Наше лето

Спустя 2 дня.

Как и говорил Смолов, сегодня во всем лагере объявляется выходной день. Никаких тренировок, работы, заданий. Только отдых, наслаждение солнечными и жаркими днями и полное погружение в лето. Ребята провели в «Дубравушке» уже половину смены, оттанцевали, потренировали все, что можно было, и последующие дни станут еще более интенсивными, чтобы «почистить» технику, обратить внимание на ошибки. И по этому случаю вожатые решили устроить для детей кое-что особенное, чтобы они зарядились энергией перед последним рывком этих сборов и запомнили эту смену не просто, как тренировочный процесс, но и как важную часть лета, нечто особенное, что может и не повторится, что останется именно в этом возрасте.

За день до этого.

Антон Миранчук изменил название беседы на «Шашлындос». Саша Головин: Что на этот раз? Антон Миранчук: Уже надо звать Ерохина? Александр Ерохин:Ерохин здесь! Антон Миранчук: Отлично, значит все в сборе. Такая тема! У наших детей завтра выходной, то есть никаких тренировок. Не сидеть же им просто так в комнатах, давайте сводим их к озеру? Пикник устроим? Саша Головин: Ты думаешь, это так просто? Это за пределами лагеря, Федя не выпустит. Алексей Миранчук: Как в тюрьме, ей богу. Договоримся мы со Смолом. Саша Головин: О да, вы умеете :) Алексей Миранчук: Саш, что за игривое настроение? Саша Головин: ? Антон Миранчук: Да с Ерохиным он, не видишь что ли. Алексей Миранчук: Телепатические способности мне не передались по наследству, братик. Артем Дзюба: Парни, вы сами с собой общаетесь в чате, хотя сидите рядом. Антон Миранчук: Откуда ты знаешь? Артем Дзюба: ;) Алексей Миранчук: Так… Антон Миранчук: Ну, что мы решили-то? Надо развеяться сходить точно. Да и нам тоже стоит отдохнуть, сезон купальный открыть. Александр Ерохин: Мы же не можем уйти на весь день без еды. Антон Миранчук: Странно, что это спросил не Дзюба. Александр Ерохин: Мы с Сашкой можем сходить в магазин. Антон Миранчук: Только реально сходите, а не просто погуляйте :) Александр Ерохин: ;) Саша Головин: Как же вы задолбали… После диалога парни собрались вместе уже в реальном мире и обсудили, что же надо купить. Особо много закупать не хотелось, так как, во-первых, денег было не так много, а во-вторых, дети точно будут заняты отдыхом, весельем и играми, поэтому до еды речь может даже и не дойти, но для полного успокоения было решено все же сходить. Сашкам объяснили дорогу к небольшому магазину, который располагался у шоссе и, благословив в добрый путь (Дзюба их три раза перекрестил. Бог любит троицу, как говорится), проводили долгим взглядом, пока парни не скрылись за толстыми стволами деревьев. — Как думаешь, пивка купят? — задумчиво спросил Антон, устремляя взгляд в горизонт. — Какое пивко?! Никакого алкоголя, — услышав реплику младшего из братьев, Артем тут же оказался рядом и дал подзатыльник, аж глухой звук отлетел. Леша не мог сдержаться и не пошутить на эту тему. Пока Саши ходили за продуктами, нужно было сходить к Смолову и договориться насчет выходного дня и предупредить детей, что завтра их ждет небольшой сюрприз. За первым было решено отправить Миранчуков, так как связи, сами понимаете, а второе поручили Артему. Антон с Лешей, как уже давно понятно, церемониться не любят, поэтому очень настойчиво начали стучаться в дверь босса и выкрикивать его имя. Федя открыл с абсолютно непоколебимым лицом, хотя внутри чувствовалось, что он готов придушить братьев прямо на месте. — Федь, а Федь, тут такое дело, — начал Антон. Смолов в лице не изменился, но чувствовал, что предложение двух оболтусов до добра не доведет. — Завтра же у всех выходной день, мы хотим сводить наших детей к озеру. — Нет, — мужчина тут же отрезает все пути к последующим словам, но закрыть за братьями не торопится, еще стоит и держит дверь. — Ну, Федь, че такой зануда! — Антон как всегда прибегает к попыткам наглости, которые иногда очень хорошо вписываются и реально помогают, но сейчас Смолов лишь в удивлении поднимает бровь. — Ну, Федь, мы же друзья? — Леша складывает руки в умоляющем жесте и выпячивает губу вперед, Антон же просто решает сразить своей улыбкой, которая в данный момент выглядит слишком наивно. — Устав лагеря не позволяет никому покидать территорию до конца смены, с вами же может произойти все, что угодно. «Это он еще не знает, что Головин с Ерохиным в магазин ушли», — одновременно думают братья и стараются не смотреть друг на друга, чтобы еще не выдать своих товарищей. — Кроме нас там будет Артем и Саши, они за нами последят. — Этот факт меня очень успокаивает, — по Феде видно, что начинает колебаться, что есть маленький шанс быть отпущенным к озеру, поэтому такими же маленькими шажками братья продолжают канючить. — Никто еще никогда не нарушал правила лагеря. — А мы исключение из правил, — улыбается Леша. — Правила созданы, чтобы их нарушать, — продолжает Антон, но тут же получает легкий толчок в руку от брата и понимает, что к данной ситуации фраза немного неуместна. — Ты можешь