок. Они прощаются улыбками, и Леша уходит обратно на поле. — Братик, ты такое пропустил, — Антон сразу подлетает к только что появившемуся на поле Леше, в руках держит телефон и чуть не натыкается на брата. — Дай угадаю… — Леша только открывает рот, как Антон тут же перебивает. — Да! — и разворачивает телефон, чтобы показать, как команда старшего Миранчука проиграла и на видео выполняла желание. Все ребята собрались в одну кучку и хором по команде громко выкрикнули: — Антон Миранчук супер, класс, а кто не верит, тому в глаз! — и, вытянув пальцы вверх, широко улыбаются и завершают всю картину протяжным «о». Леша закатывает глаза, вдобавок ударяет ладонью по лбу, наблюдая за реакцией брата, который придумал «оригинальное» желание. — Когда-нибудь у тебя активизируется мышление, — хлопает по плечу, как будто врач ставит смертельный диагноз (в случае Антона — пожизненный). Эти саркастичные шутки уже вошли в привычку, поэтому к ним выработался иммунитет и ответная реакция в виде наказаний за такое поведение. — Ты же помнишь наш уговор? — Миранчуку младшему только звания злодея не хватает с такой ухмылкой и отнюдь не добрым посылом в глазах. — Наш уговор резко перерастает в день рождения Маши. — Что? — Что? — Че ты сказал? Какой день рождения? — У нашей Сидоренко завтра восемнадцать лет, а у нас готово ни-ху… — парень перед собой изображает руками квадрат, довольно красноречиво описывая положение дел. — Да не паникуй! — Антон берет Лешины руки в свои, грея ладонями, и чувствует напряжение по венам. — Не боишься? — Мы ничего не делаем такого, — прижимает сложенные руки к груди, ощущая, как брат начинает дергаться и волноваться. — Да не ссы ты, Миранчук. Я просто пытаюсь тебя успокоить. Сделаем мы крутой подарок Машке, не переживай. Обревется от счастья, еще и спасибо скажет, — наконец отпускает ладони, чтобы брат смог облегченно выдохнуть. — Перестань бояться обычной братской поддержки, не сравнивай ее с другим проявлением. — Я помню. Мы говорили об этом. — Как говорится в песне Коржа? — Антон улыбается. Этот текст — девиз по жизни, которому они всегда придерживаются. О котором должен задуматься каждый, чтобы жизнь казалась проще. И это помогает. — Не выдумывай, — Леша подхватывает улыбку. Этот момент всегда разряжал обстановку. Всегда, когда требовалось остановиться, перестать накручивать и слишком много думать. — Именно. Давай не будем больше возвращаться к этому? Я хочу поддерживать тебя и как брата, и как человека, которого люблю, — в ответ на это Леша смущенно шепчет «угу». Идеального момента для простых объятий и нельзя придумать, поэтому парни не сдерживаются, заключая друг друга в крепкое кольцо рук. — Эй, ребята! Сегодня у нас с вами будет веселая ночка, — Антон прерывает минутку слабости и искренности и подзывает отряд к себе, заставляя образовать круг. — Сегодня мы готовимся ко дню рождения Маши Сидоренко! — и бодрый хлопок означает обратный отсчет до важного события. *** Почти сразу после игры у Леши, Антона, Маши и Максима должна была начаться индивидуальная тренировка, которая, собственно, и началась по расписанию. Сидоренко чувствовала себя лучше, это было видно по ее настроению и состоянию, а Смолов, как и пообещал Леша, не так сильно загонял. Даже особо и не старался, только запугиваний было больше. Остаток дня для вожатых и отряда Миранчуков стал пиком насыщенности и только начал набирать обороты, потому предстояла подготовка ко дню рождения одного из главного члена футбольной семьи. Маша, естественно, ничего не подозревала, хотя догадывалась, что после разговора с Лешей он точно что-то придумает. Чтобы совсем не раскрывать все карты раньше времени и создать подозрений у именинницы, было решено репетировать отдельными группами. Антон с Лешей придумали, цитата: «невъебенный танец», поэтому по семь-восемь человек разучивали движения, затем на репетицию шла другая группа. Весь этот процесс начинал доставлять реальное удовольствие, потому что братья не ожидали, что вживутся в роль тренеров по танцам, но каждое новое движение давалось все легче, придумывалось быстрее и на песню ложилось идеально, а от общей картины бежали мурашки. Когда все разбрелись по комнатам отдыхать после ужина и всего тренировочного дня, уже официально должна была начаться подготовка к празднику, потому часы тикали, время шло и, на самом деле, нужно было сделать еще кучу всего. Антон Миранчук создал беседу «Сидору 18». Антон Миранчук: Сегодня после дискотеки все встречаемся в столовке. Будем кашеварить Машке торт. Саша Головин: Ты мог сказать об этом еще позже? Ты хоть знаешь, как торт печется? Антон Миранчук: Ерохин, успокой своего парня. Саша Головин: *недовольный смайл* Алексей Миранчук: Арте-е-ем, звони