Сказка — ложь!

      — Я бы не советовал их есть.       Тихий голос, прозвучавший за спиной, заставил подпрыгнуть от неожиданности. Яблоко, выскочив из рук, проскакало по траве и замерло, ткнувшись в чей-то сапог. Судорожно вглядываясь в темную фигуру, судорожно пыталась понять, это ночи тут такие темные или меня подводит собственное зрение? Обычно, лунного света хватает, чтобы разобрать детали, а тут…       — Кто вы? — вопрос прозвучал достаточно резко. То, что я не понимаю, кто передо мной — нервировало неимоверно.       Наклонившись, неизвестный подхватил яблоко и, поднеся к лицу, как это только что делала я, вдохнул аромат. Лицо его по-прежнему находилось в тени и будто бы расплывалось.       Точно какая-то магия.       — Не бойся, краса-девица, это я, — пара шагов и лицо мужчины наконец попало в пробившийся сквозь крону тонкий лучик лунного света.       Выдохнула.       — И почему же, его нельзя есть? Отравленное? — кивком указала на яблоко, которое Иван-царевич продолжал сжимать в руке.       — Ну, ежели помолодеть хочешь, то, конечно, можно, — улыбнулся царевич. — Яблочко ведь не простое, а самое настоящее — молодильное. Но ты, краса-девица, столь прекрасна и молода, что тебе оно точно без надобности.       Повертев плод в руках, Иван-царевич бережно сунул его за пазуху, после чего с улыбкой пояснил:       — Отцу передам, у нас-то в царстве редко когда встретишь такое.       — Почему? Их же тут вон сколько! — обвела рукой яблоню. Несмотря на скупой лунный свет, было видно, что яблонька сплошь усыпана яблочками.       — Тут-то, да. Так ведь Кощей с нами товаром-то не обменивается, — с грустью вздохнул Иван. — Уж сколько его батюшка просил, сколько угрожал.       — Кхе-м. Я думаю, угрозы — это последнее, чем в вашей ситуации можно было договариваться… — неопределенно хмыкнула я. — А бартер предлагали?       — Чего? Какой батер? — удивленно воззрился на меня Иван-царевич.       — Не батер, а бартер, — машинально поправила парня. — Если, по-простому, то, обмен. Взамен за яблочки предлагали чего-то?       — Н-нет… — Иван царевич был явно смущен. — Так батюшка Кощея, царь Берендей, завсегда отца потчевал…       Ага… и они решили, что это само собой разумеющееся.       Потрясающая логика…       — То есть, помимо того, что вы из Кощея несуществующее отцовство вытрясали, еще и на халяву ценности выдать требовали?       То, что молодильные яблоки — ценность, сомнения у меня не вызывало.       — Ну, как, требовали… просили… — еще больше замялся Иван-царевич.       А я тотчас поняла, требовали, именно требовали! Как само собой разумеющееся.       — Вы поймите, Иван-царевич… так же нельзя.       — Для тебя, девица-краса, просто, Ваня, — улыбнулся он, делая шаг ближе.       Так, просто Ваня, держи себя в руках!       Мысленно пригрозила царевичу, делая поспешный шаг назад. Голубые глаза казались расплавленным серебром в скупом свете луны. Все-таки, что-то тут не так с видимостью. Поскольку я была точно уверена, с кем говорю, периодическое пропадание света не мешало. Но, ведь, если бы он не вышел тогда на свет, я бы до сих пор находилась в неведении. По всему выходит, что именно этой фишкой лже-Кощей тогда и воспользовался, являясь Василисе.       — Вы поймите, Ваня, то как вы вели себя с Кощеем не благоприятствовало развитию между вашими царствами торговых отношений. Короче, вы его обидели, так с чего ему вам яблочки высылать? А вели б себя по-человечески, глядишь, и было бы все.       — Это я уже понял, Женечка — краса. Ты мне другое объясни, будь добра, — еще один аккуратный шаг в мою сторону и я, поднырнув под веткой, спряталась за яблоневым стволом.       — Что?       — Точно мой племянник не сын Кощею? Неужели, не единой надежды нет?       — А вам хотелось, чтобы она была? — прищурившись, вглядывалась в лицо царевича.       — Мне хотелось бы счастья своей сестре, а она Кощея до сих пор любит.       Моя рука, мирно лежавшая на стволе яблони, мгновенно попала в плен горячих, подрагивающих пальцев. Прижав ее к коре, Иван-царевич медленно вырисовывал на ней хаотичные узоры, вызывая тем самым толпу мурашек. Это все от холода, только от холода, изо всех сил убеждала я себя и, стараясь игнорировать сей факт, продолжила выяснение всех обстоятельств.       — А что ей мешает завоевывать его внимание? Не думаю, что наличие ребенка — это что-то страшное. У нас, например, такое сплошь да рядом.       Подобравшись к яблоне вплотную, Иван-царевич облокотился на нее, зеркально откопировав мою позу.       — Так ведь парень-то похож, Женечка. Ненужные пересуды пойдут. Мол, Кощей отпрыска своего не признает, царства законного лишает.       Голос царевича тек медовой патокой, обволакивая и убаюкивая. Пальцы легкими перьями скользили вверх по руке отвоевывая сантиметр за сантиметром, завлекая в плен. Пришлось тряхнуть головой, усилием воли скидывая с себя дурманный полог.       — Простите, но мы кажется сегодня выяснили, что Елисей отношения к Кощею не имеет.       Потянув руку на себя, постаралась скинуть шаловливые пальцы, но внезапно встретила резкое сопротивление. Почувствовав, что я отстраняюсь, Иван попросту перехватил мое запястье, притягивая к себе, вынуждая посмотреть прямо в глаза.       — Так может… стоит еще раз посмотреть? Вдруг, перепуталось что-то. Ну, ведь бывает же так? А, Женечка?       Вот же…       Прищурившись, с силой рванула руку, вырываясь из захвата.       — А вам-то это зачем?       С сожалением цокнув языком, Иван царевич заложил руки за спину.       — Ну-у-у… просто малец всегда считал его отцом. Свыкся, можно сказать…       — Ненавидеть свыкся, вы хотели сказать?       — Ну, зачем так? — тихий смех разлетелся по ночному саду. — Это же пройдет все. Молодой он еще, зеленый. А Кощею наследник нужен. Так чем Елисей плох? И ведь похож даже.       Я стояла, боясь пошевелиться. Вот как на это реагировать, а? Он либо дурак, либо крайне самоуверенный дурак, либо… Да не, для другого либо это будет чересчур круто. Вот только… Сбрасывать со счетов может быть чревато. Посему, запомним.       — Нет, Иван! Вы меня, конечно, простите, но нет.       — Эх, а жаль…       Выпрямившись, царевич сделал пару шагов назад. Развернулся и, подняв глаза к небу, глубоко вдохнул ночной воздух.       — Ты сразу не руби, Женечка-краса, помозгуй еще. Кощей не так-то прост, не забывай об этом, — внезапно развернувшись, окинул меня совершенно другим, абсолютно серьезным взглядом. — Он и притвориться может, ежели ему это надо. Все-таки царь Темного царства, а это свой отпечаток накладывает. Так что, если чем подсобить надо, ты обращайся. Мои окна, вон они, — кивком головы указал на два окна второго этажа прямо над кроной яблони. Сквозь густые ветки виднелось, что в них блестит легкий свет.       Кста-а-а-а-а-ати….       — Скажите, а свет в комнатах есть?       — Как же нет? Есть, — царевич даже опешил от столь резкой смены темы разговора. — Неужто служанка не принесла лучину?       Дуня… вот опять эта Дуня. Ну, попадись она мне.       — Мы, видимо, с ней друг друга не поняли, — решила пока не выносить сор из избы. — Она подумала, что я спать ложусь, вот и не принесла.       Смущенно улыбнувшись, развела руки в стороны.       — Понятно, — получила ответную улыбку.       Ладно, этот разговор был крайне информативен для меня, но пора и честь знать. Все-таки, что не говори, а чувствую я себя крайне неуютно. То ли ночь давит, то ли собеседник, то ли все сразу. Поэтому, медленно выбравшись из-за дерева, двинулась к выходу из сада, не разрывая меж тем зрительный контакт с Иваном.       — Спасибо вам за все. И за рассказ, и за предостережение, — метнула выразительный взгляд на яблочки. — Но, я уже пойду. Поздно…       — Погоди, — легко коснувшись плеча, царевич остановил мой побег. После чего, метнувшись к соседней яблоне, наскоро сорвал пару крупных яблок и протянул мне.       — Бери, эти можно есть, обычные. Видимо, вы со служанкой и в этом вопросе не поняли друг друга, — лукавая улыбка осветила его лицо.       — Спасибо, — покраснев, еще раз поблагодарила, принимая яблочки. — Вот теперь точно пойду.       — Иди, красавица, сладких снов тебе и подумай, пожалуйста, над моими словами.       Я подумаю. Подумаю… Однако, отвечать царевичу ничего не стала, нырнув в заросли кустарника, за которым скрывалась нужная мне дверь.       Всю дорогу до своей горницы я обдумывала слова Ивана. То, что ему нужно, чтобы Елисей оказался сыном Кощею — ясно, как божий день. Вопрос, какой ему в том резон? Может быть, я черствая, но почему-то в бескорыстную братскую любовь мне верилось с трудом. Тогда, получается, что? Он через Елисея хочет власть захватить? Ага и он мне вот так просто это выдал в ночной тиши под сенью яблонь? Какой дешевый романтизм…       Скривившись от собственных мыслей, остановилась посередине коридора, не дойдя до нужного мне поворота самую малость. Еще днем я тут углядела небольшой, симпатичный эркер. Хотя, тут о таких терминах и не знают, именуя подобную часть здания попросту — балкончик. А я с детства люблю сидеть на окнах, мне так думается лучше.       И именно сейчас мне подумать ой, как надо…       Распахнув створку и аккуратно приподняв подол, перекинула одну ногу через подоконник. Широкая деревянная рама была будто создана для меня. Удобно умостившись на своем насесте, откинулась на боковую створку и с аппетитом вгрызлась в яблочко.       Вкусно…       Что я там хотела? Подумать?       Черт… не сейчас.       И пусть весь мир подождет…       Зажмурившись, я кусала сладкое яблоко, подхватывая языком, струящийся по губам, сок и слушала, как где-то совсем рядом разливается восторженной трелью соловей. Его мелодичные переливы рождали глубоко во мне то самое, почти забытое в суматошной городской суете, чувство простого человеческого счастья. Когда я точно так же сидела на окне в деревянном, слегка покосившемся, домике. За спиной уютно трещала березовыми поленьями печка, а бабушка, повязав белый передник, месила тесто для пирогов. Мне было девять лет, и я чувствовала себя самым счастливым ребенком на свете…       А потом, бабушка умерла…       И вот сейчас, спустя шестнадцать лет, это чувство вновь вернулось. Словно волшебство… Словно лучик солнца прямиком из детства. Строчки сами легли на язык, так легко и естественно вплетаясь в мелодию ночи.