пойти с нами, — и это предложение встречается неодобрительным взглядом. Смол свой лагерь просто так не оставит, да и тем более с детьми лучше ладят именно вожатые, они уже каждого выучили с ног до головы и знают, чем занять в случае чего. — Парни… — Смолову трудно принять решение, поэтому он тяжело вздыхает насколько это возможно. Отпускать не хочется, потому что все это на его ответственности, но с другой стороны Миранчуки, Саши и Артем взрослые же люди, да и дети у них достаточно самостоятельные. Если на один разочек отпустить? Даже сам Федя не заметит, как быстро пролетит время. Тем более отрядам и правда надо отдохнуть и побыть наедине со своими друзьями, пообщаться нормально, а не как в перерывы или на дискотеках. Побыть наедине с летом, что только у них начинается. Федя вновь ловит умоляющие кошачьи глазки и делает вид, что такое поведение Миранчуков надоело, поэтому закатывает глаза, тихо-тихо соглашаясь на авантюру, но в душе он уже привязался к безумным идеям Антона и Леши и на подсознательном уровне, где порой иногда отсутствует здравый смысл и включается режим «а, живем один раз», даже готов одобрить все, что они придумают, потому что их задумки радуют не только детей. — Ла-а-адно, хорошо. Только к девяти все должны быть здесь, — Смолов тычит пальцем в пол, абстрактно показывая это «здесь», и парни, не сдерживаясь, как по команде целуют мужчину в обе щеки и как стеснительные девочки после первого поцелуя скрываются уже за лестничным перелетом. — Дураки, — Федя с улыбкой потирает кожу, где только что оставили свою благодарность братья, и закрывает за собой дверь. — Надеюсь, обойдется без жертв. В этот чудесный выходной день вожатые проснулись еще только солнце начало показывать первые лучи и дарить тепло земле. Через чуть приоткрытое окно дунул свежий ветерок, поиграл с занавеской, запутавших в белых кружевах, и разгулялся по комнате. Дзюба был одним из первых, кто сказал «привет» новому дню. Правда, сначала лениво, беззаботно разваливаясь в кровати, но предстоящие события так мотивировали и разогревали желание, что мужчина почти тут же встал, слишком резко подпрыгнув на кровати. От скрипа вторым проснулся Сашка, осмотрев комнату с прищуром. Еле разлепив один глаз, затем другой, потер лицо, шумно простонав и в мягкой форме проматерив Артема. И от этого уже проснулся Ерохин, хотя Артем к этому времени уже расхаживал по комнате и шумел пакетами с неизвестным содержимым. До официального подъема было еще кучу времени, а вот чем себя занять, никто не знал. На часах было только пять утра, и Миранчуки также бодрствовали. Чтобы окончательно зарядиться и подарить детям свою энергию на этот долгий, насыщенный и запоминающийся день, парни включили свой особенный плейлист, специально составленный для этого дня. Миранчуки меломаны, и нет такого дня, который обошелся бы без музыки, поэтому для всех летних тусовок есть свое неповторимое звучание. — Тош, сделай тише, дети еще спят, — Леша ходил по комнате чуть ли не на цыпочках и говорил тихо, думая, что брат его слышит через динамики колонки. Толку быть бесшумным у старшего в принципе не было, так как Антон скакал по комнате, как будто снова спал не четыре часа (сегодня вожатые опять засиделись допоздна, второй день празднуя день рождения Маши. Как оказалось, одного вечера было мало.), а как минимум восемь, и теперь ему некуда девать распирающую бодрость. — Антон, заткни свои щели, потому что твоя энергия льется именно оттуда, — Леша предпринимает попытку выключить колонку, но брат тут же подскакивает, пытаясь отобрать, и в этот момент громкость делается еще сильнее. Леша выбегает из комнаты прямо в одних трусах, быстро минует коридор, нажимая в это время все кнопки на колонке, чтобы заткнуть ее, но та решает сломаться и не подаваться отчаянным попыткам парня. — Дебил, щас ты всех разбудишь! — Антон несется следом, братья выбегают на улицу, тут же ощущая контраст температур, но это никого не останавливает. Наоборот Леше, кажется, в голову ударила утренняя прохлада, что у него появилось второе дыхание и бежать стало гораздо легче. Миранчук с колонкой пробегает по центральной развилке, сворачивая ко второму корпусу, и пробегает под самыми окнами вожатской комнаты, где живут Саши и Артем, а рядом Смолов, о котором, парни, видимо, забыли, раз решили так рискнуть. Леша забегает в сам корпус, быстро преодолевая лестницу, и с криками «убивают!» стучится в дверь, где живут вожатые. Им тут же открывает Артем, чистящий зубы и непонимающий сложившейся ситуации. Леша тут же влетает в комнату, бросаясь на первую попавшуюся кровать, а именно Сашкину, на которой он и лежал в данный момент. Головин успевает только крикнуть и плотнее прижаться к стене, чтобы Миранчук своим телом не убил его. Он падает на колонку, пытаясь то ли собой же приглушить ее звук, то ли он просто не рассчитал разбег, но та тут же перестает транслировать музыку, издав короткую мелодию выключения. На крик Саши из ванны высовывается Ерохин, у которого