Вредный Мин Юнги, доминирующий Пак Чимин, чертов стул Ким Намджуна и последствия голубой любви

      Сокджин, ощущая все еще привкус зубной пасты во рту, продолжает игнорировать лидера, заявившегося в его комнату пару минут назад в потрепанном виде. Намджун не то чтобы разгневан. Он скорее в смятении хочет получить ответы, ведь в конце концов план Сокджина провалился, но таков ли был его план. Старший неторопливо убирает свои разбросанные вещи, уже не чувствуя головокружения и тошноты, как полчаса назад когда он оставил ублажающих друг друга рэперов наедине. Слова Намджуна сквозь сжатый воздух со звоном остаются снова без внимания. Рэпер выпучивает уже глаза, раздувает ноздри и поджимает губы, когда мембер не реагирует совсем. Он проходит в комнату и резко поворачивает к себе старшего, глядя тому в упор. Сокджин удивляется на секунду, потеряв концентрацию. Хлопая глазами, он всё-таки нежеланно сдаётся и обращает всё своё внимание мемберу, замечая холод в покрасневших глазах и чувствуя напряжение в воздухе. — Зачем ты это сделал, хён? — повторяет младший басом, глядя на раздражающе спокойного Кима. — А ты как думаешь? — говорит наконец Джин с безразличием. Намджуна это ещё больше бесит. Он возмущен. Что это еще значит? — Что? Что я должен думать? Это для тебя какая-то игра? Или одна из твоих дурацких шуток, Ким Сокджин? — взрывается лидер в конце концов, выплевая в ярости слова. — Разве ты сам не этого хотел? — вопрошает глазами вокалист с усмешкой. — Можешь хоть сколько обвинять меня, но я не заставлял тебя этого делать. — Ты не заставлял, но ты соврал. — О чем же я соврал? — О том что Чимин уехал за границу, — кричит Намджун в лицо старшего. — Что? Чимин уже вернулся? — удивление проявляется на лице Кима. — Так ты не знаешь? — Намджун до этого был на сто процентов уверен, что это был коварный план Ким Сокджина свести его с Юнги, и чтобы после всего их застукал именно Чимин, но теперь младший совсем ничего не понимает. Опешив, он теряет фокус перед глазами и снова вспоминает, как Юнги уверенно доставлял ему удовольствие и целовал страстно, стоя на носочках, прижимаясь всем телом и постанывая, пока не обрушился Пак, разрушив всю их идилию. В один день сбылись все заветные мечты рэпера и в одно мгновение разрушилось словно в дешевом романтическом фильме.       Вся жизнь пролетела перед глазами лидера. Начиная со школьных времен, когда Намджуну еще нравился женский пол и он дрочил на порно с большегрудыми дамами, в то время когда родителей не было дома, до того самого момента, когда у него неожиданно встал во время практики на худые ноги грубого вредного Мин Юнги, на которые можно было любоваться каждый божий день то в общежитии, то на тренировках. И именно после этого неожиданного открытия со всеми подтверждающими фактами Намджун дрочил уже не на большегрудых стонущих порнозвезд из сохраненных на общем компьютере в студии видео, а представляя те самые ножки мембера, раздвигающиеся перед ним в странном свете. Тогда же Киму открылся этот новый неизведанный мир, казавшийся не очень приятным в самом начале, но таким притягательным, что в итоге, привыкнув к новому себе, всё это переросло во взаимную дрочку с Ким Сокджином, который ни разу не посчитал это чем-то неправильным и отвратительным и вместе с Намджуном научился новым способам совокупления и взаимопомощи, а там лидер еще глубже проник в этот безграничный омут разврата.       Лидер хочет рассмеяться. Всю жизнь он шел вперед, чтобы оказаться именно здесь. И вместо того чтобы принимать правду, которую невозможно было бы избежать, ведь всё-таки Юнги уже принадлежал другому, Намджун сбрасывал всю вину на человека, который когда-то помог постичь сторону этой голубой любви. Намджун чувствует себя виноватым теперь перед старшим, что больше не может злиться ни на кого, кроме себя. Его взгляд становится мягче, а напряженные мышцы челюсти расслабляются в конце концов. — …Когда я оставил вас, то… проблевался в туалете и пришел сюда, — пока Намджун находит дверь в лабиринте разгневанных мыслей и весь пыл остужается в нем, Сокджин, ничего не заметив, пытается выкрутиться из ситуации. — Так что ты теперь хочешь от меня? Ты думаешь, я специально это подстроил? — Не бери в голову, хён. Я был не прав, — вздыхает Намджун, потирая лоб от боли, охватившей всю голову. Он собирается уйти прочь, но останавливается, желая прибить себя на месте. — Хён, больше не пытайся мне помочь, — шепчет с трудом он, не смея даже смотреть на старшего. Ему стыдно. — И между нами… теперь всё точно кончено. — Ты хотел сказать «между нами ничего и не было», — хмыкает недовольно