своему диллеру желейных мишек, нам нужны дымовые шашки и свечки. Артем Дзюба: Вы хотите выкурить Машу из своей комнаты? Алексей Миранчук: И получить пиздюлей от Смолова. Определенно. Антон Миранчук: Об этом мы не подумали. Саша Головин: У вас это не в привычке. Антон Миранчук: Бля, Ерохин, забери его уже! Артем Дзюба: А в столовую вы каким образом хотели проникнуть? Лида закрывает ее на ночь. Антон Миранчук: *хитрый смайл* Ну-у-у, даже не знаем. Артем Дзюба: Ясно. Алексей Миранчук: Понятно. Артем Дзюба: Я попрошу Игоря открыть. Он может еще и с тортом помочь. У него смена сегодня заканчивается. Алексей Миранчук: Значит сегодня в 22:30 у столовой. Явка обязательна!!! Алексей Миранчук закрепил сообщение. Саша Головин: Тебе только замечания в школьном дневнике писать и родителей на собрания приглашать. Алексей Миранчук: Я и пишу школьнику. Антон Миранчук печатает сообщение… Александр Ерохин: Все-все, я забираю! *** После десяти вечера дети, ничего не подозревая, разошлись по своим корпусам, а вожатые, как в любом шпионском фильме, под покровом ночи выдвинулись в столовую. Правда, это действие можно было бы свести к тому, что они собираются ограбить холодильник для ночных приступов обжорства, но все совсем не так. Артему удалось выпросить у Игоря ключ от столовой, сам Акинфеев обещал подойти позже. Свет включили только на кухне, чтобы не привлекать излишнего внимания, и теперь перед вожатыми открылась святая святых. — Так, повторю вопрос, ты знаешь, как печь торт? — Саша выглядывает из-за плеча Антона, всматриваюсь в огромную кухню. Не один холодильник, несколько плит, кучу посуды и ни одного варианта, как, что использовать. — Гугл в помощь, — Миранчук первым переступает порог священного места и идет к одному из холодильников. — Наполеон сойдет за простой торт? — спрашивает парней и, не дожидаясь ответа, сам отвечает, — сойдет. — Мне кажется, у нас разные понятия о простом, — Леша начинает открывать каждый шкафчик в поисках муки, сахара и прочих ингредиентов, не требующих хранения в холодном помещении. Саши ищут нужные миски с приборами, а Артем, сложа руки, наблюдает за процессом. — Давайте парни, время поджимает, — командует, хлопая в ладоши, и подходит то к одному, то к другому, подгоняя. — Дзюба, не стой над душой! Где твой Игорь, нам нужно больше рук, — и как по зову в дверном проеме появляется Акинфеев, которому для пущего эффекта не хватает махнуть рукой и сказать «здарова!». Он делает лучше — пугает. Стоит лишь громко сказать «бу», как у Сашки из рук выпадает железная тара и летит в лицо Ерохина. К счастью, тот успевает предотвратить аварию. Головин хватается за сердце, чуть не разъезжаясь по кухонной тумбе. — Даже не буду спрашивать, у кого он это перенял. Акинфеева тут же запрягают работой — раскатывать тонкие коржи. На эту тему, кстати, Антон не смог удержаться и не пошутить: — Смотри, это корж, — болтает в воздухе тестом, и не хватает только еще глупо посмеяться, чтобы закосить под дурачка. Процесс идет, кипит, и парни не замечают, как время уже перешло в следующий день. Ни в одном глазу, потому что хорошая компания и песни спасают, не дают устать. В один момент Игорь, разбивая яйцо для крема, попадает по пальцу, оставляя неглубокий порез. Тут же откидывает нож от резкой боли, чем привлекает внимание всех, а в особенности Артема. — Я где-то в нижнем ящике видел аптечку, — Антон кивает на один из шкафчиков с выдвижными отсеками, а сам продолжает работу. Игорь благодарно кивает, но Артем сам находит спасательную коробочку и выводит мужчину с кухни. В самой столовой темно, свет сюда практически не доходит, а фонари с улицы не дают должного освещения, поэтому Артем включает одну лампу. Приятный свет окутывает большое помещение, будто создает отдельный островок в кромешной темноте. В аптечке все по минимуму, но этого достаточно, чтобы остановить кровь, сочащуюся из тонкой ранки, и закрепить все это бинтом. Артем делает все аккуратно, с заботой в каждом действии, что это чувствует Игорь. Он вновь просто залипает на сосредоточенное лицо мужчины, который делает вид, что не замечает взгляда, хотя на самом деле он все чувствует. — Теперь моя очередь спасать тебе жизнь, — Артем перебинтовывает палец, мягко водит по коже руки, вызывая странное нежное чувство в груди. Акинфеев не может не умилиться с Артема, он столько вкладывает в него. Даже в обычном жесте помощи перебинтовать палец, и это вызывает улыбку. Игорь склоняет голову, прячет ее, чтобы избежать вопросов, но от Дзюбы ничего не утаишь. Он эту улыбку сохранил у себя в памяти. — Готово, — завязывает на бантик, и Игорь проверяет состояние своего пальца, согнув его. — Жив и здоров. — Естественно. Кто же это все делал? — показывает пальцами