от ярого интереса аж паста по подбородку стекает, и смотрит сначала на развернувшуюся картину, а потом на такого же чистящего зубы Артема. Головин тем временем продолжает лежать, впечатавшись в стену, и тихонько кряхтит, потому что неудобно, знаете ли, лежать, когда твое лицо вжимается в твердую поверхность. Началось в колхозе утро, картина маслом, двадцать первый век. — Миранчук, блять, может, ты встанешь, — Сашка пытается вызволить руку из-под себя же и оттолкнуть Лешу, развалившегося на его кровати, как СССР в девяносто первом. На помощь Сашке приходит Антон, одним рывком сбрасывая брата на пол, и отбирает законную собственность — колонку. И плевать, что она общая. — Выключить у нас в комнате был не вариант, и ты решил пробежать кросс по лагерю? — Спорт — это жизнь! — уже выдохшись поднимает руку, сжатую в кулак, и все еще пытается восстановить дыхание. — А вы чего не спите? — Антон оглядывает всех строгим взглядом, как злая мама непослушных детей, и Артем тут же находит ответ: — Так вы вот прибежали! Мы вашу шарманку от вашего корпуса слышим. — Щас Федя зайдет, инфа сотка, — оживший Головин подал признаки жизни, и как только прозвучало имя «Федя», Миранчуки тут же навострили уши. Это как собака Павлова — свет включаешь, и есть хочет. У Миранчуков же такая же реакция — слышишь знакомое имя, пора заметать следы, чем, собственно, в следующую секунду они занимаются, быстро ретируясь. — Прикройтесь хоть! Позор! — в шутку кричит Дзюба убегающим парням. Все оставшееся время до официального подъема проходит в такой же суматохе. Вожатым хочется уже реально веселиться, отдохнуть и телом, и душой, вспомнить свое детство (хотя некоторым можно и не вспоминать), ощутить наконец в себе то лето, о котором мечтает каждый ребенок. Сегодняшний день надо прожить так, чтобы почувствовать себя на месте каждого ребенка из отряда, стать на один день ими, вложиться в них, ведь именно так можно стать еще ближе. После всех утренних ритуалов, а именно водных процедур и завтрака, вожатые дали ребятам час на сборы, хотя по сути брать с собой ничего не надо было, если только хорошее настроение, а если и у кого-то было все неладно, Миранчуки точно были готовы убрать с лиц ребят угрюмые ухмылки. Все продукты, что были закуплены день назад, распределили на четыре холодильника: часть закинули Артему и Сашам, часть братьям, часть Феде, который долго упирался, и часть Игорю, который искоса смотрел на усиленно запихивающих продукты Миранчуков. Четыре холодильника были заполнены и готовы были перестать охлаждать из-за большого количества еды, поэтому после завтрака Антон с Лешей быстро пробежались по всем, забрав самое ценное. Склад решили устроить в комнате Артема и Саш, так как у них трехместная комната и места, естественно, больше. Разложили все на кровати и с помощью своих вычислительных способностей начали прикидывать, как и что лучше закинуть в один пакет, в другой и так далее. Неожиданно для всех закричал Леша. Ну, как закричал, шумно втянув воздух, схватился за голову, и выдал: — Забыли! — Что ты пугаешь. Тут твои чипсы, тут, — для успокоения Антон пошуршал пачкой и показал, что все на месте, но по лицу брата было видно, что спокойствия это не придало. — Че забыли? — Гитара! — О боже, — Антон от этой глупости закатил глаза и продолжил дальше наполнять пакеты, но Леша стал канючить и дергать всех за майки. — Вы не понимаете! Каждый поход должен быть под гитару! А Коржа мы как петь будем? Нужна гитара! — все никак не мог угомониться парень, бегая от одной части комнаты к другой. — Ты играть даже не умеешь. — Ребята сыграют. — А у нас музыкальный отряд? — Их всех около шестидесяти, хочешь сказать, что никто не умеет играть? — на наивность брата Антон даже закатил глаза, но было видно, что и ему теперь не давало спокойствия мысль, что поход пройдет без гитары. — А гитару ты где брать собрался? — В подсобке актового зала точно должна быть, — отвечает Артем, вспоминая, как прятался за сценой и нашел там две дудочки. Это, конечно, не гитара, но раз дудочки есть, значит и что-то побольше есть. — Ну, пусть Сашки сгоняют, — Антон показывает на парней, которые в тот же момент перестают шуршать пакетами и складывать еду и переводят непонимающий взгляд на Миранчука. — А че как всегда Саши? Мы мальчики на побегушках? — возмущения Головина, конечно, выглядят не так серьезно, как хотел бы донести парень, поэтому его детско-возмущенное лицо выглядит слишком умилительно, и Ерохин, прыснув от смеха и не дожидаясь какого-либо ответа или реакции, обхватывает запястье Саши и выводит из комнаты. — Лишь бы наедине остаться, — отпускает Леша, чем забавляет брата, заглядывающего в его лицо с выражением а-ля «кто бы говорил». Старший в шутку отпихивает брата, смеется тихо, не обращая внимания на дальнейшие подколы. Саша и Саша уже дошли до концертного зала. Подсобку не составило найти труда, она располагается прямо за сценой. Предыдущий опыт подсобных помещений был неудачный (хотя, как сказать), поэтому