Version 2.0

Жизнь не может всё время идти по придуманному нами маршруту. Для неё мы худший навигатор, к сожалению. Хотим прямо, а она берёт и влево сворачивает, а потом ещё и петлю делает. Да мудрёную такую. Своенравная она, непокорная. Ой, непокорная. Мне казалось, что я смогу её перехитрить, смогу вечно по своему маршруту вести, но в самый неожиданный момент она брыкнулась и понеслась галопом туда, куда сама нужным посчитала. Разрушила абсолютно всё, что я так долго строила. Сначала это было безобидно, да. Ну звонил мне Кузнецов иногда, узнавал про Женьку, присылал подарки какие-то, деньги переводил, которые я, в свою очередь, тоже переводила, вот только уже немного на другой счёт — на счёт для Женькиного будущего. Нам денег хватало, так что потерей это не было. Потом всё сложнее и сложнее становилось держать Кузю в рамках. Приезжая в Челябинск, он то и дело норовил увидеться с сыном, то в гости нагрянет, наврав, что к Серёге, то на улице нас подкараулит. Я уже даже начала жалеть, что допустила подобное, но он сыграл в свою игру — рассказал обо всём родителям. Слава богам, что хоть они адекватными оказались! Были в шоке, конечно, Женина мама даже звонила мне вся в слезах, за что-то прощения просила, спасибо говорила, но они всё же в руках себя держали. Жеке мы их представили как дедушкиных и бабушкиных знакомых, иногда где-то могли собраться вместе, даже на игры к нему ходили, но вот по окончанию не бежали к с победой поздравлять или подбадривать после проигрыша, нет, просто отдавали мне подарок для него и приходилось дарить от своего лица. Внук для них — это что-то особенное и очень интересное. Они, конечно, и внучку любят, обожают просто, но Жека — это же Жека. Точная копия сына их, подарок-то какой. В принципе, ситуация эта никому не мешала, так, меня лишь немного раздражала, да и Настю было жалко. Она-то ведь жена Кузнецова, живёт себе, ни о чём не думает, мужа любит, дочь воспитывает, а тут я, где-то в Челябинске, первенца его на ноги ставлю. Мне бы было как минимум неприятно, ведь он же, по сути, изменял ей со мной, и лишь у меня ума хватило всё прекратить. Удержать ситуацию под контролем, конечно, ума не хватило, раз до беременности всё довела, но чем богаты, тому и рады. Шли месяцы, из месяцев складывались годы, и вот мальчик-то наш подрос, окреп, возмужал, высот определённых добился, а желания об отце ему рассказать — так и не возникло. Знаю, как это Кузю злило, он мне об этом не раз говорил, но я-то ведь жила вместе с Женькой, я видела и слышала эти постоянны насмешки и подколы о том, что Кузнецов — отец его, что Жека мой — незаконнорожденный, и знала, как тяжело ему от этого. Парни-то, может, и не хотели его обидеть, так, поржали и забыли, только вот Жека не забывал. Даже одно время имя своё ненавидел, и от этого больно уже становилось мне. Впервые возненавидела себя и свою связь с Кузнецовым. Ну разве я в шестнадцать-семнадцать лет могла знать, чем всё это обернётся? Действовать нужно было незамедлительно и радикально, поэтому я позвонила Насте, рассказала обо всём и попросила помощи. Ну не было у меня выхода другого, иначе так и продолжали бы жить в этом кошмаре и Кузя бы не унимался. Настя… Настя оказалась очень мудрой женщиной. Приняла ситуацию адекватно и очень правильно, да в принципе, нам и нечего уже было делить. Просто сплотились ради хорошей жизни наших детей, ведь вся эта ситуация могла бы отразиться и на Есении, если бы и СМИ заговорили о Кузнецовых. Я уже не раз говорила, что Жека очень похож на отца. Внешне, характером, целями. Смотрю на него и не могу нарадоваться, что сын у меня такой замечательный. Взрослый, сильный духом, почти чемпион. Я уверена, что он им станет, даже не сомневаюсь. Попасть в молодёжную сборную на чемпионат мира — невероятно, и Кузёнышу это удалось. Вся семья радуется, вся семья вместе с ним на чемпионат прикатила. И даже папа наш. Не смог в стороне остаться, приехал на финал. Сначала мне эта идея показалась дурацкой, не хотела, чтобы он его с толку сбивал, а потом поняла, что ну, а кто, если не Кузнецов, даст ему самые правильные советы? Для Жеки он как был любимым и лучшим хоккеистом, так и остаётся. Для него будет важно услышать слова напутствия именно от него, от того, кто этот путь уже прошёл. — Журналистов слишком много, тебе не кажется? — Я на нервах. Руки трясутся, всю колотит, но стараюсь не показывать этого, особенно сыну. Осталось только его ещё сейчас не в нужном направлении завести перед игрой, ага. — Да нет, как обычно. — Кузнецов пожимает плечи и облокачивается на стену. — Мероприятие такого масштаба, меньше быть и не может. — Понятно. — Мать, ты панику-то не нагоняй. Вон, герой наш идёт, а ну улыбнись, — замечаю в проходе Жеку и улыбка непроизвольно на лице появляется, — здаров, герой! — Здрасьте, дядь Жень! — Кузнецовы пожимают друг другу руки и обнимаются, радуясь встрече. Жека у нас и правда герой, хет-трик в прошлом матче сделал, сборную от поражения спас. Я так радовалась этому, что аж голос сорвала. — Привет, мамуль. — А вот и мне объятия достались. Всё никак не верится, что он у меня уже большой такой, и такой умница. Не знаю, воспитание это или гены, но получился он прекрасным. Самая лучшая версия два ноль в мире. — Ну что, готов к решающей битве? — Смотрю на Кузю, а у него восторг такой. Тоже сыном гордится, прям чувствуется, как ему всему миру о Жеке рассказать хочется. — Готов, пап, готов. — Шок. Ступор. Непонимание. — Ну чего вы так смотрите на меня? Думаете, что обхитрили и утаили? Ну, как бы сложное такое утаить, — Жека рукой обозначает своё лицо, как бы показывая, что похожи они с Кузнецовым. Ну и что дураки мы, в принципе, — с детства всё знаю, да молчал вот только. Всё ждал, когда сподобитесь. Решили до пенсии до моей дотянуть, да? — Жень, ты это, прости, что ли, — Кузя кладёт руку на плечо к сыну и неожиданно притягивает его к себе, обнимая, а у меня вдруг слёзы из глаз как хлынули. Хорошо, что от счастья, — прости, сын. — Всё нормально, пап, всё нормально. Просто хорошо, что вы у меня есть. Я решила оставить мужчин для серьёзного и нужного разговора наедине, и отошла чуть в сторону. Правда не знаю о чём они там говорили, но сначала оба до жути серьёзными были, а потом улыбались, как дети. Улыбались и обнимались. Найти, обрести наконец-то друг друга — это важно и для старшего Кузнецова, и для младшего. Да и для меня, чего греха таить, тоже. Столько лет я оберегала сына, помогала ему, теперь настала папина очередь. — Eugene, who is he to you? — Вопрос журналиста застаёт врасплох всех, кажется, но только не Кузю. — It's my son. — Он так легко и так уверенно произносит эту фразу, что ни у кого даже сомнений никаких не остаётся. И у меня нет сомнений, что теперь-то всё будет так, как и должно быть. Как судьбой задумывалось.