— Есть за горами за лесами маленькая страна. Там звери с добрыми глазами, Там жизнь любви полна. Там чудо-озеро искрится, там зла и горя нет. Там во дворце живет жар-птица И людям дарит свет. Маленькая страна, маленькая страна… Кто мне подскажет, кто расскажет Где она, где она? Эта страна мне только снится, Но светлый миг придет. И на крылатой колеснице я совершу полет. Мне час свиданья предназначен В звездной моей стране. Там ждет меня красивый мальчик На золотом коне…

      — Упасть не боишься? Ведь костей не соберешь.       Вздрогнув от неожиданности, выпустила из рук яблоко, мгновенно улетевшее куда-то в темноту ночи, и, машинально попытавшись его подхватить, чуть не улетела следом. Но крепкая рука, перехватившая поперек талии, мгновенно затянула меня обратно, прижимая к напряженному телу.       — Ты что творишь, Ветер? Или тебе жить надоело?       Развернувшись во все еще удерживающем объятии, уткнулась лицом в темный камзол.       — Что-то я сомневаюсь, что Ветер на самом деле умеет летать, — теплое дыхание опалило макушку, поднимая волоски, рождая внутри какое-то иррациональное чувство… Но, уже через секунду Кощей отступил на шаг назад и скептически поднял бровь.       — Или мечты о красивых принцах на золотых конях полностью убили твой инстинкт самосохранения? Песня, конечно, красивая, да и исполнение на высоте, вот только в мои планы не входит бродить ночами по терему, да замечтавшихся, падающих девиц ловить.       — Вообще-то, это вы меня напугали, сидела я себе и сидела, никого не трогала, зачем подкрадываться было? — не иначе с перепугу пошла в наступление.       — То есть, это я во всем виноват? — кривая усмешка исказила лицо, придав ему обреченность самоиронии. Заставляя меня так вовремя прикусить язык. В то время, как обиженное девчачье нутро уже вовсю вопило «да».       Когда же уже моя внутренняя девчонка остепенится? Вроде и замужем побывала и через развод прошла, а иной раз кажется, что в душе я все еще ребенок. Такие фортели выдать норовлю… А ведь, по сути, он прав. Это я замечталась так, что забыла обо всем на свете: и где я, и что делаю, и на чем сижу. Ведь, не подхвати меня Кощей, лететь бы мне вниз подбитой чайкой.       Подняв глаза, встретилась взглядом с Кощеем, нутром ощущая, как темные омуты медленно затягивает коркой льда. Ой, чует мое сердце, не раз и не два его незаслуженно обвиняли. И я сейчас не про ситуацию с Василисой.       — Спасибо. Если бы не вы, я бы точно упала.       Лед треснул.       Мне даже показалось, что я слышу его хруст. Моргнув пару раз, чуть растерянно, чуть удивленно, и выждав пару секунд, видимо, подумав, что я могу издеваться, Кощей прижал здоровую руку к груди и слегка склонил голову.       — Был рад помочь.       Улыбнулась. В наше время таких манер у мужчин точно не встретишь.       — Я смотрю, вам уже лучше?       Кощей и вправду выглядел хорошо. А по сравнению с тем, что я видела днем — так вообще прекрасно. Мощные плечи расправились, черты лица вновь приобрели хищную красоту, лишь темные круги под глазами выдавали, насколько Темному царю было плохо еще совсем недавно. Кстати, а вот интересно…       — А эти ваши приступы, они с какой-то периодичностью случаются? Ну, там, два раза в неделю? Или только по утрам? Вы простите, если вопрос бестактен…       — Они просто случаются, — слегка нахмурился, изучая мое лицо. — Зачем тебе об этом знать, Ветер?       А действительно, зачем?       Зачем мне это…       Но ведь зачем-то же нужно? Что-то сверлит изнутри, подталкивая задавать эти вопросы.       — А проклинали вас или отца ребенка?       — Мне кажется, сейчас не время и не место вести подобные разговоры, — зарубил на корню мою жажду исследователя Кощей. Метнул суровый взгляд в одну сторону, потом в другую: — И где Ярый? Я, кажется, запретил выходить куда-либо без него.       Ага, тему, значит, переводим. Ну, ладно…       — Ну… так вы мне никаких средств связи-то не оставили, — пожав плечами, невинно улыбнулась. — Я вышла, позвала. В ответ — тишина. Кот свидетель, не даст соврать.       На лице Темного царя заиграли желваки.       — Ну, Ярый… — шумно вздохнул, так что ноздри затрепетали, мгновенно придавая лицу взгляд хищника. — Разжалую. Он у меня вечно в подземелье караул нести будет.       