Саши надеются, что это не очередная шутка братьев, которые вновь решили закрыть их вместе. Помещение было в разы больше, и это было логично, ведь все место занимали реквизиты для выступлений — от мелких декоративных украшений, масок и прочей мелочи, до костюмов, плакатов и театральных атрибутов. Не детский лагерь, а дом искусств. Здесь было слишком красиво, даже исключая тот факт, что все вещи лежали в творческом беспорядке и мешали нормально пройти. Сашка находит коробку с многочисленными масками, которые обычно используют на балах или костюмированных вечеринках и вытаскивает одну, примеряя. — Сэр Александр, разрешите представиться — Саша, — Ерохин, рассматривающий другие коробки, оборачивается, отмечая образ. Головин в летних коротких шортах, свободной майке и блестящей зеленой маске, украшенной стразами и блестками. Еще перьев не хватает для полного завершения. — Оу, простите, я не подготовился! — Александр тут же вытаскивает первую попавшуюся маску на длинной палке, которая по украшения не отличается от той, что придерживает рукой Саша. — Очень приятно, Саша, — Ерохин кланяется, еще кистью руки изящно взмахнув, как аристократ. — Сегодня у нас культурный выезд на побережье озера? — продолжает играть Головин. Александр быстро подстраивается. — Да, сегодня отведаем благородные сосиски с царского огня. — Ох, звучит так по-королевски! — Мне кажется, гости нас уже заждались. Пора прощаться, — Ерохин говорит это так естественно и серьезно, что создается чувство, будто он всю жизнь играл в театре и выучил все фразы и реплики там, Сашке же наоборот хочется смеяться от нелепости их игры. — Целовать руки не будем? — спрашивает зачем-то Сашка, только потом осознав, как глупо это в принципе прозвучало. — А вы хотите? — не растерявшись, отвечает Ерохин, заставляя Сашу смутиться. — Ой, нас зовут! Бежим! — и Саша в шутку начинает изображать бег, семеня ногами и делая вид, что очень старается. Это становится последней точкой в их спектакле, и парни не выдерживают, начиная смеяться. — Почему мы раньше не находили это место? — Александр кладет обратно маску, рассмотрев еще парочку и оценив, что они правда выглядят слишком шикарно и дорого для обычной постановки в лагере. — Может, это работает как с Нарнией? Мы вошли в другое измерение? — фантазия Саши и впрямь больше похожа на правду, потому что хранить столько красивых вещей здесь странно и даже бессмысленно. Гитара находится быстро, даже две, хотя парни даже и не думали, что она может здесь быть. Рядом стоял еще синтезатор, прикрытый большим куском ткани. — Мне кажется, Федя от нас что-то скрывает, — Ерохин делает такой презрительный взгляд, изображая детектива из какого-нибудь крутого фильма, и Сашка принимает задумчивое выражение лица, потирая подбородок и делая вид, что думает он о чем-то серьезном. — Это место на нас странно влияет, — усмехается Александр и еще раз осматривает помещение. При желании тут можно устроить и костюмерную, и гримерную и будет как другая вселенная, совершенно иное место. Каждый уголок лагеря сам по себе отдельный островок со своими особенностями, какой-то историей, части которой нужно собрать воедино. И Саши пока отлично справляются с ролью следопытов, исследователей и сыщиков. Они забирают ценный груз, необходимый атрибут их сегодняшнего похода и гасят свет. Вернувшись, парни заметили у двери шесть больших заполненных пакетов. Вопросом оставалось то, как еды стало больше, ведь Саши сумели уместить все покупки в три пакета, но этим они решили не интересоваться, ибо непонятных объяснений от Миранчуков не избежать. — Все готово, теперь надо вынести к воротам, как раз дети скоро подходить начнут, — пока Антон рассчитывал, как лучше все организовать, чтобы было меньше хлопот, Леша радовался гитаре и пытался играть на инструменте, но выходило скулежное бренчание. Вся дорога до КПП была в сопровождении воплей Леши, пытающегося спеть песню Коржа. Вожатые героически терпели, но когда все пакеты были отнесены и отданы под пристальный взор Игоря, Антон не выдержал: — Я тебя ебану этой гитарой, Лех! — кое-как вырвал из рук вцепившегося в нее брата и таскал все это время с собой, никому не отдавал, чтобы вновь избежать криков рожающей чайки. Дела делались, дети собирались и песни уже пелись, чтобы сразу зарядиться нужным настроением. Пока вожатые всех пересчитывали, бегали и проверяли, все ли в полной боевой готовности, настрой, что задали ребята, передавался с такой скоростью, что просто так стоять или не подпевать уже было трудно, поэтому Миранчуки, выкрикивая фамилию ребенка из отряда, пели одновременно еще и песню. К этому моменту подошел Федя проверить, как обстоят дела. Факт того, что парни хорошо организовали сбор, уже радовал и небольшое волнение сменялось спокойствием. Когда все дети были посчитаны и перекличка была проведена, Смолов даже слабо похлопал, что хоть с самого начала все пошло не по одному месту. — Ох, дети мои, присмотрите за вашими вожатыми, пожалуйста, — обратился мужчина и