на себя, еще больше заставляя Игоря улыбнуться. При таком освещении он кажется еще красивее, еще больше притягивает к себе, и Артему трудно смотреть на него обычным взглядом. Только крики и смешки с кухни врываются в темноту, но их маленький освещенный островок остается вне всего. Как что-то особенное и идеальное. — Артем, я все хочу сказать… — после слов Игоря Дзюба заметно напрягается, предчувствуя важный и особенный момент, но всю идиллию разрывает шум дверей и фигура в проеме. — А что это мы тут делаем? — Федя влетает очень вовремя, врывается на их островок и с хитрым прищуром смотрит на кухню. — Ага-а-а. Неловкость пробирает всю ситуацию, и мужчины следуют за Смоловым, чтобы избежать еще большей неловкости. Феде даже валидол не нужен или другое успокоительное, потому что к тому, что он видит, уже давно можно привыкнуть: на полу мука, на столе мука, лица в муке, вся кухня — одна сплошная мука, а вожатые кучка недо-поваров. — Ой, Федя, привет, — Леша облизывает палец, пробуя крем, за что получает по руке от брата, а тот в ответ недовольный взгляд. Смолов смотрит на хаос, что сотворил вожатые, вскинув брови, а-ля «этого следовало ожидать». — И что же мы тут делаем? — Завтра девочке из нашего отряда исполняется восемнадцать, поэтому мы решили подарить ей торт. — Поэтому вы решили превратить всю кухню в пиздец, — не сдерживаясь, выражается Смол, и входит в помещение. Смотрит даже на потолок, ожидая увидеть и там какую-нибудь еду, но, к счастью, до этого дело не дошло. — У Машки-Утипути? — подходит к столу, где Миранчуки делают крем, и чайной ложкой отчерпывает себе немного. — У кого? — спрашивает Головин. — А вот ты, Сань, все веселье пропускаешь. И правильно делаешь, а то получил бы внеплановую тренировку, — отвечает Федя, пробует крем, а Леша наблюдает за выражением лица, ожидая увидеть реакцию на их шедевр, но Смолов выдает: — Еще сахара, слишком безвкусно. — Слышал? Сыпь, — Леша подсовывает сахар брату, и пока тот занимается делом, слушает следующие замечания босса. — Коржи чуть тоньше должны быть, — командует уже у стола Саш, а Миранчуку только не хватает блокнота с ручкой, чтобы записать и бегать, как собачка следом. Никто не спрашивает о кулинарных познаниях Феди, поэтому парни молча и быстро исправляют ошибки, а сам мужчина вливается в работу. Готовка идет еще быстрее, а время выходит за рамки двух часов ночи. Вожатые во главе с боссом собирают торт, смазывая каждый корж кремом, и вскоре на противне вырастает большая съедобная горка. — Машка обожрется, — Антон делает последний штрих, посыпая сверху крошкой из неудавшегося коржа, и теперь план «Сидору 18» можно считать удачно выполненным. — Предупрежу Лиду, чтобы она с тортом ничего не делала, — Федя аккуратно ставит эту съедобную махину в холодильник, и когда тот оказывается внутри, то шумно выдыхает. Работа проделана большая, парни выжали из себя максимум, вложив в подарок всю любовь к самой невероятной девочке лагеря. — Это было круто! — Антона переполняют эмоции, поэтому он крепко-крепко обнимает рядом стоящего брата и Федю. — Еще круче будет, если вы уберетесь, — Смолов позволяет минутку нежности, а потом выпутывается из хватки парней. — Удачи! — главное вовремя слинять, что и делает мужчина, не дает даже возможности братьям отпустить шутку, поэтому короткое «э-э-э» так и остается несказанным. — Что ж, — Леша оценивает масштаб полного срача (по-другому это не назовешь), и вторая незапланированная часть плана вступает в силу. Вожатые из последних сил отмывают кухню, глаза не слушаются мозг, начиная закрываться, и некоторые домывают пол уже в сонном состоянии. Летом, как правило, рассвет начинается еще тогда, когда стрелка часов не достигает и пяти часов. За окном начинает расцветать горизонт разными оттенками персикового цвета: где светлее, где темнее, где более контрастнее. Парни выходят как раз в тот момент, когда первые птицы начинают просыпаться, а солнце вновь рождаться. Вид здесь хороший, деревья на востоке не загораживают линию горизонта, поэтому можно видеть, как солнечный комок только показывается. Вожатые останавливаются, чтобы посмотреть на утро в «Дубравушке», ведь когда еще будет момент лучше? Воздух еще прохладный с ночи, но такой вкусный и расслабляющий, что убаюкивает еще больше, поэтому долго смотреть на рассвет не получается. Можно было бы сказать, что это красиво, но слишком малозначащее слово для вида. Рассвет где-то внутри, его почувствовать надо, увидеть, но никак не описать. Парни слабо усмехаются самим себе, удивляясь, как получилось продержаться всю ночь на ногах, и ленивой походкой все еще молча расходятся на развилке. Всех ждет слишком длинный день, который только начал просыпаться в «Дубравушке».