Ой… А вот это в мои планы точно не входит. Все-таки с этим Ярым я планировала подружиться, раз ему поручено меня охранять. Да и чего говорить, он мне неплохим парнем показался. Спокойный, уравновешенный, исполнительный, ни единой претензии не высказал, когда я его фактически заставила за собой весь терем вдоль и поперек излазить. Нет-нет-нет. Врага за спиной иметь совершенно не хочется, а то, что парень поймет, кто его сдал, я даже не сомневаюсь.       Шагнув к Кощею, вцепилась в его руку.       — Пожалуйста, не надо! Он ни в чем не виноват. Это я его вымотала так, что он был готов сбежать от меня… И сбежал, как только предоставилась такая возможность. Я совершенно уверена, что иначе он бы точно ничего не забыл. Ну, пожалуйста…       Суровая морщинка, прорезавшая лоб, то разглаживалась на глазах, то вновь проявлялась. Кощей, не отрывая взор, смотрел, как я судорожно сжимаю его руку. Ту, безвольно висевшую вдоль тела. Безо всякой задней мысли я схватила его за больную руку и стою тереблю в руках. Ему же больно, наверное…       — Ой, простите, — покрывшись холодным потом, тотчас отдернула руки, спрятав их за спину. — Я не хотела.       Глубоко вздохнув, Кощей, наконец, перевел взгляд на меня. Что-то плескалось в его глазах, что-то такое, чему я никак не могла подобрать определение.       — Не наказывайте Ярого, пожалуйста.       — Будь, по-твоему. Но на плацу он у меня все равно отработает.       — Хорошо, это уже вам решать, — облегченно выдохнула и улыбнулась, — так, а со связью-то что? Как мне его вызв… э, позвать, когда он мне нужен?       Запустив руку в карман, Кощей вытащил небольшое, невзрачное колечко, совсем тоненький золотой ободочек, и на раскрытой ладони протянул мне.       — Вот, возьми. Колечко это не простое, а волшебное. Надень его на палец и, если тебе кто-то нужен будет, прокрути на пальце один раз, да представь того, с кем поговорить хочешь. Он это почувствует, и пред тобой явится.       После этих слов я взглянула на вещицу уже совершенно другими глазами. Колечко тускло поблескивало в свете настенных ламп. Никаких камушков, никаких узоров, все лаконично и строго. Чем-то на обручальное смахивает, как-то некстати подумалось мне.       — Ну, не знаю, — с сомнением протянула я, оглядывая волшебное кольцо. — А если я случайно человека из банной, например, вытащу или спящего? Это ж неудобно как…       Улыбка тронула губы Кощея, мгновенно смягчая суровые черты.       — Не волнуйся, кольца парные. Пока тот, кого ты видеть хочешь на своем пальце колечко не повернет, к тебе не перенесется, но то, что ты его ждешь из виду не упустит.       А вот это уже другое дело. Это же как здорово-то!       С благодарностью приняла подарок и тут же аккуратно надела на безымянный палец правой руки.       — Странно, девушки обычно на левую руку примеряют, — еще сильнее улыбнулся Кощей. — Даже в этом ты меня удивила. Неужто замуж совсем не хочется?       Зябко передернув плечами при слове «замуж», скривилась и отрицательно покачала головой.       — Спасибо, уже была, больше не хочется.       Улыбка мгновенно померкла.       — Прости, не подумал. Такая молодая, а уже вдовая…       — Да что ему, козлу, сделается-то? — на корню пресекла царские попытки самобичевания. — Жив, здоров и даже не кашляет.       — Тогда не понимаю… — Кощей вновь нахмурился.       Еще раз передернув плечами, стиснула зубы. Вот мне только не хватало сейчас стоять и в темноте коридора сказочного терема объяснять Кощею, мать его, Бессмертному, о причинах своего развода. Абсурдность ситуации вызвала нервный смешок.       — Как вы там говорили-то? — подняла взгляд на царя и сдула упавшую на глаза челку. — Мне кажется, сейчас не время и не место вести подобные разговоры.       Прищурив глаза, Кощей молча сверлил меня взглядом, словно пытался прочитать мысли.       Минута…       Две…       Наконец, спрятав здоровую руку за спину, он вымолвил, едва разжимая губы.       — Действительно, не время и не место. Покойной ночи, Ветер, — и, развернувшись, растворился в темноте коридора.       — Боже мой, какие мы обидчивые… — пробормотала вполголоса и, взглянув за окно, тоже отправилась спать.       Что-то подсказывает, что завтрашний день будет не менее сложным.