вдобавок еще перекрестил отряды, чем вызвал волну смеха у детей и косые взгляды у кураторов. — Федь, задолбал, — прямолинейность Антона как всегда поражала, но парень, не стесняясь, легонько ударил своего босса свернутыми в трубочку листками со списком детей. Смолова уже ничем не удивишь, поэтому он доброжелательно (раздраженно) улыбнулся в ответ, Антон сделал то же самое и казалось, что Федя сейчас сорвется с места и просто накостыляет своему подопечному. — Все, ребята, выдвигаемся! Врубай колонку, — скомандовал Леша и жестом показал, чтобы отряды организованно выходили через КПП. Игорь, наблюдая за этим муравейником через маленькое окошко поста охраны, не мог скрыть улыбку, а в конце даже рукой еще помахал. Теперь в лагере остался только он, Федя и еще Лида с кухарками. Даже как-то грустно стало, вся жизнь лагеря только что отправилась к озеру. — Да не парься, Федь. Живыми придут, — заряжал оптимизмом Акинфеев, смеясь от несуразности собственных слов. Смолов не уходил, пока отряды окончательно не скрылись за стволами сосен и пышных кустов, еще даже на носочки привстал, чтобы дальше подсмотреть. — Конечно, я угараю. Стал бы я отпускать, не зная, чем они занимаются, поэтому каждый час мне будет приходить отчет вот сюда, — Смолов покрутил телефоном с таким хитрым взглядом, будто придумал самый оригинальный и беспроигрышный план. — Кто там у тебя в разведке? — поинтересовался Игорь, высовываясь еще больше из своей маленькой обители. — Дзюба. — Умно-умно. Естественно, ни одна летняя посиделка не может обойтись без песни «Шашлындос», даже если шашлыком не пахнет в принципе. Просто есть такие песни, которые обязаны играть на любой тусовке, потому что без них не может быть ощущения целостности всего веселья. Это как «Белые розы» или «Младший лейтенант», играющие всегда и везде. Именно поэтому парень из отряда Саш включает уже знакомую для многих мелодию лета, повышая громкость до максимума. Колонка вибрирует и дребезжит, разнося звуки по всей лесистой местности, и кажется, что песня вкупе с громким пением отрядов доходит аж до самого лагеря. Миранчуки возглавляют шествие, пританцовывают и сами выкрикивают слова, подначивая детей петь еще громче. Они даже останавливаются на пару минут, чтобы дослушать песню и дотанцевать, и это все больше похоже на съемку нового летнего клипа, который будет крутиться на всех каналах, и это ощущение еще больше заряжает каждого. До озера все доходят уже с огромным энтузиазмом и желанием только отрываться, запоминать каждую секунду этого дня, чтобы потом в памяти пролистывать, как пленку, и улыбаться. Повезло, что берег у озера довольно просторный, потому что детей-то много, всем надо расположиться и место для игр оставить хотя бы, поэтому первым делом, что нужно сделать, это разбить площадку. Под такие же заводные мотивы летних и не только песен отряды раскладывают свои вещи на еще прохладном, но уже начинающим прогреваться песке. Больших пляжных полотенец, конечно, нет ни у кого, поэтому все довольствуются тем, что нашли в своих комнатах, а некоторые парни даже «жертвуют» свои футболки девочкам, у которых нет что постелить. Жарко тем якобы стало, поэтому девчонки театрально закатывают глаза, когда парни начинают «не специально» маячить перед глазами с голым торсом. — Ребята! — кричит Антон, сделав из рук рупор, чтобы всем было слышно. Даже сквозь орущую музыку голос долетает до всех, громкость чуть сбавляется и все оборачиваются к вожатому. — Сейчас нам нужно десять человек, чтобы помочь нам собрать палки, ветки и все, что вы найдете для костра, — на предложение поднимают отнюдь не десять человек, половина лагеря так точно, но брать столько много человек слишком опасно — потеряются еще. Первые, кто успел подбежать, и идут вместе с братьями, а Артем и Саши занимаются едой и ищут тень, куда бы можно было бы сложить оставшуюся еду. — У нас соков еще вот столько, — Артем проводит пальцем по горлу, намекая, что напитков осталось около семи пачек, которые куда-то нужно деть. Саша, недолго думая, предлагает: — А давайте положим их в воду? Она не такая теплая, и жидкость охладится. — А чем ты их привяжешь? Они же уплывут, — спрашивает Артем, но потом до самого доходит, что можно выкопать небольшую ямку и воткнуть туда пакеты с соками, колами и прочим. Дети сами проявляют инициативу, помогают вожатым и распаковывают еду, выкладывая на пластиковые тарелки. Саши постарались и скупили почти весь магазин: от чупа-чупсов, чипсов и прочей вредной гадости, как бы сказал Федя, увидев этот праздник жизни, до овощей, сосисок и уже готовых колбас. Так что голодным тут никто не останется. Пока работа на берегу кипит, а дети сами отлично справляются, Саша решает помочь Миранчукам и их группе юных следопытов в поисках сухих веток для огня. Местность тут и правда красивая. За эти десять дней Головин так отвык от привычного города и шума, что сосны, их запах, ломающиеся под ногами ветки и хрустящая трава с листьями производят на него словно лечебное