Джин, заебавшись от всей этой сценодрамы, которую устроил рэпер. Сначала он его отталкивает, потом сам притягивает. Это было в духе лидера уже долгое время, и Джин понимал, что в конце концов все правда завершится. Ему неприятно и сейчас он чувствует лишь эмоциональную усталость от всего, но продолжает спокойным голосом, как ни в чем не бывало. — Если я больше ничего не должен тебе, можешь идти. Я никогда не держал тебя, как и ты меня. Эта игра уже давно должна была прекратиться, и мы оба с этим согласны. — Я… — Намджун проглатывает слова и сжимает сильнее кулаки. Ему снова тяжело это сделать, но хён прав. — Хён, — всё же оглядывается он и смотрит прямо в черные глаза напротив. Сокджин не моргает, сжимая челюсть. — Если я узнаю, что ты знал обо всем, я не прощу тебя, — острые слова лидера режут неожиданно больнее, перерезая натянутую красную нить между Кимами, связывающую их долгие годы, стирая их скрытое прошлое. Теперь они ничего не должны друг другу. Каждый понимает это как никогда прежде.       Намджун больше не задерживается и покидает обомлевшего мембера. Сокджин глядит на закрытую дверь долгую минуту, смаргивая влагу, не может поверить. Тело слегка дрожит. Он чувствует это по рукам и кончикам пальцев на ногах, холодной испариной по спине и скрученному животу. Это непривычно. Это странно. Будто под ногами исчезла опора, держащая его всё это время. Он не может удержать себя. Сердце бешено бьется в груди. Кажется еще чуть-чуть и что-то изнутри вырвется наружу. Сокджин сглатывает боль. Лицо краснеет и еще сильнее перекашивается. Его снова тошнит и вдруг кружится итак ноющая голова. Все меркнет перед глазами.       Намджун ощущает всем телом, как каждый шаг дается ему с трудом, но он преодолевает это препятствие и переступает через себя. Он спускается вниз твердыми шагами и останавливается у первых ступеней, замечая шатающегося Юнги. — Хён! — подлетает Ким, успевая поймать мембера, который чуть не целует лицом твёрдую поверхность стены. Юнги отталкивает от себя мембера и руками держится за ту самую стену — Отъебись, — бурчит он, не желая видеть Джуна. — Прости, хён, — шепчет виновато Намджун, отступая на шаг. — Я правда не хотел, чтобы всё так вышло. — Да похуй, что ты там хотел. Ты мерзавец, Намджун, — злится Мин. — Но ты не виноват, — также добавляет он. — Я сам виноват во всем. Я блять просто не должен был слушать Сокджин-хёна. Если бы я не приперся на эту тупую вечеринку, ничего бы не произошло. Блять! — плюется Мин еще яростнее и резко садится на корточки, чувствуя, как всё содержимое желудка желает покинуть его. Он еле сдерживается, чтобы не заблевать пол. — Что ты будешь делать с Чимином? Он наверно еще долго будет злиться. — Заткнись. Тебя это не ебёт. — Хён! — Серьезно, Намджуна. С Чимином я сам как-нибудь разберусь. Только что теперь будет с группой… — Ты о чем? — Ты ведь понимаешь, что это повлияет на нас. Мы праздновали биллборд сегодня. Но что теперь будет? — Блять, — ругается Ким и садится на пол рядом со старшим. — Надо разобраться со всем. — Да. То что ты сказал мне там, — задумавшись, Юнги вдруг хочет узнать больше. — Я правда тебе нравлюсь? Поэтому ты поцеловал меня? — Я… хён… ты не… — смущается от таких резких вопросов лидер, в миг краснея и заикаясь. Потирает затылок, бросая взгляд куда угодно, но не на Мина. — Так я не прав? Скажи, что мне просто блять послышалось, что я выдумал весь этот бред, потому что ничего не выйдет, Намджун, — спокойно бросает Мин. — Ты ведь знаешь, я люблю его, — затихает Юнги и оскал исчезает с лица. — … — Он никогда не простит меня, Намджун, — хрипло шепчет Юнги и уже не сдерживает слез прямо перед Кимом. Хлюпает носом как ребенок и проклинает всю свою жизнь. — Хён, не переживай. Завтра я поговорю с Чимином. Я всё ему объясню. Я буду молить, чтобы он простил хотя бы тебя, — смутившись от такого непривычного хёна, очень быстро говорит Ким, что не сразу понимает своих же слов. Юнги вытирает глаза и, оперевшись о стену, встает на ноги, конечно же сразу теряя равновесие. — Блять, — ругается он, когда всё-таки ударяется затылком. Он медленно поворачивает к Киму, потирая больное место, и указательным пальцем другой руки тычет в него. — Ты! Даже не подходи к нему. Завтра я сам поговорю с ним. Нужно поспать, — себе под нос говорит последние слова Мин и покидает лидера, оставляя того на полу в коридоре. Намджун не рвется помочь снова пьяному матерящемуся рэперу подняться по лестнице, лишь наблюдает со стороны. В конце концов взгляд цепляется за те самые бледные ножки, которые теперь не кажутся такими привлекательными и вообще ничего не значат для смущенного Кима.