действие. Он здесь отдыхает не только физически, но и душой, своими мыслями. Любой бы на его месте захотел бы остаться тут подольше, влиться в эту природную сказку. Саша проводит по сухой коре, которая осыпается на ладонь и чувствует древесный запах. Смола стекает и чуть липнет к коже. Странно, но парень лишь улыбается, не замечая, как липкое вещество пачкает всю ладонь, что кожа становится неприятной на ощупь. Наверное, когда не видишь естественной и настоящей красоты, радуешься любому ее проявлению, даже такому, как липкие и сильно пахнущие смолой руки. Мелкие ошметки от веточек прилипают к рукам, но Сашка все равно продолжает собирать, потому что это совершенно его не отвлекает. Пока отламывает мешающие мелкие веточки, не замечает, как с сзади кто-то подходит, как на глаза ложатся чьи-то ладони, но Саша не может даже потрогать чужую кожу или завести руки назад, чтобы понять, кто это, руки-то липкие и грязные все. Приходится выяснять это по почти бесшумному дыханию, но, когда кто-то подходит совсем близко, грудью упираясь в спину, а ухо щекочет что-то колючее, Головин понимает, кто это. — Саша, — отгадывает, несколько раз моргает, чтобы четкость зрения вернулась, и видит уже перед собой Ерохина. — Тебе помочь? — спрашивает, оценивая грязные руки Головина и немного озадаченный взгляд. «Ты бы помог, если бы не делал так со мной», — думает про себя Сашка, потому что явные мурашки на руках скрыть под майкой не получится. — Я уже все. — Думаю, этого мало, — Ерохин кивает на небольшой пучок коротких веток и глазами начинает шарить по лесу в поисках чего побольше. Находится довольно массивная ветка, больше похожее уже на сухое бревно, и Александр решает, что это отлично подойдет. Пока они тащат трофеи обратно к берегу, Сашка по пути собирает еще ветки и прижимает уже их к футболке, потому что падать начинают. — Ну, фига вы тут набрали, — оценивает Леша нынешние запасы, потому что для костра этого хватит надолго, даже еще останется. Артем фотографирует все, что видит, даже берет шуточные интервью у детей, которые совершенно не против этого, даже подыгрывают и так увлекаются, что сами начинают подбегать к друзьям с кроссовкой в руках в качестве микрофона и спрашивать. В итоге телефон Артема переходит в руки Максима, парня из отряда Миранчуков, и тот начинает снимать и комментировать вместо Дзюбы. Парень живо и быстро бегает от одного к другому, заводя смешные разговоры, не оставляя без смеха некоторых заскучавших, и над следующим участником интервью решает пошутить. В пластиковый стаканчик набирает воду из озера и подбегает к Маше. — Маш, Маш, Ма-а-аш, — кричит имя, хотя сам оказывается уже рядом с девушкой. Сидоренко отвлекается от разговора с другими девчонками и переводит сощуренный взгляд на парня, потому что стоит он прямо на солнечной стороне. — Пить хочешь? — протягивает стаканчик, и девушка сначала ищет подвох в жесте, но, сказав тихое «хочу», тянется к воде. Максим в этот момент резко поднимает стакан вверх и выливает на голову Маше холодную жидкость. Дикий смех со стороны парня и ор со стороны Маши сопровождает видео, а сама пара носится по берегу, раскидывая песок ногами в разные стороны. Максу смешно аж до боли в животе, он еле-еле успевает убежать от злой Машки, которая уже начинает отставать. Они забегают чуть дальше, чем положено и разрешено вожатыми, но на виду все равно остаются. — Мак-с-с, подожди. Оч-чень плохо, — девушка хватается за бок, почти выстанывая слова, и падает на колючие ветки. Парень оборачивается, не расслышав слов, и перед глазами видит уже не бегущую, а лежащую Машку, а сердце биться сильнее начинает. Вдруг случилось что-то серьезное. — Маш, Машка-а-а! — он тут же оказывается рядом, склоняется над ней, заглядывает в лицо, начинает трясти за плечо, но девушка никак не реагирует, и это еще больше пугает. И как только он хочет закричать, рука Маши ложится на рот, затыкая, а сама девушка перекидывает ногу на бедро, оказываясь сверху Максима. — Шутить вздумал? — она отбирает телефон, начинает снимать испуганного и ошарашенного парня, который даже за сердце схватился. — Ты совсем поехавшая?! Я же испугался, — он хочет отобрать телефон, но Маша поднимает руку выше, не дает этого сделать. — Слезь с меня, — хочет встать, но Машка еще сильнее давит телом на него. — Извинись. Это войдет в историю, — делает зум на лицо парня, приближая насколько это возможно, и звонко смеется оттого, как это выглядит на камере. Парень сначала закрывается руками, но потом понимает, что это может продолжаться еще очень долго, и, положив руки на бедра девушки, отталкивает в сторону, возвышаясь теперь над ней. Пискнув от неожиданности, Сидоренко не осознает поначалу, что происходит, и телефон вылетает из рук, все равно продолжая запись. Макс слишком близко оказывается рядом, от этого дыхание после бега еще сильнее учащается, и оба нервно сглатывают. — Знаешь, что, Сидоренко? Ты порой такая противная, но ты мне так нра… — слова так и слетают незаконченными с губ, но Маша все прекрасно понимает и напрягается еще сильнее. Весь момент портит Антон, наконец заметивший, что дети пропали. — Эу! — свистит, отвлекая Макса с Машей, и направляется в их сторону. Сидоренко отталкивает от себя парня и быстро вскакивает. На футболку налипло все, что возможно. — Машка, ты теперь как леший, — шутит Антон, а девушка пытается все отряхнуть. — Вы че тут забыли, молодежь? — Максон приколист херов, — Маша делает недовольный вид, будто совсем злая, но как только оказывается за спиной вожатого, оставляя парней одних, оборачивается к Максиму, чуть улыбнувшись. Макс мимолетно ловит этот жест, сам улыбается и пытается скрыть, чтобы избежать вопросов, и, подобрав телефон Дзюбы, также быстро убегает. — О, голубки-то, — Антон довольно цокает, наблюдая за этим спектаклем, что разыгрывают его дети. А ему и выяснять ничего не надо. Глаз-алмаз на такие вещи. — Артем, возвращаю законное имущество, — Макс находит вожатого, протягивая его телефон, и Дзюба искренне улыбается, как парень наснимал почти на пятнадцать минут. Вот это материал, конечно, для Смола получился. Уже близился день, ребята поиграли во все, что можно было, и длительное пребывание на свежем воздухе разгуляло во всех аппетит. Музыка еще никому не надоела, наоборот, от каждой песни еще больше хотелось танцевать, а плейлист, как оказалось, был рассчитан на десять часов. Откуда столько музыки было взято, да и еще не надоедающей, не понятно, но ребята просто наслаждались каждым мгновением и не думали ни о чем. Даже не хотелось думать, что это время невечное, и рано или поздно день закончится. Пока вожатые придумывали, как исхитриться и пожарить сосиски, не имея никакой посуды или решеток, дети уже хотели купаться. Не все правда, потому что вода в начале июня еще прохладная, а с утра не успела достаточно прогреться. В числе желающих, естественно, были парни. Надо же купальный сезон открыть, перед девчонками покрасоваться, куда же без этого, поэтому инициаторами в большей степени были они. Нет, а правда, прийти к озеру и не искупаться. — Окей-окей. Пока готовится еда, давайте искупаемся! — решительный ответ Антона сопровождается радостными криками, и после этого начинается составление групп. Желающих набирается около сорока человек, пускать сразу всех опять же опасно, поэтому Миранчуки быстро соображают и делят детей на два мелких отряда. — Десять минут вы, десять минут вы, — указывает Антон на первую группу, потом на вторую, получает в ответ кивок и готов дать старт. Снимает майку, заходит в воду по колено, проверяя температуру, и по продолжительному «у-у-ух» и ошарашенному лицу становится понятно, что градус точно не превышает отметку двадцати. Леша без предупреждений несется, забегает в воду и сразу же ныряет, разбрызгивая холодную воду. Антон начинает орать, плескаться водой, но понимает, что это бесполезно, ведь брат уже нырнул и ему уже ни горячо, ни холодно от этого. Леша выныривает сзади, обхватывая за талию, и падает назад, захватив братца. Младший, прежде чем погрузиться в воду, успевает крикнуть: — Первый пошел! — и первая группа с радостными криками бежит в воду. Холод нисколько не пугает детей, и они, следуя примеру старшего Миранчука, сразу падают в воду. Антон, как морж, выныривает с такими странными дикими звуками, что Саши и Артем, наблюдая за всем этим с берега, чуть ли не валяются по песку, а Головин так вообще в истерике утирает слезы. Шутки шутками, но следить за детьми все равно надо, поэтому помимо приколов Миранчуки контролируют ситуацию. По истечению десяти минут Артем кричит с берега, первая группа выходит и сразу же за ней забегает вторая. — Не хочешь? — спрашивает Ерохин Сашку, чуть подмигивая. Головин сначала мямлит что-то про холод, что заболеет еще, что иммунитет плохой, но когда Александр, не дожидаясь ответа, на ходу снимает футболку и забегает в воду, то Сашке трудно не последовать примеру. Ему, на самом деле, не так сильно хотелось это делать, потому что реально может заболеть. Потому что уже знает, что такие купания в начале лета хорошим для здоровья не заканчиваются, но солнце печет уже хорошо, да и ветер теплый, погреться можно. Говорит сам себе что-то вроде «живем раз» и, собрав всю волю, забегает в воду, падая практически сразу. Не успевает задержать дыхание и чуть не задыхается, начиная булькать, но вместо того, чтобы паниковать, быстро выныривает и начинает смеяться. Миранчуки с Ерохиным выжидают паузу, удостоверяясь, что с парнем все хорошо, и облегченно выдыхают. — Саш, это за тобой следить надо, а не за детьми, — орет Леша и сразу же получает устрашающий взгляд от Головина, который ныряет уже правильно и за секунды доплывает до Миранчука. Выныривает прямо перед ним, хватается за голову, чтобы погрузить в воду, но Леша опять хитрит. Тыкает в бок, полностью обескураживая, и, пользуясь мимолетной слабостью, сам «топит» Сашку, который опять не успевает задержать дыхание. — За себя и за Сашку! — на брата налетает Антон вместе с Ерохиным, и оба набрасываются на парня. Саша в этот момент отхлебывается и судорожно хватает воздух. — Сань, все хорошо? — Ерохин, освободившись от утопления Леши, кладет руку на плечо и заглядывает в лицо. Сашка морщится то ли от шока, то ли от наглотавшейся воды, но жестом показывает, что все хорошо. Александр слабо верит, потому что, когда первая группа снова забегает, Сашка уже начинает дрожать. — Все, накупался. Пошли, — сам выводит его, а тот даже не сопротивляется, внутри все горит и чувствуется неприятная тяжесть. Ерохин отдает два полотенца, накидывая одно на плечи Сашке, а другое на голову. Головин смеется, что опеки о нем больше, чем о самих детях, потому что те греются на солнце, даже не вытеревшись, а его тут всего окутали. Вытирает волосы, взъерошивая, кожу трет, чтоб ни одной капельки не осталось, и сам выходит на солнце греться. Дети вдоволь накупались, аж зубы стучат и тело мурашит, но это приятное чувство, не мешающее отдыхать дальше. Артем подает боевой клич, оповещая, что еда готова, и дети таким же кличем отвечают в ответ. — В мире диких животных, — шутит Антон и помогает вожатым раздать еду. Проверяют еще, чтобы всем-всем хватило, добавки даже самым голодным дают, потому что сосисок еще на целую ораву хватит. Сами парни, убедившись, что все под контролем, располагаются в теньке и детям советуют накинуть что-то на голову во избежание солнечных ударов. — Все же хорошая идея была, устроить поход к озеру, — говорит Артем, а Антон, отвлекшись от еды, выкрикивает: — Отличная! Около часа они дают детям немного отойти от купания и еды, а те все равно усидеть не могу. Погревшись на солнышке, собираются в небольшой круг, пританцовывая под уже запавшую всем «Чику». Артем вновь снимает все на камеру. Уже даже больше для себя, чем для Смола, потому что хочется, чтобы такие моменты на всю жизнь остались. Дети подпевают песне, и в первые два раза это кажется забавным, Миранчуки тоже не могут усидеть, но когда ее ставят на повтор в пятый раз, сосиски начинают лезть обратно, и вожатые наконец вспоминают, что вообще-то у них гитара есть и не зря же они Сашек просили найти ее. Чтобы привлечь внимание, Артем громко свистит, встает по середине, и дети поворачивают головы, ожидая новой идеи. — Кто умеет играть на гитаре? — на вопрос отзываются три парня, и Леша радостно дает Антону щелбан — поспорили, что найдется хотя бы один человек, а так как их три, парень добавляет еще два щелбана. — Ну, кто сыграть из вас хочет? — два мальчика как по команде указывают на другого, а тот сначала даже таким угрожающим видом смотрит на друзей, но гитару все равно берет в руки. — Давай «Вахтерам»! — Не-е-ет! Даешь Нервы! — Стрыкало! Начинают кричать дети, и крики сливаются в один монотонный звук, а парень не понимает даже половины песен. — Стры… кто? — переспрашивает, уловив что-то рядом, и тут же натыкается на удивленные взгляды друзей. — Ты ч-е-е! Яхта, парус… — начинают петь ребята. — Я думал, это Розенбаум какой-нибудь поет, — и тут же ловит волну смеха. Готовится, перебирая струны и пробуя, как музыка ложится на пальцы, как плавно перетекают звуки, и начинает знакомый многим мотив. Сначала поет один, немного неуверенно и боязно, но потом одна из девочек, сидящая рядом, подхватывает, а за ней и все остальные. Миранчуки подкидывают сухие ветки в костер, помогая ему еще больше разгореться, и тот приятно искрится и шумит. Песни сами находятся, быстро разлетаются и подхватываются. Смеркаться еще даже не начинает, но огонь костра уже красиво освещает счастливые лица ребят и вожатых тоже, ведь сегодня они на один день почувствовали себя детьми, стали теми, за кем присматривают и теперь уже дорожат, потому что стали родными. — Ребят, давайте «Пламенный свет», без него тут никак, — главные любители Коржа — Тоша с Лешей — заказывают песню, и парень снова начинает творить музыкальную магию. Миранчуки начинают первыми, потому что весь день ждали этого момента, потому что было маленькой мечтой этого дня. Ребята садятся ближе друг к другу, ведь становится прохладно, а еще не высохшие после купания волосы вмиг заставляют покрыться мурашками, но то, что уже такие родные люди здесь рядом, что сейчас все вместе и идеальнее момента придумать нельзя, согревает получше теплых одеял. Такой момент единения, когда все-все становятся одной душой. — Впереди сверкал пламенный свет, хей, — и все голоса вмиг становятся одним целым, и от этого глубоко в душе загорается тот самый пламенный свет. Сашка, облокотившись на ладони, наблюдает за всем молча, но с улыбкой. Не потому, что слов не знает, потому, что ему хочется уловить этот момент в деталях, но легкое прикосновение к коже заставляет все внимание переключить на человека, сидящего рядом. Саша виду не показывает, но голову смущенно склоняет, когда Ерохин едва касается пальца, осторожно так, и оба сцепляют мизинцы. Никто не увидит, и, может быть, не узнает, кроме Александра, как счастлив сейчас Сашка. А впереди и правда сверкает пламенный свет заходящего солнца.